Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...ми и прямых сообщений от них" [Op.Cit., р. 67].
Появление в 70-е годы подобного подхода весьма симптоматично. Это
по существу признание недостаточности, частичности каждой из
имеющихся моделей в отдельности, признание необходимости нахождения
общей основы.
Вопрос, и весьма важный, состоит, однако, в том, возможен ли этот
синтез "напрямую" или на какой-либо пограничной основе. Нам представляется
вполне обоснованной точка зрения М. Ярошевского, что
"неспособность соединить эти две важнейшие категории (образа и действия),
разработать единую схему анализа психической реальности в
неразделенности ее внутренне связанных компонентов явилась логико-исторической
предпосылкой распада обеих школ - и гештальтизма
и бихевиоризма. Ложная методология - в одном случае феноменологическая
концепция сознания (у гештальтистов), в другом -
прагматическая, механо-биологическая концепция поведения (у бихевиористов)
- явилась непреодолимым препятствием для подлинно
научного синтеза" [Ярошевский, 1974(а), р. 218]. В процессе дальнейших
рассуждений о ходе логико-категориального развития он делает
вывод (также вполне обоснованный) о том, что синтез этих двух аспектов
исследуемой психической реальности предполагает включение категорий
мотивации, социально-психологических^ отношений и личности.
Особое место среди этих аспектов занимает, на наш взгляд, мотивационный,
как отражающий столь необходимую для целостной
модели человека психологическую, точнее, психодинамическую сторону.
Введение этой грани, по крайней мере, привлекает внимание к
новым возможным источникам активности индивида. В самом деле,
в модели механического человека в необихевиористской ориентации
источником энергии служит "оживший прошлый опыт", в модели
"когнитивного человека" источником энергии служит внутреннее
рассогласование познавательной структуры. Сама модель слишком
"холодна", рационалистична, лишена внутреннего мотивационного
импульса.
Образно говоря, на континууме "машина - человек" обе описанные
модели можно разместить ближе к полюсу машины. Этот крен объяс76
Опыт США: парадигма объяснения
няется тем, что социальная психология в США в первые десятилетия
весьма остро реагировала на любые проявления старой болезни "инстинктивизма",
отвергая концепции, построенные с учетом внутренних
побудительных сил, как ненаучные. В значительной степени "подозрительное"
отношение к психоэнергетическим и психодинамическим
моделям было связано с общей реакцией социальной психологии как
науки "антиметафизической" на фрейдистские концепции. Таким образом,
концепция, которая могла бы претендовать на хороший прием,
должна была представить мотивацию как детерминированную одновременно
и внутренне и (что было особенно важно) внешне.
Мотивации необходимо искать свой источник вне индивида, но
действовать внутри него, у него "под кожей". Этот логический парадокс
попытался "разрешить" Левин своей теорией "поля".
"Человек психодинамический". Представляет собой динамическую
систему субъект-объектных отношений с окружающей средой.
Взаимодействие этих отношений определяет положение индивида или
его движение в сети этих отношений в зависимости от общего баланса
положительно или отрицательно субъективно оцениваемых свойств
(валентностей) значимых объектов. Внешне наблюдаемые действия -
проявление локомоции индивида в его психологическом жизненном
пространстве. Для того, чтобы понять смысл этих действий, надо
знать их функцию в более широкой структуре психологической картины
мира индивида, поскольку психологические измерения объектов
у двух индивидов могут значительно отличаться.
Сама модель, как видно из этого краткого описания, генетически
восходит к гештальтпсихологии (идея зависимости части от целого,
ограничение "поля" рамками индивидуального сознания). В то же
время (и в этом то новое, что внес К. Левин) она разомкнута на среду,
из которой черпает свой энергетический заряд. Большое значение во
внешней среде имеют, согласно этой схеме, социальные объекты и, в
первую очередь, другие люди^. В исследованиях групповой динамики
тем самым намечается соединение мотивационного аспекта личности
с процессом общения, который, собственно, составляет ядро социально-психологического
анализа.
Фактически модель психодинамического человека - это первое
приближение к адекватной модели человека социально-психологического^.
В ней заложены идеи: о зависимости поведения индивида (части)
от его положения в системе социальных отношений (целого), о
необходимости изучения содержания субъективно-ценностного процесса
отражения внешнего мира и прежде всего социального, о динамичности
индивида как системы.
Теория и методология. Способы решения основных проблем ... 77
Не все из этих идей были в дальнейшем развиты последователями
К. Левина^. Дело в том, что К. Левин, настаивая на необходимости
изучения психологической реальности, действительно подчеркивал,
что "описание ситуации должно быть скорее субъективным, чем
объективным, т. е. ситуация должна описываться скорее с позиции
индивида, поведение которого исследуется, нежели с позиции наблюдателя"
[Deutsch, 1968, р. 417]. Вместе с тем он не отрицал, что ситуация
имеет свое предметное объективное содержание^, и не считал,
что изучение психологического поля должно ограничиваться только
им. Это видно из его слов о том, как должен начинаться анализ поля:
"... психолог изучает "непсихологические данные" для того, чтобы
узнать, что эти данные означают для определения условий жизни
индивида в группе. Только после того, как получены эти данные,
может начинаться психологическое исследование само по себе"
[Op.Cit., р. 446-447]. Впоследствии это требование К. Левина недооценивалось,
что привело к замыканию психологического поля границами
индивида. Это особенно характерно для последователей К. Левина
- Ф. Хайдера и Г. Келли, на концепциях которых мы остановимся
особо при анализе индивидуального обыденного сознания.
Для самого Левина характерна, напротив, разомкнутость индивида
на среду, хотя и представленную психологически. Это особенно проявляется
при анализе поведения индивида в группе, о чем могут свидетельствовать
его указания на то, что исследование социального взаимодействия
должно учитывать объективное взаимодействие индивидов
в группе [Op.Cit., р. 447], ее влияние на индивида. Фактически
именно переход от субъект-объектных отношений к субъект-субъектным^
и позволил Левину построить свою модель общества, которая
фактически явилась аналогом модели группы. В свою очередь, модель
групповой динамики представляла собой не что иное, как отражение
реальных социально-исторических процессов, происходивших в современном
ему обществе. Достаточно вспомнить исследования стиля
руководства и разрешения конфликтов в группе. Если подойти к этим
объектам исследования с точки зрения социальных процессов, происходивших
в США в 30-е годы, то выявится зависимость их постановки
от реального социального контекста. В частности, обнаружится, что
исследование "психологического климата" и его зависимости от стиля
руководства отражало общее для социальной науки внимание к проблеме
налаживания "человеческих отношений", к тенденции патернализма
в промышленности и национальному согласию в целом, хотя
очевидно, что при этом понималось согласие на основе существующих
социально-экономических отношений. Идеологическая приемлемость^
модели бесконфликтной группы и бесконфликтного общества,
78 Опыт CIIIA: парадигма объясчепия
как бы далека она ни была от действительности, очевидна, поскольку
причиной "еще имеющих место" конфликтов объявляется психологическая
несовместимость, структура "поля" межличностных отношений,
дефекты коммуникативных процессов и т. п.
Несмотря на то, что сам К. Левин всячески подчеркивал динамичный
характер индивидуального психологического поля и призывал
рассматривать всякое равновесие в этом поле как "квазистатичное"
[Deutsch, 1968, р. 473], впоследствии, под влиянием гомеостатической
модели общества, в центре внимания оказались преимущественно
факторы, способствующие мирному разрешению конфликтов внутри
социальной общности. Именно способы такого компромиссного разрешения
конфликтов стали вторым основным (после исследования
"наивной психологии") объектом изучения с позиций теории поля.
Идео-логичность различного рода теорий разрешения конфликта буквально
бросается в глаза. В своей статье "Теория конфликтов под
вопросом" Э. Апфельбаум доказывает это весьма убедительно, выявляя
в качестве исходного положения, лежащего в основе исследований
конфликтов, идею о "принципиальном согласии конфликтующих
сторон относительно общих целей и ценностей" [Apfelbaum, et al.,
1976, p. 76], т. е. идею о том, что конфликт возникает лишь по поводу
средств достижения якобы разделяемых всеми целей; обсуждение
же существа этих целей, разногласие по их поводу считается запретным
[Apfelbaum, et al., 1976, р. 78].
Таким образом, если для модели "когнитивного человека" характерно
стремление к бесконфликтности картины мира, то для "психодинамического
человека" столь же характерно стремление к бесконфликтности
отношений с другими людьми в группе и обществе. Это
убеждение вплоть до настоящего времени выступает как центральная
аксиома в исследованиях влияния группы на поведение и восприятие
индивида. Весь пафос этого подхода - в признании слабости и беззащитности
индивида перед социальной общностью, перед общественным
мнением, перед тем, "что все говорят". И если в отношении материального
мира человек еще может устоять в своем мнении, то его
оценка мира социального (согласно этой позиции) почти полностью
зависит от других.
Зависимость человека от внешнего социального окружения абсолютизирована
последователями Левина, которые лишили индивида
личностного мотивационного импульса, заменив его комплексом психологических
реакций на реакции других.
Модель психодинамического человека приблизилась тем самым к
известной модели "человека-локатора" ("ориентированного на других",
по Д. Рисмэну). Она не смогла поэтому достаточно адекватно
Теория и методология. Способы рутсччя осчовныл чроб.чсм ... Т:)
выразить мотивационный аспект. Эту функцию с соответствующих
позиций выполняет неофрейдистская модель. Она, в отличие от модели
Левина, оказалась тотально (и внутренне и внешне) конфликтной.
"Психоэнергетический, человек" формируется в раннем детстве.
При попытке разрешить конфликт между инстинктами и бескомпромиссной
реальностью, в нем в этот период формируется эго - опосредующее
звено между социальными ограничениями и инстинктом. Он
находится в состоянии не только постоянного внутреннего, но и внешнего
конфликта со своей группой и обществом, которые, в свою очередь,
возникают как результат воспроизводства либидных связей
индивида со своими родителями. Семья служит прототипом для всех
последующих социальных связей, а родители - прообразом будущего
лидера. Социальные институты - средство защиты человека от его
собственных агрессивных, враждебных, бессознательных импульсов
[Shaw, 1970, р. 239]. Его поведение детерминировано скорее генетическими
и исторически предшествующими условиями, нежели актуальной
ситуацией.
Оно регулируется распределением психической энергии в системе
личности.
Теории, построенные на основе этой модели^ , немногочисленны
и не пользуются (за исключением, быть может, теории социальной
установки И. Сарнова) большим авторитетом. Для социально-психологических
теорий этой ориентации характерно выделение какоголибо
одного аспекта фрейдистской или неофрейдистской концепции.
Так, например, Бион рассматривает группу как аналог индивида и наделяет
ее поэтому собственными потребностями и мотивами {Ид), целями,
механизмами их достижения (Эго) и пределами действий (Суперэго).
Она проходит на различных этапах через конфликты, связанные
с особенностями развития [Op.Cit., р. 247-254]. Эти фазы детально
изучаются Беннисом и Шеппардом. Мысль о том, что индивид проецирует
на группу свой опыт отношений в семье, лежит в основе трехмерной
теории межличностных отношений Шутца [Op.Cit., р. 255]. Согласно
этой теории типы отношений людей в группе могут быть классифицированы
на основе трех социальных потребностей: потребности
к включению в социальную общность, потребности в контроле
(жестом или словом) и потребности в положительной эмоциональной
оценке (симпатии и любви). Атмосфера в группе зависит от способности
и возможностей членов групп удовлетворять эти основные потребности.
В целом в социальной психологии влияние идей фрейдизма и
неофрейдизма невелико, несмотря на то, что сторонники этих направлений
в последнее время уделяют больше внимания интерперсональ80
Опыт CUIA: парадигма объяснения
ным связям. Оно никогда и не было особенно значительным, а в последние
два десятилетия неуклонно уменьшается [McDavid J., et al.,
1974, Hall etal., 1968].
Объяснение малой популярности модели "психоэнергетического"
человека надо искать, видимо, не только в неопределенности терминов,
трудности их операционализации, недоступности основных теоретических
посылок для традиционных форм эмпирической проверки
и т. п. [Shaw, 1970, р. 273]. Эта модель не смогла выполнить свою
функцию, поскольку требовала возврата к старым, уже изжившим
себя представлениям. Имея дело с социально-психологической реальностью,
исследователи не могли не заметить недостаточности индивидуально-психологического
подхода. Они были вынуждены обратиться
к иным, нетрадиционным схемам при объяснении. К этому толкала
логика самого объекта исследования - психического отражения системы
социальных связей и отношений, социального в самом широком
смысле, как процесса формирования отношения к миру, отношения,
регулятивного для данной социальной общности.
В этой связи хотелось бы внести коррективы в тезисы М. Ярошевского
о том, что 1) "реальность, воссоздаваемая в образе, так же мало
зависит от межсубъектных отношений, как и от познавательных способностей
отдельного субъекта". [Ярошевский, 1974(а), р. 415], и что
2) "исходные средства для анализа тех превращений, которые претерпевает
восприятие в процессе межличностного общения, социальная
психология не может почерпнуть ниоткуда, кроме общей психологии"
[Op.Cit., р. 424].
Во-первых, если речь идет об объективной реальности, то она действительно
независима, но если мы говорим о ее образе, т. е. как бы
"воссозданной", субъективно опосредованной действительности, о
картине мира, которой руководствуются люди, то она как раз очень
зависит от межсубъектных отношений. Подтверждением этому могут
служить бесчисленные примеры формирования специфического видения
мира у классов, профессиональных и других социальных групп.
Поэтому, во-вторых, социальная психология в общей психологии как раз
и не может найти исходные средства для анализа превращений, которые
проходит восприятие в процессе межличностного общения.
Общеизвестны те искажения и метаморфозы, которые претерпевает
объективная социальная реальность в процессе ее коллективного
отражения. Поэтому если не толковать эти искажения "просветительски"
как заблуждения, а попытаться понять их генезис и функции,
то абсолютно необходимо выйти за рамки индивидуального сознания.
О том, что, замыкаясь рамками индивидуального сознания и поведения,
нельзя понять социально-психологическую специфику, свидеТеория
и методология. Способы решения основных проблем ... 81
тельствуют бихевиористская и когнитивная модели. Особенно показательна
последняя. Перенеся из гештальтпсихологии модель организации
восприятия социально нейтральных объектов, когнитивисты
выхолостили человеческое, социальное содержание процесса восприятия
социального мира и получили безжизненную схему. Подход К.
Левина при всех его недостатках представляет плодотворный шаг
вперед именно потому, что предполагает анализ индивида в группе и
в зависимости от группы, т. е. рассматривает его социально-психологически.
Главное затруднение состоит, однако, в том, чтобы найти ту реальность,
которая была бы именно социальной, а не только индивидуально-психологической.
В современной американской социальной психологии
были такие попытки. Одна из них, в отличие от всех предыдущих,
идет от социологии к психологии. Именно в социологии сложилась
модель "ролевого" человека.
"Человек ролевой" - носитель, исполнитель ролей. Учится их исполнять,
включаясь с момента рождения в социальную коммуникативную
сеть, в процессе взаимодействия, отличающего человека от животных
тем, что оно опосредовано использованием символов и предполагает
их интерпретацию участниками взаимодействия. Процесс научения
ролям проходит три стадии: имитации роли, игры в роль и ролевого
исполнения. Например, на первой стадии ребенок имитирует внешнее
поведение взрослых (например, "читает" газету, не умея читать), на
второй играет в продавца, мать, почтальона и т.п.; на третьей учится
смотреть на себя как на носителя ряда ролей и интернализирует так
называемого генерализованного другого, представляющего совокупную
точку зрения ближайшего социального окружения. В результате в человеке
формируется способность посмотреть на себя со стороны, стать
объектом рефлексии, руководить собой в своих действиях, которые
предполагают совместные действия с другими людьми и направлены на
значимые и для них (а не только для него) объекты. Общество представляет
собой результат таких взаимодействий, зафиксированный в социальных
институтах, основной из которых - семья, первичная социальная
ячейка. Взрослый человек занимает определенные позиции
внутри социальной системы, с которыми связаны определенные нормативные
ожидания относительно его поведения. Сами позиции столь же
независимы от их конкретного исполнителя, сколько и ожидания,
предъявляемые к его действиям^.
Так же, как и все предыдущие модели, и эта состоит из основных
постулатов Ч. Кули и в особенности Дж. Мида, заложившего фундамент
весьма разномастной ныне ориентации, получившей название
82 Опыт С111Л: 1lf^f)nf)ч?.'ч(^ объяспсччя
символического интеракционизма'^. Не претендуя на сколько-нибудь
подробное изложение взглядов Дж. Мида°', мы остановимся лишь на
тех из них, которые имеют отношение к проблеме эволюции модели
человека в социальной психологии.
Вначале может показаться странным, почему возможно говорить
об эволюции применительно к концепции Мида, коль скоро она была
изложена более 40 лет назад. Однако если учесть, что в последующие
годы символический интеракционизм как бы обрел второе дыхание,
то, видимо, логично поставить вопрос о причинах этого возрождения.
При тщательном анализе оказывается, что Мидом были сформулированы
положения, которые ныне оказались весьма актуальными. Так,
например, в свое время Мид энергично, выступал против двух основных
установок ортодоксальной бихевиористской доктрины - индивидуализма
и антиментализма [Op.Cit., р. 294]. Сейчас необихевиористская
модель продвинулась далеко вперед по пути признания роли
опосредствующих переменных, и в этом смысле современный социальный
бихевиоризм в значительной степени сливается с теми аспектами
доктрины Мида, которые побудили его назвать свою концепцию
также социальным бихевиоризмом. Мысль Мида о том, что анализ
человеческого поведения невозможен только на основе внешне наблюдаемого
поведения, что необходимо проникать в суть опосредствующих
когнитивных процессов, была подтверждена когнитивной моделью
и теорией поля К. Левина, доказавшего плодотворность исследования
субъективного мира индивида, "наивной психологии". Левин
же подтвердил идею Мида о том, что источником мотивации может
быть групповая динамика, хотя бы и в форме нарушения внутреннего
равновесия. Мид фактически первым поставил вопрос о кардинальном
изменении подхода к индивидуальному сознанию, о необходимости
идти к его анализу от общества.
Наконец, Миду принадлежит еще одна ценная и перспективная
идея - активности, мотивированной не только внешне (в духе К.
Левина), но и внутренне, модель, которая может стать альтернативой
неофрейдистской психоэнергетической модели^. Она содержится в
сложной и не вполне ясно выраженной самим Мидом конструкции,
для описания которой он использует три различных термина: "самость"
("Self"); "социальное Я" ("Me"), генерализованный другой
или оценка меня другими, образ меня, мой образ в сознании других
и личное индивидуальное "Я" ("1"). Их взаимоотношение таково:
"Self" состоит из "1" и "Me".
"Me" представляет собой, как уже говорилось, инкорпорирование
другого внутри индивида, организованный набор установок и определений,
экспектаций или просто значений, разделяемых данной групТеория
и методология. Способы решения осноаныл' проблем ... 83
пой. В любой данной ситуации "Me" включает генерализованного другого
и зачастую какого-либо конкретного другого [Meltzer, 1972, р. 10].
"I" - это импульсивная тенденция индивида. Это начальная,
спонтанная, неорганизованная сторона опыта человека. Она, таким
образом, представляет собой ненаправленные тенденции поведения
индивида.
Каждый акт, под которым Мид понимает как наблюдаемые, так и
скрытые от наблюдателя аспекты поведения, начинается в форме "1" и
обычно заканчивается в форме "Me". Это объясняется тем, что "1" представляет
собой начало действия, которое впоследствии попадает под
регулирующий контроль определений и экспектаций других ("Me").
"1", таким образом, дает энергию действия, толчок, представляет
собой некое мотивирующее начало, в то время когда "Me" придает
направление этому акту. Таким образом, человеческое поведение рассматривается
как постоянная серия инициаций актов со стороны "1"
и обратного действия на этот акт, т. е. управление этим действием со
стороны "Me". Весь акт представляет собой результирующую этого
взаимодействия.
У Мида мы находим по поводу отношения "1" и "Me" ряд очень
интересных мыслей, которые еще не стали предметом внимательного
анализа. Если представлять себе конструкцию "Self" механически,
как это делают некоторые интерпретаторы Мида [Kuhn Т., 1962, Kuhn
М., 1972], то тогда действительно трудно понять смысл введения Мидом
компонента "1", поскольку "Self" в его представлении формируется
как процесс интернализации генерализованного другого - "Me".
В то же время Мид совершенно недвусмысленно объясняет необходимость
введения элементов спонтанности, индивидуальности, сконцентрированных
в "1", как необходимых для описания роли индивидуальности
в более широком социальном процессе.
Он говорит: "Тот факт, что все "Self" конституируются социальным
процессом и представляют собой его индивидуальные отражения...
ни в коей мере не может считаться несопоставимым или противоречащим
тому факту, что каждое индивидуальное "1" имеет свою
собственную особую индивидуальность, свою собственную уникальную
структуру" [The social psychology of G. H. Mead/ Ed. by A. Strauss, -
1956, p. 229-230].
Поскольку каждое индивидуальное "1" в рамках этого процесса отражает
его в своей организационной структуре в целом со своей особой
уникальной точки зрения, оно тем самым представляет собой неповторимый
аспект и перспективу всей социальной структуры, которая отражается
в организации любого индивидуального "1", находящегося внутри
этого процесса. Это напоминает каждую монаду в универсуме Г. Лей84
Опыт США: парадигма объяснения
бница, которая отражает этот универсум со своей точки зрения и таким
образом отражает особый аспект или перспективу этого универсума.
"1", будучи спонтанным проявлением, представляет основу для
новой творческой деятельности. "Me", выполняя регулирующую функцию,
направляет индивида в сторону конформного и организованного
действия. Таким образом, при действии этих обоих аспектов мы
имеем налицо, с одной стороны, социальный контроль, а с другой -
возможность инновации [Symbolic interaction/ Ed. by J. Manis, et al.,
1975, p. 148]. Из этой картины следует, что индивид, получая в результате
своего воспитания в процессе символического взаимодействия
возможность посмотреть на себя со стороны, способен автономно направлять
и контролировать свое поведение. Вместо того чтобы быть
подчиненным всем тем влияниям и импульсам, которые он испытывает
на себе и которые поступают из внешней среды, он может стать активным
агентом инициируемого лично им действия^.
Таким образом, "1", которое отдельные интерпретаторы Мида
[Meltzer et al., 1972, р. 21] понимают как избыточный, ненужный
элемент, действительно является таковым, но совершенно в другом
смысле, а именно в том, что он представляет собой потенцию, абсолютно
необходимую для развития общества, для критического отношения
к тому, что Мид называет "Me", - устоявшейся принятой
системе взглядов. Отметим при этом, что "1", по Миду, - компонент
не только врожденный, но и сформированный в процессе общения.
Это тоже отражение действительности, но действительности реальной,
актуальной, а не той, которая уже стала достоянием истории и
зафиксировалась в различного рода знаковых формах, общепринятых
стандартах и образцах. Таким образом, диалог между "1" и "Me" есть
не что иное, как поиск нового решения старых проблем. Собственно,
в анализе функции этого компонента и надо искать ответ на вопрос,
"для чего нужна психика обществу?" Если этот компонент снять, то
человек может вполне обойтись и без психики, поскольку в этом случае
ему не остается ничего иного, кроме как быть "носителем ролей",
ролевым человеком.
После смерти Мида развитие его идей пошло по двум направлениям,
которые обычно называют гуманистическим и сайентистским.
Первое представлено так называемой Чикагской школой Блумера,
второе, известное как Айовская школа символического интеракционизма,
вдохновлялось идеями М. Куна. Несмотря на то, что обе школы
разрабатывают одну и ту же концепцию, их позиции по целому
ряду вопросов зачастую диаметрально противоположны. Основное
разногла
...Закладка в соц.сетях
