Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...запрещено рядовым членам группы ("Что позволено Юпитеру, то не
позволено быку"). Считается, что этого требуют интересы группы.
В наиболее авторитетном учебнике социальной психологии Джоунса
и Джерарда читаем: "Одна из обязанностей лидера - инновация,
установление новых стандартов, проверка новых способов взаимодействия
с внешним для группы миром. Лидер получает за это кредит
(доверия. - П. Н.), даже если он отступает от обычного типа поведения.
Обычно предполагается, что лидеры не должны быть конформны,
и обратное может привести к потере ими статуса" [Jones, et al.,
1967, р. 416].
Вполне естественно возникает вопрос, как же добиться этого узаконенного
права на инновацию. Стратегия довольно проста. "Мы сказали
бы, что его (будущего лидера. - П. Ш.) поведение должно быть
положительно подкрепляющим для других членов группы, если он
хочет стать образцом для их действий" [McGuinnes, 1970, р. 173].
Таким положительно подкрепляющим поведением считается конформное
поведение, рьяное соблюдение групповых норм. Добившись
репутации идеального члена группы, индивид становится лидером и
тогда может позволить себе отклоняться от нормы, вводить инновации,
инициировать изменения и т. п. Согласно Картрайту, "члены
(группы. - П. Ш.) приобретают статус конформностью, а статус позволяет
нонконформность" [Cartwright, 1961, р. 18].
Картина будет совсем полной, если добавить, что по данным исследований
рядовой член группы также может внести какие-то изменения,
но только через лидера.
Модель всемогущества группы, одностороннего влияния большинства
на меньшинство. Она далеко не безвинна и не безопасна, если
принять во внимание, что она оправдывает пассивность индивида,
выдает контактную группу за общество, что в ней заложена идея задушить
в корне любые проявления протеста и несогласия с существующим
порядком вещей.
В исследованиях подобного рода лидер предстает как бы изъявителем
мнения и желании группы (большинства). Идеологичность этой
Американский вклад в развитие социальной психологии ... 157
картины обнаружится, если за понятиями "большинство" и "меньшинство"
(лидеры) видеть не абстрактные, а реальные социально-экономические
группы. Тогда окажется, что меньшинство (лидеры) действительно
правят большинством и изменяют общественные нормы,
однако руководствуются при этом не групповыми, а чисто собственническими
интересами. При этом они менее всего нуждаются в референтной
власти, обладая реальными рычагами социального управления.
Социально-экономический анализ показывает, что общественные
нормы изменяются отнюдь не только сверху, но прежде всего стихийно,
как результат разрешения социальных конфликтов, вызванных
реальными социально-экономическими изменениями.
Кроме того, свою лепту в социальный процесс вносят и так называемые
"девианты", к которым американские социальные психологи
без разбору относят всех нонконформистов (преступников, революционеров,
радикалов и наркоманов).
Далее, узкое и абстрактное понимание норм оставляет совершенно
без внимания проблемы их функциональной направленности. Чьи
нормы, кому выгодны, кому служат - все эти вопросы тоже под запретом.
Также абстрактно и произвольно рассматривается легитимность
права большинства определять, что хорошо, что плохо. Как же
быть тогда с такими сферами человеческой деятельности, как творчество,
наука, искусство, где нет большего наказания, чем прослыть
банальным, стандартным, неоригинальным. Если бы в обществе действовала
только эта или по преимуществу эта модель, то не было бы
революций ни в науке, ни в культуре.
6.5. Межгрупповые отношения
Как уже неоднократно отмечалось, психология социального (в принятом
в США смысле) поведения индивида - исходная точка анализа
групповых процессов в американской социальной психологии^. Как
видно из исследований аттракции, влияния и отношений власти, эта
точка зрения принимается почти единодушно. Группа рассматривается
как отношение "индивид-индивид".
Далее, даже сохранив, и продолжив эту логику в соответствии с
наиболее признанным (в американской социальной науке) пониманием
общества как совокупности групп^, надо было бы перейти к анализу
межгрупповых отношений. Однако этого-то и не происходит.
Самая серьезная причина такого обрыва цепи "индивид-группаобщество",
общепринятой в американской социальной науке, состоит
опять же в методологическом подходе с позиций индивидуализма.
158 Опыт США: парадиг.ма объяснения
По мнению Берковица, "отношения между группами в конечном счете
становятся проблемами психологии индивида. Индивиды решают
идти на войну; в боях сражаются индивиды; мир заключают индивиды...
В конечном счете индивид нападает на опасное и антипатичное
этническое меньшинство" [Berkowitz, 1962, р. 167].
Действительно, практически воюет солдат, но наивно полагать, что
он сам решил воевать, равно как и объектом нападок расистов этническая
группа становится не по своей воле так же, как и не по произвольному
желанию других этнических групп. Однако, несмотря на
очевидную поверхностность и несостоятельность индивидуалистического
подхода к межгрупповым отношениям, он, бесспорно,
доминирует и в без того немногочисленных исследованиях этой проблемы,
препятствуя ее глубокому анализу. Межгрупповые отношения
изучаются большей частью как интериндивидуальные отношения
между представителями двух групп на уровне социальной перцепции,
преимущественно как действие этнических предрассудков и стереотипов
[Kidder, et а1, 1975, Allport, 1958].
Так же тормозит исследование межгрупповых отношений утвердившееся
представление о том, что хотя группа и есть нечто качественно
иное, нежели собрание индивидов, но она не обладает никакими
особыми собственными свойствами. Такие ее качества, как,
например, сплоченность, также объясняются индивидуальными факторами.
В определенном смысле это отголосок реакции на поиски в
прошлом "группового сознания", "группового духа" и тому подобных
нематериальных феноменов^.
Большое значение, по распространенному мнению, имеет и то обстоятельство,
что межгрупповые отношения методически трудно исследовать
в лаборатории (и это действительно так).
В конечном итоге оказывается, что социальная психология изучает
изолированного индивида в изолированной группе. Искусственность
такой идеализации объекта очевидна, и некоторые исследователи,
несомненно, понимают это.
Так, например, Аш замечает: "Каждый действует сам по себе, но
вместе люди вызывают результат, который не входил в их намерения.
Они входят в систему, влияют друг на друга через саму эту систему...,
обычно даже не осознавая этого... Если принять это во внимание, то
следует, видимо, отойти от весьма распространенной тенденции "растворять"
социальные факты в психологических механизмах одиночек"
[Asch, 1952, р. 310].
Такого рода предостережения, однако, крайне редки, не говоря уже
о том, чтобы они учитывались. Разумеется, и речи быть не может об
Американский вклад в развитие социальной психологии ... 159
исследовании реальных отношений даже социально-экономических
групп, а тем более классов^.
В этом, на наш взгляд, и кроется главная (помимо соображений
методологического порядка) причина ограниченности исследований
межгрупповых отношений. Опасность проблемы - вот чем объясняется
столь странное пренебрежение одним из важнейших объектов
социальной психологии.
Не удивительно поэтому, что во всем пятитомном "Руководстве по
социальной психологии" под редакцией Г. Линдзея и Э. Аронсона
проблеме межгрупповых отношений уделено всего несколько страниц.
Наперечет и специальные работы в этой области. По существу
единственным серьезным исследованием можно считать эксперименты
Шерифа, проведенные в 1949 и 1954 гг. [Sherif, 1954]. Между
тем уже в них обнаруживается действие таких механизмов, которые
не могут быть объяснены по логике индивидуального и интериндивидуального
поведения^.
Имея в виду, что эти эксперименты достаточно хорошо известны,
напомним лишь их суть. Основная задача, которая ставилась в них,
состояла в том, чтобы изучить, как возникают групповые нормы,
складывается сеть межличностных отношений, как развивается, протекает
и, наконец, разрешается межгрупповой конфликт.
Испытуемыми в этих экспериментах были мальчики, бойскауты в
возрасте 9-12 лет. Им было сказано, что в лагерях, в которые их направляют,
изучаются формы организации работы. Испытуемые подбирались
с соблюдением следующих условий. Они должны были быть
психически нормальны, ранее незнакомы, приблизительно одинаковы
по возрасту и социальному происхождению. Лагеря были расположены
вдали от населенных пунктов, что позволяло экспериментаторам
контролировать факторы социального взаимодействия. Для сбора данных
применялись скрытые камеры, микрофоны, прямое наблюдение,
социометрические тесты, межличностное оценивание.
В первом эксперименте обстановка межгрупповой напряженности
создавалась следующим образом. Две сложившиеся группы -
"Бульдоги" и "Красные дьяволы" участвовали в пятидневном соревновании,
где группа получала призы по сумме индивидуальных результатов.
Судьи намеренно "подсуживали" в пользу "Бульдогов".
В результате атмосфера спортивной борьбы уступила место вражде.
Она была намеренно усилена еще и тем, что после соревнования
руководство лагеря устроило вечер для обеих групп якобы с целью
"забыть старое". На вечере одна половина угощения была лучше
другой, поставленной отдельно. "Красных дьяволов" пустили рань160
Опыт США: парадигма объяснения
ше и позволили им захватить лучшую половину. С этого момента
вражда достигла максимума. В течение двух дней испытуемым разрешали
открыто проявлять свою агрессивность (бросаться хлебом,
обзывать друг друга и т.п.). Несмотря на то, что экспериментаторы
прекратили вмешательство, обе группы продолжали вести себя
враждебно по отношению друг к другу. Отсюда был сделан вывод о
том, что межгрупповой конфликт продолжает сохраняться и после
того, как реальная причина конфликта уже устранена, а также несмотря
на то, что эмоциям был дан некоторый выход.
Во втором эксперименте, проведенном пятью годами позднее, испытуемыми
были 22 мальчика II лет, разделенные на две равные
группы. Вначале внутри групп были созданы отношения солидарности,
затем между группами, по методике первого эксперимента, была
возбуждена враждебность.
Первая попытка снять напряженность путем межгрупповых контактов,
даже в благоприятной обстановке, оказалась безуспешной. Напротив,
проявления враждебности усилились. Тогда были организованы
различные мероприятия, которые требовали объединения усилий обеих
групп (поиск причин неожиданной поломки водопровода, сбор денег на
просмотр очень интересного для обеих групп кинофильма, ночной
подъем и поход для буксировки "сломавшегося" грузовика, который
доставлял в лагерь продукты). В результате сотрудничества групп установившиеся
различия между "мы" и "они" стали стираться, а межгрупповая
враждебность была почти устранена.
Сильная сторона этих экспериментов в их жизненности, реальности
обстановки. Они убедительно свидетельствуют о том, что обычно
изучаемая сеть симпатий и антипатий, при всем ее значении, фактически
подчиняется содержанию деятельности,
О том, что это так, свидетельствуют и немногие полевые исследования.
Так, например, Стауффер с соавторами показали, что даже такие
прочно фиксированные социально-психологические образования,
как этнические стереотипы, и те перестают действовать, когда группа
вынуждена сплачиваться в борьбе с общей опасностью. В американских
подразделениях во время второй мировой войны межрасовые
конфликты в период боевых действий значительно ослабевали и возобновлялись
лишь в спокойной обстановке [Stouffer, et а1., 1949].
Нельзя, разумеется, утверждать, что американские социальные психологи
вообще не исследуют реальные отношения между группами.
Однако в подавляющем большинстве случаев они ограничиваются изучением
конфликтов между представителями различных групп, т. е. на
интериндивидуальном уровне. Тем самым конфликт переводится в плоскость
социальной перцепции и в конечном итоге исследуется как феноАмериканский
вклад а развитие социальной психологии ... 161
мен индивидуального сознания. Нетрудно заметить, что такой прием
позволяет уйти в безопасную зону и рассматривать сами конфликты
между группами как следствие аберрации индивидуальной психики.
Показательны в этом плане (помимо исследований этнических
предрассудков) эксперименты, в которых изучалось поведение человека,
обладающего властью (или ее получившего). В одном из этих
экспериментов часть испытуемых добровольно выполняла роль тюремных
надзирателей, другая часть - заключенных. "Надзирателям"
не было дано никаких других указаний, кроме как сохранять дисциплину
среди заключенных. Эксперимент был прекращен через 6 дней
вместо запланированных двух недель, поскольку в поведении и тех и
других появились явные признаки непереносимого психологического
стресса: вспышки гнева, депрессии и т. п. вплоть до истерических
припадков.
В другом эксперименте инсценировалось наказание электротоком
за ошибку в выполнении задания. Испытуемым предлагалось увеличивать
силу тока, который якобы применялся к человеку, выполнявшему
некоторое задание в соседней комнате, от 45 до 450 вольт. С
удивлением и ужасом (по его словам) экспериментатор обнаружил, на
что способны люди, получившие власть и возможность перенести
ответственность за содеянное зло на кого-то или что-то (приказ начальства,
инструкции, интересы науки и т. п.) [Milgram, 1965, р. 57-75].
В экспериментах Кипниса [Kipnis, 1972] изучалась тактика поведения
руководителя в ситуации, когда ему дана власть и когда он
таковой не имеет. В обоих случаях испытуемые, выполнявшие роль
"менеджеров", должны были заставить высокопроизводительно трудиться
"рабочего", находящегося в соседней комнате. Тем, кому была
дана "власть", разрешалось по микрофону: 1) обещать или действительно
материально поощрять; 2) угрожать или переводить на другую
работу и 3) угрожать или снижать заработную плату. Лишенные власти
"менеджеры" могли лишь уговаривать рабочего по микрофону.
В той и другой группе "рабочие" одинаково увеличивали выработку
с тем, чтобы дифференцировать способы управления. Обнаружилось
(чего, впрочем, и следовало ожидать), что обладавшие реальной
властью "менеджеры" лишь в 16% случаев прибегали к убеждению
как средству повышения производительности, в остальном полагались
на прямые угрозы и поощрения. Более неожиданными оказались
мнения "менеджеров" о своих рабочих. 72% имевших власть оценили
их выработку ниже среднего уровня, в то время как среди не имевших
власти недовольны были лишь 28% .
Вывод, который делает экспериментатор, исключительно красноречив
и отражает подход как к отношениям между группами (в дан162
Опыт США: парадигма объяснения
ном случае между администратором и рабочим), так и к пониманию
природы классовых антагонизмов^.
Кипнис считает, что "неравенство (заключенное в отношениях. -
П. Ш.) власти нарушает гармонию социальных отношений и коренным
образом ограничивает возможности сохранения между тем, у
кого больше власти, и тем, у кого ее меньше, тесных дружественных
отношений. Во-первых, власть усиливает вероятность того, что индивид
попытается влиять на других и манипулировать ими. Во-вторых,
обладание властью, видимо, способствует развитию когнитивной и
перцептивной системы, которая служит для оправдания применения
власти. Иными словами, те испытуемые, у которых была власть, хуже
оценивали производительность своих подчиненных, рассматривали
их как объект манипуляции и выражали стремление сохранять социальную
дистанцию. Чем больше испытуемые, обладающие властью,
пытались повлиять на своих рабочих, тем меньше они стремились к
социальным контактам" [Kidder, et а1, 1975, p. 56].
Не подвергая сомнению благородные побуждения авторов упомянутых
исследований, нельзя не отметить в их действиях влияние
именно той "когнитивной и перцептивной системы, которая служит
для оправдания применения власти". Явно или имплицитно в них
утверждается, что конфликты (или, выражаясь словами Кипниса,
нарушения гармоничных социальных отношений) возникают потому,
что одни люди, будучи поставлены в доминирующее положение, в
силу действия самого этого факта начинают плохо относиться к своим
подчиненным. Последние, в свою очередь, чувствуя плохое к себе
отношение и находясь к тому же в худшем положении, платят взаимной
антипатией и т. д. Отсюда можно, сделать вывод о том, что, по
крайней мере, внешнее выражение уважения и симпатии начальника
к подчиненному может снять конфликт, наладить "гармонию социальных
отношений"^. В большинстве случаев межгрупповые отношения
рассматриваются по аналогии с межиндивидуальными. Так,
изучаются процессы межгруппового сравнения, где используется
схема социального сравнения Фестингера, на первый план выдвигаются
уже известные положения о том, что за эталон сравнения
якобы берутся общности более сходные.
Важную роль в объяснении причин возникновения социальной
напряженности, находящей выражение в социальных конфликтах,
призвано играть широко принятое в концепциях американских социальных
психологов понятие "относительной депривации" [Stouffer,
et а1., 1949], введенное Стауффером с соавторами. Изучая удовлетворенность
скоростью "роста" по службе, они с удивлением обнаружили,
что в авиации, где очередное звание присваивалось быстрее, чем
Американский вклад в развитие социальной психологии ... 163
в военной полиции, недовольных оказалось больше. Исследователи
объяснили это тем, что быстрое продвижение в авиации завышало ожидания
летчиков, в то время как в военной полиции очередного повышения
служащие ожидали как исключения и поэтому были довольны.
Термин "относительная депривация" выражает разрыв между
ожидаемым и действительным. Его дополняет термин "относительная
благодарность", описывающий чувство, возникающее при получении
неожиданного блага. Аналогом этой пары понятий является
"уровень сравнения", предложенный Тибо и Келли (которые, в свою
очередь, заимствовали его из психофизики, где он известен как "уровень
адаптации"). Согласно их концепции, человек определяет значимость
того или иного результата относительно какой-либо точки.
Так, небольшая похвала, которая ранее рассматривалась как унизительная,
после резкой критики может показаться, приятной. Второй
стандарт, который применяется в процессе сравнения, называется
"уровнем сравнения по альтернативе". Так, человек, которому не
нравится его теперешняя работа, уйдет на другую, более приятную, но
останется, если имеющаяся альтернатива еще хуже, чем настоящая
[Thibaut, et а1,1959].
Впоследствии понятие "уровень сравнения" легло в основу широко
пропагандируемой объяснительной схемы, известной как "революция
растущих ожиданий". Ее смысл состоит в том, что причиной
социальных конфликтов в США объявляются непомерно возросшие
требования обездоленных слоев населения, которые неоправданно
быстро хотят поправить свое положение. В этой схеме большую роль
играют те данные, которые добывают и социальные психологи.
Оставив в стороне истинное положение вещей, эти исследователи
в ряде случаев стремятся объяснить вспышки социальных конфликтов,
найдя им место в психологизированной картине действительности.
Цель достигается использованием довольно несложных приемов
[Kidder, et а1, 1975, р. 44]. Например, восстание негритянской бедноты
в 1965 г. в Уоттсе (Лос-Анджелес), сопровождавшееся погромами
и поджогами магазинов (в том числе принадлежавших богатым неграм),
объясняется тем, что: 1) участники этих волнений выросли в
Лос-Анджелесе, где уровень жизни относительно высок. Если бы они
прибыли туда с Юга, где уровень жизни негритянского населения
гораздо ниже, то в соответствии с концепцией "уровня сравнения" они
были бы довольны тем, что есть; 2) они, как правило, были недовольны
своей работой как грязной, мало престижной, хотя она опять же
была не хуже той, которую их черные соплеменники выполняли на
Юге. Это недовольство объясняется слишком быстро растущим "уровнем
притязаний", "революцией завышенных ожиданий"; 3) что ка164
сается погромов магазинов, принадлежавших неграм, то это объясняется
(в соответствии с теорией агрессии и фрустрации Миллера и др.)
смещением агрессии в связи с возможностью вымещения фрустрации
в более безопасной обстановке.
В результате делается совершенно непостижимый вывод, что революция
происходит потому, что положение народа улучшается (а
не ухудшается), но недостаточно быстро относительно стремлений
слишком нетерпеливых и неблагодарных членов общества [Op.Cit,
р. 44]. Логичным следствием такого хода мысли будут известные
максимы: "Будь доволен тем, что есть", "Лучшее-враг хорошего"
и т. п. Таким образом истинные причины недовольства затушевываются.
Однако все эти проблемы по вполне понятным причинам остаются
в американской социальной психологии далеко на периферии исследования,
и ошибочная, но удобная методология, осложненная специфическим
идеологическим видением, порождает весьма странную
картину: изолированного индивида в изолированной группе, конфликтующей
с другими по причине испорченности человеческой природы.
ГЛАВА 7
ОТНОШЕНИЯ АКАДЕМИЧЕСКОЙ
И ПРИКЛАДНОЙ НАУКИ.
ТИПЫ СОЦИАЛЬНЫХ ПСИХОЛОГОВ
Проблема метода, и в первую очередь лабораторного эксперимента,
вряд ли обрела бы столь громкое звучание, если бы речь шла только
о внутренних делах социально-психологической науки. В дискуссиях
о лабораторном эксперименте отчетливо "слышен" подтекст, суть
которого в вопросе о практической значимости академических (т. е.
опять же выполняемых преимущественно в лабораториях) исследований,
о валидности полученных данных, о пределах их возможной
генерализации, экстраполяции на социальную действительность, о
социальной релевантности академической науки.
Этот вопрос был поставлен самой реальной жизнью, в ином случае
университетская наука могла бы двигаться по проторенному и накатанному
пути бесконечно долго.
Отношения академической и прикладной науки ... 165
Своеобразие сложившейся в настоящее время ситуации в том, что
критике за схоластичность, схематичность, оторванность от практики
подвергается экспериментальный метод, который был утвержден
в американской социальной психологии Куртом Левиным, считавшим,
что именно этот строго научный метод позволит глубже проникнуть
в тайны человеческого поведения и поэтому обеспечит более эффективное
решение социальных проблем.
Для Левина, однако, экспериментальный метод был отнюдь не
самоцелью, а всего лишь средством, способом, инструментом познания,
т. е. занимал подобающее методу место. Он вписывался в более
широкую концепцию "исследования в действии", или практического
исследования. Подавляющее большинство работ Левина по изучению
расовых предрассудков, поведения подростков, типов лидерства,
отношения домохозяек к новым продуктам и т.д. относится именно к
этому виду. Принципы такого рода исследований легли в основу деятельности
созданного им в 1945 г. Исследовательского центра по изучению
групповой динамики при Массачусетском технологическом
институте, из которого впоследствии вышло большинство работ по
динамике групповых процессов.
Левин был глубоко убежден, что социальный психолог как гражданин
не только должен способствовать решению проблем того общества,
в котором он живет, не только как ученый, обладающий специальными
знаниями, может это делать, но, что более важно, он не
может познать свой объект - социальное поведение иначе, как пытаясь
изменить его [Deutsch, 1968, р. 465].
Именно эта "заземленность" на реальный мир и позиция активного
вмешательства обеспечили работам К. Левина непреходящее значение.
Важно также отметить, что он, отчетливо сознавая ограниченность
полномочий социального психолога в процессе социального
преобразования, был далек от иллюзий о том, что социальный психолог
может по своей воле разрешать социальные проблемы, будучи сам
полностью зависимым от стоящих над ним институтов власти. Однако
даже при этих ограничениях практическое исследование представлялось
ему более перспективным, хотя бы потому, что оно решало непреодоленную
и поныне проблему контингента испытуемых [Op.Cit., р.
466], которыми сейчас, как мы уже говорили, являются в подавляющем
большинстве студенты.
Социально ответственная позиция Левина глубоко импонировала
американским исследователям. Однако они весьма своеобразно ее
трансформировали. Выхолостив из нее ценностный, глубоко гуманистический
пафос, сложившийся в лучших традициях европейской социально-философской
мысли, они, с одной стороны, развили прагматичес166
Опыт США: парадигма объяснения
кую, утилитарную направленность подхода Левина, с другой же -
канонизировали экспериментальный метод. В итоге теория и практика
оказались разорванными на две обособленные области: малопрактичную,
т. е. плохую теорию (точнее, набор теорий) и малотеоретичную, т.
е. поверхностную, эклектичную практику. В настоящее время разрыв
между этими двумя аспектами науки все более усиливается, несмотря
на попытки обращения к социально релевантным проблемам.
Неравномерно шло и их развитие. По мнению МакДэвида и Хэрэри,
неравномерное развитие отражается на накоплении экстенсивного,
описательного знания об организованных малых группах, об установках
и процессах межличностной перцепции и аттракции при недостаточно
развитой теории. В то же время, несмотря на большую социальную
значимость, ощущается серьезная нехватка знаний о таких
феноменах, как массовые социальные движения, неорганизованные
толпы и сложные политические системы [McDavid, et а1, 1974, p. 14].
По существу после смерти Левина до конца 60-х годов, т. е. на
протяжении дочти 20 лет, "исследования в действии" [Applying social
psychology/ Ed. by M. Deutsch, et а1, 1975, p. 1] практи
...Закладка в соц.сетях
