Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...ы объективности и точности... захватили господствующее
положение" [Op.Cit., р. 67].
Современная социальная психология хоть и стара по содержанию,
но нова по методу - таков лейтмотив большинства введений к учебникам
по социальной психологии [Jones, 1967, McDavid, et al., 1974]. Она
представляет собой подлинно научную дисциплину. Это означает, что
она тщательно следует "основным правилам науки и выводам из них
в проводимых исследовательских операциях" [Jones, 1967, McDavid,
etal., 1974, p. 17]. Отсюда следует, что социальная психология невсегда
была наукой, что она ею стала, начав соблюдать определенные правила
процедуры научного (т. е. эмпирического) исследования.
Нетрудно заметить, что речь идет о понимании науки в позитивистском
смысле ее отождествления с методом. Разумеется, симпатии
к Конту объясняются отнюдь не тем, что Конт хотел поставить психологию
и социальную психологию выше других наук. Принципы позитивизма
нашли свою благодатную почву в США по другим причинам.
Импонировал сам деловой подход к исследованию какого-либо
объекта. Отбросить всякую метафизику, порожденную слишком затянувшимися
кабинетными размышлениями, обратиться к миру реальных,
действительных фактов, инвентаризовать их, посчитать,
взвесить, одним словом, измерить и точно описать, как это было сделано,
- такой способ освоения действительности исключительно гармонично
вписывался в социокультурный и исторический контекст
США XX в.
Казалось, что по аналогии с исследованием материального мира
теперь удастся разложить, разобрать "по кирпичикам" мир соци46
Опыт США: парадигма объяснения
альный, понять тем самым, как он устроен и использовать это знание
в технологических целях. Эффективность такого подхода отчасти
подтверждалась большими успехами естественных наук. Да и сама
психология сделала шаг вперед, перейдя от теологических рассуждений
о душе и других спекуляций к исследованию психических процессов
методом лабораторного эксперимента. Принципы позитивизма
находили благодатную почву в методологическом подходе бихевиоризма,
представлявшего собой в первые десятилетия XX в., казалось бы,
прочную альтернативу интроспекционизму. Подкупала простота и
доказательность получаемых данных, возможность проверить их,
сама процедура, основанная на наблюдении внешне доступных явлений,
ограничение только ими сферы поиска. Видимо, немаловажную
роль сыграло здесь чувство освобождения от необходимости решать
слишком трудную задачу проникновения за поверхность, внутрь явления.
Немаловажное значение имело и стремление исследователей
завоевать для социальной психологии статус "полноценной" науки,
поскольку от этого зависели ее статус в глазах общественного мнения,
а также размер ассигнований на исследования.
Остановимся коротко на основных принципах позитивизма и рассмотрим,
как они отразились на методологии социальной психологии.
Наука, с точки зрения позитивизма, есть совокупность позитивных
знаний, т. е. знаний, основанных на наблюдении". Основная задача
наблюдения - доставлять факты и систематизировать их. Наука,
представляя собой систематизированное знание о фактах, ставит своей
задачей не познание сущности, а изучение связи явлений^, выявление
законов, которые должны быть непременно отношением последовательности,
быть повторяемыми и неизменными. Идеал науки -
математика^. Итак, наука, согласно Конту, представляет собой систему,
состоящую из знаний, фактов, определенного метода и законов.
Основу науки составляет метод индуктивного движения от наблюдения
к обобщению единичных фактов, а ее развитие представляет собой
процесс кумулятивный. Наука не может быть построена как единая
дедуктивная система по причине слабости человеческого разума.
Она представляет собой не что иное, как "систематическое расширение
простого здравого смысла на все действительно доступные умозрения",
"простое методическое продолжение всеобщей мудрости"
[Конт, 1910, р. 37]. Позитивный метод - наблюдение - адекватен
для изучения простых явлений. Он недостаточен для явлений сложных,
поэтому должен быть развит до эксперимента. Суть эксперимента
заключается в постоянном наблюдении явлений вне их естественных
условий, что должно достигаться помещением тел (объектов,
явлений. - П.Ш.) в искусственную обстановку [Op.Cit., р. 9], т.е.
Теория и методология. Способы решения основных проблем ... 47
редуцированием объекта до масштаба, позволяющего применять метод
наблюдения.
Эксперимент может служить важным средством проверки гипотез,
которые, помимо индукции и дедукции, Конт считает "могущественным
орудием" развития науки при соблюдении одного условия: "Придумывать
только такие гипотезы, которые по своей природе допускали
хотя бы более или менее отдаленную, но всегда до очевидности
неизбежную положительную проверку" [Op.Cit., р. 20].
Логический позитивизм и неопозитивизм как этапы развития
классического позитивизма, идя по пути исключения "метафизики"
и сводя еще больше теорию к методу, ввели принцип верификации,
требование операционализации понятий. Суть этих двух тесно связанных
новых правил научного познания состоит в следующем.
Верификация высказывания (проверка его истинности) заключается
в получении конечного числа высказываний, фиксирующих
данные индивидуального наблюдения (множества так называемых
протокольных предложений), из которых логически следует данное
высказывание [Вероятностное прогнозирование в деятельности человека,
1977, с. 241]. Тем самым существование объектов отождествляется
с их наблюдаемостью, а познание сводится к последовательности
операций фиксации чувственных данных посредством знаков, установления
формальных соотношений внутри совокупности последних
и между совокупностями, приведения этих отношений в систему.
Требование операционализации постулирует, что каждое понятие
приобретает строгий смысл лишь в операциональном контексте, т. е.
тогда, когда указана последовательность актуально (или потенциально)
осуществимых операций, выполнение которых (фактическое или
мысленное) позволяет шаг за шагом выявить физический смысл этого
понятия и таким образом гарантировать его не пустоту. Понятие тем
самым рассматривается как синоним соответствующего ряда операций,
например: интеллект - это то, что измеряется тестом на интеллект,
социальная установка - это то, что измеряется конкретной
шкалой установки, и т. п.
В нашу задачу не входит методологический анализ изложенных
выше основных постулатов позитивизма и неопозитивизма. Мы
вспомнили их только для того, чтобы более наглядно в последующем
выявить их влияние в американской социальной психологии, показать,
что принес позитивизм социальной психологии. Отказ от метафизики
и философского осмысления исходных категорий, описывающих
взаимодействие индивида и общества, привел к их замещению
на философском уровне моделями, представляющими эклектическую
смесь концепций человека (заимствованных из тех или иных теоре48
Oilhiln С111Л: парадигма объясчеччя
тических направлений вне самой социальной психологии) с распространенными
идеологическими воззрениями. Исключение "силы абстракции"
(К. Маркс) из числа методов логично означало исключение
тех объектов, которые иначе и не могут быть изучены в силу своей
сложности, многократной опосредствованности их внутренних связей.
Поскольку наиболее наблюдаемой социальной единицей является
действительный индивид и его непосредственная жизнедеятельность:
личные контакты, поведение, принятие решений, проявления симпатий
и антипатий и т.п., то он и стал центром исследований, обусловив
индивидуалистическую, психологизированную трактовку социальных
процессов более высокого уровня, мешая тем самым понять
реальный смысл и самого индивидуального поведения.
Требование регистрации только внешне наблюдаемых фактов привело
к выхолащиванию сути человека, в частности игнорированию его
способности решать проблемы в идеальном плане. Тем самым деформировалось
исследование процессов, опосредствующих отношения
человека с природным и социальным миром.
Тезис о том, что цель исследования состоит в накоплении фактов,
что наука не может выйти за пределы здравого смысла^ , а гипотезы
хороши только те, которые могут быть доказаны в эксперименте, будучи
реализованной, породила колоссальный объем фактов без малейшей
надежды на их сколько-нибудь осмысленную интеграцию. Следование
постулату о том, что основное в науке - метод, превратило
средство в самоцель, привело к отождествлению методологии с анализом
конкретных эмпирических методов. Наконец, отказ от решения
гносеологических вопросов, означая сведение теории к совокупности
операциональных определений, наложил методологический запрет на
изучение всего того, что не может быть выражено в измеряемых, количественных
величинах.
Развитие общей теории (макро теории), по общему признанию,
столь ныне необходимой, оказалось блокированным последовательным
проведением принципов позитивизма. В имеющихся определениях
теории она предстает как: "набор взаимосвязанных гипотез или
положений, касающихся явления или группы явлений" - М. Шоу и
П. Костанцо [Shaw М.Е., Comstanzo P.R., 1970, р. 7]; "группы утверждений,
понятные для других, содержащие предсказания об эмпирических
событиях" - Мэндлер и Кессен [Mandler, et а1., 1959, p. 142],
"группа утверждений или предложений" - Н. Саймон и А. Ньюэлл
[Simon et а1., 1956, р. 67], "одно или несколько функциональных утверждений
или положений, в которых взаимосвязь между переменными
рассматривается таким образом, чтобы объяснить явление или
Теория и методология. Способы решения оснооныл' проблем ... 49
группу явлений" -XoAAaHAep[Neisser, 1967, р. 55]; "символическая
конструкция" - Каплан [Kaplan, 1964, р. 296].
Нетрудно заметить, что ни одно из определений не содержит указаний
на объективность знания о предмете. Каждое из них позволяет
строить любую систему, лишь бы она была логически непротиворечива.
Это не означает, что полностью отрицается соответствие теории
эмпирическим данным, но само соответствие и данные понимаются
специфически.
Вот что пишут по этому поводу Шоу и Костанцо: "... Предсказание,
выведенное на основе теории, согласуется с известными данными и
возможными будущими наблюдениями. Все дело, однако, заключается
в том, как понимать, что такое "данные", которые как раз и определяют
приемлемость теории" [Shaw, 1970, 394, р. 12]. В этом проблема
валидности теории.
Данные об одном и том же объекте, будучи валидными для одной
теории, могут противоречить данным, валидным для другой^.
"Здесь и возникают основные затруднения. Социальные психологи
потому пришли позже всех к проблеме развития теории, что не смогли
решить проблемы, связанные с критерием приемлемости теорий"
[Op.Cit., р. 14]. Это совсем не удивительно, если учесть, что теория
состоит из положений, каждое из которых основано на операциональных
определениях. Здесь и открывается простор для произвольных
решений. "Один и тот же концепт, - признают Шоу и Костанцо, -
может иметь два или более операциональных определений и соответственно
два или более значений. Само собой это может привести к
взаимному непониманию" [Op.Cit., р. 15]. Таким образом, один и тот
же термин может в разных системах понятий иметь свой смысл^. Это
объясняется заложенным в позитивизме релятивизмом, подчинением
объективного субъективному^.
Но и на этом расхождения еще не заканчиваются. Дальнейшая
деформация происходит в конкретном исследовании, унификации
которого добиться и в физике нелегко, а в социально-психологическом
исследовании тем более. Используемый инструментарий, контингент
испытуемых, способ манипуляции переменными, артефакты -
все это вносит дополнительные искажения.
В итоге сторонники той или иной "мини-теории" продолжают накапливать
"факты" без большой уверенности в том, что они когданибудь
смогут быть интегрированы в более или менее целостную
"макро-теорию".
Все это, однако, обрекает социальную психологию на застывание
в стадии аристотелевской логики с ее принципом изучить как можно
50 Опыт США: парадигма объяснения
больше объектов, чтобы выявить их общий характер, что, естественно,
предполагает использование фундаментальной статистической
обработки. Этот факт в настоящее время никем не оспаривается, и
весьма показательно, что такое единодушие мы наблюдаем более чем
через 40 лет после написания К. Левиным его знаменитой статьи о
разнице между подходом Галилея и Аристотеля к анализу явлений.
Как известно, Левин выступил против этого распространенного в
его время подхода, противопоставив ему другой, который он назвал
конструктивным (или галилеевским). Идея конструктивного подхода
заимствована Левиным у Эрнеста Кассирера, который в своей книге
"Сущность, функция и теория относительности Эйнштейна" (1923 г.)
подчеркивал противоположность двух способов построения теории: из
понятий "вещных", определяющих сущность изолированных объектов,
и из понятий "реляционных", отражающих отношения объекта
с другими объектами.
Первый подход, названный Кассирером классификаторским (а
впоследствии Левиным аристотелевским), основан на выведении понятий
путем абстракции из некоторого множества сходных между
собой по внешним признакам единичных объектов. В полученном
идеальном объекте, по замыслу сторонников этого подхода, схватывается
сущность любого частного объекта. Его связи с другими объектами
обычно рассматриваются как второстепенные.
Согласно конструктивному подходу, идеальный научный концепт,
напротив, абстрагируется из связей других концептов. При конструктивном
подходе идеальный объект (научный концепт) не есть абстракция,
пренебрегающая особенностями и деталями конкретных, релевантных
ей объектов; это скорее концепт, имеющий своей целью демонстрацию
необходимости появления и связи именно тех особенностей, которые при
классификаторском (аристотелевом) подходе отбрасываются как случайные,
нетипичные ради сохранения фенотипически общего.
Позиция Левина хорошо выражена им самим в следующих словах:
"Если кто-то абстрагирует из индивидуальных различий, то у него нет
логического пути обратно - от этих обобщений к индивидуальному
случаю. Подобная генерализация ведет от данного (конкретного) ребенка
к детям определенного возраста или определенного экономического
уровня и отсюда - к детям всех возрастов и всех экономических
уровней, она ведет от психопатического индивида... к общей категории
"анормальной личности". Однако при этом нет обратного логического
пути от понятия "ребенок" или "анормальная личность" к частному
индивидуальному случаю. В чем тогда ценность общих понятий,
если они не позволяют предсказывать частный случай" [Deutsch, 1968,
р. 420].
Теория и методология. Способы решения основных проблем ... 51
Для американской социальной психологии характерен именно этот
классификаторский подход. В настоящее время недовольство существующей
практикой исследования все более возрастает. Иногда оно
проявляется в обвинениях типа того, что американские социальные
психологи выхолостили из позитивизма его ценностные элементы, тот
минимум метафизики, который Конт допускал в своих рассуждениях
о науке [Samelson, 1974]. Однако существуют и более серьезные
попытки переосмыслить сложившееся положение вещей. В первую
очередь растет осознание неполноценности того, что в западной философии
называется философией науки. Выступая в 1974 г. на конференции
по проблемам развития социальной психологии в Канаде, А.
Кисслер говорил: "Раньше мы часто обращались к философии науки^,
беспокоясь о научном статусе социальной психологии. Мы
надеялись найти в ней какой-либо совет, чтобы преодолеть переживаемый
нами кризис и продолжать исследование с полной уверенностью,
что действительно делаем науку. Мы искали и получали такие
советы в течение всей короткой истории социальной психологии. И
все же, следуя им в течение ряда лет, мы не чувствуем, что достигли
уровня "подлинной науки".
Сейчас некоторые философы говорят, что наша дисциплина попрежнему
находится в донаучной и предпарадигмальной стадии. Как
следствие этого, многие так или иначе стремятся ускорить "наступление
нашей парадигмы". Многие другие совершенно отрицают идею
о том, что такая парадигма когда-либо может наступить" [Kiesler Ch,,
etal., 1976, р. 143].
На этой же конференции канадский социальный психолог У. Торнгейт,
выступая с докладом "Возможные ограничения науки о социальном
поведении", недвусмысленно заявил: "Независимо от того,
какое направление изберет наша дисциплина в будущем, я уверен, что
ни одно из них не сможет преодолеть свои пределы.... Социальное
поведение слишком сложно, слишком текуче для того, чтобы его
можно было понять как целое" [Thorngate W, 1976, р. 126]. Он предлагает
признать в качестве исходного тезис: "объяснение социального
поведения не может быть одновременно общим, простым и точным"
[Kiesler Ch,, et а1., 1976, p. 126].
Анализируя огромную экспериментальную работу, проделанную за
последние годы в социальной психологии, Торнгейт приходит к выводу
о том, что предложенный им термин "импостулат"^ точно определяет
принцип и перспективу накопления фактов в лабораторных
экспериментах. По его мнению, социальные психологи могли бы давно
уже осознать практически пределы экспериментального исследования,
поскольку, несмотря на рьяное стремление социальных психо52
Опыт CIIIA: парадигма объяснения
логов исследовать каждую возможную комбинацию из двух-трех-четырех
независимых и зависимых переменных, при исключительно
интенсивной работе, вряд ли в ближайшие несколько лет, по его мнению,
можно будет установить связи между теми 30-40 переменными,
уже выделенными в настоящее время, даже при условии исследования
только этих переменных без появления новых, поскольку количество
возможных комбинаций измеряется сотнями тысяч [Thorngate W, р.
134]. И это, добавим, при условии, если будет достигнуто (что заведомо
утопично) согласие относительно самих переменных.
Обеспечило ли социальной психологии проведение в жизнь всех перечисленных
постулатов позитивизма статус полноправной "респектабельной"
научной дисциплины, существует ли она сейчас как наука
в принятом в США смысле слова? До недавнего времени ответы на эти
вопросы были бы только утвердительными. Однако в 1973-1974 гг. на
страницах американских социально-психологических журналов развернулась
дискуссия между К. Гергеном и Б. Шленкером именно по
вопросу о том, а наука ли социальная психология. Ее содержание
весьма показательно.
В своей статье "Социальная психология как история" К. Герген
ставит под сомнение претензию современной американской социальной
психологии на равенство с естественными науками. Констатируя
тот факт, что главной целью науки является установление общих
законов (с их принципом: "здесь и сейчас - значит везде и всегда")
путем систематического наблюдения и эксперимента, Герген утверждает,
что социальная психология никогда не сможет открыть подобных
законов, поскольку таковых не существует, ибо социум и человек
являются непредсказуемыми, индетерминистскими системами. И
дело не только в этом. Принципиально непреодолимым препятствием
для социальной психологии является то обстоятельство, что социальная
психология, будучи, по определению, социальной наукой,
включена в сеть общей социальной коммуникации. Это ведет к тому,
что знания, добываемые социальными психологами, становятся достоянием
общественности.
Поэтому испытуемые, попадая в ситуацию эксперимента, уже
представляют себе, какое поведение с точки зрения общепринятой
системы ценностей является одобряемым, а какое нет. Но и сами социальные
психологи как члены данного общества являются носителями
тех же самых ценностей. В терминах и с позиции этих ценностей
они описывают результаты своих исследований и тем самым дополнительно
утверждают существующие стандарты и нормы поведения.
Таким образом возникает замкнутый круг; социальные психологи,
наблюдая за испытуемыми и экспериментируя с ними, всего-наТеория
и методология. Способы решения осчовчих проблем ... 53
всего констатируют и регистрируют принятые образцы поведения.
Социальная психология тем самым фактически превращается в историческое
исследование и отражение существующих культурных норм
[Gergen, 1973, р. 26]. Разумеется, говорит он, можно было бы выйти
из этого положения, засекретив данные, получаемые социальными
психологами. Но это вряд ли возможно и, кроме того, идет вразрез с
принципами демократического общества^. Поэтому, заключает он,
попытки раскрыть некие общие "трансисторические" законы социального
поведения идут в неверном направлении, а само убеждение в
том, что знания о законах социального взаимодействия можно накапливать
тем же способом, которым накапливают свои знания естественные
науки, представляется неоправданным [Op.Cit., р. 22]. По мнению
К. Гергена, таких трансисторических законов не существует, и
поэтому единственное, на что может претендовать социальная психология,
- это более или менее достоверное историческое описание
существующего положения вещей.
Для того же, чтобы стать полноценной исторической наукой, социальная
психология должна перестать ориентироваться на естественные
дисциплины и укрепить вместо этого свой союз с социологией,
историей, экономикой и другими науками, которые изучают конкретное
состояние данного общества в данный конкретный исторический
промежуток времени [Op.Cit., р. 17].
Это выступление Гергена, направленное на "подрыв" самих основ
современной американской социальной психологии, немедленно вызвало
бурную реакцию и в настоящее время является одним из наиболее
часто цитируемых. Первым против Гергена выступил профессор
университета в штате Флорида Б. Шленкер. В своей статье "Социальная
психология как наука" он обвинил Гергена в "близорукости",
неправильном понимании природы науки и "неоправданном пессимизме"
[Schlenker, 1974, р. 1] По его мнению, утверждения Гергена
опираются на древние как мир положения, на которых основывали
свои рассуждения противники тождества социальных и естественных
наук. Интересен перечень аргументов, приводимых им (за своих противников).
К выражениям относятся: непостоянство социальных явлений
(что делает невозможным открытие каких-либо повторяющихся
связей), существование свободной воли, которая позволяет людям
самим определять собственную судьбу вместо того, чтобы "подчиняться
научным законам"; зависимость законов от конкретной социокультурной
среды, делающая невозможным установление так называемых
универсальных или номических законов; временная относительность
законов, которая делает любое утверждение о них также чисто временно
истинным суждением; влияние ценностных отношений ученого
54 Опыт США: парадигма объяснения
к социальным явлениям, на отбор, интерпретацию и изложение фактов;
трудность экспериментирования в социальных науках и трудность
контроля за необходимыми переменными; проблема исследования
общества как открытой системы, в которой новая информация постоянно
оказывает непредсказуемое влияние на поведение индивидов;
и, наконец, способность людей узнавать о гипотезах социальных наук
и намеренно изменять свое поведение с целью опровержения этих гипотез
[Schlenker, 1974, р. 1].
Вся статья Шленкера посвящена опровержению того, что перечисленные
аргументы могут служить препятствием для социальной психологии
в ее стремлении стать точной наукой, подобно естественным.
Выступая против утверждения Гергена о том, что нет так называемых
трансисторических общих законов социального поведения, он ссылается
на существование в различных культурах и различных обществах
одних и тех же форм организации социального поведения и
общих для всего человечества закономерностей.
Показателен перечень свойств общества, который, по мнению
Шленкера, может служить основой для оптимизма в поиске этих
трансисторических законов. "Люди, - говорит он, - во всех обществах
имеют много общего: это физиологическая природа человека,
его способность перерабатывать и интерпретировать информацию о
физическом и социальном мире, его способность учиться из опыта,
необходимость сохранять эффективный обмен в той или иной форме
с физическим и социальным окружением, скрытое или явное формулирование
социальных правил и образцов взаимодействия и т. д."
[Op.Cit., р. 4].
Нельзя, однако, не отметить, что Шленкер в основном делает упор
на биологические особенности человека. Разумеется, после этой редукции
ему становится нетрудно доказывать единство социальных и естественных
наук, после чего даются уже знакомые рекомендации: совершенствовать
метод, накапливать новые факты [Op.Cit., р. 3, 9]. По
его словам, "заявление о том, что камню безразлично, что с ним делают
в лаборатории, в то время как людям это далеко не безразлично,
само по себе тривиально правильно; однако это не меняет фундаментальной
логики процесса исследования, а также не свидетельствует о
том, что универсальные теории в принципе (в социальных науках)
невозможны" [Op.Cit., р. 9].
Второе заключение, которое делает Шленкер, касается природы
законов и теорий. "Законы и теории не есть некие физические объекты...
Это не "окончательные истины", которые расставлены повсюду
какой-то великой космической силой. ... Они представляют собой
человеческие абстракции и интерпретации мира вокруг и внутри нас,
Теория и методология. Способы решения основных проблем ... 55
концептуализации, которые являются основой для объяснений"
[Op.Cit., р. 12]. Шленкер сравнивает эти, как он их называет, изготовленные
человеком абстракции, в том числе и социально-психологическую
теорию, с пирамидой, наверху которой находятся некие фундаментальные
универсальные постулаты. Далее идут общие гипотезы,
которые служат для строительства середины пирамиды. Эти гипотезы
затем, по правилам связи и соответствия (принцип операционализма),
можно свести к концептуальным отоб
...Закладка в соц.сетях
