Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...му экспрессивную систему при помощи различных
идеологических средств формируют те, кто обладает реальной
экономической политической властью, не представляется Харре заслуживающим
внимания, поскольку, как уже отмечалось выше, его
интересует главным образом субъективная оценка человеком своего
места на континууме "уважение - презрение". Харре совершенно
игнорирует то обстоятельство, что миллионеру может быть глубоко
безразлично, презирают или уважают его эксплуатируемые им люди.
У него своя референтная группа, в которой уважение определяется как
раз тем, что Р. Харре представляется не имеющим значения, - экономической
и политической властью. И уж совершенно странно звучит
высказывание о том, что рабочие иногда прибегают к забастовкам,
чтобы поднять свой экспрессивный статус в обществе, а отнюдь не для
того, чтобы отстоять в борьбе с предпринимателями свои политические
и экономические права.
В заключение остановимся особо на отношении Р. Харре к марксизму.
Нельзя не отметить, что, обширное цитирование Маркса как
наиболее, по его словам, "авторитетного и глубокого философа и диалектика
практической системы", В частности, он даже напрямую
экстраполирует политэкономическую теорию Маркса на процесс производства
репутаций. Он считает, что, так же как система материального
производства может быть исследована с помощью понятий
средств производства, отчуждения и т. п., и в экспрессивной системе
можно обнаружить свои средства производства (реальные достижения
с их социальной оценкой), свой механизм отчуждения (например,
репутация, завоеванная индивидом, может начать в определенном
смысле самостоятельное существование) и т. п. Не останавливаясь на
обсуждении допустимости и обоснованности такой аналогии, обратимНовые
решения проблем теории и методологии. Этогеника ... 227
ся к просчетам Харре в трактовке марксистского понимания социального
процесса.
Прежде всего, Р. Харре впадает в заблуждение относительно оценки
Марксом роли психологического фактора, ценностных ориентаций,
традиций, норм и т. п. в историческом процессе. Это, судя по
всему, объясняется незнанием таких работ, как, например, "18-е брюмера
Луи Бонапарта", где Маркс показывает сложную взаимозависимость
экономической структуры общества и всей системы общественных
отношений, которые отнюдь не исчерпываются производственными.
Помимо этого, Харре утверждает, что, якобы согласно Марксу,
"потребность трудиться заложена в природе человека", что "для
жизни нужны больше всего (above all)^ пища и питье, одежда и жилище",
что в "Немецкой идеологии" Маркс и Энгельс рассматривали
систему материального производства как "автономно действующую и
развивающуюся систему" (?!) [Op.Cit., р. 8, 253] и т. д.
Харре считает также, что концепция социального процесса, созданная
Марксом, упускает психологический аспект, что не получает объяснения
"механизм, через который соответствующие характеристики
системы распределения, производства и обмена могут порождать у
членов общества идеи, установки, убеждения, т. е. явления, из которых
может возникнуть надстройка как система публичной, общественной
жизни и теоретически обоснованных институтов" [Op.Cit., р. 351].
Во-первых, как уже отмечалось, Маркс и Энгельс специально не
ставили перед собой эту задачу. Во-вторых, в их работах достаточно
материала, из которого явствует, что они были далеки от того одностороннего
понимания общества, которое приписывает им Р. Харре.
Вопрос о том, что чему предшествует - нормативная система (фиксирующая
экспрессивный аспект) или система практическая, напоминает
вопрос о том, что произошло вначале: яйцо или курица. Конкретный
индивид находит готовыми социальные нормы. Они ему предшествуют.
Исторически общество и его нормы рождаются одновременно
с процессом коллективного производства. Что же касается постулата
о постоянном приоритете экспрессивного аспекта, то он уязвим
для критики, как любой другой вариант психологизации социального
процесса.
Как известно, К. Маркс, диалектически раскрывая механизм действия
социальных стандартов, убедительно показал, как и почему "слепая
сила экономического принуждения", будучи функцией всеобщей
экономической зависимости, совокупностью собственных сущностных
сил индивидов, т. е. порожденной самими индивидами, в классовом
обществе отчуждается как "гражданское общество", противостоящее
индивиду в виде системы правил и нормативных принуждений. Вся
228 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
сложность состоит здесь в том, что в реальной действительности мы в
самом деле поступаем как должно и принято, чтобы не потерять уважение
окружающих и т. д. Однако считать, что за нормами и правилами
не стоит ничего, кроме конвенциональных соглашений о способах
выражения уважения, - значит попасть под влияние фетишистского
сознания, которое мешает проникнуть за видимость вещей, за ту форму,
в которой они являются здравому смыслу^.
В своих работах Харре справедливо критикует современных западных
социальных психологов за то, что в своей теоретической работе
они руководствуются социологией здравого смысла, исходят из психологии
так называемого порядочного человека. Нельзя не отметить
изрядного влияния той же "житейской социологии" и на самого Харре
при всем его стремлении вооружить современную социальную психологию
фундаментальной теорией.
9.3. Попытки синтезировать теории Фрейда и Маркса:
маргинальная парадигма раскрытия
Фундаментальный вопрос, сформулированный феноменологической
философией заключается в следующем; есть ли смысл в том, чтобы
идти дальше того, что сам человек считает для себя очевидным смыслом
? Ответ для социального психолога совсем не прост, поскольку не
только из поседневной жизни, но также из практики психотерапии и
психоанализа хорошо известно, что человек может принимать за очевидное
лишь являющуюся ему форму субъективного переживания,
между тем как именно оно детерминирует, часто неосознанно, его
поведение и сознание. Следовательно, чтобы понять человека, надо -
не всегда веря тому, что "является" - проникнуть внутрь этой формы,
снять ее как маскирующую оболочку, раскрыть, "разоблачить".
Что же касается общества, то его к тому же можно изобличить, как
подлинного виновника бед личности.
В науках о человеке существуют два монументальных подхода,
объединенных этой установкой: Фрейда и Маркса. Принципиальное
различие между ними состоит в том, что по Фрейду тайну скрывают
покровы психологические, по Марксу - преимущественно социально-экономические,
"историко-материальные". Парадигма "раскрытия"
построена на ассимиляции и своеобразном функциональном
разделении этих двух учений при формировании ее основных черт.
Статус этой маргинальной парадигмы невысок и продолжает падать.
Она представлена довольно немногочисленными исследованиями. Тем
не менее ею внесен свой особый вклад в развитие социальной психологии.
Он заключается в опыте ориентации на психофизиологию и
постановке проблемы психологического переживания.
"'.Ь^ у
-^
Новые решения проблем теории и методологии. Этогеника ... 229
Поскольку методологические установки фрейдизма и неофрейдизма
хорошо известны, мы полагаем возможным просто зафиксировать,
что: 1) в выборе базовой дисциплины она ориентируется на биологию,
более точно - на психофизиологию; 2) специфику социальной науки
не считает существенной; 3) в исследовании отдает предпочтение
методу перед теорией, более того - свою теорию считает методом
анализа общества.
Модели человека и общества практически те же, что и в исходном
направлении внутри парадигмы объяснения (см. выше)
В качестве примера понимания предмета социальной психологии
в рамках этой парадигмы можно привести следующее, принятое так
называемой школой аналитической социальной психологии. Ее представители
свою задачу видят в том, чтобы "опираясь на исследование
травматических переживаний, поведения и отношений между индивидами
в современном обществе, понять с помощью научно применяемого
психоанализа, как объективные отношения, обстоятельства и
процесс социализации влияют на обыденное сознание и повседневную
жизнь человека" [Dahmer, 1980]. При ближайшем рассмотрении оказывается,
однако, что под этими объективными отношениями имеются
в в виду в первую очередь семейные отношения. Так видный представитель
этой школы Лоренцер в основу своей теории социализации
ставит систематическое подавление спонтанной субъективности ребенка
при общении с матерью [Lorenzer, 1974].
Еще один типичный образец - работа молодых английских социальных
психологов Реслера и Уолтона, опубликованная в другом известном
"манифесте", появившимся в Западной Европе в 70-е годы.
Они предлагают строить социальную психологию на фундаменте, который
заложен идеями В. Райха, одного из первых фрейдомарксистов.
Эта психология, по их мнению: "...должна быть критична по отношению
к нынешнему буржуазному обществу, поскольку многие из так
называемых психологических проблем - это проблемы структурного
и политического свойства", а социальные психологи должны "психологически
объяснить и преодолеть подчинение власти, включая
чувство беспомощности и зависимости, которые являются результатом
раннего авторитарного воспитания, которому мы все подвергаемся
в детстве" [Rosier, Walton, 1974].
Из этих определений очевидно, что концептуально и терминологически
исследования данной парадигмы строятся на понятийном аппарате
психоанализа. Отсюда основным типом изучаемого отношения
являются "группа" - "индивид" и "общество" - "индивид".
Своеобразную, и для нашего рассмотрения важную, метаморфозу
претерпел в рамках этой парадигмы один из ключевых объектов со230
Опыт Западной Европы: парадигма понимания
временной социальной психологии - социальная установка. Еще в
1935 г. Г. Олпорт говорил о том, что "Фрейд наделил установку жизненной
силой, уравняв ее с бурным потоком бессознательной жизни"
[Allport, 1935]. Это не следует понимать буквально, ибо сам Фрейд
специально установке не уделял внимания. Влияние Фрейда проявляется
в выдвижении тезиса о том, что установка, хотя и не имеет собственного
энергетического заряда, но может черпать его, регулируя
уже имеющуюся энергетику.
Эта идея легла в основу психоаналитической концепции социальной
установки И. Сарнова, согласно которому: "..установка индивида
в отношении класса объектов определяется особой ролью, которую
эти объекты стали играть в содействии реакциям, уменьшающим
напряженность особых мотивов и разрешающим особые конфликты
междумотивами" [Sarnoff, I960].
Если сравнить результаты и выводы исследований Сарнова с исследованиями
когнитивного диссонанса, то выявится следующее обстоятельство.
Данные Фестингера и его последователей вполне могут
быть объяснены [Insco, 1967] не столько тем, что в конфликт вступают
два или более знания, "когниции", сколько тем, что в противоречии
находятся два или более мотива. Энергетика переживания черпается
отсюда, из более глубинных структур, а не из рассогласования информационного
поля. Этот факт был давно известен психотерапевтам и
психопатологам. В социальной психологии, однако, он долгое время
игнорировался.
Относительно скромные достижения психоаналитической парадигмы
в традиционных областях исследования контрастируют с тем вниманием,
которая она привлекла к себе благодаря яркой позиции по
вопросу о роли социального психолога в практической жизни общества,
в выборе между функцией ценностно нейтрального социального
технолога и социального критика, "разоблачителя" существующего
социального порядка. Идеологической основой выбора в рамках этой
парадигмы является фрейдомарксизм, особенно рельефно представленный
Франкфуртской школой.
Главными критериями научности теории у представителей Франкфуртской
школы выступает не объективность, а критичность и радикальность.
Такое смещение вызвано действием одного из основных
постулатов негативной диалектики: только то социальное знание
может быть научным, которое ориентировано на радикальное отрицание
существующей социальной системы.
Релятивизм и радикальная критичность - это отличительные
черты Франкфуртской школы, оказавшие несомненное влияние на
Новые решения проблем теории и методологии. Этогеника ... 231
западноевропейских социальных психологов. Оно особенно проявилось
в позиции И. Израэла по рассматриваемой проблеме.
В своих рассуждениях И. Израэл опирается на концепцию видного
представителя Франкфуртской школы Ю. Хабермаса, выделившего в
социальной действительности три "средства"; труд как средство создания
материальных благ; язык как средство коммуникации и понимания;
власть как средство постановки социальных целей и формирования
социальных институтов для их достижения. В соответствии с
этим делением социальные науки, считает Хабермас, следует делить
на три типа: позитивистско-эмпирическую науку, ориентированную
на получение знаний, которые обеспечивают максимальную эффективность
производства; герменевтику, ориентированную на "понимание"
социального мира; наконец, критическую науку, неразрывно
связанную с этическими нормами и ценностями, ориентированную на
эмансипацию, избавление общества от возможных социальных опасностей
[Israel J. 1972, с. 188-189]. Вслед за Хабермасом, Израэл также
утверждает, что этика и социальные науки не могут быть полностью
разведены и что задачей критической социальной науки, "работающей"
в сфере отношений власти, является анализ господствующей
идеологии, которая призвана защищать существующий социальный
строй [Op.Cit.].
Здесь и начинают проявляться следствия эпистемологической позиции
Израэла, которая сформировалась под влиянием "негативной
диалектики". Эту позицию Израэл называет "конструктивистским"
подходом, который противопоставляет различным интерпретациям
философской теории отражения. Надо подчеркнуть при этом, что для
него одинаково ошибочными являются и позитивистский подход и,
как он их называет, вульгарные интерпретации марксистской теории
познания. Главный недостаток этих, по его мнению, близких подходов
состоит в том, что они "основаны на допущении об объективности
данных как независимых от собирающего их человека" [Op.Cit., р.
193]. По мнению Израэла, такие объективные данные - фикция. Они
не могут быть независимыми, так как любой эмпирический факт воспринимается
через призму уже имеющихся представлений, сложившихся
способов интерпретации и т. п. Факты и их интерпретация
сливаются как бы воедино. Отсюда следует вывод о том, что структура
теории и структура реальности находятся в отношениях изоморфизма.
Этот вывод делается, однако, не для того, чтобы указать на "отражение
диалектики вещей в диалектике понятий" (Энгельс), а для
того, чтобы еще раз подчеркнуть, что, конструируя теорию, теоретик
конструирует сам мир. Главной функцией теории Израэл объявляет
не объяснение действительности, а ее изменение. На первый взгляд
232 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
здесь просто перефразируется известный тезис Маркса о том, что
философы лишь различными способами объясняли мир, вместо того
чтобы изменять его, но это сходство оказывается внешним. У Израэла
эта проблема вытеснена в результате абсолютизации одной (первой)
стороны субъект-объектного отношения. Логичным следствием этой
операции оказываются выводы о ведущей роли социальных наук в
преобразовании общества. Обобщая предложения И. Израэла по созданию
теории социальной психологии (и, более широко, социальной
теории), нельзя не отметить общих для западноевропейской социальной
психологии недостатков, которые были нами выявлены в предыдущих
разделах, а именно: несоответствие между критическим пафосом
и позитивными предложениями и т. п. Кроме того, для концепции
И. Израэла характерна еще одна слабая черта: в его подходе остаются
невыясненными связи между той метатеоретической структурой,
которую он предлагает, теориями конкретных объектов и, наконец,
их эмпирическими исследованиями. Обращение к Марксу и
Фрейду характерно для К. Оттомейера. В своей работе "Социальное
поведение и экономика при капитализме" [Otomeyer, 1974] он пытается
решить проблему взаимосвязи объективных общественных отношений,
социального поведения и межличностных отношений. Отправной
точкой для Оттомейера выступает констатация "острого разрыва
между поведением индивидов и общественными отношениями, в которых
они живут" [Ottomeyer, 1974, р. 7]^. Этот разрыв характерен
для всех основных сфер экономической жизни современного капиталистического
общества - производства, обмена и потребления. В
сфере производства индивидуалистические интересы, культивируемые
структурой капиталистического общества, входят в противоречие
с объективной необходимостью обобществления производства; противоречивость
этого отношения выражается в "частичной солидаризации
людей". В сфере обмена базовое равенство индивидов между собой
по отношению к капиталу порождает равнодушие к другим людям,
но, вступая в противоречие с природной эмпатией, внешне предстает
как лицемерная любезность и предупредительность. В сфере
потребления, выполняющей при капитализме [функцию воспроизводства
рабочей силы, способ потребления вещей, отношение к вещи как
потребительной стоимости переносятся на отношение к другим людям;
потребление вещей становится компенсаторным, равно как и
интимные отношения. По мнению Оттомейера, именно раскрытие
диалектики поведения индивидов и их объективных отношений может
лечь в основу теории социального взаимодействия [Op.Cit.].
Исследование диалектической связи реального поведения и общественных
отношений действительно имеет ключевое значение. ГлавНовые
решения проблем теории и методологии. Этог.еника ... 233
ная трудность заключается здесь в нахождении той реальности, в
которой можно было бы "схватить" это диалектическое единство "остановить"
его, абстрагировать для теоретического анализа.
К. Оттомейер выделяет три основные попытки ответить на этот
вопрос, три, как он говорит, "ложных решения", справедливо полагая,
что в буржуазной социальной науке принципиально невозможно
диалектическое, историко-материалистическое решение.
Первым таким решением Оттомейер считает социологический
объективизм, в котором "потребность общественных отношений в
самостановлении возводится в ранг второй природы". Примерами
этого решения он объявляет развитие в социологии дюркгеймовского
понятия "социальных фактов", структурализм и позитивистские
способы решения проблемы предмета социологии.
Ко второму ложному решению относится "редукция к непосредственности".
Эта позиция выражается в выведении общественных
отношений непосредственно из отношений и поведения индивидов,
без учета их превращения в самодвижение предметных отношений в
форме товаров. В качестве примеров Оттомейер называет бихевиористское
понимание поведения, трактовку "социального как осмысленного
действия" в духе М. Вебера. Результатом такого подхода является
представление об обществе как огромной системе символических
взаимодействий. Оно заложено в различных концепциях символического
интеракционизма^.
К числу вредных последствий этого решения Оттомейер справедливо
причисляет принижение значимости "отношений власти", абсолютизацию
обыденного сознания.
Третьим ложным решением диалектики "отношение - поведение"
К. Оттомейер считает попытку примирения веберовской теории социального
поведения и социологического объективизма Дюркгейма в
различных феноменологических теориях, например в теории социального
построения реальности, предложенной Бергером и Лукманом
[Berger P. L.,1966]. В этом подходе, считает Оттомейер, разрыв между
поведением и общественными отношениями, характерный для капитализма,
приписывается природе человека. При этом стирается грань
между качественно разными для Маркса понятиями "опредмечивания"
и "отчуждения". В результате подход оказывается грандиозной
антропологической попыткой концептуального снятия специфического
для капитализма разрыва между общественными отношениями
и индивидуальным поведением [Ottomeyer, 1974, р. 138-139].
Пытаясь решить данную проблему, Оттомейер обращает внимание
на введенное Марксом понятие "характерная маска", обозначающее
234_______ Опыт Западной Европы: парадигма понимания
общественно детерминированное положение индивида относительно
других в процессе непосредственного обмена и общения. Следующая
мысль Маркса представляется ему особенно важной: "Лица существуют
здесь один для другого лишь как представители товаров, т. е. как
товаровладельцы. В ходе исследования "мы вообще увидим, что характерные
экономические маски лиц - это только олицетворение
экономических отношений, в качестве носителей которых эти лица
противостоят друг другу" [Маркс К., Энгельс Ф., с. 95].
К. Оттомейер с полным, на наш взгляд, основанием считает, что,
хотя Маркс и не разработал теорию социального взаимодействия,
значение его трудов для понимания сути социального процесса исключительно
велико. Он полагает, что при помощи марксова понятия
"характерная маска" можно, как минимум, определить то место, которое
призвана занять эта теория в общей теории общества
[Ottomeyer,1974, р. 71]. "Характерная маска, - говорит он, - функционирует
как опосредствующая категория между экономическими
отношениями и социальным поведением индивида, которое может
быть названо взаимодействием" [Op.Cit., р.71]. Однако содержательного
описания социального процесса при помощи категорий интеракционизма
недостаточно, этот процесс должен быть вначале реконструирован
в категориях политэкономии. "Теория взаимодействия должна
бы начинаться там, где характерные маски структурируют, накладывают
отпечаток на видимое взаимодействие чувственно-конкретных
индивидов, через которых слепо воспроизводятся сами экономические
отношения", - пишет Оттомейер [Op.Cit., р. 71].
Предвосхищая правомерный вопрос о разнице между понятиями
"роль" и "характерная маска", он пишет: "Необходимо сразу же указать,
что понятие роли - в духе редукции к непосредственности -
предполагает рассмотрение человеческих связей как подчиненных
нормативному. Понятие "характерная маска", напротив, изначально
предполагает ненормативные основы социального действия" [Op.Cit.
, р. 140]. Иначе говоря, Оттомейер подчеркивает стихийность процесса
формирования и функционирования "характерных масок", которые
сами структурируют экономические отношения.
В целом К. Оттомейером намечен (и, к сожалению, только лишь
намечен) возможный подход к одной из ключевых методологических
проблем социальной психологии и эмпирической социологии. Его
работа еще раз свидетельствует о том, что идеи Маркса для социальной
психологий далеко еще не исчерпаны.
Нельзя не признать, что понятие "характерной маски" имеет фундаментальное
значение для социальной психологии как науки об отражении
системы отношений между индивидуальными и коллектив.
т
Новые решения проблем теории и методологии. Этогеника ... 235
ными субъектами в индивидуальном, групповом и общественном сознании.
Однако "характерная маска" вплоть до настоящего времени
рассматривается в западной социальной психологии как порожденная
системой общественных отношений разновидность превращенной
формы сознания, а упрощенно - как этнический предрассудок.
Учитывая методологическую важность понятия превращенных
форм сознания, остановимся коротко на его трактовке в марксистской
философии. Теория превращенных форм, созданная Марксом, была
содержательно рассмотрена М. Мамардашвили [Мамардашвили,
1968]; ее анализировали Э. Ильенков [Ильенков, 1960] В. Кузьмин
[Кузьмин, 1976].
М. К. Мамардашвили убедительно показал, что в соответствии с
теорией превращенных форм "существующее у субъектов сознание
может в принципе изучаться совершенно объективно, по его "предметностям",
по значащим для него объективациям, рассматриваемым
в качестве порожденных саморазвитием и дифференциацией системы
социальной деятельности как целого" [Мамардашвили, 1968, с. 16];
что "предметная форма черпает свое первичное содержание и жизнь
из сплетения реальных отношений и их дифференциаций в определенной
системе взаимодействий. Но в своем противостоянии сознанию
она дана как уже наличная, готовая (конечная и далее неразложимая)"
[Op.Cit., с. 20].
Задолго до того, как К. Оттомейер открыл для себя значение понятия
"характерной маски" для современной теории социального взаимодействия,
М. К. Мамардашвили писал:. "В том же смысле, в каком
Маркс говорил о "характерных экономических масках лиц", он
выявлял и характерные "маски-сознания" лиц. Маски и выражают и
скрывают. Это относится и к "маскам- сознаниям", представляемым
лицами, реализуемым ими в своей деятельности. Текст написан обществом,
но он записан в индивидах. Продукты преобразования, новые
отношения (уже между этими продуктами - как отношения сознания,
"отношения сцены", а не как отношения действительности) и
являются языком, выражающим социальное в сознании, действительную
социальную реальность. И его нужно уметь расшифровывать.
Маркс фактически рассматривает образования сознания как явления
социальной действительности, запечатленные в субъектах, "записанные"
в индивидах, именно в этом смысле он понимает социальную
обусловленность их сознания, а не в каком-либо ином... Все, что индивиды
думают, выражают, хотят, переживают - весь психологический
(а в других системах - анимистический, мифологический, космологический
и пр.) язык мотиваций, оформляющий их - социальные
потребности и желания, берется на уровне этой абстракции
236 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
лишь в той мере и в той форме, в какой в нем проглядывают процессы
и механизмы системы социальной деятельности. Его формы рассматриваются
как кристаллизации, отложения продуктов игры последних.
Связи и зависимости, действующие в структуре и считающиеся
действительно "говорящими", должны быть поняты прежде, чем
могут быть поняты эти формы" [Op.Cit.
...Поділитися у соцмережах
