Жанр: Психология
Культурно-историческая психология: наука будущего.
... (там же,
р. 82-83). Habitus по П. Бурдье является продуктом материальных
условий существования и набором принципов для порождения
и структурирования практики. Habitus, как показывает само
название, формируется как имплицитный аспект обычного
жизненного опыта. Он образует (обычно) ненаблюдаемый глубинный
набор представлений о мире. Это, замечает П. Бурдье,
"история, ставшая природой" (там же, р. 78). "Habitus - это
универсальный посредник, делающий действия отдельных людей
в отсутствии явных причин или обозначенных намерений тем не
менее вполне "ощутимыми" и "разумными" (там же, р. 79).
Следуя по линии деятельности
Нельзя сказать, чтобы теория деятельности была сколько-нибудь
монолитной. В самой России существуют по крайней мере две
школы, размышляющие о том, как наилучшим образом переложить
идеи К. Маркса на язык психологии (Брушлинский, 1968;
Зинченко, 1995). В области исследований по теории деятельности
существуют давняя немецкая традиция (Raeithel, 1994), скандинавская
традиция (Hyden, 1984; Engestrom, 1993), а теперь и
американская традиция (Goodwin, 1994; Nardi, 1994; Scribner,
1984). Общие принципы этого подхода хорошо сформулированы
Ирье Энгестремом, который пишет, что система деятельности
объединяет субъекта, объект и инструменты (материальные орудия,
а также знаки и символы) в единое целое.
КУЛЬТУРНО^СТОРИЧЕСКДЯ психология
Система деятельности включает как объекто-ориентированный
продуктивный аспект, так и личностно-ориентированный
коммуникативный аспект человеческого поведения. Производство
и коммуникация неразделимы (Rossi-Landi, 1983). В действительности
всякая система человеческой деятельности всегда содержит
подсистемы производства, распределения, обмена и потребления
(Engestrom, 1993, р. 67).
Привлекательность этой формулировки в свете рассмотрения
опосредования артефактами в начале этой главы очевидна: формулировка
И. Энгестрема открывает путь взаимодействия с
идеями о двойственности артефактов, но не отдает предпочтения
производству перед социальными связями.
И. Энгестрем представляет свою концепцию деятельности
так, что она и включает, и расширяет ранние представления
культурно-исторических психологов об опосредовании как об
индивидуальном действии. Снова мы видим треугольник, но теперь
уже представляющий собой набор взаимосвязанных треугольников
(рис. 5.3).
Опосредующие артефакты
Правила Сообщество Разделение труда
Рис. 5.3. Расширенный базовый треугольник опосредования (по:
Engestrom, 1987), включающий других людей (сообщество), социальные
правила (правила) и разделение труда между субъектом и другими.
Верхняя часть рисунка представляет собой базовый треугольник
отношений между субъектом, орудием опосредования и объектом,
изображенный на рисунке 5.1. Это - уровень опосредованного
действия, в котором субъект изменяет объект в процессе
воздействия на него. Но действие существует "как таковое"
только в отношении к компонентам в основании треугольника.
ПОМЕЩАЯ Культуру В ЦЕНТ?
165
Понятие "сообщества" относится к тем, кто так же взаимодействует
с этим объектом; "правила" - это эксплицитные нормы
или конвенции, ограничивающие действия, совершаемые в рамках
системы деятельности; "разделение труда" относится к распределению
объектно-ориентированных действий между членами
сообщества. Различные компоненты системы деятельности не
существуют изолированно друг от друга; скорее они постоянно
конструируются, восстанавливаются и преобразуются как продукт
и причина человеческой жизни.
По теории деятельности, представленной на рисунке 5.3,
контексты являются системами деятельности. Подсистема отношений
между субъектом, орудием опосредования и объектом
существует как таковая только в связях с другими элементами
системы. Этот взгляд выражает представление о контексте как о
глубоко связной реальности.
Джин Лэйв (Lave, 1993) так обобщает несколько тем, объединяющих
ученых, работающих в области теории деятельности и
практики:
1. Акцент на диалектическом характере фундаментальных
отношений, образующих человеческий опыт (на языке Дж. Лэйв
человеческий фактор "частично детерминирован, частично детерминирует").
2. Пристальное внимание к опыту в мире, отвергающему
структуру и динамику процедур психологического тестирования
как универсально применимого шаблона.
3. Сдвиг границ между познанием и окружающей средой,
при котором, говоря словами Дж. Лэйв, познание "простирается
сквозь психику, тело, деятельность и окружение" (об этом иногда
говорят как о распределенном познании": Hutchins, 1995;
Norman, 1991; Salomon, 1993).
Контекст - практика - деятельность и экологическое
мировоззрение
Существует важное сходство между различными взглядами на
надындивидуальную единицу анализа, связанную с понятиями
контекста, практики, деятельности и тому подобного и взглядами
тех, кто работает в области экологической психологии (Altman
and Rogoff, 1987). Это сходство вырастает из общей отправной
точки, экологии повседневной человеческой деятельности,
оно очевидно проявляется в склонности ученых обоих этих направлений
проводить исследования в естественно сложившихся
социальных условиях, а не в экспериментальных лабораториях.
166________________________________________________культурно~пстор/1ЧЕСКДЯ психология
Это сходство можно усмотреть и в метафоре переплетения,
использующейся в работах обеих групп. Приводимый ниже пример
взят из первых работ по экологии развития психологов
Роджера Баркера и Герберта Райта, пытавшихся определить отношения
экологического окружения и психических процессов.
Анализируя свои подробные отчеты о занятиях детей, Р. Баркер
и Г. Райт были поражены тем, как сильно детское поведение определялось
окружением. Они отметили также широкий спектр
различных моделей поведения, в которые дети ежедневно включались:
"В соответствии с нашими критериями отбора число эпизодов,
в которых ежедневно принимает участие ребенок, колебалось
приблизительно от 500 до 1300... Большинство эпизодов не
были изолированными. Поведение чаще было подобно переплетению
нитей шнура, чем ряду последовательных блоков, в том
смысле, что его отдельные единицы часто перекрывались... Поведенческий
континуум также был похож на шнур в том смысле,
что перекрывающиеся эпизоды часто не завершались одновременно,
но образовывали переплетенный слитный континуум"
(Barker and Wright, 1951, p. 464).
Это метафорическое использование нитей и шнуров эхом повторяет
описание контекста межличностного взаимодействия, данное
Бердвистэллом, хотя предметы описания существенно различны.
Эти метафоры вырастают из выбора в качестве единицы анализа
того, что схватывает события и деятельность, что и делает возможным
их использование на разных уровнях анализа поведения.
Я думаю, что при всех различиях в терминологии такие линии
согласия существуют и с подходом Д. Дьюи к рассмотрению
ситуации и с подходами тех разработчиков теории контекста, в
частности, Г. Бэйтсона, которые твердо убеждены в необходимости
видеть "...действие как часть экологической подсистемы, называемой
контекстом, а не как продукт или следствие того, что
остается от контекста после того, как из него вырезали то, что
хотим объяснить" (Bateson, 1972, р. 338).
Уильям Уэнтуорт сводит воедино несколько нитей этого обсуждения.
Контекст, пишет он, это - "объединяющая связь между
аналитическими категориями макросоциологических и микросоциологических
событий": "Контекст - это мир, понятый
через взаимодействие и самый непосредственный каркас отношений
взаимодействующих партнеров. Контекст можно рассматривать
как ситуацию и временную арену для человеческой деятельности.
Это - единица культуры." (Wentworth, 1980, р. 92).
ПОМЕЩАЯ Культуру В ЦЕНТ?_________________________________________________________________________167
Это представление о контексте признает и власть социальных
институтов, имеющих отношение к индивидам, и потенциал индивидов
изменять окружающую среду, которая обусловливает их
жизни. С одной стороны, аспекты макроуровня служат ограничителями
(и источниками) в установлении контекста (и, следовательно,
местная деятельность стремится воспроизводить отношения
в обществе). С другой стороны, всякая ситуация специфическим
образом вовлекает эти источники (и ограничения) и, следовательно,
нельзя говорить о строгой детерминированности последствий,
которые наступают .
Культура как то, что помогает расти
До сих пор рассмотрение было посвящено характеристике культуры
как системы артефактов и характеристике психики как процесса
опосредования поведения артефактами в связи с надындивидуальной
"оболочкой", по отношению к которой и определялись объект
(среда) и текст (контекст). Этот подход позволяет мне теперь воспользоваться
представлениями о культуре как о посреднике и
контексте, как о том, что окружает и, одновременно, переплетается.
Он также предоставляет мне исходную единицу анализа, имеющую
естественные связи с макроуровнем общества и его институтов и
микроуровнем индивидуальных мыслей и действий человека.
В заключение приведу ряд замечаний, важных для размышлений
о культуре и объединяющих многие из рассмотренных до
сих пор понятийных средств существенным для меня образом
(особенно это важно для исследований культуры и познания,
ориентированных на развитие). "Слово "культура", - писал
Реймонд Уильяме, - с самого начала использовалось для обозначения
процесса ухода за чем-то, первоначально за урожаем
или домашними животными" (Williams, 1973, р. 87). С древнейших
времен понятие культуры включало и общие представления
о том, как содействовать развитию, создавать искусственную
среду, в которой молодым организмам могли быть предоставлены
оптимальные условия для роста. Такой уход требует
специально созданных для этих целей орудий, совершенствуемых
в поколениях. Представления о взращивании и орудиях
были так тесно связаны, что слово "культура" оказалось использовано
для обозначения возделывания почвы.
В обыденном языке мы называем искусственную среду для
выращивания урожая садом; это представление породило идею
детского сада, где дети были бы защищены от неблагоприятных
аспектов воздействия среды. Сад устанавливает связи между
168______________________________________культурно-/1стор/1ЧЕСКДЯ психология
"микромиром" отдельного растения и "макромиром" внешней
среды. В этом смысле сад соединяет представление о культуре и
контексте, предоставляя конкретную модель для размышлений о
культуре и человеческом развитии.
Кроме того, метафора сада естественным образом приводит к
экологическим представлениям, напоминая нам о том, что мы
должны заботиться не только о системе взаимодействий с непосредственным
окружением, но также и о связях внутренней системы
со "следующим, вышележащим уровнем контекста".
Хотя и возможно при наличии достаточных знаний и ресурсов
заставить редиску расти в Антарктике или в космосе, однако
отнюдь не так легко поддерживать условия, способствующие ее
созреванию. Для того, чтобы труды по психологии развития нашли
широкое применение, они должны быть посвящены не
только теориям создания условий для развития in vitro (в искусственно
сконструированных средах, таких, как детский сад), но
и теориям создания условий для развития, которое продолжится
и после выхода детей из детского сада в большой мир, in vivo.
Представленный здесь взгляд на культуру можно подытожить
следующим образом:
1. Артефакты являются фундаментальными составляющими
культуры.
2. Артефакты одновременно и материальны, и идеальны. Они
связывают людей с миром и друг с другом таким способом, в котором
сочетаются свойства орудий и символов.
3. Артефакты как элементы культуры не существуют изолированно,
скорее они могут быть поняты как совокупность уровней,
которая включает культурные модели и специально сконструированные
"альтернативные миры".
4. Существует близкое родство между развиваемой здесь концепцией
артефактов и представлениями о культурных моделях,
сценариях и тому подобном. Использование этого родства требует
представления о сценариях и схемах как об объектах, имеющих
двойственную природу в процессе опосредования.
5. Артефакты и системы артефактов существуют как таковые
только в отношении к "чему-то еще", что разные авторы называют
ситуацией, контекстом, деятельностью и т. д.
6. Опосредованная деятельность имеет разнонаправленные
последствия; она одновременно изменяет субъекта по отношению
к другим и связь Я-другие по отношению к ситуации в целом,
а также и среду, в которой Я взаимодействую с другими.
ПОМЕЩАЯ КуЛЬТуру В ЦЕНТр_________________________________________________________________________169
7. Культурное опосредование предполагает такие изменения в
развитии, при которых деятельность предыдущих поколений аккумулируется
в настоящем как специфически человеческая составляющая
среды. Эта форма развития в свою очередь предполагает
особую значимость социального мира для развития человека,
поскольку только другие люди могут создать специальные
условия, необходимые, чтобы это развитие произошло.
Этот сдвиг в статусе культуры по отношению к психике и поведению
ведет к ряду методологических следствий. Центральным
является необходимость изучения культурно опосредованного
поведения в развитии для выявления динамичных взаимодействий,
объединяющих различные стороны целостной жизни.
Не менее важным следствием является необходимость проводить
исследование на нескольких уровнях развития (генезиса) для
определения способов их взаимодействия и переплетения со временем
в жизни человека.
Этот набор представлений легко было расширить, но пора
уже применить выработанные представления к решению застарелых
противоречий в психологической теории и в эмпирических
исследованиях на детях. Я еще буду возвращаться к уже
введенным здесь понятиям и введу несколько дополнительных
по мере описания явлений, важных для культурной психологии.
170__________________________________________культурно"пстор^чЕСКДЯ психология
ПРИМЕЧАНИЯ
О рассмотрении языка как системы артефактов и о гомологии между
словами и тем, что мы обычно мыслим как материальные артефакты,
см.: Rossi-Landi, 1983, р. 120ff.
g
Я по собственному опыту знаю, что поначалу довольно трудно
воспринять представление о языке как о чем-то искусственном, возможно,
потому, что материальность языка кажется очевидной. Простой
пример проясняет дело. Когда вы слышите язык, которого не понимаете,
вы воспринимаете лишь его материальные проявления. Смыслы
слов, их "идеальный" аспект ускользает от вас, поскольку вы не имеете
личной истории взаимодействий с использованием этих артефактов как
средств опосредования.
^
Здесь я снова должен отметить близость этого подхода к опосредованию
артефактами и представлению Д. Дьюи. Как указывает в своем
анализе "прагматической технологии Дьюи" Ларри Хикман, Д. Дьюи
полагал, что "орудия и артефакты, которые мы называем технологическими,
могут быть обнаружены по обе стороны того, что, как он утверждал,
является чрезвычайно гибкой и проницаемой мембраной, которая
отделяет "внутреннее" от "внешнего" по отношению к организму
лишь в самом широком и самом приблизительном смысле" (Hickman,
1990, с. 12).
^
Ричард Барретт рассматривает взгляды Л. Уайта на знаковое опосредование
в связи с его гораздо более хорошо известными идеями в
области материалистического социального эволюционизма.
Членами этого семинара были Аарон Сайкурел, Рой Д'Андраде,
Джин Мандлер, Джордж Мандлер, Джей МакКлелланд, Бад Михан и
Доналд Норман.
Дороти Холланд и Яан Вальсинер указывают, что антропологическое
представление о культурных моделях очень похоже на культурноисторическое
представление об опосредующем агенте. Д. Холланд и
Я. Вальсинер пользуются термином "средство опосредования" и считают
полезным ограничить круг этих средств "реальными осязаемыми действиями
или объектами, воспринимаемыми органами чувств". Я же
предпочитаю представление о культурных моделях как о системах артефактов,
позволяющее подчеркнуть двойственную материально-идеальную
природу как культурных моделей, так и артефактов, более явно
апеллирующих к нашим органам чувств.
Эта ограниченность сценариев как инструментов опосредования лежит
в основе замечания Милана Кундеры: "Мы выходим из детства, не
ПОМЕЩАЯ Культуру В ЦЕНТр_________________________________________________________________________171
зная, что такое юность, мы вступаем в брак, не зная, что это значит -
жить в браке, и даже вступая в преклонный возраст, мы не знаем, куда
идем: старики - это невинные дети своего возраста. В этом смысле мир
человека - это планета неизведанного" (Kundera, 1988, р. 132-133).
Q
Рэй МакДермотт приводит поразительную иллюстрацию смещения
границы между объектом и контекстом, позволяющую наглядно увидеть
процесс, кажущийся в абстрактных рассуждениях вроде этого полумистическим.
Он использует зрительную иллюзию, порождаемую
небольшим сдвигом рамки рисунка, изображающего переплетение линий.
Хотя мы и знаем, что ничего в рисунке не изменилось, тем не менее
то, что мы теперь видим, уже не кажется нам тем же, что мы видели
прежде.
д
Г. Бэйтсон. которого можно считать специалистом по этой проблеме,
так писал о трудности размышления об относительности контекста:
"Пусть я не умею думать таким образом. Умозрительно я могу,
стоя здесь, толково объяснить, как это делается; но когда я рублю дерево,
я все же думаю: "Грегори Бэйтсон рубит дерево. Я рублю дерево".
"Я" для меня самого - это такой чрезвычайно конкретный объект,
отличный от всего остального, что я называю психикой. Шаг к осознанию
- к привычному использованию - иного способа мышления, такого,
при котором ты естественно думаешь таким образом, когда тянешься
за стаканом воды или рубишь дерево, этот шаг - не из легких"
(Bateson, 1972, р. 462).
Читатели, знакомые с современными социологическими теориями
действия, легко обнаружат здесь близкое сходство между взглядами
на опосредование, выраженными в работах культурно-исторической
школы, и взглядами Энтони Гидденса. Например, он пишет: "В соответствии
с представлениями о двойственности структуры, структурные
качества социальных систем выступают и посредниками, и продуктами
практик, ими же воспроизводимых... Структуру не следует приравнивать
к ограничению, она и ограничивает, и вдохновляет" (Giddens,
1984, р. 25).
ФИЛОГЕНЕЗ И ИСТОРИЯ КУЛЬТУРЫ.
Ни использование орудий, ни социальное познание не могут рассматриваться
изолированно в качестве первичных движителей эволюции.
Скорее и то, и другое - части взаимозависимого поведенческого
комплекса. Также не отдельные виды поведения, будь то изготовление
орудий, использование одних орудий для изготовления
других, не подражательность, а совместная деятельность отличают
человека от обезьян. Скорее человек достигает более высоких уровней
исполнения действий в каждой из областей и демонстрирует при
этом более высокую взаимозависимость социальных и технологических
навыков.
Кэтлин Гибсон
Орудия, охота, огонь, сложная социальная жизнь, речь, человеческий
образ жизни и мозг эволюционировали вместе, чтобы создать
древнего человека рода Homo.
Шервуд Уошборн
Как показано в главе 5, культурно-историческая психология трактует
человеческое познание как продукт преобразований в нескольких
областях развития: в филогенезе, в истории культуры,
в онтогенезе и в микрогенезе. Изучение таких процессов требует
методологии, охватывающей историю и развитие. В этой главе я
сосредоточу внимание на филогенетической и исторической областях.
Филогенетические предшественники
Исторические реконструкции процесса развития чреваты возможностью
ошибочной телеологии^. В происхождении человека недостаточность
палеоантропологических данных в сочетании с множеством
догадок, необходимых для связности повествования, делают
невозможным достижение согласия в этом вопросе. Сравнительные
исследования когнитивного и речевого поведения обезьян и
человека отягощены другими проблемами, но важные пробелы в
данных о происхождении человека дают аналогичный эффект.
Ч^ЛОГЕНЕЗ W ИСТОрНЯ КулЬТурЫ_____________________________________________________________________173
Сегодня эта проблема стоит, конечно, не так остро, как это
было пятьдесят лет назад, когда формулировалась культурноисторическая
психология. Прошедшие десятилетия значительно
увеличили наши знания в основном благодаря применению технологий,
позволяющих датировать ископаемые образцы и осуществлять
аудиовизуальную запись поведения приматов. Однако
недостаточная подтвержденность теории данными все еще остается
острой проблемой.
Бруно Латур и Ширли Страм отмечают неизбежно возникающие
эго- и этноцентризм: "Любая история рассказывает о предках,
о знати, о простом народе, любая история раскрывает, что
дано от природы, а что - от культуры, что укоренено в традициях,
а что поддается изменению... Всякий пункт любого сообщения
об обществе будет с пристальным вниманием рассматриваться
аудиторией, чьи статус, ранг, роль или прошлое задеты
этим сообщением" (Latour and Strum, 1986, p. 172).
Традиционно реконструкции антропогенеза пытаются объединить
два источника данных: палеонтологию и отчеты о раскопках
и исследования ныне живущих видов приматов, в частности,
человекообразных обезьян. Данные о ныне живущих приматах
позволяют оценить культурные (психические) способности
существ, от которых произошел Homo sapiens. Материалы раскопок
предоставляют данные, касающиеся процесса последовательных
изменений вида. И те, и другие являются предметом
непримиримых споров. Весомость свидетельств, однако, заставляет
пересмотреть и историю Homo faber, и претензии человека
на уникальность.
Орудия и телесные изменения
Три десятилетия назад общее согласие в отношении происхождения
культуры и возникновения Homo sapiens основывалось на
представлении о центральной роли изготовления и использования
орудий:
"Теперь оказывается... что большой объем мозга определенных
гоминидов был относительно поздним приобретением и что
эволюция мозга произошла благодаря действию новых факторов
отбора, возникших в связи с прямохождением и была следствием
использования орудий. Скорее образ жизни, связанный с использованием
орудий, наземной жизнью и охотой, создал большой
мозг человека, нежели человек с большим мозгом открыл
новые способы жизни... Уникальность современного человека
представляется результатом технической общественной жизни,
174____________________________________КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ психология
которая утроила размер мозга, уменьшила лицо и изменила многие
пропорции тела" (Washburn and Howell, 1960, p. 49).
С тех пор картина значительно усложнилась.
Отсчет происхождения человека начинают обычно приблизительно
4 миллиона лет назад от самых ранних гоминидов - австралопитеков,
существ, ставших знаменитыми благодаря исследованиям
Р. Лики в Олдувэйском ущелье в нынешней Танзании
(Leakey, 1981). Эти первые гоминиды были прямоходящими и
имели более сложную социальную структуру, чем их предшественники.
Доказательств применения орудий ранними австралопитеками
нет, но ближе к концу периода их существования
(примерно 2,5-1,5 миллиона лет назад) в местах, которые они
населяли вместе с приходившим им на смену Homo habilis, обнаружены
простейшие каменные орудия (Toth and Schick, 1993).
В большинстве работ, которые я читал, Homo habilis считается
самым ранним документально подтвержденным изготовителем
и использователем орудий^. Отношение размера мозга Homo
habilis к размерам тела (уравнение энцефализации, предложенное
Гарри Джеррисоном в 1981 году) было больше, чем у австралопитеков,
что и дает самые ранние данные о связи между изготовлением
орудий и возможностями мозга. Однако орудия, которые
они использовали, столь просты, а скелетных останков до
сих пор найдено так немного, что из этих данных мало что следует.
Первое изменение возможностей мозга, связываемое с заметным
ростом сложности производства и использования орудий,
относительно которого имеется хорошее согласие, произошло
у Homo erectus, появившегося приблизительно 1,5 миллиона
лет назад и просуществовавшего более миллиона лет. В течение
этого времени увеличивались размеры и сложность мозга (судя
по характеристикам найденных черепов); расширение зоны Брока
(связываемое с пониманием речи) предполагает и возросшие
голосовые способности. Материалы раскопок, в которых найдены
скелеты Homo erectus, указывают на использование заостренных
каменных орудий, на применение огня и на возрастающую сложность
социальной организации.
Эта картина связи между изменениями в сложности орудий и
изменениями сложности мозга в значительной степени смазывается
при переходе от Homo erectus к раннему Homo sapiens приблизительно
200-2 50 тысяч лет назад. Хотя имеются принятые
подтверждения заметного роста относительного размера мозга и
изменений голосового аппарата, ставшего очень близким к современному
человеческому, основные данные об изменениях в
ФИЛОГЕНЕЗ /1 история культуры______________________________________________175
производстве орудий касаются усложнения их набора. У Homo
sapiens обнаруживаются различные стили изготовления орудий,
что предполагает существование культурных норм, становящихся
со временем все более явными (Toth and Schick, 1993).
Последнее заметное изменение в переходе от древнего Homo
sapiens к Homo sapiens sapiens - анатомически современному
человеку - произошло около 40 тысяч лет тому назад. В этот
момент возникает тип жизни, оставивший следы в пещерах Ласко,
включающие сложные орудия, сделанные из нескольких деталей,
орудия из такого материала, как кость, требующие для
своего изготовления наличия других орудий, и изобразительного
о
искусства . В это время происходили изменения формы лобной,
теменной и затылочной долей, однако их подлинное значение не
выяснено.
Хотя в целом связь между использованием сложных орудий
и увеличе
...Закладка в соц.сетях
