Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...ьба лабораторного экснсрн.чентицоплних 9.5
релевантных проблем и совершенствованием поиска гипотез, он считает,
что необходимо отказаться от явно неадекватного понимания зависимости
между переменными как прямой и односторонней, призывает
к более активному развитию полевых исследований^ к созданию
информационных банков для того, чтобы иметь возможность исследовать
динамику тех или иных процессов, применению более совершенных
математических методов для моделирования социально-психологических
явлений и статистической обработки получаемых данных.
Все это совершенно правильно, но опять же больше касается техники
исследования, в то время как необходимо изменение содержания
подхода к социально-психологическому исследованию как исследованию
человека, а не физического объекта.
К такому изменению неумолимо ведет сама "человечность", социальность
изучаемого объекта. Она дает о себе знать весьма ощутимо,
хотя и воспринимается пока как некая дополнительная (а не сущностная)
специфика. Эта "человечность" проявляется в виде различных
артефактов, беспокоит как этическая проблема вторжения экспериментатора
в интимную сферу переживаний, необходимости обманывать
испытуемых и т. п.
Американские социальные психологи хорошо понимают сложности
исследования, связанные с тем, что человек является одновременно
и объектом и субъектом познания [McDavid J., 1974, р. 20]. Вместе
с тем все эти сложности расцениваются как связанные с несовершенством
процедуры исследования.
Обычно они рассматриваются с трех сторон: как вызванные свойствами
экспериментатора, испытуемого и ситуацией их общения.
Начало исследованию этого вопроса было положено работами Р. Розенталя.
В одном из экспериментов испытуемым было поручено провести
опыт над крысами из одной популяции. Крыса должна была
научиться проходить лабиринт. В одном случае "экспериментатору"
было сказано, что крыса - умная, в другом - глупая. Были получены
статистически значимые данные, подтверждающие эту "опережающую"
гипотезу. Оказалось, что с "умной" крысой экспериментатор
обращался более ласково, гладил ее, создавая тем самым неосознанно
дополнительное положительное подкрепление.
Впоследствии этот эксперимент был повторен в школах, где роль
"экспериментатора" выполняли учителя. В двух экспериментах "способные
ученики" (предположительно по той же причине) добились
большего успеха [Rosenthal, 1968].
Это явление получило название^ "эффекта предубежденности (bias)
экспериментатора" и впоследствии исследовалось довольно детально.
Оно входит в более широкую группу артефактов, именуемых эффекта96
Опыт США: парадигма объяснения
ми свойств экспериментатора. В 1966 г. они были суммированы Розенталем
в следующем перечне наиболее распространенных свойств:
1. Ожидания экспериментатора определяют характер получаемых
им данных.
2. Осознание экспериментатором своей собственной склонности
находить ожидаемые данные может привести к противоположному
эффекту: заставить искать столь же предубежденно иные факты, чтобы
не казаться предубежденным.
3. Экспериментаторы, которые получают "хорошие" данные в самом
начале, впоследствии "улучшают" их; те же, кто вначале получают
"плохие", склонны получать еще хуже.
4. Эффект предубежденности объясняется не фальсификацией,
подтасовкой данных или подсказкой испытуемым; по-видимому, экспериментатор,
сам того не осознавая, вербально или иным имплицитным
способом подкрепляет определенные виды поведения испытуемых.
5. Предубежденность может передаваться интонацией, а также
визуально, когда экспериментатор и испытуемый видят друг друга во
время эксперимента.
6. Эффект предубежденности сильнее у тех экспериментаторов, для
которых характерны стремление к одобрению, склонность к жестикуляции,
дружественное и заинтересованное отношение к испытуемым.
7. Эффект экспериментатора выражен сильнее, когда экспериментатор
и испытуемый хорошо знакомы.
8. Эффект экспериментатора выражен больше у экспериментаторов-женщин
по сравнению с экспериментаторами-мужчинами
[Rosenthal, 1966].
Чтобы избежать действия перечисленных свойств, Розенталь предлагает
ряд мер, в том числе увеличивать число экспериментаторов,
наблюдать за их поведением, проводить специальную тренировку с
ними, в ряде случаев скрывать от самих экспериментаторов основную
гипотезу, добиваясь тем самым двойной маскировки, сводить к минимуму
контакты экспериментатора и испытуемого и т. п.
Помимо рекомендаций, направленных на нейтрализацию свойств
экспериментатора как участника процесса межличностного общения,
исследуется и поведение испытуемого с этой же точки зрения. К настоящему
времени рядом исследователей разработана подробная типология
испытуемых по характеру их реакций на ситуацию эксперимента
и способу объяснения целей эксперимента. Так, "услужливые" испытуемые
стараются угодить экспериментатору, они готовы выполнять
нудную, длительную и бессмысленную работу [Orne, 1962]; "осторожМетод.
Судьба лабораторного экспериментирования 97
ные" заботятся главным образом о том, чтобы предстать в лучшем свете
[Rosenberg, 1965]; "определенные" выполняют прихоти экспериментатора,
чтобы показать свое доверие [Fillenbaum, 1966]; "прозрачные"
сотрудничают, получая удовольствие, выставляя напоказ свои личные
переживания [Hood, et а1, 1971]; "эгоисты" участвуют с тем, чтобы
убедиться в правильности самооценки [Sigall, et а1, 1970]; "подозрительные"
пытаются скрыть свои подлинные реакции [Rotter, 1967].
Специально изучались свойства испытуемых, связанные с фактом
их желания добровольно участвовать в экспериментах. Эти "добровольцы",
как правило, - студенты первых курсов, слушатели вводных курсов
по психологии. Оказывается, "доброволец" воспринимает участие
в эксперименте как социально одобряемый поступок, склонен поддаваться
решению других участвовать в эксперименте, обычно курит,
пьет кофе, употребляет другие стимуляторы, ищет одобрения окружающих,
подвержен колебаниям настроения и склонен к самобичеванию,
интроверт, умен, хочет принадлежать к "элите", нуждается в группе,
стремится к успеху, обычно первый ребенок в семье, обнаруживает симптомы
общего невротизма, принадлежит к относительно высокой социально-экономической
категории [Otto, 1965, Jang, 1971, McDavid W.,
1965, Rosenthal, et а1., 1969, Rosnow, et а1., 1970].
Нетрудно заметить, что "доброволец" - это типичный представитель
так называемого "среднего класса", "белых воротничков".
Специфика исследования, вызванная тем фактом, что социальнопсихологический
эксперимент есть не что иное, как частный, хотя и
весьма специализированный вид межличностного общения, т. е. общения
двух людей, выражается еще в одной исключительно важной
проблеме - этической. Она непосредственно вытекает из подхода к
человеку, который можно было бы определить как "презумпцию лживости"
испытуемого или убежденность в том, что испытуемый не
может, не знает, не способен или не хочет выразить свою подлинную
реакцию. В этом находит свое косвенное выражение признание лицемерия
(расхождения публично декларируемого и лично разделяемого)
как неотъемлемой черты социального поведения каждого человека.
Кроме того, важно учесть также и то, что подавляющее большинство
данных в социальной психологии по существу получены в результате
вербальных самоотчетов, основывались на невербальных данных,
другие 57 - на вербальных (из них 20 - на письменных) [Cannel, et
а1., 1968, р. 528].
Способность человека как существа, наделенного сознанием, хотеть
одного, осознавать другое, говорить третье, поступать еще как-то,
представляет для социальной психологии проблему номер один. О
том, что она еще далека от хотя бы приблизительного решения, сви98
Опыт CUJA: парадигме! объяснения
детельствуют многочисленные исследования социальной установки,
в которых особенно наглядно видно расхождение между вербальными
декларациями и реальным поведением. В самом деле, существует
огромное количество причин, по которым психологическое состояние
(например, социальная установка) выражается испытуемым неадекватно.
Он может не осознавать установку или осознавать недостаточно
ясно, не обладать способностью к ее объективации. Далее, испытуемый
может скрыть подлинную, реальную установку и выразить иную,
например, "социально принятую", стереотипную и т. д. Иными словами,
исследователь никогда не может быть вполне уверен в валидности
метода, если он основан на вербальной реакции.
Надо сказать, что социальные психологи в США проделали колоссальную
работу по решению этой проблемы. Накоплен большой опыт
по составлению шкал, вопросников, технике проведения интервью,
которые подчинены одной центральной цели: проникнуть "за" являющееся
и видимое [Scott, 1968]. Однако, несмотря на все эти усилия,
уже сейчас можно констатировать, что хотя задача не решена, но
возможности в этом направлении, видимо, в основном исчерпаны. Не
случайно особенно бурно развиваются методы, которые минимально
связаны с вербальным самоотчетом испытуемых.
Во-первых, совершенствуются методы наблюдения, которые раньше
"применялись незаслуженно мало" [Weick, 1968, р. 380], разрабатывается
техника наблюдения за невербальным поведением (мимика,
обмен взглядами, движения тела, жесты), перемещениями в пространстве,
паралингвистическим поведением (тональность голоса,
тембр, паузы и т. п.), лингвистическим поведением. Составляются
подробные шкалы, классификации мельчайших выражений внутреннего
психологического состояния, изобретается новая аппаратура
[Op.Cit, р. 381-401].
Во-вторых, интенсивно изучаются методы психофизиологического
исследования сопиально-психологических феноменов [Shapiro, et al,
1970]. Помимо обычных психофизиологических измерений: кожногальванической
реакции, пульса, артериального давления, частоты
дыхания, фиксируются сокращения зрачков. Недавно был создан
ИПС (измеритель психологического стресса) - устройство, которое
может различать эмоциональные модуляции голоса (в том числе и по
телефону) [Lykken, 1974, р. 725]. По мнению Д. Шапиро и Г. Шварца,
"эта техника обеспечивает невербальные, объективные, относительно
свободные от влияния предрасположенности показатели реакции
человека, которые обладают отчасти теми же преимуществами,
что жесты, кинестетика и другие индикаторы внешне наблюдаемого
поведения" [Shapiro, et al, 1970, р. 88]^.
Метод. Судьба лабораторного экспериментирования 99
Итак, проникновение в психологическую сущность восприятия
испытуемым социальной реальности идет следующими путями: 1)
созданием системы "фильтров", очищающих "сырую" вербальную
реакцию от возможных помех (это направление исследований, по
мнению многих социальных психологов, исчерпало себя); 2) совершенствования
методов, позволяющих обойтись без вербального самоотчета
(наблюдение и психофизиологические методы), на эти методы
сейчас возлагаются большие надежды.
Вот тут и возникает проблема этики социально-психологического
исследования как проблема вроде бы неизбежная и объективно заданная.
Выход, казалось бы, прост, если испытуемый ради обеспечения
высокого качества исследования не должен знать об истинной его
цели, то его не только можно, но и надо обмануть, предложив другое
объяснение, скрыть суть эксперимента и т. п. Однако в таком случае
надо отказать человеку в праве быть (в том числе и в социально-психологическом
эксперименте) человеком и низвести его до уровня подопытного
животного. Только тогда этически возможны обман и "проникновение"
в истинный смысл вербальных реакций, нарушающее
право человека на охрану личной тайны.
Все эти проблемы обсуждаются исключительно остро на страницах
американской научной печати. Опыты С. Милгрэма, в которых инсценировалось
наказание за ошибку в выполнении задания и испытуемым
предлагалось увеличивать силу электротока, который якобы
применялся к человеку, находящемуся в соседней комнате. В других
опытах испытуемых заставляли заполнять по две тысячи страниц
бессмысленными цифрами, затем рвать их на клочки и начинать всю
работу сначала. Целью эксперимента было объявлено изучение влияния
монотонного труда [Crano, et а1,1972, p. 74].
"Пропитывание" общества социально-психологическими знаниями
создает, таким образом, еще одну проблему, выявленную К. Гергеном,
также весьма значимую для дальнейшего развития методов
социально-психологического исследования.
В какой степени допустим обман, столь необходимый для соблюдения
чистоты эксперимента, а если он недопустим, то какие приемы
должны его заменить? Если учесть, что "сколько-нибудь значимые
исследования (как оказывается. - П. Ш.) неотделимы от обмана"
[Mixon, 1974, р. 73], то станет понятна озабоченность не только этической
стороной дела, но и практической судьбой эмпирического исследования
в американской социальной психологии^. Далее, обман
как необходимый прием вряд ли может способствовать авторитету
самой социальной психологии и, кроме того, вполне естественно вызывает
негативную реакцию у испытуемых. Осознавая себя объекта100
ми исследования, они более настороженно будут следить за всеми манипуляциями
исследователя. Наконец, как это случилось в социологии^,
появятся и рекомендации испытуемым о том, как себя вести в
том или ином социально-психологическом исследовании, а тем более
имеющем практическое значение (тестирование при приеме на работу
и т. п.). Учитывая, что популярные издания по социальной психологии
сейчас исключительно широко распространяются в США, эта
перспектива представляется весьма реальной.
ГЛАВА 6
АМЕРИКАНСКИЙ ВКЛАД В РАЗВИТИЕ
СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ. ОСНОВНЫЕ
ОБЛАСТИ ИССЛЕДОВАНИЯ:
социальная установка и социальный стереотип,
обыденное сознание, внутригрупповые процессы
и межгрупповые отношения
6.1. Исследование конкретного объекта (социальная установка)
Исследования социальной установки (или аттитюда) - миниатюрная
копия американской социальной психологии и поэтому - именно тот
объект, на котором можно проследить и подвергнуть анализу почти
все затронутые выше проблемы, возникающие как на общетеоретическом,
так и на теоретико-методологическом уровне.
Понятие социальной установки было введено в 1918 г. У. Томасом
и С. Знанецким. Они определяли ее как психологический процесс,
рассматриваемый в отношениях к социальному миру и взятый прежде
всего в связи с социальными ценностями. "Ценность, - говорили
они, - есть объективная сторона установки. Следовательно, установка
есть индивидуальная (субъективная) сторона социальной ценности"
. Томас и Знанецкий неоднократно подчеркивали значение для
понимания социальной установки того факта, что "она по своему существу
остается чьим-то состоянием" [Thomas, Znaniecki, 1918-1920,
р. 21-23]. В этом определении социальная установка представлена как
психологическое переживание индивидом значения или ценности социального
объекта. Она функционирует одновременно как элемент
психологической структуры личности и как элемент социальной струкАмериканский
вклад в развитие социальной психилигии ... 101
туры, поскольку содержание психологического переживания определяется
внешними, локализованными в социуме объектами.
Будучи обращенной одной своей гранью к социологии, а другой -
к психологии, объединяя аффекты, эмоции и их предметное содержание
в единое целое, социальная установка представлялась именно тем
понятием, которое, казалось, могло лечь в основу теоретического
объяснения социально значимого поведения.
В социальной психологии она была принята с особой готовностью,
поскольку представлялась именно той исходной единицей, которая
сможет выполнить роль, подобную роли химического элемента в химии,
атома в физике, клетки в биологии.
Попытки найти и предложить такой элемент в социальной психологии
многочисленны. К ним можно отнести концепцию МакДугалла,
у которого эту роль выполнял "инстинкт", а также теории, построенные
на таких единицах, как "привычки", "чувства" и т. п. Эти
исходные элементы были отвергнуты как слишком умозрительные,
неопределенные и, главное, не поддающиеся эмпирическому исследованию.
Поэтому, когда появился концепт, доступный для операционального
определения и в то же время охватывающий содержание,
ранее определявшееся интуитивно^, то вполне естественно, что он
быстро завоевал всеобщее признание.
К концу 60-х годов социальная установка прочно закрепилась как
основное понятие при объяснении социально-психологических процессов
как на индивидуальном, так и на групповом уровне. По объему
исследований с ней может конкурировать только малая группа^, но
если исследование установки можно себе представить вне группового
процесса, то обратная картина просто немыслима.
Будучи одной из центральных областей исследования, социальная
установка пережила вместе со всей социально-психологической наукой
ее подъемы и спады. Первый период (1918-1940 гг.) отмечен
теоретическими дискуссиями о содержании самого понятия, развитием
техники измерения установки (начиная со шкалы Терстона, предложенной
в 1928 г.). К концу этого периода был установлен один из
отличительных признаков социальной установки - "интенсивность
положительного или отрицательного аффекта относительно какоголибо
психологического объекта" [Thurstone, 1928]. В 1931 г. Парк
добавил еще два признака: латентность (т. е. недоступность для прямого
наблюдения) и происхождение из опыта [Attitudes. Jahoda, (ed.),
1966, p. 19]. В 1935 г. Г. Олпорт, проделав огромную работу по обобщению
имевшихся к тому времени определений, предложил свой
вариант, и до нынешнего времени "исполняющий обязанности" общепринятого:
"Установка есть состояние психонервной готовности, сло102_________
___ Опыт США: парадигма объяснения
жившееся на основе опыта и оказывающее направляющее и (или)
динамическое влияние на реакции индивида относительно всех объектов
или ситуаций, с которыми он связан" [Allport, 1935, р. 810]. В
этом определении основные признаки установки - ее предваряющее
и регулятивное действие.
Второй этап (1940-1950 гг.)-период относительного спада в исследованиях
социальной установки, который объясняется переключением
интереса на динамику групповых процессов - область, стимулированную
идеями К. Левина; сказались и несбывшиеся надежды
на точную квантификацию установки. Вместе с тем именно в этот
период (в 1947 г.) М. Смитом было предложено деление установки на
три компонента: когнитивный, аффективный и поведенческий^ , а
также было установлено, что эта структура обладает определенной устойчивостью.
Акцентируя внимание на этой стороне установки, Д.
Кэмпбелл определяет ее как "синдром устойчивости реакции на социальные
объекты" [Campbell, 1950, р. 31].
Третий этап (середина 50-х-60-е годы) - период расцвета исследований
установки. На это время приходятся исследования процесса
ее изменения, выполненные школой К. Ховлэнда и известные как
Иельские исследования. В них изучалась, в основном, связь между
когнитивным и аффективным компонентами установки. С 1957 г. с
появлением теории когнитивного диссонанса Л. Фестингера начались
исследования связей когнитивных компонентов разных установок В
это же время появились функциональные теории (или теории функций
установки в структуре индивидуального поведения) Смита с соавторами
[Smith, Brunei-, White, 1956], X. Келмэна [Kelman, 1958] и
Д. Каца [Katz, I960], теории изменения установки В. Мак Гайра
[McGuireW., 1968], Ж. CapHOBa[Sarnoff, I960], была усовершенствована
техника шкалирования, начали применяться психофизиологические
методы измерения установки [Coombs, 1964].
70-е годы - период явного застоя. На фоне затраченных усилий
довольно обескураживающе выглядят такие итоги, как обилие противоречивых
и несопоставимых фактов, отсутствие даже подобия общей
теоретической основы, пестрая мозаика различных гипотез, обладающих
скорее ретроспективной, нежели перспективной объясняющей силой,
разногласия по каждому из пунктов, содержащихся в "сводном"
определении Г. Олпорта, наличие таких существенных пробелов, как
недостаточное исследование взаимосвязи установки и реального поведения.
Авторы обзорных работ по установке отмечали их "невысокий
теоретический уровень, неубедительное доказательств теоретических
посылок, неясность связи между теоретическими концептами, слабые
прогностические способности" [KieslerA., Collins, Miller, 1969, p. 41].
Американский вклад в развитие социальной психологии ... \Q3
Строго говоря, даже не теории, а "мини-теории", предназначенные до
объяснения данных, полученных в частном исследовании.
Разнобой теоретических концепций, противоречивость фактов
особенно бросаются в глаза на фоне единообразия методологии и техники
эмпирического исследования, как бы независимых от конкретных
цел исследования. Установка измеряется в подавляющ большинстве
случаев на основе вербального самоотчета респондента о своей
позиции относительно какого-либо объекта на так называемом континууме
установки, градуированном между полюсами плюс - минус:
очень хорошо-очень плохо и т. п.^
Единообразие методов при решении разных исследовательских
задач с различных теоретических позиций обусловлено соблюдением
принципа операционализма. Несмотря на разные критерии, положенные
в основу исходных определений, все они операциональны, т.е.
построены как рабочие определения для измерения избранных параметров:
интенсивности, устойчивости, степени организованности
компонентов и т. п.
Вся эта картина полностью отражает положение американской социальной
психологии в целом. Рассмотрим теперь на конкретном примере
исследований установки, как действует технологическая цепочка:
модель человека - методология исследования - интерпретация
данных, как объективное явление трансформируется в этом процессе.
В бихевиористской схеме "установка рассматривается как имплицитная,
опосредствующая реакция - гипотетическая конструкция или
промежуточная переменная между объективным стимулом и внешней
реакцией. Установочная реакция, недоступная для внешнего наблюдения,
является одновременно реакцией на наблюдаемый стимул
и стимулом для наблюдаемой реакции, действуя наподобие "связующего"
механизма. Обе эти стимульно-реактные связи (наблюдаемый стимул
- установка; установка - объективная реакция) предположительно
подчиняются всем законам теории поведения. Установка определяется
как имплицитная, вызывающая драйв реакция, которая считается
социально значимой в обществе (данного. - П. Ш.) индивида"
[Doob, 1947, р. 135].
Из этого описания установки, которое дает Л. Дуб, наглядно видно,
как действует бихевиористская модель. Очевидно, что наибольшую
трудность для интеграции установки в эту модель представляет свойство
последней внутренне опосредствовать, отличающее ее от внешне
наблюдаемой реакции на стимул. Признать, что в психологической
структуре поведения может присутствовать такого рода явление, -
значит подвергнуть ревизии основу всей бихевиористской концепции.
104 OflbiiH С111Л: парадигма объяснения
С другой стороны, очевидна плодотворность концепта установки для
объяснения социально-психологического аспекта поведения.
Интеграция достигается путем двух операций: установка сама
объявляется реакцией, чем снимается ее свойство быть целостным
состоянием, а ее латентность, т. е. недоступность для наблюдения,
трактуется только как теоретический прием, позволяющий снять
проблему наблюдаемости, поскольку латентность оказывается при
этом всего лишь гипотетической конструкцией. В итоге бихевиоризм
получает возможность оперировать понятием установки, адаптировав
его к своей теоретической схеме, согласно которой человек - система
стимульно-реактных связей, складывающихся в результате внешних
воздействий. Установка ничего не добавляет в эту схему, оказываясь
такой же "усвоенной поведенческой диспозицией" (Д.Т. Кэмпбелл),
как и многие другие. Ее специфика исчезает.
После такой трансформации установка становится доступной для
принятых бихевиоризмом способов измерения, что в значительной
степени облегчается также представлением о ее трехкомпонентной
структуре. Оно позволяет, с одной стороны, учесть в некоторой степени
"человечность" социальной установки, проявляющуюся в вербальности
реакций, с другой - не выделять социальную установку среди
установок любого биологического организма. Ведь вербальная реакция,
согласно бихевиористскому взгляду, есть не что иное, как физическое
поведение, "сотрясание воздуха", разложимое на элементарные
моторные акты.
Несмотря на все описанные операции, бихевиоризм, по признанию
авторов обзорных работ, не может до конца решить проблему латентности
установки. Последняя в целом "представляется неудобным
понятием в науке, основанной на наблюдаемых величинах" [De Fleur,
Westie, 1975, р. 115].
Гораздо легче эта проблема решается в русле когнитивистской ориентации
на основе модели "мыслящего человека", ставящей в центр
внимания его внутреннюю когнитивную структуру (а не только внешнюю
вербальную реакцию).
По определению М. Рокича, "социальная установка - это относительно
устойчивая во времени система взглядов, представлений об
объекте или ситуации, предрасполагающая к определенной реакции"
[Rockeach, 1968]. Еще более подробно, с позиции гештальтпсихологии,
описывает установку С. Аш: "Установка есть организация опыта и
знаний, связанных с данным объектом. Это иерархически организованная
структура, части которой функционируют в соответствии с их местом
в общей структуре. В отличие от психофизиологической установки
восприятия она высоко концептуализирована" [Asch, 1952, р. 115].
Американский вклад в развитие социальной психологии ... 105
Таким образом, согласно когнитивистской ориентации, роль установки,
т. е. опосредствования вновь поступающей информации, выполняет
вся когнитивная структура, которая ассимилирует, модифицирует
или блокирует ее. Весь процесс разворачивается в сознании, и в этом
смысле когнитивистская концепция более "человечна",
...Закладка в соц.сетях
