Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...х
источников явились следующие выводы, которые отчасти
отвечают на поставленные выше вопросы.
Взаимообмен между теорией и практикой ее применения - менее
обычное явление, чем можно было бы предположить, исходя их традиционных
моделей применения теоретических знаний.
Для того, чтобы изменить традиционную идеологию применения,
нужны принципиально новые методологические решения,на основе
которых должна сложиться новая парадигма прикладного исследоваПрикладная
наука: социальный психолог как участник
ния, "снимающая" противоречия между ним и "чистой" наукой. Указания
на эти факторы содержатся в работах голландских социальных
психологов П. Стринджера - "Навстречу партиципативной психологии",
П. ван Стрина - "В поисках эмансипирующей социальной психологии"
и др. [Strien van P., 1982], где изложены представления о
новом типе прикладного исследования, получающем в последние годы
(особенно в странах Северной Европы) широкое распространение.
12.3. Основы новой парадигмы
О том, что новые методологические решения оказали существенное
влияние на прикладные социально-психологические исследования в
Западной Европе, могут свидетельствовать итоги сравнительного анализа
западноевропейского и американского подходов в организационной
психологии, сведенные в таблицу 2 [Ed. G. Hofstede, 1976, p. 14].
К этому можно было бы добавить, что человек в американской науке
рассматривается как пассивный объект воздействия, а в западноТаблица
2
США; Западная Европа.
Подход:
Микроанализ (поведенческий);
Макроанализ (структурный);
Сфера исследования:
Психология организации, человек в организации;
Социология организации, организация в обществе, организация в целом;
Акцент:
Люди: их потребности и установки, события внутри системы (организации);
Взаимодействие системы (организации) с окружающей средой;
Ориентация:
Функциональная (ориентация на процесс);
Структурная;
Методы:
Лабораторный эксперимент, опросы, наблюдение, лонгитюдные
исследования, исследование отдельных (единичных) объектов;
Сравнительный анализ исследований
Идеология:
Представление об обществе как гармоничном, сохраняющем статус-кво
(консерватизм), антимарксистская;
Представление об обществе как конфликтной системе, марксистская;
Основная ориентация ведущих исследователей:
Практическая теория, связь со школами бизнеса, тесное взаимодействие с
деловыми кругами, технический подход, например, Т-группы,
транзактный анализ и т.п.;
Абстрактная теория, связь с факультетами социологии,
эпизодические контакты с деловыми кругами, стремление развивать теорию
Примеры применения подходов:
а) организация труда:
Обогащение труда, неофициальное участие в управлении;
Совершенствование социотехнической системы;
б) развитие:
Процессуальный, "человеческий" фактор;
Демократия производственного управления, технологический структурный
фактор.
европейской - как активный субъект социального действия. Например,
П. Стринджер, не колеблясь, предпочитает реляционную модель
бихевиористской и ролевой на том основании, что она верно фиксирует
такие характеристики человека, как активное участие в социальном
изменении, взаимозависимость его развития с развитием социальной
группы, в которую он включен и т. д. [Stringer, 1982, р. 57-58].
В целом приведенная таблица дает достаточно правильное представление
о различиях американской и западноевропейской парадигм
прикладного социально-психологического исследования. Вместе с тем
ряд работ, вышедших со времени публикации таблицы, содержит существенные
дополнения по вопросу о развитии западноевропейской
парадигмы. Однако, прежде чем перейти к их рассмотрению, необходимо
остановиться на одном весьма важном пункте данной таблицы -
об идеологическом базисе сравниваемых парадигм.
Ее составитель - американский социолог С. Кассем, один из редакторов
коллективного труда "Вклад Европы в теорию организации", не
скрывающий своей симпатии к европейской традиции, суммарно (а
потому не вполне корректно) квалифицировал идеологическую основу
западноевропейского подхода как марксистскую. Очевидно, такой она
представляется внешнему наблюдателю, не слишком вникающему в
суть западноевропейских интерпретаций идей Маркса. Если же рассмотреть
их более тщательно, то обнаружится, во-первых, что речь
может идти лишь о неомарксизме (см. главу вторую); во-вторых, что
роль этих интерпретаций (именно по причине искажения подлинного
марксизма) отнюдь не так велика, как ее представляет Кассем.
Остановимся в этой связи на влиянии Франкфуртской школы.
Весьма точную его оценку дает П. ван Стрин в своей работе "В поисках
эмансипирующей социальной психологии". Он пишет: "Рассмотрев
отношения мыслителей Франкфуртской школы и их последователей
с широкой общественностью, мы приходим к заключению, что им
не удалось установить активной связи с какой-либо конкретной социальной
силой в современном обществе. Они остались на абстрактном,
интеллектуальном уровне, включившись в многословные дискуссии
с другими интеллектуалами" [Stringer, 1982, р. 19].
Порождением этих дискуссий применительно к проблемам прикладной
социальной психологии явились различные "критические"
и "радикальные" концепции социальной психологии, призванные
выполнять функцию революционной идеологии. Примерами могут
служить построения И. Израэла и К. Хольцкампа.
Сразу отметим их общую характеристику, данную П. ван Стрином:
"застревание" на уровне пожеланий и призывов проводить эмансипирующие
(т. е. "освободительные") исследования, вследствие чего это
Прикладная наука: социальный психолог как участник ... 299
направление остается на стадии пропаганды неомарксистских идей
или на стадии проектов критической социальной науки.
Последнее особенно характерно для проектов И. Израэла. По его
мнению, основная цель социальной науки - критика апологетической
идеологии (т. е. идеологии, обосновывающей и защищающей господствующий
строй), раскрытие реальных целей социальной системы,
возможных последствий реализации этих целей (см. главу вторую).
Критическая социальная наука "пытается применить критический
анализ и саморефлексию к научным процедурам, а также научным
результатам. Она настроена на повышенную чувствительность к
миру, в котором мы живем. Тем самым она может способствовать
развитию теоретических основ освобождения от существующих опасностей.
Исследовательский мотив критической социальной науки -
есть мотив освобождения" [Israel, 1972, р. 188].
Основная рекомендация Израэла стоит в постоянной ориентации
на критику критики до бесконечности. Такая теория будет социально
релевантной в том случае, если она будет ориентироваться на постоянное
изменение, избегать догматизации, некритичного принятия
целей общества.
Одним из наиболее видных и часто цитируемых социальных критиков
в психологической науке Западной Европы считается К. Хольцкамп.
Дискуссия вокруг его книги "Критическая психология", вышедшей
в 1972 г., [Holzkamp, 1972], продолжается по сей день. К. Хольцкамп
широко цитирует классиков марксизма, подвергает уничтожающей
критике основы современной психологии в капиталистических
странах. Гораздо менее отчетлива его конструктивная позиция.
Оставив на будущее подробный анализ его концепции, рассмотрим
его понимание социальной релевантности. По мнению Хольцкампа,
данные психологического исследования, которые могут быть
применены для обеспечения функционирования существующих институтов,
т. е. внешне валидные (в понимании Д. Кэмпбелла), являются
технически релевантными. Однако, утверждает Хольцкамп,
главная цель психолога, его "основная социальная задача - получать
данные, которые помогали бы людям составить ясное представление
об их общественных и социальных зависимостях, и освобождаться
от этих зависимостей" [Brown, 1978, р. 36]. Способность науки
решать эту задачу Хольцкамп определяет как эмансипирующую
релевантность. В этой же работе он определяет ее как социально-критическую
релевантность, основной характеристикой которой является
"степень, в которой полученное знание служит интересам прогрессивных
сил и препятствует реакционным силам в данном обществе"
[Op.Cit.,p. 37].
300 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
Решающим условием для получения социально-критических релевантных
данных у Хольцкампа выступает принцип историзма и осознания
двойственного положения науки в капиталистическом обществе,
которое скрывает от ученых подлинные цели их деятельности.
Находясь под сильным впечатлением идей Франкфуртской школы,
К. Хольцкамп склонен приписывать (социальной) психологии пропагандистский
и просветительский характер. Так, выделяя два класса
зависимостей человека: "первичные" и "вторичные"^, он объявляет
миссией "критической психологии" исследование "вторичных" зависимостей
и разоблачение их псевдоестественной природы [Holzkamp,
1972, р. 33].
Таким образом, соответствующая характеристика в анализе Кассема
должна быть по меньшей мере исправлена на "неомарксистскую",
да и то с существенной оговоркой относительно ее практической значимости
в сфере конкретных прикладных исследований^.
Определять идеологическую основу прикладной социальной психологии
в Западной Европе как марксистскую неверно еще и потому,
что большинство социальных психологов, пытающихся решать практические
социальные проблемы, послушно следуют требованиям,
заданным "кем-то", т. е. государством, предпринимателями и т. п. В
отличие от представителей "критической, радикальной" ориентации
они работают в рамках традиционной парадигмы, которую можно
определить как прагматическую. Ее существо, обусловленное контекстом
капиталистического общества, было в свое время раскрыто Марксом,
который писал: "Только при капитализме природа становится
всего лишь предметом для человека, всего лишь полезной вещью; ее
перестают признавать самодовлеющей силой, а теоретическое познание
ее собственных законов само выступает лишь как хитрость, имеющая
целью подчинить природу человеческим потребностям, будь то
в качестве предмета потребления пли в качестве средства производства"
[Маркс , Энгельс , Соч., 2-е изд., т. 46, ч. 1, с. 387].
Не только природа, но и социальный мир, общество, сама наука
постепенно втягиваются в эту "систему всеобщей полезности" [Маркс
К., Энгельс Ф., Соч. 2-е изд., т. 46, ч. 1, с. 386]. Наука как "наиболее
основательная форма богатства" Маркс К., Энгельс Ф., Соч. 2-е изд.,
т. 46, ч. II., с. 33] выступает лишь в качестве носителя этой системы
всеобщей полезности, и нет ничего такого, что вне этого круга общественного
производства и обмена выступало бы как нечто само по себе
более высокое, как правомерное само по себе" [Маркс К., Энгельс Ф.
Соч. 2-е изд., т. 46, ч. 1, с. 387].
На социальную психологию как "хитрость, имеющую целью подчинить
человеческую природу капиталистическим отношениям" (так
Прикладная наука: социальный психолог, как участник ... 301
можно перефразировать цитированные выше слова Маркса), возлагаются
определенные надежды. Некоторые авторы полагают, что трудности
роста капиталистической системы потребуют все больших усилий
поведенческих наук для приведения в соответствие поведения и
психики массового производителя и потребителя с целями капиталистической
системы [Mertens W., et а1., 1978, p. 106, 116].
Однако, для того чтобы выполнить эту задачу, сторонники прагматической
парадигмы должны решить некоторые неизбежные проблемы,
среди которых важнейшее место занимает проблема отношения
теории и практики, академической (теоретической) и прикладной
науки. Добавим, что эта проблема стоит перед представителями любой
идеологической и ценностной ориентации (в том числе и самой
радикально-критической), как только они переходят к материализации
своих идей.
Ниже мы попытаемся показать, что представители альтернативного,
западноевропейского подхода наметили некоторые заслуживающие
внимания перспективы решения упомянутой проблемы и перешли
к развитию новой парадигмы прикладного социально-психологического
исследования.
То принципиально новое, что вносят западноевропейские социальные
психологи, сводится к предложениям об изменении: 1) роли
тех, на ком (и якобы ради кого) проводятся прикладные исследования;
2) направления потока знаний во взаимообмене между теоретической
и прикладной наукой; 3) роли самого исследователя; 4) методов прикладного
исследования; 5) источников новых гипотез и знаний.
Главная идея П. Стринджера состоит в том, чтобы сделать участие
в исследовании тех, в чьих интересах оно проводится, обязательным
условием^ и тем самым обеспечить активность исследуемых в практическом
преобразовании действительности. Эта идея П. Стринджера
основана на следующих соображениях. Во-первых, считает он, отчуждение,
отстранение широких масс людей от принятия важных решений,
бюрократизация общества вызвали реакцию, выражающуюся в
требованиях демократизации общества.
Во-вторых, партиципативная модель прикладного исследования
основывается на реляционной (по И. Израэлу) модели человека, наиболее
соответствующей политическим и гуманистическим идеалам: в
соответствии с ней человек - активный субъект социального действия;
его развитие и развитие общества - взаимообусловленные
процессы; реляционная модель ориентирована на постоянное изменение
действительности.
В-третьих, партиципативная модель намечает переход от традиционного
способа решения социальных проблем к более демократичес302
Опыт Западной Европы: парадигма понимания
кому: от рационального (когда обществу лишь сообщают, как можно
достичь целей, а сами цели не обсуждаются) к консенсуальному (когда
решение открыто принимается в интересах той или иной социальной
группы) и, далее, к партиципативному (когда решение принимается
в интересах большинства индивидов и социальных групп).
Партиципативная модель предполагает системный анализ интересов,
мнений и ценностей всех социальных групп, в том числе стоящих
на нижних ступенях социальной иерархии. В соответствии с этим социальные
психологи должны в прикладном исследовании изучать
запросы людей, жизнь которых намереваются изменить; выслушивать
их мнение; привлекать к оценке результатов; изучать модели человека,
регулирующие их представление о желаемом, должном и действительном.
Новый подход обладает, по мнению П. Стринджера, следующими
тремя преимуществами. Во-первых, техническим: подключение к исследованию
самих испытуемых позволит по-настоящему связать его
с потребностями и интересами реальных людей, сделав исследование
подлинно социально релевантным. Во-вторых, преимуществом социально-политическим:
сотрудничество с людьми, проблемы которых
исследует социальный психолог, обеспечит его тесную, естественную
интеграцию в социальный контекст, позволит стать действительным
посредником между академической психологической наукой и психологией
повседневной жизни. В-третьих, преимуществом моральным:
тесный контакт с людьми, для которых работает психолог, разовьет
в нем способность активного, бескорыстного служения делу социального
прогресса.
Основным результатом применения партиципативной модели, полагает
Стринджер, будет в научном плане - превращение так называемой
прикладной социальной психологии в науку, насыщенную реальным
социальным опытом, а в плане общественно-политическом -
ее превращение в инструмент распространения психологических знаний.
В этом своем качестве, надеется Стринджер, она поможет людям
осознать потенциал прогрессивного развития, содержащийся во взаимодействии
индивида и общества [Stringer, et а1., 1982, p. 63].
Идеи П. Стринджера не могут не импонировать своим демократизмом,
гуманистической направленностью, страстным желанием помочь
людям. Однако эти же позитивные черты его концепции рельефно
подчеркивают утопичность ее реализации в современных условиях
капиталистического общества. Так же как утопичными оказались
идеи так называемой парцитипативной буржуазной демократии ("отцами"
которой были Ж.-Ж. Руссо и Дж. Стюарт Милль), превратившейся
ныне в ширму для капиталистической плутократии, скорее
Прикладная наука: социальный психолог как участник ... 303
всего останутся нереализованными и идеи парцитипативной социальной
психологии, хотя они и представляют значительный шаг вперед
по сравнению с традиционной.
Другая слабая черта концепции П. Стринджера - не разработанность
алгоритма применения предлагаемой модели. Как конкретно
организовать партиципативное исследование, какие ограничения оно
накладывает на валидность получаемых данных, какими артефактами
может сопровождаться, каких методов потребует - все эти вопросы
Стринджер оставляет открытыми.
Несколько более конструктивна в этом плане модель так называемой
эмансипирующей социальной психологии, предложенная другим голландским
социальным психологом - П. ван Стрином [Strien van P.,
1982]. По его замыслу, эмансипирующая социальная психология должна
способствовать осознанию обездоленными социальными слоями
своих возможностей, интересов и ценностей, а также росту готовности
организованно бороться за их реализацию. В этом ее главное отличие
от традиционной науки, которая служит интересам власть имущих.
Другое фундаментальное отличие состоит в схеме прикладного
исследования. Традиционная прикладная наука развивается по логике
гипотетико-дедуктивного цикла: получение в ходе академического
исследования некоторых фундаментальных результатов - применение
этих результатов в прикладной социальной психологии. П. ван
Стрин не только подвергает сомнению логику этого цикла, но и предлагает
отказаться от самого термина "прикладная", как мало соответствующего
действительному положению вещей.
Когда перед практическим психологом ставится задача, он в отличие
от теоретика начинает не с поиска в сфере теории каких-то подсказок.
Для него более характерен другой подход: процесс решения
проблемы обычно, начинаясь с определения целей, включает диагностику
конкретной ситуации, анализ опыта и решения аналогичных
проблем и прогноз возможного эффекта тех или иных мероприятий.
Другое важное отличие практической деятельности от деятельности
теоретика связано с регулятивным действием норм и ценностей, которые
выступают критерием при оценке получаемых результатов.
Таким образом, практическое исследование в отличие от традиционного
гипотетико-дедуктивного строится по логике так называемого
регулятивного цикла: выявление проблемы - диагноз - анализ -
план вмешательства - вмешательство (практическое действие) -
оценка результатов^.
П. ван Стрин полагает, что на основе последовательного осуществления
регулятивного цикла может сформироваться значимая теория,
а обсуждение конечных теоретических результатов - стать таким же
304 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
научным по своему характеру, как и академические дискуссии. Таким
образом, предлагаемая парадигма (автор называет ее практической)
выступает как возможное средство преодоления разрыва между теорией
и практикой путем развития теории в лоне практики.
Далее П. ван Стрин указывает на ряд условий эффективности предлагаемой
парадигмы. В первых двух фазах регулятивного цикла (определение
проблемы и диагноз ее состояния) определяющими являются
два фактора. Первый их них, в соответствии с известным афоризмом
К. Левина, - применение плодотворной теории. Второй - адекватность
"практической философии" социального психолога, содержащей
образ человека, нормы и ценности. Правда, и философия сомнительного
толка порой дает практические результаты. Однако подобные
случаи объясняются тем, что решающим фактором признания
успешности прикладного исследования является совпадение системы
ценностей исследователя-практика с системами ценностей заказчика
и людей, входящих в социальное окружение.
В следующих двух фазах цикла (планирования и практического
действия) успех обусловлен также двумя факторами. Первый из них -
степень разработанности "практической теории", в которой обобщается
и систематизируется опыт работы в рамках практической парадигмы.
В данную теорию входят стратегические и тактические рекомендации,
описания успешных исследований, различные приемы и т. и. Второй
фактор - это степень проникновения практического исследователя в
структуру власти той системы, в которой он выступает в роли консультанта
или прямого участника преобразования системы.
Нелишне отметить, что, поскольку "проникновение в структуру
власти" зависит от совпадения систем ценностей исследователя и
власть имущего заказчика, выполнение этого требования оказывается,
по существу, несовместимым с реализацией такой важной установки
эмансипирующей парадигмы, как ориентация на людей, занимающих
низшие ступени организационной иерархии.
Наконец, в последней фазе (оценки результатов) цикл замыкается
вновь на оценку избранной теоретической платформы для коррекции
не только ее, но и практической философии исследователя.
В отличие от П. Стринджера, П. ван Стрин достаточно ясно осознает
всю проблематичность действительного применения предлагаемой
им схемы. Так, он признает, что "основная трудность, которую
предстоит преодолеть эмансипирующей парадигме, заключается в
том, что она должна изменить ту самую структуру отношений власти,
от которой зависит, достигнет ли вообще парадигма этого статуса"
[Op.Cit., с. 14]. Не требуется, видимо, особых исследований, чтобы с
уверенностью утверждать об утопичности подобных надежд.
Прикладная наука: социальный психолог, как участник ... 305
Однако это не единственное препятствие. П. ван Стрин с горечью
констатирует, что в 60-70-е годы рабочие и рядовые служащие со все
большим подозрением стали относиться к попыткам предпринимателей
"улучшить человеческие отношения", "обогатить содержание
труда", справедливо задумываясь над подлинными целями этих нововведений.
Реалистично оценив сложившуюся ситуацию, П. ван
Стрин делает неожиданный и парадоксальный вывод: сомнения и
подозрительность объясняются тем, что при введении социально-психологических
новшеств никто не спрашивал тех, кому они адресованы,
каких улучшений они сами желают П. ван Стрин уповает, видимо,
на то, что предприниматели будут считаться с тем, как рабочие
"определяют свою ситуацию", если социальным психологам удастся
это выяснить. Указанные недостатки характерны в целом для взглядов
западноевропейских исследователей на практический потенциал
социальной психологии. Эти взгляды сложились в значительной степени
под влиянием либерально-утопических идей, распространенных
в Западной Европе и нашедших особенно яркое выражение в представлении
о роли социального психолога в современном обществе.
12.4. Социальный психолог как субъект социальных преобразований
В американском обществе социальный психолог выполнял две основные
роли: академического ученого, добывающего научные истины;
социального технолога (манипулятора), решающего практические задачи,
как правило, по заказу бизнеса и государства. "Исследования в
действии" К. Левина, явившиеся первым в США примером деятельности
ученого-гражданина, остались исключением из общей традиции. В
60-е годы гражданская позиция вновь стала популярной среди американских
психологов - недавних участников студенческих демонстраций
протеста против вьетнамской авантюры. Все более резкой критике
стала подвергаться роль социального технолога-манипулятора.
В западноевропейском социальном контексте эта общая тенденция
роста политического сознания привела к формированию еще одного
типа социальных психологов: ученого-гражданина как субъекта социальных
преобразований. Надо сразу отметить, что эта роль по своему
реальному общественному значению далеко уступает роли традиционной
прикладной социальной психологии, в которой доминирует тип
социального технолога, а академический ученый и, тем более, социальный
критик или "эмансипатор" пользуются ничтожным влиянием.
Характерно, что академические ученые, привлекаемые под давлением
общественного мнения к решению практических задач, стараются
всячески сохранить традиционный образ независимого исследователя.
Показательна в этом плане позиция видного западногерман306
Опыт Западной Европы: парадигма понимания
ского социального психолога М. Ирле. "Меня страшно пугают, -
пишет он, - как те представители социальных наук, которые заявляют,
что наука должна учить общество тому, что надо делать, так и те
представители естественных наук, которые полагают, что общество
должно поучать науку, что делать ей. Будучи ученым, я отказываюсь
быть членом элиты общества, равно как и входить в группу экспертоврабов.
До сих пор меня пока еще никто не убедил в том, что ученые
непременно лишены способности быть свободными и ответственными
и поэтому стоят перед выбором: быть рабом или господином. Если бы
меня кто-либо смог убедить в этом, я бы бросил науку немедленно"
[Applying social psychology Ed. М. Deutsch, et al., 1975, p. 134].
Однако в последние годы подобная точка зрения теряет свою популярность,
особенно у молодых ученых, среди которых все больший
авторитет приобретает гражданская, альтруистическая позиция. По
словам П. ван Стрина: "Когда возникает вопрос о том, чьим интересам
служит работа социального психолога, ответы в целом обнаруживают
тенденцию к поляризации между альтруизмом и негативным цинизмом.
Большинство (молодых - П. ТУТ.) исследователей рассматривают
свою научную работу как необходимую для всеобщего блага, поскольку
она ориентирована на получение истинных знаний. Наиболее
нетерпеливые из них в последнее время все чаще обращаются к прикладной
социальной психологии в надежде скорее увидеть в деле результаты
своей работы. Они полагают, что если исследовать социальную
проблему современного общества, то это поможет тем, кто от
нее страдает" [Confronting social issues: Applications of social
psychology Ed. H. Dahmer, et al., 1980, p. 2].
Циники, напротив, меньше
...Закладка в соц.сетях
