Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...ствии на него. В
свою очередь, центральная характеристика соучастия состоит в том,
что, будучи включенным в этот коллективный процесс, человек мыслит
децентрированно, т. е. с точки зрения норм и ценностей той общности,
в которую он включен^. Важно также подчеркнуть, что процесс
соучастия Г. Тэджфел определяет через понятия ожидания и оценки
поведения другого человека. Ожидания и оценки являются индивидуальной
стороной норм и ценностей. Без взаимных ожиданий и оценок
Новые решения проблем теории и методологии. Этогеника ... 207
социальное взаимодействие невозможно [Op.Cit., р. III]. Логика рассуждений
Тэджфела такова. Социальная психология должна рассматривать
социальный процесс как постоянный конфликт, столкновение норм и
ценностей, процесс порождения новых норм и ценностей.
Цели действий людей, говорит он, "нельзя понять без анализа их
систем ценностей; средства - без анализа нормативных систем"
[Op.Cit., р. 103]. Новые нормы и ценности ложатся в основание новой
идеологии, нового видения мира в той пли иной группе. Процесс
порождения этого нового видения мира представляется ему следующим
образом. Стремясь к достижению какой-либо цели и используя
для этого те или иные средства, человек (группа) обнаруживает, что
его нормы и ценности вступают в конфликт с нормами и ценностями
других социальных субъектов. Снятие конфликта возможно двумя
способами: либо человек адаптирует свою нормативно-ценностную
систему к иным системам, либо, напротив, стремится их переделать.
Этот конфликт является одной из детерминант не только
создания новой идеологии, но и трансформации самой социальной
системы [Op.Cit., р. 103].
Однако, как известно, нормы и ценности изучаются также социологией,
этикой, философией и другими науками. В чем их социальнопсихологический
аспект? Так же как в свое время это сделали Томас
и Знанецкий.Г. Тэджфел определяет его через понятие социальной
установки. По его мнению, общая психология изучает общую динамику
формирования, фиксации и изменения установки, социального же
психолога интересует ее предметное содержание, формирующееся в
нормативно-ценностной системе.
Отличие социальной психологии от социологии заключается, по
Тэджфелу, в том, что социолог, изучая, социальную группу как основную
социальную единицу, стремится к выявлению типичного представителя
данной группы; для него индивид - это тип, а социальные
установки его интересуют в той степени, в какой они обеспечивают
типичные реакции. Однако, как справедливо отмечает Тэджфел, реально
"объективные аспекты социальных ситуаций функционируют
не в психологическом вакууме, равно как общие психологические
закономерности функционируют не в социальной пустоте"
[Introducing social psychology / Ed. H. Tajfel, et al., 1978, p. 34]. Отсюда
можно сделать вывод, что применительно к социальной установке
как реальному регулятору социального действия обо всех этих
различиях можно говорить лишь на уровне научной абстракции.
Надо сказать, что социальная установка в обоих подходах (традиционном
и культурологическом) остается неизменным и краеугольным
объектом исследования. Любой другой объект социальной пси208
Опыт Западной Европы: парадигма понимания
хологии - групповые процессы, общение, социальное влияние и т.
д. - исследуется через социальную установку. Не менее характерно
и то, что независимо от теоретической ориентации социальная установка
в западноевропейской социальной психологии (как и в американской)
исследуется как изолированное отношение к какому-либо
объекту, выхваченному из системы социальных связей. И этот опыт
показывает, что еще до начала эмпирического исследования необходимо
четко представлять себе теоретически функции социальной установки
в более широкой надындивидуальной системе отношений.
Признает это и Г. Тэджфел, указывая, что социальная психология
должна изучать, как установки и ценности опосредствуют взаимодействие
между широкомасштабными социальными процессами и массовыми
социальными действиями. Однако в своих эмпирических исследованиях
он тяготеет скорее к методологическому индивидуализму. Эта
тенденция значительно усилилась в его последних работах. В одной из
них он определяет социальную психологию уже в более традиционном
духе - как "дисциплину, интегрирующую данные о психологических
закономерностях функционирования индивидов с данными о социальной
среде разного масштаба, в которой оно происходит" [Op.Cit., р. 21].
Он считает, что предмет социальной психологии не может быть точно
определен. Единственный аспект, который, по его мнению, может быть
достоверно выделен, состоит в получении данных о том, "как различные
социальные структуры, социальные системы или группы влияют
на способы восприятия индивидом мира, в котором он живет и действует",
и о том, как "природа" индивида (т. е. мотивы, эмоции, перцепции
и интерпретации) оказывает обратное влияние на его жизнь в группе и
отношения между группами.
Знакомясь с этими формулировками, нельзя не заметить ряд существенных
отступлений. Во-первых, несколько уходит на задний план
тема межгрупповых отношений; во-вторых, больший акцент делается
на перцептивную, когнитивную сторону взаимодействия индивида
и общества, а меньший - на процесс коллективного изменения социальной
действительности, которому придавалось большое значение
при решении проблемы предмета социальной психологии. На наш
взгляд, эта эволюция объясняется главным образом практикой эмпирических
исследований межгрупповых отношений, проведенных самим
Г. Тэджфелом. Таким образом, если С. Московичи склоняется к
холистской интерпретации социальных отношений, то Г. Тэджфел
отступает к методологическому индивидуализму. Как же решить
проблему предмета социальной психологии, оставаясь на позициях
системного анализа? Иллюстрацией в этом плане может служить обзорная
работа западногерманских авторов В. Мертенса и Г. Фукса
Новые решения проблем теории и методологии. Этт.еника ... 209
"Кризис социальной психологии?" [Mertens W., 1978], опубликованная
семь лет спустя после выхода в свет "Контекста...". В ней подводятся
итоги осуществления той программы, которую наметили авторы
"Контекста...". Опорой для оценки современного состояния социальной
психологии Мертенс и Фукс избрали схему отношений "индивид
- группа - общество". Развивая логику Г. Тэджфела, они заключают
в северу социально-психологического исследования, помимо
отношений "индивид - индивид", "индивид - группа", "группа -
группа", еще и отношения "группа - общество" и "индивид - общество".
По их мнению, в этой системе возможны пять уровней анализа;
1) взаимодействие "Я-Другой"; 2) влияние социальных условий
(в том числе групп) на поведение индивида; 3) влияние индивида на
эти условия; 4) взаимное влияние групп; 5) взаимодействие "Я-Другой",
опосредованное социальным контекстом [Op.Cit., р. 19-23]. К
числу основных исследовательских вопросов Мертенс и Фукс относят
следующие.
1. Как влияет поведение одного участника взаимодействия на поведение
другого, каковы а) условия социального влияния и б) последствия
этого влияния?
2. Как опосредуется поведение индивида социальными условиями
(группами)?
3. Как может индивид оказывать обратное влияние на социальные
условия, т. е. как индивид может влиять на группу?
4. Как группы влияют друг на друга?
5. В чем выражается социальность "Я" (второй уровень анализа) во
взаимодействии с "Другим" (первый уровень анализа), чье поведение
также социально обусловлено?
6. Каковы отношения между нормативными, политическими, экономическими
факторами общества и различными его подсистемами?
Первый уровень анализа, как справедливо считают авторы, является
главным в современной социальной психологии, исследующей
исключительно межличностные отношения. Основной целью этого
анализа выступает выявление тех условий, которые могут привести
к изменению поведения одного из участников взаимодействия. Ставятся
вопросы от первого лица: "Что я должен сделать, чтобы мой
партнер по взаимодействию согласился со мной, изменил свою установку,
слушался меня, идентифицировал себя со мной, считал меня
привлекательным и т. и." [Op.Cit., р. 20]. Главная особенность данного
уровня анализа - абстрагирование от социальных условий, которыми
опосредуются восприятие, познание, установки и поведение. Отправной
пункт анализа - индивид, поведение которого есть функция
210 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
социального стимула. Другие люди при таком подходе выступают как
социальные объекты, т. е. как средство или препятствие для удовлетворения
каких-либо потребностей индивида.
Второй уровень анализа предполагает изучение не просто взаимодействия
"Я-Другой", а воздействий, которые организации, институты,
ценности, нормы, религиозные, культурные, политические и
экономические факторы оказывают на индивида через различные
социальные группы, какими, например, в процессе социализации
выступают семья и школа. При этом учитывается влияние таких
"объективных факторов", как природные условия. Примерами могут
служить различные исследования социализации, а в области теории
- концепции социальной категоризации.
На третьем уровне анализа индивид рассматривается уже не как
объект, а как субъект своей истории, способный оказывать обратное
влияние на окружающие его условия. В подавляющем большинстве
случаев экспериментальная социальная психология на этот уровень
не поднимается. Исключение составляют исследования в русле ролевых
теорий и теорий символического взаимодействия.
Четвертый уровень анализа (межгрупповые отношения) в его традиционном
виде - это, в сущности, распространение закономерностей,
обнаруженных на первом уровне ("индивид-индивид"), на межгрупповые
отношения. По мнению авторов, на сегодняшний день
данный уровень представлен лишь микросоциологическим анализом,
поскольку социально-психологическое содержание этого уровня пока
не определено.
И, наконец, пятый уровень - взаимодействие "Я-Другой", опосредованное
социальным контекстом. Несмотря на то что многие социальные
психологи называют именно этот уровень подлинным предметом
социальной психологии, дальше деклараций дело не двигается.
Эта оценка Мертенсом и Фуксом современного состояния западноевропейской
социальной психологии в общем справедлива, за исключением
оценки исследований межгрупповых отношений, которые в
последние годы развиваются особенно динамично. Добавим также, что
по-прежнему острыми остаются такие проблемы, как построение общей
теории социальной психологии, создание адекватных методов,
обеспечение социальной релевантности социально-психологических
исследований. На наш взгляд, их решение находится в прямой зависимости
от того: как будут анализироваться социальные отношения,
являющиеся, по общему мнению, именно тем объектом, который призвана
изучать социальная психология; какие эмпирические референты
будут для этого избраны.
Новые решения проблем теории и методологии. Этогеника ... 211
9.2. Этогеника: общая теория социальной психологии
Отношение к теории - существенный пункт расхождения между американской
и западноевропейской социальной психологией. В американской
науке развитие теории оказалось блокированным последовательным
проведением принципов позитивизма, согласно которым теория
- это необязательный интеллектуальный инструмент, произвольное
гипотетическое построение, изобретаемое всего лишь для систематизации
эмпирических данных. Надо отметить, что к началу 80-х годов
миф о второстепенной роли теории в науке изрядно поблек, и в самих
США все чаще раздаются голоса в пользу создания метатеории, которая
позволила бы интегрировать фрагменты социально-психологического
знания, наметить перспективу развития науки в целом [Gergen,
1982].
В этом сдвиге не последнюю роль сыграла западноевропейская
критика. Осознание острой, если не сказать отчаянной, потребности
социально-психологической науки в теоретическом каркасе ярко
выразилось в словах С. Московичи: "Лучше теория флогистона, чем
никакой теории". С его точки зрения, в ситуации, когда нет ничего,
кроме донаучных концептуализаций, любая теория могла бы послужить
точкой отсчета, стать импульсом для создания других теорий,
опровергающих ее, и тем самым способствовать теоретическому развитию
науки. Ссылаясь на слова Новалиса ("если бы теория должна
была ждать, что скажет эксперимент, она никогда не появилась
бы на свет"), Московичи призывает приступить к поиску новых
понятий и объяснительных схем, не дожидаясь эмпирического обоснования
каждого теоретического шага [Moscovici, 1972, р. 47]. Конфронтация
теорий с фактами, их подтверждающими или опровергающими,
таков, по его мнению, подлинный путь прогресса науки
[Op.Cit., р. 45]. Однако тут и возникает ряд проблем, не решив которые,
вряд ли можно надеяться построить даже подобие теории флогистона.
Это прежде всего определение предмета, выявление специфики
социального для социальной психологии, наконец, нахождение
объективаций системных связей между социальными (индивидуальными
и коллективными) субъектами. Как было показано
выше, в решении этих вопросов западноевропейская социальная
психология прошла далеко не весь путь.
Помимо них возникает еще одна проблема. Она связана с требованиями,
которые современная наука предъявляет к развитой теории, сводящей
в единую систему знания, накопленные в некоторой области.
Согласно этим требованиям такая теория должна быть 1) информативна,
т. е. устанавливать связь между различными эмпирическими зако212
Опыт Западной Европы: парадигма понимания
нами; 2) прогностична, т. е. точно предсказывать ход событий; 3) экономична,
т. е. так систематизировать знание, чтобы максимальное число
фактов можно было вывести из минимального числа основных понятий
и принципов; 4) регулятивна, т. е. служить основой дальнейшего
научного поиска; 5) практически эффективна, т. е. быть инструментом
решения практических задач [Рузавин, 1978].
Что же касается конкретных предложений по решению этой проблемы,
то они охватывают широкий спектр точек зрения. Одна из
них - позиция Г. Тэджфела, который "почти убежден, что общая теория
социального поведения невозможна" [Tajfel, 1972 р. 115]. С.
Московичи предлагает снизить требования, предъявляемые к теории
в социальной психологии, в частности к прогностической силе теории.
Он же предлагает в качестве одной из мер вообще прекратить
накапливать экспериментальные данные, пока не будет создана теоретическая
платформа [Moscovici, 1972, р. 46-48, 65]. Сама же платформа,
по мнению С. Московичи, может быть сформирована не
столько с помощью систематизации существующих знаний, сколько
путем изменения объекта в опоре на социальные эксперименты и
в процессе активного формирования новых социальных отношений.
Исследование этих новых реальностей одновременно с участием в их
создании и позволит выдвигать совершенно новые теоретические
понятия [Op.Cit., р. 65].
Итак, "цель науки - это познание через действие вместе с действием
через познание, социальная психология не сможет стать наукой в
строгом смысле слова, пока она не станет опасной" [Op.Cit., р. 66].
Это высказывание Московичи весьма характерно для того поворота
в решении проблемы теории, который совершают социальные психологи
в Западной Европе. Он состоит, коротко говоря, в отказе от попытки
решить ее путем чисто теоретической работы. Вместо этого
предполагается формировать теорию в практике.
На этом фоне выделяется своим замыслом попытка Р. Харре создать
не что иное, как общую теорию для социальной психологии.
В 1979 г. вышла книга Р. Харре^ "Социальное бытие: теория для
социальной психологии", представляющая единственную на сегодняшний
день попытку (как в Западной Европе, так и в США) создать
общую социально-психологическую теорию. Сам автор, как бы желая
снять всякие сомнения в грандиозности своей концепции, говорит о
ней не иначе, как о революции в социальной психологии, называет ее
чертежом новой науки [Нагге, 1974], концептуальной матрицей наподобие
эволюционной теории Дарвина [Нагге, 1979, р. 4]. Весьма высоко
работу Р. Харре оценивают и такие видные социальные психолоНовые
решения проблем теории и методологии. Этогеичка ... 213
ги, как К. Герген, Б. Шленкер (США), В. Мертенс, Г. Фукс, Н. Армистед
(Западная Европа).
В концепции Р. Харре конкретизируются основные тенденции развития
теоретической социальной психологии в Западной Европе, включая
обращение к идеям Маркса. Поэтому представляет интерес, как
преодолевает Р. Харре препятствия на пути построения общей социально-психологической
теории, каковы конкретные позитивные основания,
на которых он строит свою концепцию, а именно: модели человека,
общества и их отношения, представление о предмете социальной
психологии, система понятий, в которых он анализируется, и метод^
его эмпирического исследования.
Особое внимание Харре уделяет модели человека, поскольку, по его
мнению, она лежит в основе любой социальной теории [Op.cit., р. 5]. Согласно
Харре, стержнем человеческой природы, главным мотивом человека
является уважение других людей. Вся его жизнь - это борьба
за место на континууме "уважение -презрение", а его психологическая
биография ("моральная карьера", по выражению Харре) - не что
иное, как траектория движения между этими двумя полюсами [Op.Cit.,
р. 2, 33-34, 312-313]. Как считает Харре, даже язык и мышление, которые,
по мнению многих представителей социальных наук, являются
базисными характеристиками человека, порождены потребностью
индивида сформировать у окружающих уважительное к себе отношение.
Символическая активность с этой точки зрения выступает прежде
всего как инструмент для завоевания уважения. Это достигается с
помощью самовыражения (экспрессии), которое производит определенное
впечатление (импрессию) на других людей [Op.Cit., р. 5]. Экспрессия
и импрессия представляют две стороны функционирования так называемой
экспрессивной системы, продуктом которой являются репутация
индивида в том пли ином сообществе и воздаваемые ему почести.
Функционируя в этой системе, человек выступает в двух основных
ролях: потребителя уважения и его производителя, т.е. того, кому
выражается уважение, и того, кто его выражает. И в том и в другом
случае он должен уметь "читать текст" социального взаимодействия,
знать его правила и принципы интерпретации, уметь понять, как его
оценивают, и выразить свою оценку. Таким образом, второй существенной
характеристикой человека является способность к интерпретации,
пониманию своего социального окружения [Op.Cit., р. 5]. Поскольку
люди в повседневной жизни достаточно успешно справляются с задачей
такой интерпретации, Харре призывает относиться с уважением к
их опыту и сравнивает их с учеными, решающими научные проблемы
[Нагге, 1974, р. 243].
214 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
Согласно Харре, человек - это активный, рефлектирующий и в
начительной степени автономный субъект деятельности, "хозяин
социального мира" [Op.Cit., р. 243]. Важной характеристикой человека
является также способность к неограниченному придумыванию
новых форм (в том числе форм социального взаимодействия) и стремление
к их предметному воплощению [Op.Cit., р. 5].
Поскольку Харре считает, что сознание и самосознание порождаются
не столько практической деятельностью людей, сколько развитием
символической активности, побуждаемой экспрессивной мотивацией,
то и само общество, по его мнению, изобретено, придумано, "воображено"
людьми в бесконечном процессе самовыражения [Op.Cit., р. 6]. Это
не означает, что экспрессивная система для Харре отождествляется с
обществом. Он не отрицает огромного значения в жизни человека материальных
потребностей и благ, практической деятельности и полагает,
что социальный процесс надо рассматривать как результат взаимодействия
двух систем, которые лишь в теоретическом анализе могут
быть разведены и абстрагированы: практической, в которой производятся
средства существования, и экспрессивной, в которой производятся
почести и репутации [Op.Cit., р. 4].
Говоря об источниках своих представлений, Харре отмечает, что
модель человека - творца новых форм он заимствует у мыслителей
эпохи Возрождения; в понимании закономерностей развития и функционирования
практической системы как материальной основы социального
процесса он опирается на К. Маркса^ , экспрессивную систему
выделяет вслед за американским, социологом Т. Вебленом. Отметим,
однако, что для Веблена существо "природы человека", его
центральный мотив - это стремление к самоуважению. Уважение
других - это лишь еще один источник самоуважения. Для Харре
главная цель и благо - уважение других. Поэтому подлинным источником
его представлений об экспрессивной системе следовало бы назвать
взгляды Аристотеля, который в "Никомаховой этике" писал:
"Люди образованные и деятельные высшим благом считают почести,
ибо в них почти исключительно лежит цель политической жизни
[Александров, 1940, с. 215].
Согласно Харре, в истории человечества экспрессивная система
обычно доминирует над практической как в масштабе общества, так
в жизнедеятельности отдельных индивидов [Нагге, 1979, р. 5, 19-22].
Счастье человека, считает Харре, определяется его положением не в
практической, а в экспрессивной системе. Например, человек, обладающий
экономической и политической властью, может быть лишен
уважения, т. е. занимать гораздо более низкое место в системе экспрессивной.
Поэтому субъективно он будет несчастлив, несмотря на
Новые решения проблем теории и методологии. Этогеника ... 215
материальное благополучие. Кроме того, сами материальные потребности
возникают и удовлетворяются в рамках общественных форм
жизни, а значит, впосредуются системой ритуалов, интерпретаций потребностей
и способов их удовлетворения, в большей степени детерминирующей
поведение человека, нежели материальные потребности.
Именно поэтому экспрессивные цели в большинстве случаев предпочитаются
практическим. В итоге в ходе развития того или иного социального
института экспрессивная система закономерно заслоняет
и вытесняет те практические цели, ради осуществления которых
институт был создан.
Приведенные модели человека и общества, по существу, задают и
модель их отношения. Рассматривая это отношение, Харре выделяет
два типа структур: людей (people structures) и действий (action
structures). Структура первого типа - это система социальных институтов,
в которую люди входят как ее элементы.
Структуру второго типа образуют действия и поступки людей, направленные
на решение практических проблем, а также вербальные
объяснения этих действий и поступков, имеющие целью показать, что
они совершены разумным и, следовательно, достойным уважения
субъектом.
Степень автономности индивида (основной параметр модели отношения
"индивид-общество") различна в этих структурах. В системе
социальных институтов индивид выступает как детерминируемая,
ведомая сторона отношения. Напротив, в системе действий человек
является стороной ведущей, поскольку это он дает объяснения, конструирует
представление о себе, производит новые символические
формы социального взаимодействия. Если же учесть, что вербальные
объяснения составляют основу экспрессивной системы, а последняя
в целом является ведущей в обществе, то можно сделать вывод: индивид,
преследуя свои экспрессивные цели, борясь за свою репутацию,
детерминирует развитие общества.
Однако, спускаясь с этого метатеоретического уровня на уровень
конкретного действия, мы обнаруживаем, что эта модель претерпевает
существенную метаморфозу под влиянием еще одного источника -
этнометодологических моделей, содержащихся в концепциях Г. Гарфинкеля
и И. Гоффмана. Первый из них исследовал отражение социальной
структуры в обыденном сознании, второй - отношения между
людьми в межличностном взаимодействии и проявления "Я" в этом
процессе. Для обоих предметом исследования выступала повседневная
жизнь людей. Идеи этих авторов использованы Р. Харре в социально-психологическом
анализе структуры социального взаимодействия.
Харре прямо заявляет, что центральной задачей этогеники
216 Опыт Западной Европы: парадигма понимания
является построение социально-психологической теории на основе
концепций, разработанных символическими интеракционистами и этнометодологами
[Op.Cit, р. 124].
Результатом этого синтеза явилось наложение моделей метатеоретического
уровня на модели конкретно-научного уровня. Особую роль
при этом сыграл постулат, лежащий в основе концепции И. Гоффмана:
"мир - театр, люди - актеры". Противоречие, которое, как мы
увидим, присутствует в концепции Р. Харре и которое ему приходится
постоянно разрешать, заложено в полученной синтетической модели
человека. С одной стороны, это активный, автономный, рефлектирующий
субъект, хозяин своего мира, с другой - исполнитель навязанных
ему ролей.
Фактором, окончательно склонившим Харре к модели человекаактера,
оказалась задача создания основ социальной психологии как
науки. "Сценарная модель" социального взаимодействия легче вписывалась
в представление Харре о методе построения теории в социальных
науках, которые, как полагает Харре, должны ориентироваться
на так называемые структурные научные дисциплины, например
на молекулярную генетику или структурную лингвистику, задача
которых, по его словам, состоит в том, чтобы "выявлять паттерны
изучаемого явления и воссоздавать с помощью соответствующим образом
воспитанного воображения механизмы производства этих паттернов"
[Нагге, 1974, р. 243]. Иначе говоря, социальный психолог
должен воссоздать и исследовать регулятивные механизмы, "ответственные"
за воспроизводство соответствующих структур социального
взаимодействия. В концепции Харре таковыми выступают правила и
планы социального поведения. Их действие он иллюстрирует, прибегая
к следующей аллегории.
Представим себе, говорит он, примитивную итальянскую (фабрику
макаронных изделий. На ее втором э
...Закладка в соц.сетях
