Жанр: Психология
Современная социальная психология.
... переменных. С одной стороны,
чем больше, двусмысленность стимула, тем больше неуверенность испытуемого
в своем ответе и тем сильнее тенденция соглашаться с социальной
информацией. С другой стороны, чем больше двусмысленность,
тем с большим основанием испытуемый может подозревать, что суждения
других вряд ли более точны, чем его собственные, а это ведет
соответственно к уменьшению влияния [Seaborne, 1962].
Достаточно много изучались переменные, обусловленные прошлым
опытом индивида^ или его сенсорными способностями. Так, испытуемые
были значительно менее склонны уступать группе, если имели
возможность предварительно потренировать способность оценивать тот
или иной стимул или если их оценка каким-то образом подтверждалась.
Это было показано в опытах с суждениями о длине линий [Asch, 1956],
на аутокинетическом эффекте, тахистоскопическом определении порогов
[Sherif, 1936], визуальном определении количества объектов, визуальном
распознавании пути в лабиринте [Tajfel В., 1968, р. 357] и т. п.
Вполне естественно, что в опытах с визуальным восприятием (а
таких большинство) люди с дефектами зрения больше и чаще уступали
групповой оценке [Tuddenham, 1959(b)].
Было показано стремление индивидов конвергировать в оценке в
зависимости от степени стресса в экспериментальной ситуации. Именно
этот процесс, напомним, интересовал более всего Шерифа. В одном из
его опытов испытуемых (поодиночке, а потом группами) помещали в
маленькую комнату, давая (перед выключением света) лишь взглянуть
на нее, а затем в большом зале в темноте вели к своему месту, заставляли
на ощупь в темноте находить дорогу в лабиринте. По мере введения
различных помех, осложняющих ситуацию, конвергенция к норме
увеличивалась. Кроме того, вариативность оценки величины стимула
была так же, как норма (медиана суждения), выше в ситуации максимальной
неопределенности [Sherif, et а1., 1952].
Приведенные факты, разумеется, лишь частично отражают достижения
в области исследования социального информационного влияния.
Вместе с тем они весьма красноречиво свидетельствуют об общем подходе,
который при внимательном рассмотрении обнаруживает уже
146 Опыт CIIIA: чар(1()и?.м(1 объяснения
упоминавшиеся выше черты. В первую очередь бросается в глаза тот
факт, что подавляющее большинство исследований ведется в лаборатории.
Можно согласиться с Г. Тэджфелом, когда он говорит: "Непосвященному
человеку часто трудно заметить, каким образом раздробленные
процедуры, происходящие в маленьких комнатках или кабинах,
которым подвергают подневольных студентов-старшекурсников, ставя
их в положение героев Каффки, лишенных возможности рационально
объяснить странную последовательность действий, которые их заставляют
выполнять, - каким образом эти процедуры могут иметь чтолибо
общее с богатством и сложностью происходящего там, "в жизни".
Удивительно, почему социально-психологический эксперимент еще не
обрел своего Ионеско" [Tajfel, 1968, р. 355].
Однако искусственность экспериментальной ситуации - это еще
не самое важное. Она моделируется как нестабильная, неопределенная,
порождающая неуверенность и сомнения. Слов нет, в жизни
довольно часто возникают такие ситуации, но абсолютизировать их -
значит по меньшей мере искажать реальный процесс взаимодействия.
И главное - это то, что критерием объективности служит мнение
группы, которое противопоставляется мнению индивида.
В итоге получается, что индивидуальное мнение отражает одну
реальность, а групповое - другую. Индивид воспринимает объективную
реальность и формирует представление о ней, группа же формирует
какую-то особую конвенциональную реальность, которая должна
быть принята (доказательству этой гипотезы посвящено большинство
экспериментов) только потому, что группа количественно больше
индивида. Дело представляется таким образом, что индивид всегда
неправ, группа, большинство, всегда правы, поскольку только за нею
признается способность выносить вердикт об истине, который принимается
как бы путем голосования.
В итоге в этой модели объективная истина (в лице ее носителя -
индивида) противопоставляется конвенциональной групповой истине
и ниспровергается последней "демократическим" (довольно своеобразно
представляемым) путем. По существу реальное положение вещей
неестественным образом переворачивается: мнению индивида приписывается
статус объективности, а не менее объективному групповому
мнению (так по крайней мере выглядит оно в эксперименте) - статус
субъективности. В результате же группового давления объективная
истина, персонифицируемая индивидом, "сдается" субъективной истине,
которую олицетворяет группа.
Центральная идея этих экспериментов состоит в демонстрации
того, что индивид зависим от группы в своих контактах с окружающей
действительностью, что он всегда (или в подавляющем большинАмериканский
вклад в развитие социальной психологии ... 147
стве случаев) склонен уступать группе. Иллюстрация этого постулата
на восприятии несоциальных стимульных объектов должна была
показать, что даже сенсорная (!) информация индивида может быть
искажена социальным давлением, не говоря уже об информации о
социальном мире, которая сплошь и рядом подвержена конвенциональной
обработке, поскольку ее содержание зачастую не может быть
проверено на личном опыте. Тонко и завуалированно здесь проводится
мысль о всемогуществе и незыблемости принятых в обществе стандартов.
Индивиду остается только уступать, другого выхода у него нет.
Характерно, что в эксперименте индивид ставится в жесткие условия
выбора между ограниченным количеством альтернатив, (их, как
правило, две), он лишен связи с остальным миром, все богатство его
реальных отношений искусственно ограничивается. Но даже в этом
искусственном мире его реакция изучается только как конфликт между
сенсорной и социальной информацией, хотя, бесспорно, больший
интерес представляет конфликт между социальной информацией,
усвоенной индивидом в иных переплетениях общественных связей, и
новой информацией, представленной групповым мнением. Ведь именно
этот накопленный ранее опыт, зафиксированный в субъективных
предпочтениях индивида, позволяет ему в реальной жизни при переходах
из группы в группу сохранять индивидуальность, выдерживать
натиск социального давления. Однако, как ни парадоксально, эта
субъективность изучается менее всего, а между тем наиболее острые
конфликты возникают именно тогда, когда начинают "спорить о вкусах",
а не о длине линий или мигании лампочек.
Кроме того, абсолютно не поддающуюся изменению групповую
точку зрения трудно себе представить. Индивид и группа всегда изменяют
друг друга взаимно, иначе говоря, индивид - не только объект,
но и субъект воздействия.
В целом в исследованиях социальных психологов США доминирует
односторонняя модель влияния: от группы к индивиду. Другая
сторона, диалектически уравновешивающая первую, - влияние индивида
на группу, изучается весьма своеобразно: либо в исследованиях
лидерства (главным образом его стиля), либо в исследованиях
отношений власти. Поскольку первые достаточно хорошо известны и
неоднократно анализировались, рассмотрим вкратце, как изучаются
отношения власти в группе. Это важно еще и потому, что, помимо
нормативного и информационного влияния, на индивида также оказывает
воздействие структура группы, ее иерархия.
По идее, исследования отношений власти должны существенно
дополнять, картину нормативного и информационного влияния, конкретизировать
ее.
148 Опыт США: парадигма объяснения
Действительно, до начала 60-х годов были проведены весьма интересные
полевые исследования в этой области. Важно подчеркнуть, что
в большинстве случаев эти исследования посвящены отношениям организационным,
межличностным, т. е. вторичным по сравнению с социально-экономическими.
Процесс формирования отношений власти изучался
в молодежных группах [Levin, 1974, White, 1956], семьях
[Strodtbeck, 1954, Blood, et al., I960], госпиталях [Mills, 1954], организациях
[Blan, 1964]. Отметим, что большое влияние на эти исследова'-
ния оказали работы этологов по выявлению структуры подчинения у
птиц, крыс, обезьян [Landau, 1951, Miller R., et al., 1955].
В теоретической социальной психологии отношения власти и подчинения
рассматриваются весьма абстрактно, как отношения влияния.
Социальная власть определяется как "потенциальное влияние". Влияние
же понимается как изменение знания, установки, поведения, или
эмоции человека, которое может быть приписано действиям другого.
Таким образом, власть и влияние по существу применяются как
синонимы. Эта их взаимозаменяемость не случайна. Она отражает
реальный сдвиг в сторону изучения информационных аспектов социального
взаимодействия, подменяющих по существу остальные. Об
этом сдвиге свидетельствует широко принятая классификация типов
власти, предложенная Френчем и Рэвеном [French J., et а1., 1959;
Raven, 1965].
В основу типологии положено различие источников власти. Френч
и Рэвен выделили шесть типов власти; принуждающую, вознаграждающую,
легитимную, экспертную, информационную и референтную.
Представление о них дает следующая выдержка: "Часто субъект влияния
может выбирать между источниками (типами. - П. Ш.) власти.
Доктор может делать упор на свою легитимную роль и настаивать на
том, что пациент должен его слушаться; он может пытаться говорить
с пациентом на "его языке" и установить с ним дружеские отношения,
оказывая тем самым референтное влияние; он может подчеркнуть факт
своего образования, выстроить в своем кабинете в ряд книги и журналы
по медицине, дипломы, с тем чтобы установить свою экспертную
власть; он может воспользоваться выражением одобрения или неодобрения
как средством вознаграждения или принуждения или, если это
в его силах, угрожать пациенту лишением медицинской помощи, он
может использовать информационное влияние, тщательно объясняя
пациенту характер его болезни и необходимость выполнения рекомендуемых
упражнений или принятия лекарств" [Collins, et al., 1968, р. 183].
Принуждающая власть, как это следует из самого определения,
означает, что "Ч знает, что если он не подчинится, за этим последует
негативная санкция^. Вознаграждающая власть возникает, когда
Американский вклад в развитие социальной психологии ... 149
Д может способствовать вознаграждению Ч (например, рекомендовать
повысить ему зарплату). При обоих типах власти Ч находится в подчиненном
к Д отношении" [Op.Cit., р. 167]. Авторы этого определения
Коллииз и Рэвен подчеркивают также, что оба типа власти предполагают
внешний контроль за соблюдением предписаний.
В отличие от названных форм, такого контроля не требует легитимная
власть, которая основывается на "принятии Ч такого отношения в
структуре власти, которое позволяет или обязывает Д предписывать Ч
(определенные. - П.Ш.) типы поведения, и Ч должен в соответствии
с законом подчиняться этому влиянию" [Op.Cit., р. 167]. Влияние этого
рода связано, таким образом, с ролевыми предписаниями.
Перечисленные типы власти (принуждающая, вознаграждающая и
легитимная) в основном исчерпывают содержание нормативного влияния.
Человек подчиняется или ведет себя определенным образом потому,
что он либо боится наказания, либо уступает социально узаконенному
авторитету, либо "обменивает" свое поведение на вознаграждение.
Эти типы власти в реальной жизни имеют место во множестве разных
сфер человеческой жизни. Однако, как ни странно, именно они
и исследуются меньше всего^. Коллинз и Рэвен объясняют это тривиальностью
темы и очевидностью возможных открытий: "Кто был бы
удивлен, обнаружив, что человек чаще всего подчиняется требованиям
другого, если за этим стоит вознаграждение или наказание?"
[Op.Cit., р. 168]. Данное объяснение звучит малоубедительно, если
вспомнить, что другие, гораздо более тривиальные истины вроде "Мы
любим тех, кто любит нас" и т. п. породили сотни экспериментов.
Дело, видимо, в другом. Исследования отношений власти, которые
были бы основаны не на межличностной привлекательности, эмоционально
обусловленной симпатии или антипатии, а на их свойстве
обеспечивать функционирование социальной системы с выгодой для
власть имущих, невозможны потому, что они крамольны в условиях
капиталистического общества, поскольку могут привести к констатации
факта концентрации власти в руках меньшинства.
Вместо этого во всех исследованиях старательно исследуется как
раз обратное - давление большинства, не обладающего ничем, кроме
монополии, на конвенциональную истину. Исследования других трех
типов власти (информационной, экспертной и референтной) посвящены
доказательству реальности влияния, ограниченного сферой
знания, действием когнитивной структуры. Неудивительно поэтому,
что зачастую исследования информационного влияния, с одной стороны,
и власти эксперта - с другой, практически становится трудно
отличать друг от друга.
150
По существу исследование власти эксперта, т. е. лица, обладающего
социально зафиксированным (диплом, степень и т. п.) авторитетом
компетентного специалиста в какой-либо области^, есть не что иное,
как исследование информационной зависимости [Collins, et а1., 1968,
p. 176]. Эта же зависимость изучается и как информационная власть,
под которой понимается власть, основанная не на убеждении в компетентности
источника, а на действенности самого знания. Например,
если показать испытуемому известный фоновый рисунок (ваза - два
профиля) и сказать, что здесь нарисована ваза, то эта информация
будет в дальнейшем оказывать уже самостоятельное, как бы независимое
от источника влияние^.
Важное место в американской социальной психологии занимают
исследования так называемой референтной власти, которую трудно
отнести к информационному или нормативному виду влияния. Скорее
всего она объединяет в себе оба эти типа. "Референтная власть
определяется как имеющая в своей основе идентификацию Ч с Д или
стремление Ч к такой идентификации" [Collins, et а1., 1968, p. 171].
Действие референтной власти графически представлено Коллинзом и
Рэвеном (табл. 4). В основу предложенной ими схемы положены результаты
исследований Шерифа и Фестингера [Festinger, 1954].
Как и Шериф, Фестингер считает, что когда индивид лишен возможности
проверить объективность, достоверность своего мнения, он
попадает в информационную зависимость от других людей, обычно
тех, с мнением которых он считается.
Если в группе возникают разногласия, то одновременно начинают
действовать силы, восстанавливающие ее единство. Униформность,
единомыслие членов группы, согласно Фестингеру, необходимы для
групповой локомоции, т. е. движения группы к определенной цели.
Униформность группового мнения достигается либо сближением разных
точек зрения посредством усиленной коммуникации, либо исключением
инакомыслящих из группы, либо уменьшением влияния
последних путем дискредитации их мнений.
Если в основе теории коммуникации лежит допущение о том, что
люди стремятся установить, правильны ли, достоверны ли их мнения
об окружающем мире, то в основу теории социального сравнения положено
допущение относительно адекватности оценки своих способностей.
По мнению Фестингера, этот процесс сравнения имеет определенные
особенности. Первая из них состоит в том, что каждый
обычно принимает за эталон для сравнения сходного с ним человека.
При этом обнаруживаются тенденции: изменять свое собственное
мнение в сторону уменьшения его отличия от мнения человека, взятого
за эталон, или убеждать последнего изменить его мнение в наТаблица
Диаграмма референтного влияния [Collins, Raven, 1968]
(с. 151. При наличии нижеследующего текста
мало интересна.)
^Д - другой индивид или группа.
правлении сближения со своим. Другая важная особенность состоит
в тенденции к повышению уровня эталона^.
Достоинство схемы Рэвена и Коллинза состоит в том, что в ней
наглядно представлено действие различных факторов, действующих
на индивида в группе. В нее входят почти все исследуемые в настоящее
время параметры группового влияния.Человек может оценивать свое мнение, опираясь на непосредственное
восприятие (Г) или имеющиеся знания (Т). Например, странный
летающий предмет можно определить как оптический эффект. Уместность
своих действий можно определить, сопоставив их с принятыми
правилами поведения (Е).
Когда эти три элемента -Г, Т и Е недостаточны для оценки своего
мнения, особое значение приобретает социальное сравнение (Ж): Ч
обращается к Д как к эталону для определения правильности своего
поведения. Если он обнаружит, что Д (человек или группа, с которыми
он себя сравнивает) ведет себя так же, как и он сам, то почувствует
социальную поддержку и будет с уверенностью продолжать
свои действия. Когда возникает расхождение (В), потребность в самооценке
возрастает и начинают действовать силы, уменьшающие (З)
это расхождение и восстанавливающие униформность.
Для того чтобы эти силы начали действовать, необходимы следующие
условия: 1) Ч должен прислушиваться к мнению Д по данному
вопросу, по крайней мере замечать его (И), так как иногда человек
просто не видит, что его поступки и мнения идут вразрез с мнениями
других; 2) Д должен быть релевантен объекту, по поводу которого
возникло расхождение (В). Так, например, расхождение мнений по
поводу того или иного политического деятеля будет иметь меньшую
релевантность в команде спортсменов, чем среди членов политической
группировки; 3) Ч должен в какой-то степени идентифицировать себя
или осознать свое сходство с Д или по крайней мере стремиться к та153
кой идентификации и сходству (Л). Спортсмен-любитель не будет
слишком обескуражен тем, что он уступает известному мастеру; 4) Д
должен был бы быть привлекателен для Ч (нравиться ему), поскольку
человека больше беспокоит разногласие с уважаемыми им людьми.
От указанных факторов зависит степень давления Д на Ч, вынуждающего
Ч к конформности. Чем больше давление, тем более Ч склонен
к поступкам и когнитивным изменениям, которые уменьшили бы
это давление.
Он может попытаться изменить свое поведение и мнение в направлении
сближения с Д. Если ему это удается, то уменьшается расхождение
(В) и вместе с ним давление со стороны Д. Он может также попытаться
вызвать изменение Д в свою сторону (О), что тоже уменьшит
расхождение. Если объект расхождения достаточно двусмыслен, Ч
может уменьшить расхождение путем когнитивного искажения (П),
например, сказав себе: "Наши мнения только внешне разные"-или
преуменьшив значение этого расхождения.
Давление может быть уменьшено когда Ч отвергает Д одним из
следующих способов: 1) если в основе давления - привлекательность,
Ч может отвергнуть Д, сменив симпатию к нему на антипатию; 2) если
основа давления - идентификация, Ч может отказаться признать
свое сходство с Д, сказав: "Он совсем другой человек и видит все посвоему";
3) Ч может убедить себя в том, что объекты, по поводу которых
возникли расхождения, не релевантны отношению с Д; 4) наконец,
он может (как заметил Хайдер) дифференцировать Д на Д1 и Д2
(С). Так, молодой человек, обнаружив, что политические убеждения
его невесты расходятся с его собственными, может сказать себе: "Она
в общем хорошая девушка, но где-то ее напичкали этими идеями,
которые в сущности ей не свойственны". Каждый из этих приемов,
иногда используемых одновременно, ведет к уменьшению давления
[Collins, et а1., 1968, p. 173-174].
Действие указанных факторов было подтверждено в многочисленных
экспериментах^. При знакомстве с полученными в них данными
нельзя не обратить внимания на уже неоднократно отмечавшуюся
черту: вся драма отношений индивида с группой разворачивается
у него в сознании и вокруг отношений симпатии-антипатии. Вторая
особенность, на которой мы остановимся более подробно, - подчиненное,
зависимое положение индивида в группе. Общий постулат, который
незримо присутствует в большинстве исследований группового
влияния, - это постулат неизбежности уступки индивида группе. По
существу он и объединяет употребляемые как синонимичные понятия
власти, влияния, зависимости, податливости и конформности. Власть
в этой модели всегда на стороне группы (или другого), индивид же
154 Опыт США: парадигма объяснения
всегда рассматривается как объект влияния, зависимый от группы,
готовый пожертвовать своим мнением, лишь бы остаться в группе.
Такая гипертрофированно "стадная" модель человека, вполне естественно,
вызвала большой интерес к поиску личностных свойств,
оптимизирующих или блокирующих процесс адаптации к группе. В
экспериментах Крэчфильда [Cratchfield, 1955], Тудденхэма и Брайда
[Tuddenham, et al., 1959(b)] были сделаны выводы о том, что представители
этнических меньшинств и женщины оказывались более
конформными. "Конформисты", по оценке психологов, описывались
как податливые, заторможенные, нерешительные, слабо осознающие
свою мотивацию и поведение, плохо переносящие стресс и т. п. В свою
очередь, "независимые" характеризовались как более активные, способные,
находчивые, устойчивые. Мужественные, уверенные в себе и т. п.
В некоторых экспериментах [Di Vesta, 1958] была выявлена положительная
корреляция между конформностью, с одной стороны, и
невротизмом, хронической тревожностью [Taylor, 1953], авторитарностью
(по Ф-шкале Адорно), этноцентризмом [Adorno Т., et al.,
1950], потребностью в аффилиации [Becker, et al., 1962], суровым воспитанием
[King, 1959]^ и т. п.
В ряде исследований была получена положительная корреляция
между конформностью и восприятием себя как скромного, тактичного,
доброго, готового помочь оказать услугу, терпеливого. Помимо
этого, конформность положительно коррелировала с показателями
податливости, сдержанности, осторожности, контролируемости, теоретической,
интеллектуальной ориентацией, а также с такими условиями,
как оповещение испытуемых о том, что измеряется их интеллект,
групповое сотрудничество с целью получения вознаграждения.
В то же время конформность отрицательно коррелировала с восприятием
себя как капризного, оптимиста, логично мыслящего, рационального,
требовательного, оригинального, обладающего чувством
юмора, а также с такими личностными характеристиками, как общительность,
стремление к достижениям, интеллектуальность, уверенность
в себе, стремление к индивидуальному (в отличие от группового)
вознаграждению [McDavid, et al., 1974, р. 275; Di Vesta, 1958].
Исследовалась конформность представителей одной национальности
в сравнении с другой. Так, С. Милграм нашел, что студенты-норвежцы
оказались более конформными по сравнению с французскими
[Milgram, 1961].
Очевидно, что попытки выявить некий синдром конформности с
самого начала были обречены на неудачу. Обобщая данные современных
исследований личностных характеристик, обусловливающих
Американский вклад в развитие социальной психологии ... 155
конформность, МакДэвид и Хэрэри делают вывод о том, что прогноз
конформного поведения индивида в социальной ситуации возможен
только при условии одновременного учета "комбинации характеристик
контекста поведения, в котором возникает конформность, характеристик
группы или индивида, оказывающих давление в сторону
конформности, и характеристик индивида, подвергающегося социальному
давлению" [McDavid, etal., 1974, р. 276].
Обращает на себя внимание противоречивость как самого образа
конформиста, так и отношения к нему. С одной стороны, некоторые
черты конформиста определенно позитивны: добрый, отзывчивый,
готовый помочь и т.п., с другой - предполагается, что он обладает
этими качествами, поскольку глуп, невротичен и т. д. Иначе говоря,
он "позитивно слаб" и поэтому не может не вызывать с точки зрения
принятых индивидуалистических стандартов ничего, кроме сожаления.
Нонконформист, напротив, "негативно силен"; эгоистичен, уверен
в себе, интеллектуален, а отношение к нему можно определить как
скрытое восхищение. На наш взгляд, такое противоречивое отношение
вызывается противоречием между формально утверждаемыми
нормами псевдоколлективизма и фактическим культом индивидуального
успеха^.
В жизни нельзя выделить типы конформиста и нонконформиста в
"чистом" виде. Обычно человек сочетает их в себе в разной пропорции.
Также неоднозначной может быть и уступка группе^.
Как бы то ни было, но в схеме группового влияния индивид (как
уже отмечалось) поставлен в зависимое, пассивное положение. Такой
индивид представляется в этой схеме как норма: адаптивный - значит
хороший, соответственно неадаптивный - плохой. Последнего
еще называют девиантом, отклоняющимся^. Такая интерпретация
полностью обусловлена фетишизацией устойчивости группы. Следует
отметить, что еще Левин указывал на нереальность такого состояния
группы и в своих теориях группового решения и социального изменения
исходил из того, что статус-кво есть не статичное положение, а
динамический процесс и пользовался термином "квазистатичное равновесие"
[Deutsch, 1968, р. 473].
Однако впоследствии групповое равновесие стало пониматься как
идеальное состояние, к которому якобы стремится группа, и соответственно
проблема изменений в группе была либо вовсе упразднена в
исследованиях, либо трансформирована, причем весьма своеобразно.
В ряде экспериментов было показано, что индивид, выступающий
с отличающейся точкой зрения^, немедленно попадает в фокус коммуникативной
сети, подвергается давлению и если не уступает ему, то
156 Опыт США: парадигма объяснения
исключается из группы. Это - модель обращения общества с правонарушителями.
Если поставить вопрос, кто же по данным экспериментальной социальной
психологии может все-таки изменить что-то в группе (нормах,
поведении и т.п.), то ответ будет такой: лидер группы^. В соответствии
с данными Холландера [Hollander, I960], лидер обладает у членов группы
так называемым кредитом идиосинкразии или, попросту говоря,
ему разрешается определенное отклонение от нормы, что строжайше
...Закладка в соц.сетях
