Жанр: Психология
Хрестоматия по гуманистической психотерапии
...пользовать как учебный материал.
Перлз, Фр. Гештальттерапия - дословно /б/. Еще
одно прекрасное изложение основ гештальттерапии и
запись ряда занятий.
Перлз, Фр. - Записки из корзины для бумаг
/7/. - Автобиография, содержащая ряд историй и
анекдотов, описание происхождения и развития гештальттерапии.
Фейген и Шеферд (ред. ), - Гештальттерапия сегодня
/I/. - Статьи ряда ведущих гештальттерапевтов
и несколько лекций Перлза. Широкий спектр мнений
относительно теории, техники и применения гештальттерапии.
Наранхо, Клаудио. Техника гештальттерапии
/З/ - Три короткие статьи, касающиеся теоретических
проблем и развивающие гештальттерапию
несколько иначе, чем в работах Перлза, в основном в
аспекте техник вытеснения и выражения.
245
Джеймс С. СИМКИН
ВВЕДЕНИЕ В ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЮ
"гештальт" - немецкое
слово, означающее целое или конфигурацию. Словарь
психологических терминов Уоррена определяет гештальт
так: "Интеграция элементов в отличие от суммирования
частей". Термин также подразумевает уникальность
организации элементов. Гештальттерапией
называется уникальное направление в психотерапии,
созданное Фредериком с. Перлзом и его последователями.
Д-р Перлз начинал, как и многие его коллеги того
времени, как психоаналитик, получив до этого медицинское
образование в Германии после Первой мировой
войны. В 1926 году он работал у профессора Курта
Гольдштейна во Франкфуртском неврололгичиском
институте, где впервые познакомился с принципами
гештальтпсихологии, но, как он сам пишет, "был
слишком занят ортодоксальным психоаналитическим
подходом и потому воспринял лишь немногое из- того,
что было предложено". Позже д-р Перлз познакомился
с теорией и практикой Вильгельма Райха и включил
многие из его понятий и технических приемов характерологического
анализа в свою работу.
В 1941-42 годах, будучи военным врачом в Южной
Америке, Перлз начал писать свою первую работу,
очерчивавшую возникавшую у него теорию и технику
личной интеграции, которая позже превратилась в
книгу "Эго, голод и агрессия" с подзаголовком "Ревизия фрейдовской теории и метода". Эта книга была
опубликована сначала в Южной Африке, а затем в
Лондоне в 1947 году.
Термин "Гештальттерапия" впервые был употреблен
в заглавии книги Ф. Перлза с двумя соавторами,
проф. Ральфом Хефферлином из Колумбийского университета
и д-ром Паулем Гудменом из Нью-Йорка. В
этой книге (с подзаголовком "Возбуждение и рост в
человеческой личности"), впервые опубликованной в
1951 г., излагались основы нового подхода.
Если сущность психоанализа часто выражают одной
фрейдовской фразой: "Нужно поставить Эго на место
Ид" (то есть место инстинктивных стремлений должен
занять самоконтроль, опосредованный эго), то для такой
же краткой характеристики гештальттерапии может
быть использована формулировка Перлза: "Я и
Ты: Здесь и Теперь" (со ссылкой на Мартина Бубера).
Гештальттерапия ~ это ситуация в настоящем времени,
в которой взаимодействуют двое (если идет речь об
индивидуальной терапии) - пациент и терапевт.
Согласно теории, лежащей в основе гештальттерапии,
человек ~ это единый организм, функционирующий
как целое, а не разделенный, скажем, на тело и
душу. Гештальттерапии свойствен гуманизм в духе Отто
Ранка, предполагающий, что рождающийся организм
наделен способностью справляться с жизнью, в
противовес тому, что я называю теориями "первородного
греха" в человеческом развитии, согласно которым
организм должен научиться подавлять или вытеснять
свои инстинктивные (дурные) стремления, чтобы
стать "цивилизованным".
Гешатльттерапии близки идеи экзистенциализма;
доктор Уилсон Ван Дьюзен в статье "Экзистенциальная
аналитическая психотерапия" утверждает,
что Гештальттерапия - единственный из психотерапевтических
подходов, объединяющий феноменологическую
установку с экзистенциальной теорией.
Прежде чем рассмотреть некоторые представления
гештальттерапии и описать реальные ситуации, которые
могли бы передать ее "вкус" (что необходимо для
понимания), я должен еще немного "поговорить о" ней
(в гештальттерапии "говорить о" - одно из табуированных
действий), чтобы создать необходимый контекст
или фон.
Теоретическая модель психодинамических школ
личности, в частности - фрейдизма, рассматривает
личность как луковицу, с которой можно снимать слой
за слоем, и каждый раз под снятым слоем оказывается
следующий, пока вы не придете наконец к сердцевине.
(Интересно, что может остаться в сердцевине в процессе
"анализа" луковицы?) Я рассматриваю личность
скорее как большой мяч, состоящий из одного толстого
верхнего слоя резины и пустой внутри. Этот мяч погружен
в воду и плывет в ней, так что в каждый данный
момент лишь определенная часть его видна снаружи,
а остальное погружено в воду. Вместо того, чтобы
выдумывать "бессознательное" или "предсознательное"
для объяснения поведения, которое мы
не сознаем, я полагаю, что несознаваемое поведение -
результат того, что "там снаружи", потому что человек
погружен в свой собственный фон (среду) или занят
своими фантазиями.
Гештальттерапия подчеркивает саморегуляцию организма.
Чтобы выжить, организм должен мобилизовать
себя и/или свою среду в качестве опоры. Организм
вступает в контакт со средой посредством мобилизации
агрессии. Если нам удается выжить вопреки
стремлению других "цивилизовать" (или поработить)
нас, мы выбираем из среды то, что нам нужно для самоподдержания.
Выбрать, однако, недостаточно. Нужно
прожевать и проглотить те фрагменты находящегося
"там снаружи", которые мы сочтем съедобными и
вкусными, и таким образом сделать их (будь то пища,
идеи или что-либо еще) нашим собственным - внутренним.
То, что нам не нужно, мы отбрасываем как
мусор и отходы.
Таким образом, если мы способны мобилизовать достаточно
агрессии, чтобы не только выбрать, но также
и прожевать и проглотить, мы можем получить достаточно
материала для выживания. Важно заметить, что
выбирает, прожевывает и глотает сам организм, а не
"значимый другой", находящийся снаружи и определяющий,
что для нас вкусно, питательно и пр.
Гештальттерапевт часто "активно" старается дать
пациенту возможность вновь научиться использованию
своих сенсомоторкых способностей. Перлз иногда описывал
этот процесс как необходимость "потерять голову,
чтобы придти в чувство". Это означает, что пациент
учится направлять сознавание /awareness/, чтобы
восстановить притупленные сенсорные модальности:
смотреть вместо того, чтобы уставиться невидящим
взглядом; слушать, а не пропускать мимо ушей или
Экспериментирование с направленным сознаванием
помогает пациенту выбраться из "Почему-же-карусельвсе-кружится",
как я это называю. Многие пациенты
доверяют только своей способности интеллектуализировать
- думать-фантазировать - неконгруентно - это
не соответствует идеалу - формируя себя или роли - и
вот уже "Почему же карусель-все-кружится" - ищем
"причину". В конце концов "причина" находится, а то
же самое неприемлемое поведение повторяется снова, и
снова приходится охотиться за причинами и объяснениями.
Часто, научившись направлять сознавание на
то, как осуществляется неприемлемое поведение, пациент
может от него избавиться. И по меньшей мере он
перестает быть интеллектуальным калекой!
Работая с пациентами "здесь и теперь", используя
техники направленного сознавания ("Где вы сейчас?"
или "Что вы сейчас сознаете?") я обнаружил, что
обычно вербальная коммуникация обманчива, а язык
тела не обманывает. Таким образом и пациент, и терпевт
принимают симптомы всерьез, в том смысле, что
эти симптомы (я называю их "сигналами истины") передают
то, как пациент действительно себя чувствует.
Так, если он переживает конфликт, и мы экспериментируем,
предлагая ему встать сначала на одну, а потом
на другую точку зрения, язык тела ("сигнал истины")
обязательно покажет момент, когда пациент встанет на
сторону того аспекта конфликта, который представляет
анти-Я.
Одно из основных переживаний человека - возбуждение.
Если вы сознаете свое возбуждение и пытаетесь
подавить его выражение, вы неизбежно придете к
сжиманию себя или напряжению. Кроме того, вы приостановите
дыхание. Перлз говорит, что возбуждение
минус достаточный приток кислорода равняется тревоге.
А человеческий организм, как мы знаем, менее всего
склонен переносить тревогу. Пациенты приходят на
терапию прежде всего потому, что не выносят тревоги,
протекает ли она "свободно" или связана в психосоматическом
симптоме.
Во всех случаях, которые мне до сих пор встречались,
люди, приходящие на терапию, демонстрируют
неравновесие трех систем опыта. Большинство моих
пациентов (а также пациентов моих коллег) очень зависят
от преувеличенного в своем развитии интеллекта
и "думания о" как модальности опыта. Большую часть
времени эти люди заняты своим процессом ду мания, и
их опыт состоит из фантазий (воспоминаний) о прошлом
и фантазий (желаний, предсказаний) будущего.
Им нечасто удается соприкоснуться со своими
чувствами, и многие из них также лишены ощущении
- видения, слышания, вкуса и пр.
В уравновешенном организме человека присутствует
способность переживать интеллектуально, эмоционально
и сенсорно. Так что задача терапевта состоит в
том, чтобы помочь пациенту восстановить использование
своих способностей; если чувства и ощущения притуплены,
они не могут защитить его должным образом.
В отличие от подходов некоторых школ, которые
подчеркивают "инсайт" или выяснение, "почему" мы
ведем себя определенным образом, гештальттерапия
опирается на выяснение того, КАК и ЧТО мы делаем.
Гештальт-терапевты убеждены, что единственная возможность
изменить поведение - это начать сознавать,
ЧТО мы делаем, используя сенсомоторные способности
наравне с интеллектуальными, а также КАК мы делаем
то, что делаем.
В гештальттерапии мы начинаем с очевидного, с того,
что происходит в данный момент. Мы знаем, что
пациенты могут быстро научиться рассказывать свои
сны, если мы утверждаем, что сны - это "царский путь
к бессознательному". Или они могут проводить сеанс
за сеансом, копаясь в своем прошлом (то есть рассказывая
разные истории), если мы убеждены, что излечение
происходит благодаря вспоминанию генетического
материала. Так что мой вопрос к пациенту "Где вы
сейчас?" или "Что вы сейчас переживаете?" может
вести к рассказу о прошлом или к пересказу сна. Но
пациент также легко может находиться не в фантазии,
он может переживать то, что происходит "здесь и теперь",
- чувства или ощущения: он можег видеть комнату,
в которой мы находимся, слышать звуки или
ощущать свое тело, которому удобно или неудобно в
кресле и т. п.
Многие пациенты поражаются, когда обнаруживают,
насколько они фильтруют свой опыт с помощью
"думающей машины". Для них почти невозможно доверять
своим чувствам или ощущениям, пока не получено,
так сказать, одобрение от интеллекта. Часто,
когда пациент обнаруживает, что он слишком зависит
от своего интеллекта, он пытается манипулировать
мною, чтобы я ему сказал, каким ему следует быть. Он
страшится исследовать другие модальности опыта без
поддержки - без моего одобрения, - если он не может
получить поддержки изнутри себя.
Все люди нуждаются в поддержке изнутри и извне.
Каждый человек находит подходящий (для него) баланс
внутренней и внешней поддержки. Большинство
пациентов располагает незначительной и неадекватной
поддержкой изнутри и стараются опираться в большей
степени на поддержку извне. И они чувствуют себя
обиженными, разочарованными или потрясенными,
когда другой, которому они предоставили эту власть
поддерживать их извне, не удовлетворяет их ожиданиям.
Во времена Фрейда вытеснение было, по-видимому,
наиболее часто используемой защитой. Мой клинический
опыт приводит меня к заключению, что теперь
гораздо чаще в качестве защиты встречается проекция.
Мы проецируем на другого те свойства и черты, которые
неприемлемы для нас в нас самих. Это позволяет
нам поддерживать фантазию или фикцию того, какими
мы себя представляем, и не соприкасаться с тем, каковы
мы действительно, не принимать этого. Это проблема
интроекции: проглатывания целиком, не прожевав
как следует, какой-либо идеи.
Первая психотерапевтическая задача, которую я
ставлю перед собой, работая с человеком - помочь ему
принять самого себя. Пациенты могут с чувством
говрить мне: "Я хочу изменить себя, не быть таким,
какой я есть", - "Я не нравлюсь себе, когда я такой",
- "Я так глуп", - и т. п. Однако они собираются
изменить то, какие они есть, не путем полного переживания
своего поведения, которое связано с дискомфортом,
смущением, радостью, унижением, возбуждением,
удовольствием, стыдом, - то есть чувствами,
а путем осуждения своего поведения как
"дурного", "ГЛУПОГО", "неприемлемого" и т. п., - то
есть посредством интеллектуального суждения. Они
хотят "говорить о" вместо того, чтобы полностью пережить
то, что они делают. И тем не менее эти самые
люди спешат подтверждать трюизм, что "мы учимся на
опыте": они путают "думание о" с переживанием, с
опытом.
Я полагаю, что если я полно переживаю то, что я
делаю, и то, как я веду себя, то я смогу успешно завершить
определенный фрагмент поведения и научиться
чему-то из этого опыта. Решает то, как я учусь: переживаю
ли я полностью, всем организмом, испытывая
и обдумывая свои чувства и ощущения, или я ограничиваю
свой опыт "думанием о".
Когда мой пациент рассказывает: "Я опять это сделал.
Я рассердился на жену и ударил ее", - он рассказывает
мне историю (воспоминание о событии, которое
уже произошло). Я могу спросить: "Что вы сознаете
сейчас?" - Если он отвечает: "Ну посмотрите только,
как я глуп, я никогда не учусь, я каждый раз опять
веду себя как идиот!" - я могу переспросить: "Вы
имеете в виду ~ рассказывая мне эти истории?" - Если
только он начнет сознавать, что он делает сейчас, рассказывая
мне свою историю и таким образом сохраняя
две ситуации незавершенными (ту, в которой он ударил
жену, - тем, что рассказывает мне это воспоминание;
и ситуацию использования этого воспоминания
при мне сейчас ~ может быть в целях разыгрывания
"хорошего пациента", который кается в том, что он
такой "плохой" и "глупый") - он получит возможность
понять, каким образом он остается глупым. Он
может научиться, только полностью сознавая то, что
он переживает. В противном случае он разделяет себя
на два (иногда больше) аспекта.
Перлз называл эти два "я" "собакой снизу" и
"собакой сверху", которые постоянно ведут внутренний
(может быть лучше сказать - неформальный)
диалог. "Ты, дурак, идиот, зачем же ты опять ее ударил?"
- "Ой-ой, я виноват, я больше никогда так не
буду делать". - Или: "Сколько раз я тебе говорил,
чтобы ты не повторял эту глупость?" - "В следующий
раз я ни за что так не сделаю, обещаю". - перлз
утверждает, что "собака снизу" обычно побеждает, поскольку
она не держит обещаний, саботирует и пр. Я
полагаю, что "собака снизу" побеждает всегда.
Интеграция этих "я" - полное принятие себя таким,
каков человек есть, а не каким он должен быть, - ведет
к возможности изменения. Но пока человек настаивает
на своей разделенноеT и не признает полностью
(то есть не переживает полностью за каждую из
сторон от своего имени), что и как он делает, - изменение
не происходит.
Роберт У. РЕЗНИК
ЯД, В КУРИНОМ БУЛЬОНЕ
Чтобы приготовить бульон
из цыпленка, нужно убить цыпленка. Хотя для
цыпленка это и не лучший способ самоактуализации,
но зато жертва делает его полезным. Долить воды, положить
лук, зелень, специи, - и вы получаете нечто,
готовое для оказания "необходимой помощи". Накормить
куриным бульоном - это ли не "помощь" другому,
это ли не способ что-то для него сделать, чтобы он
лучше себя почувствовал?
Нечто шарообразное, губчатое - вроде бессознательного,
не правда ли? - на девять десятых погружено
в жидкость. Пока незадачливый гурман распробует
блюдо, суп вокруг подводного шара остывает, и, как
умирающая субмарина, он выбрасывает из себя пленку
жира. ВНИМАНИЕ: куриный бульон может быть
столь же смертелен для реципиента, как для пожертовавшего
собой цыпленка. Но есть противоядие от того,
чтобы закружиться с отрезанной головой .
Многие психотерапевты считают себя профессиональными
"помощниками" и устанавливают "отношеПеревод
М. Папуша.
/Прим. перев./ Эта замечательно "расфокусированная"
метафора (кому "помогает" цыпленок? кто ест бульон? и
кому, наконец, отрезали голову, чтобы получился
симкинский мячик, плавающий в собственном бульонесреде,
отвергая злокозненное "бессознательное"?) основана,
среди прочего, на игре слов: to help oneself - подкрепиться,
то есть поесть, наряду с более обычным to help - помочь.
ния, несущие помощь". Осторожно! Такие люди опасны!
Если "помощь" удается, она убивает человеческое
в пациентах, препятствуя их развитию. Она тем более
коварна, что как правило эти терапевты хотят противоположного.
Они хотят для пациента роста, жизни,
бытия, - и лишают его всего этого своей "помощью".
Различие между действительной поддержкой и
"помощью" вполне ясно: делая для другого то, что он
может сделать для себя сам, мы гарантируем, что он
никогда не узнает о возможности стоять на собственных
ногах.
Трудность в том, чтобы решить, способен ли человек
сам сделать для себя нечто или быть собой. Это
зависит от ваших представлений о людях и, возможно,
от вашей собственной потребности быть "полезным" и
"оказывать помощь". Если вы попались на удочку и
думаете, что человек так беспомощен и немощен, как
притворяется, - вы будете "помогать".
Одна из основных целей гещтальттерапии - научить
человека опираться на себя, a нe на окружающих. В
этой связи Перлз говорит о терапевтическом "тупике".
Обычно люди в таком состоянии переживают смятение,
беспомощность и пустоту. Их привычные попытки вымогать
поддержку окружающих, плача, требуя и умоляя,
притворяясь слепо-немыми и глухо-ничего-непонимающими
или душевнобольными, - не работают.
Если терапевт (или кто-нибудь еще) поддается манипуляции,
стараясь оказать "помощь" - он успешно сохраняет
инфантильность клиента. Чтобы начать внутренний
рост, пациент должен сам проделать "грязную
работу". В поэтическом настроении Перлз говорил,
что суть гештальттерапии в том, чтобы посредством
фрустрации дать пациенту возможность обнаружить,
что он сам может "пришпорить своего осла".
Перлз иллюстрирует эту мысль следующими рассуждением.
Зародыш в утробе целиком зависит от
поддержки среды: питание, тепло и кислород обеспечиваются
матерью. При рождении ребенок попадает в
первый "тупик": либо он воспользуется возможностью
самостоятельно дышать, либо умрет. Развиваясь, новорожденный
учится со все большим успехом ползать
на своих четырех. Стоять он сначала не умеет. Через
некоторое время - если ему не мешают - он встает автоматически.
Но попробуйте носить ребенка все время
на руках, и он никогда уже не сможет стоять на своих
ногах. В западной культуре матери стараются "помогать",
поэтому их дети научаются ходить в среднем на
год позже, чем в некоторых других культурах, где детям
разрешается экспериментировать, ошибаться, расти
- то есть быть.
Дети, которые получают требуемое от других посредством
крика, не начинают учиться говорить. Пока
кто-то им "помогает", т. е. берет на себя ответственность
за сообщение их потребностей миру, речь им не
нужна. Но в обычном случае ребенок, который поначалу
кричит и плачет, должен научиться говорить -
или умереть.
Никто не может обойтись без внешней помощи, и
мне нелегко представить себе человека, который захотел
бы этого. Но есть большая разница между тем,
чтобы получить от окружающих то, чего я не могу
сделать для себя сам, и тем, чтобы заставить их делать
то, что я и сам могу сделать. Большинство из нас в той
или иной степени подвержено иллюзии "я не могу".
Как правило это значит "мне не хочется". Мне не хочется
рисковать. Просить окружающих о помощи и
поддержке, когда я могу обойтись своими силами - это
тоже риск. Принять на себя ответственность за просьбу
о помощи - это не то, что манипулировать другими,
заставляя их поверить, что я не могу сделать чего-то
сам. Но даже манипуляция может быть проявлением
самостоятельности, если я сознаю, что манипулирую: в
таком случае у меня есть выбор, я могу поступить
так - или иначе. Я остаюсь собой, я жертвую своей автономией
лишь в той мере, в какой сам этого хочу.
Люди, которые приходят на терапию, хотят чего-то.
Часто они хотят "помощи"; они хотят от терапии, чтобы
она изменила последствия их поведения, без необходимости
менять само поведение. Они говорят, что,
поев острой пищи, испытывают изжогу. "Не можете ли
вы что-нибудь сделать с этой изжогой, - говорят
они, - ведь я уверен, что не могу отказаться от острой
пищи. Избавьте меня от изжоги, или по крайней мере
помогите мне выяснить, почему, стоит мне поесть острого,
у меня начинается изжога". - Они находятся под
властью иллюзии, что единственный способ изменить
то, что они делают, - это выяснить, почему они это
делают.
Отговорки различны. "Бессознательное" хотя и начинает
терять популярность, все же собирает наибольший
урожай. Всегда в ходу родители, а также мужья,
жены, социальные и экономические системы, мировая
ситуация и, наконец, "человек супа". До тех пор, пока
они перекладывают ответственность за свое поведение
на кого-то или на что-то другое, они остаются бессильными.
Точнее говоря, они отдают свою человеческую
автомомию, свою способность действовать другому человеку,
или понятию. Их скрытое требование к терапии
таково: "Попробуйте-ка с этим справиться!" - Терапевта,
если он не заметит или согласится, натравливают
на "поток бессознательного" или что-нибудь в
этом роде, а манипулирующий таким образом пациент
в это время облизывается на куриный бульон. Попробуйте
не подать суп вовремя; если "помощь" не подоспела,
а пациент еще не обнаружил своей способности
варить суп самостоятельно, он оказывается в "тупике".
Если терапевт успешно фрустрирует попытки пациента
им манипулировать, то этот тупик может быть чреват
развитием. Если же терапевт полон желания "помочь",
он укрепляет пациента в его ощущении собственной
беспомощности: остывший суп покрывается пленкой
ядовитого жира.
Даже если пациенту удается проваться сквозь собственные
сети, как часто случается в encounter-группах,
сензитив-группах, нуд-группах, нарко-группах,
марафонах и пр., он обычно сталкивается с большими
трудностями в том, чтобы использовать это в своей повседневной
жизни, поскольку свою "свободу быть" он
получил от ситуации, от группы, от лидера, от наркотиков
или от усталости, Куриный бульон имеет много
разновидностей .
Наиболее распространенный способ избегать стояния
на собственных ногах - поиск причин. Симкин называет
это словами песенки "Почему-же-карусель-всекружится"
(надеюсь, вы все помните мотив). Пациент
вспрыгивает на диск и разыгрывает все тридцать два
такта "Ну почему, почему, почему?" Найдя причину,
он спрыгивает и обнаруживает, что ничего не изменилось.
Он снова влезает на свою деревянную лошадку,
старается попасть своим "почему" в медное колечко,
тратит еще больше времени, усилий и денег, так что на
сей раз его "причины" достигают статуса "инсайта".
Слезая с лошадки и держа медное колечко в руке, он
опять обнаруживает, что ничего не изменилось. Есть
люди, которые проводят на этой терапевтической карусели
пять, десять, двадцать лет. Многие, сойдя с аттракциона,
поют уже другую песенку, начало которой
звучит примерно так: "Ну вот, теперь я знаю, почему
/Прим. авт./ Я никоим образом не хочу сказать что-либо
плохое по поводу различного рода групп. Я полагаю, что
они играют крине важную роль в обеспечении человеческого
развития, поскольку дают почувствовать возможности. Но
этого недостаточно, это только начало, дальнейшая работа
состоит в том, чтобы обнаружить, каким образом (только не
"почему"!) человек не дает себе пользоваться
возможностями.
я так несчастна". Если им позволить, они с удовольствием
будут выкладывать свои инсайты бесконечно.
Как будто цель терапии - выяснить "почему". Я считаю,
что цель терапии - изменить поведение, или переживания,
или и то и другое. Поведение уже вызвано
чем-то; знание причин не имеет ничего общего с изменением.
Терапевты часто "помогают" пациентам уйти от самостоятельности,
внешне отрицая, что у них (терапевтов)
есть проекты и ответы, которых пациенты просят
(сами терапевты в это, конечно, не верят). Терапевт
"помогает" пациенту разбираться в содержании
его проблем, манипулируя им таким образом, чтобы
тот наконец обнаружил для себя то, что терапевт знал
с самого начала. Даже если согласиться, что терапевт
более подготовлен к принятию решений, чем пациент
(для меня это сомнительно), то после такой "помощи"
пациент окажется в худшем положении, чем до терапии:
если ему это "помогло", то тем хуже для него.
Слова песенки, которую поют его проблемы, меняются
с течением месяцев и лет, но мелодия тянется все та
же. Процесс, - то есть поведение, посредством которого
он не дает себе жить более полно, - продолжается,
пока он возится с "содержанием проблемы", не обращая
внимание на сам процесс. Он обвиняет родителей,
что они сделали его слабым и неуверенным в себе; но
беда в том, что при этом он перекладывает на них ответственность
за то, что ОН сейчас ведет себя определенным
образом. Почему он так делает - неважно для
изменения, и выяснение этого "почему" гарантирует,
что все останется на своих местах: конечно же, он
"слаб и неуверен в себе". Только когда он начнет сознавать,
что это ОН обвиняет родителей в том, что он
сейчас таков, каков он есть, у него появится шанс развиваться.
Когда он обнаружит свою "ответственность"
(то есть способность отвечать), он окажется в мире
возможностей, выбора и свободы. Пока он обвиняет
других, он остается бессильным.
Приготовление куриного бульона - древнее, тонкое
искусство, со множеством вариаций. Впрочем, одно
остается неизменным: чтобы приготовить суп из
цыпленка, надо убить цыпленка.
Джудит БРАУН
БУБЕР И ГЕШТАЛЬТ марк Твен в книге "Таинственный
незнакомец" пишет:" Каждое
...Закладка в соц.сетях
