Жанр: Психология
Современная социальная психология.
...войн, революций, стихийных бедствий, моров,
землетрясений, наводнений и других катастроф, это большинство
имеет тенденцию к поляризации. Одна его часть становится более
религиозной и нравственной, в то время как другая склонна к не религиозности
и преступности. Таким образом, большинство уменьшается
в пользу обоих противоположных полюсов - углубленной религиозности
versus воинствующего атеизма и героической морали versus
деморализации" [там же, с. 199].
В науке процесс борьбы между двумя типами проявляет себя в том,
согласно Сорокину, что с одной стороны, множатся морально безответственные
открытия, грозящие уничтожением всему человечеству, с
другой - растет число ученых, которые не только отказываются участвовать
в этих открытиях, но и активно выступают за "преобразование
науки в морально ответственном, интегральном направлении"
[там же, с. 30] Сама современная наука в ее наиболее развитых обла358
Quo vadis? Социальная психология на рубеже веков
стях стала гораздо менее чувственной, эмпирицистской, чем в предыдущие
два столетия. Согласно ряду теорий, разработанных на переднем
фронте науки, говорит Сорокин, "феномены жизни, ..имеют,
кроме своего эмпирического аспекта, гораздо более важные рациональные
и даже сверхчувственные и сверхрациональные аспекты"
[там же, с. 32]. Интегральная концепция абсолютной реальности завоевывает
все больше сторонников. "Сегодня эта абсолютная реальность
есть размышление о бесконечном пространстве Х бесчисленных
качеств и количеств: духовного и материального, временного и вневременного,
постоянно изменяющегося и неизменного, личного и
сверхличного, пространственного и внепространственного, единичного
и множественного...Она не идентична ни с что, ни с кто, ни с он,
ни с она, оно, ни с материей, ни с духом, ни с субъектом, ни с объектом,
ни с какой-либо иной из ее дифференциаций; и в то же время она
заключает в себе все известные и неизвестные ее качества...Из ее бесчисленных
модусов бытия три формы представляются существенными:
а) эмпирически-чувственная, б) рационально-разумная и в) сверхрациональная
- сверхчувственная. Новая концепция не отрицает
чувственную форму реальности, но делает ее только одной из трех ее
главных аспектов. Эта новая концепция истинной реальности, будучи
несравненно богаче и адекватнее старой, в то же время гораздо
ближе к истине и абсолютной реальности практически всех религий,
особенно их мистических направлений" [там же, с. 33-35].
С тех пор, как были написаны эти слова, наука еще больше продвинулась
в отмеченном Сорокиным направлении. С другой стороны, в
сторону науки движется и теология. Отражая ту же самую тенденцию
глобализации, в рамках набирающего силу экуменического движения,
мощное развитие получило целое направление сравнительного
анализа мировых религий. Виднейший и наиболее авторитетный его
представитель Г. Кюнг [Kung, 1989, 1992, 1996] в своих многочисленных
работах убедительно доказывает, что в сущности этическое ядро
мировых религий - инвариантно, и расхождения начинаются там,
где это касается конкретного воплощения его в жизнь, ритуалов,
институциональных, клерикальных установлений.
Попытаемся теперь посмотреть с точки зрения глобальных тенденций,
независимых и внешних по отношению к социальной психологии
на те, которые оформляются внутри нее. В какой степени она
продвигается от чувственного к интегральному типу науки, если принять
во внимание, что исследуя психику она должна была бы по самому
своему предмету вести за собой физику, а не следовать за ней?
После дискуссий 70-х - начала 80-х годов о кризисе социальной
психологии мощные институциональные механизмы парадигмы
Quo vadis? Социальная психология на рубеже веков 359
объяснения амортизировали все "средовые возмущения". В учебниках
по социальной психологии появились новые параграфы о западноевропейских
новшествах: влиянии меньшинства, межгрупповых
отношениях, социальной (групповой) идентичности, конфликтах,
альтруизме и других чувствах, возникающих в межличностном взаимодействии.
Учебники стали более "социально релевантными" в
том смысле, что в них чаще стали появляться материалы о фактах и
событиях, к которым можно применить излагаемые сведения. В
США учебники стали подчеркнуто "политически корректными".
Иначе говоря, все закончилось косметическими мерами.
Все те проблемы, которые могли бы продвинуть парадигму объяснения
к интеграции новых для нее аспектов человеческого существования,
по-прежнему остались в "гетто" экзотической, эзотерической
психологии - трансперсональной, гуманистической, экзистенциональной
и т.п.
Одновременно все больший вес набирают кросс-культурные исследования,
менее связанные теоретическими привязанностями.
В Западной Европе когнитивизм приобрел солидную форму школы
социальных представлений, которая институционально также достаточно
устойчива, хотя и пользуется авторитетом более локальным,
региональным.
В начале 90-х годов ведущий психологический журнал Франции
"Бюллетень психологии" посвятил целый номер школе социальных
представлений. Представляя подборку статей этого номера, С. Московичи
сформулировал пять принципов (или требований) к социальной
психологии: 1) исследование конкретных явлений не должно ограничиваться
"микроуровнем" межличностных отношений; 2) необходимо
центральное внимание уделять не проблемам стабильности и равновесия
"реальности", а процессам ее изменения; 3) необходимо восполнить
недопустимый пробел в исследовании когнитивных аспектов
коммуникации, семантики символических обменов между людьми,
языка; 4) необходимо исследовать социальные представления как
результат согласованного выбора между их многочисленными значениями;
этот конструкционистский подход откроет путь взаимодействия
с другими науками; 5) считая вместе с большинством социальных
психологов лабораторный эксперимент исключительно научным,
нельзя его представлять в виде козла отпущения за все грехи
социальной психологии. Оправданно применение и других методов
[Moscovici, 1991, р. 138].
Отличие своей школы от остальных направлений когнитивизма
Московичи видит в том, что она сосредоточена не на том, как люди
360 Quo vadis? Социальная психология на рубеже веков
думают, не на процессе мышления, а на том, что они думают, на содержании
представлений [Op.Cit. р. 142].
Посторонний наблюдатель, не знакомый с работами Московичи
начала 70-х годов, когда он возглавил вместе с Г. Тэджфелом "европейский
бунт" против парадигмы объяснения, эти высказывания вряд
ли воспримет как революционные. Если же прибегнуть к тому же приему
и обратиться к многократно изданному учебнику по социальной
психологии под редакцией Московичи, то его содержание воспринимается
как изложение традиционного американского учебника через
призму концепции социальных представлений: те же темы и разделы
и такое же игнорирование всех "неудобных" вопросов, могущих послужить
основанием для обвинения в "ненаучности". К ним в первую
очередь относятся проблемы взаимоотношения этического и психического.
Без их исследования трудно представить себе возвращение в
социальную психологию "социального" и "духа", т.е. решение задачи,
которую, по словам Московичи, его школа ставили перед собой с
самого начала. В конечном итоге все свелось к изучению коммуникации
и языка, остановив тем самым радикальный замысел на пороге
интегральной модели социальной психологии.
ГЛАВА 16
СОЦИАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТИВИЗМ
Несколько дальше в этом направлении продвинулась другая концепция
- "социального конструкционизма", развиваемая на протяжении
последних 25 лет американским социальным психологом К. Гергеном
[Gergen, 1973, 1982, 1989, 1994] и его достаточно многочисленными
последователями.
В своей книге "К преобразованию в социальном знании" (1982),
обобщив дискуссии о кризисе господствующей позитивистской парадигмы
в социальной психологии и предлагаемые альтернативы, он
сформулировал следующие пять положений, которые на его взгляд,
могли бы составить общую метатеоретическую основу для будущей
парадигмы.
1. Знание о социальной жизни следует рассматривать не как "отражение"
внешней реальности, а как "преобразование", трансформацию
опыта в реальность языковую, "лингвистическую онтологию".
Социальный конструктивизм 361
2. Поведение человека следует рассматривать не как следствие
неких неизменных законов, программ, а как результат ряда принимаемых
им произвольных, свободных, автономных решений.
3. Знание о социальном поведении (нормах, правилах и т.п.) и знание
об этом знании следует рассматривать не как процесс накопления,
а как процесс бесконечного исторического пересмотра, реинтерпретации
в зависимости от меняющегося социокультурного контекста.
4. Теория, в том числе в социальной психологии, есть не просто
систематизация знаний, а средство преобразования действительности.
5. Знание не может быть ценностно свободным. Проблемы этики
(moral debate) должны играть все большую роль в исследовании человеческого
поведения [Gergen, 1982, р. 201-205].
Опираясь на эти положения, Герген формулирует то, что он называет
"социорационалистической метатеорией". В отличие от традиционной
теории, она исходит из того, что не внутренние процессы, происходящие
внутри индивидуального сознания производят то, что называется
знанием, а социальный процесс коммуникации. "Рациональность порождается
именно внутри процесса социального обмена" [Op.Cit., р.
207] Герген в заключение призывает социальных психологов "отказаться
от ошибочной практики исследования как проверки гипотез в эксперименте
и задуматься о том как поставить методы на службу выражения
мысли (intellectual expression), а выражение мысли - на службу
своего видения добра [Gergen, 1994]. Все эти положения образуют вместе
то, что Герген называет "социальной эпистемологией", претендующей
уже на статус "второй революции в психологии" (первой была
когнитивная).
Суть этой революции, по выражению Гергена заключается в преобразования
знаменитого тезиса Р. Декарта: "Cogito ergo sum" ("Я мыслю,
следовательно, я существую") в "Communicamus ergo sum" ("Мы
общаемся, следовательно, я существую"). Отсюда вытекают важнейшие
следствия не только для социальной психологии, но и для других
социальных наук. Во-первых, основным полем исследования становится
язык, дискурс (способ изложения, доказательства и т.п.). Во-вторых,
основным объектом исследования становятся "сообщества собеседников,
участников разговора". В-третьих, отпадает потребность в поиске
так называемых универсальных закономерностей, принципов и т.п.
[Gergen, 1994, p.VIII-IX]. Таким образом, происходит кардинальная переориентация
социальной психологии с психологии и даже социологии
на лингвистику и реализуется тезис, сформулированный в начале века
швейцарским лингвистом Ф. де Соссюром: "Наука, изучающая жизнь
знаков в обществе возможна (conceivable); она могла бы быть частью
362 Quo vadis? Социальная психология на рубеже веков
социальной психологии и следовательно, общей психологии; я буду
называть ее семиологией (от греческого "семейон" - знак). Семиология
будет показывать, что составляет знаки, и каким законам они подчиняются
[Parker, 1989, р. 49]. Семиотика, (наука о знаках) как известно,
стала во второй половине XX века одной из наиболее значимых
и бурно развивающихся наук, превратилась в сферу междисциплинарных
исследований, в которой встречаются психология, языкознание,
философия, культурология, история и т.п.
Экскурс в историю семиотики показывает, что де Соссюр опирался
на идеи В. Гумбольдта, основоположника философии языка.
У Гумбольдта язык - это не только продукт общения людей, но и
деятельность, проявление энергии духа, не только средство общения,
но также средство выражения и обретения истины. Известна
классическая формула Гумбольдта о мышлении:" "Не я думаю, а во
мне думает (es denkt)". Для Гумбольдта язык - проявление "духа
народа", культуры как целостного органического единства, средоточием
которого являются этические принципы. Эта позиция в целом
была характерна для гуманистического мировоззрения того
времени.
Как мы видим, один из постулатов "социального конструктивизма"
призывает к сведению проблем этики в сферу социально-психологических
исследований и Герген в работе 1994 г. посвящает им целую
главу (!). Он стремится, с одной стороны, отмежеваться от "романтизма"
XVIII-XIX веков с их усмотрением этических основ в религии,
или их природной укорененности в человеческой природе (врожденности),
с другой - предупредить упреки в излишнем "модернизме",
моральном и историческом релятивизме. Какую же позицию по вопросу
об этическом аспекте социального взаимодействия занимает социальный
конструкционизм?
Он не ищет универсальных принципов, не признает морализаторства
(т.е. осуждения поступков с моральной точки зрения), исходит
из того, что принципы добра не могут диктовать конкретные действия
безотносительно к месту и времени действия. Это, по мнению
Гергена, не означает отказа от "морального дискурса". Но что же остается?
Он отвечает: "Обращаясь к практическим сторонам моральности
как социальному достижению, мы встаем перед новыми вопросами:
например, какие лингвистические формы могут быть использованы
для достижения удовлетворительных целей в условиях
стресса или конфликта? Какими лингвистическими ресурсами обладают
люди в подобных условиях? Можно ли увеличить эти ресурсы?"
[Gergen, 1994, р. III].
Социальный конструктивизм __________________363
Конструктивизм, по словам Гергена, "сам по себе не является попыткой
установить или ввести этический кодекс будь то на психологическом
или философском уровне. Скорее он "заключает в скобки
проблему моральных принципов" поощряя вместо этого исследование
практики в отношениях между людьми, позволяющей им достичь
жизни, которую они считают "моральной". Вопрос не в том
"что есть благо?", а в том, если учесть разнородность жизни людей,
"что в их отношениях может способствовать продвижению к взаимоприемлемым
условиям?" [Gergen, 1994, р.112]. Поэтому если как
гражданин сторонник такой точки зрения и может испытывать отвращение
к нацизму, то как конструкционист он должен исследовать
тот исторический аспект нацизма, который обусловил убежденность
одной социальной группы в своем превосходстве над другой [там же].
При этом предметом является дискурсивная практика: обмен мнениями,
наличие разных точек зрения, способы доказательства и т.п.
Исследуется, таким образом, лингвистическая форма, в которую облекаются
социальные отношения.
Такой же подход характерен для конструкционистов и к исследованию
самой, что ни на есть психологической реальности - эмоциям.
Здесь также надо отдать должное конструкционизму: эмоции
сами объявляются социальными отношениями [Gergen, 1994, р. 210236].
Однако и в этом случае исследуются не отношения через эмоции,
как формы их выражения, а формы выражения эмоций в языке:
способы определения "гнева", "радости" и т.п. Перефразируя
знаменитую формулу Джемса "Я плачу не потому, что мне грустно,
а мне грустно, потому, что я плачу", вслед за конструкционистом
можно сказать: "Я злюсь не потому, что я обижен несправедливо, а
потому, что этот поступок я определил на известном мне языке как
несправедливый. "
Будущее покажет, насколько оправдаются прогнозы [Rijsman J.,
Stroebe W., 1989, p. 407-430] относительно того, что социальный конструкционизм
сможет вырасти в полновесную парадигму. Пока можно
ограничиться лишь констатацией его заслуги в том, что этический
аспект социального взаимодействия начинает робко, с многочисленными
оговорками, проникать в западную социальную психологию.
В западной социальной мысли концепция Гергена развивается в
русле тех веяний, которые объединяются общей приставкой "пост":
постмодернизм, посткоммунизм, посткапитализм и даже постисторизм.
Попытки синтезировать эти веяния в новую альтернативу имеющимся
парадигмам отражены еще в одном течении - критической
социальной психологии.
КРИТИЧЕСКАЯ СОЦИАЛЬНАЯ
ПСИХОЛОГИЯ
Она представлена довольно значительным числом работ, опубликованным
преимущественно в Западной Европе, и объединяет тех социальных
психологов, которые не удовлетворены развитием событий в социальной
психологии, несмотря на все дискуссии о кризисе, и по-прежнему
ищут иные пути. Идеологическую основу этого движения составляют
две основные задачи "критической теории", сформулированные
в работах лидеров Франкфуртской школы - Адорно, Хабермаса,
Хоркхаймера и Маркузе, которые в свою очередь питались критическим
пафосом Маркса и Фрейда. Первая задача виделась им в раскрытии,
разоблачении господствующей идеологии, ее мифов и способов
управления обществом, вторая - в создании "освободительной" альтернативы.
В социальной психологии эти задачи трансформировались
в задачи критики идеологических основ господствующих теорий и
предложения иных подходов, ориентирующихся на благо всего общества.
Уже к концу 80-х годов сформировались два основных направления:
1) исследования влияния широкого социального контекста на
социальную психологию, ее теорию, методы, выбор объектов и т.п. и
2) анализ работ по истории социальной психологии, которые представляли
по мнению критиков одно из средств апологетики существующего
порядка вещей. В позитивном плане критики выступали за преодоление
методологического индивидуализма и за "возвращение человеку
человеческого". Поскольку многие из критических аргументов были
рассмотрены выше в соответствующих разделах, есть смысл рассмотреть
те из них, которые стимулируют размышления над перспективами
новой парадигмы. Надо отметить, что в 90-е годы и сами критики
поняли, что необходимы конструктивные, а не только деструктивные
предложения, более того, последовательность предполагает, что те же
самые замечания могут быть адресованы и самим критикам. Так, если
в качестве одного из основных требований к лидирующей парадигме
выдвигается требование рефлексии и самокритики, то оно должно соблюдаться
применительно и к самой критической социальной психологии.
В 1997 г. был опубликован сборник "Критическая социальная
психология", [Critical Social Psychology, 1997], в котором ведущие
представители этого направления анализируют как общее положение
в современной социальной психологии, так и свои собственные перспективы.
Используя материалы этого сборника можно реконструировать
следующую, релевантную нашей теме картину.
Критическая социальная психология ______365
Как бы не стремились представители альтернативной социальной
психологии к созданию радикально иной науки, они не могут 1) перестать
быть членами сообщества социальных психологов, преподавать,
консультировать и т.п.; 2) следовательно, не испытывать в той или
иной степени влияния господствующих представлений о "должном
стандарте" научного исследования, который остается в основном позитивистским;
3) разрешить противоречие между необходимостью демонстрировать
приверженность объективному, беспристрастному
поиску если не истины, то "твердых фактов", с одной стороны, и взятым
на себя обязательством "способствовать освобождению угнетенных"
- с другой.
На сегодняшний день критическая социальная психология отличается
от господствующей парадигмы по трем основаниям. В области
онтологии (теории бытия) она разделяет принципы конструкционизма,
т.е. исходит из того, что люди сами творят в общении свою реальность;
в области методологии и методов она опирается на лингвистику
и герменевтику; в области эпистемологии (теории познания) она стоит
на позициях пострационализма, т.е. отрицает наличие некой реальности,
которая доступна объективному исследованию.
Несмотря на организационную неоформленность и разнородность
критической социальной психологии за годы ее существования как интеллектуального
течения у его участников сформировались определенные
общие точки зрения, которые сводятся к следующим положениям.
Социальная реальность символична по своей сути. Она также исторична
в том смысле, что подвержена изменениям, но в каждый
данный момент несет в себе и следы прошлого и зародыш будущего.
Важнейшую особенность социальной коммуникации составляет
ее бесконечная рефлексивность ("Я знаю, что он знает, что я
знаю и т. д. ..."). Диалектическое представление о социальной реальности
предполагает учет двух ее моментов: она процессуальна и
реляционна по своей природе. Общество представляет собой не раз
навсегда заданную систему, а систему, способную к самоорганизации,
самоизменению. Социальная функция критического социального
психолога состоит в том, чтобы неустанно "срывать покровы
и маски" с господствующей системы, что относится и к самой социальной
психологии как социальному институту^.
До тех пор, пока эти установки были внове, эпатировали научное
сообщество и привлекали внимание к научным журналам, редакторы
с удовольствием публиковали радикальные материалы, так же как
пресса использует общественные скандалы, до тех пор, пока они не
надоедают публике. Постепенно этот интерес упал.
Кроме того, по мере последовательной реализации своих установок
радикальная социальная психология столкнулась с трудными проблемами,
которые можно сформулировать в виде следующих вопросов.
366 Quo vadis? Социальная психология на рубеже веков
Если реальность, которую изучают социальные психологи - это
коммуникация и ее символическое бытие, то как доказать, что изменение
этой реальности вызывает изменения бытия социального?
Если суть человеческого существа находится не внутри индивида,
а вне его, в системе социальных связей, в языке, в которых он растворяется,
то что остается на долю индивида?
Если так называемой объективной реальности нет, то как быть с
несомненной очевидностью того обстоятельства, что окружающий
мир существует помимо и независимо от нас?
Если не существует "вечных истин", то каков срок действия истин
конвенциональных, учитывая все усиливающееся ускорение исторического
процесса?
Если критическая социальная психология разоблачает идеологическую
функцию господствующей парадигмы, то чьи интересы сама
она защищает в силу имманентной идеологичности социального знания
и не является ли она функциональным "попущением истеблишмента"
для демонстрации его демократичности?
Перспективы этого направления достаточно четко формулируются
одним из авторов упоминавшегося сборника, которыми мы и завершим
эту главу. "Что необходимо для критической конструкции "новой" социальной
психологии - это собрать вместе ряд разрозненных пока направлений
в теории и практике исследования. Я бы включил анализ
дискурса, психоанализ, теорию социальных представлений и символический
интеракционизм. Я не предлагаю окончательного списка, но
скорее взгляд в будущее" [Roiser, 1997, р. 109].
Попробуем взглянуть в будущее и мы.
О ПРАКТИЧНОСТИ
СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ
Стремление черпать материал для широких теоретических обобщений
в реальной жизни логично ставит современную социальную психологию
перед необходимостью ответа на ключевые и весьма перспективные
проблемы, связанные с тем, что принято определять, как духовную
жизнь, моральное состояние общества. К этому подталкивает и логика
дальнейшего развития теоретической мысли и сама жизнь, выполняющая
функцию "социальной стимуляции знания" (Я. Пономарев).
О практичности социальной психологии ___________367
Фактически, движение в этом направлении уже происходит. Об
этом может свидетельствовать устойчивая тенденция, наметившаяся
в прикладных исследованиях базовых отношений человека в современном
мире к: себе, другим людям, природе, собственному труду и
миру в целом.
К настоящему времени можно констатировать выдвижение людьми
на первый план этического аспекта этих отношений, переживания
их как "правильных" или "неправильных", желательность-нежелательность
объекта отношения, восприятие его как проявления зла или
добра, и, следовательно - как любимого или ненавидимого.
Причиной этому тот факт, что в самых различных областях человеческой
жизни упомянутый сдвиг уже реально осуществляется, независимо
от того, вписывается он в существующие парадигмы, или
нет. И прикладная социальная психология чутко на это реагирует.
Особенность описанной выше тенденции заключается в том, что речь
идет не просто об исследовании очередного объекта, "моде на него",
а о введении в контекст всего социально-психологического исследования
базовой, общей, фоновой характеристики человеческого существования,
о самом его смысле. Именно в этой связи возникает важнейшая
проблема методологического анализа'и пересмотра самого
понятия практичности социальной психологии как науки.
Основная социальная функция науки аналогична главной функции
интеллекта - решать вначале в идеальном, а затем и материальном
плане задачи, объединяемые одной целью: улучшить качество
жизни общества и отдельных граждан, сделать ее более безопасной,
продолжительной, комфортабельной, счастливой, как бы субъективно
это счастье не определялось. Отсюда высокий авторитет естественных
и технических наук, сумевших создать для массового пользования
соответствующие достижению этой цели виды товаров, лекарств,
средств транспорта, связи и вооружения.
С этой точки зрения достижения психологии и социальной психологии
пока гораздо более скромны. Отчасти это можно, видимо,
объяснить господством сциентистских установок, которые исключают
стратегическое видение учеными общего контекста и последствий
своей деятельности. Традиционно социальные психологи, так же как
ранее генетики, мало задумывались над этим вопросом. Они стремились
решать оперативные задачи, поставленные заказчиком, выполнить
роль социального технолога. Их цели были как правило инструментальными,
тактическими, а по существу манипуляторскими.
Лучший пример этому - промышленная социальная психология.
Между тем объект, с которым работает психолог - психика человека
...Закладка в соц.сетях
