Жанр: Психология
Хрестоматия по гуманистической психотерапии
... действие неизбежно
порождает новое действие". Множество нитей
связывает каждое мгновение, каждую встречу, любое
открытие и деяние. Признав существование общего
прошлого, мы уже не будем удивляться тому, что одно
и тоже открытие делается разными людьми в различных
частях света независимо друг от друга.
Гештальттерапия является логическим развитием
идей Райха и Морено, Роджерса и Ранка, и особенно
философов-экзистенциалистов. В этом ряду Мартин
Бубер, еврейский богослов и выдающийся мыслитель
ХХ-го столетия, представляется именно тем "явлением",
которое "неизбежно породило" гештальт-тера-.
пию.
В своей книге "Путь человека согласно учению хасидизма"
Бубер рассказывает шесть хасидских преданий
и рассуждает об их философским смысле. Я нахожу,
что эти предания выражают основные гештальтистские
принципы.
Первое предание, "Отчет перед самим собой", повествует
о встрече заключенного в тюрьму раввина и
главного тюремщика. Тюремщика впечатляет "таинственное
и спокойное" лицо медитирующего раввина; он
просит объяснить ему некоторые вопросы, возникшие
него при чтении Священного писания.
"Наконец он спросил: "Как следует понимать,
что вездесущий Бог вопрошает Адама: "Где Ты?".
- Веришь ли ты, - отвечал раввин, что Священное
писание вечно я справедливо для любой эпохи,
любого поколения и любого человека?
- Верю, - промолвил тюремщик.
- А если так, - продолжил цадик, - значит должен
поверить и в то, что в любой момент Господь
взывает к человеку: "Какой точки достиг ты в
своем мире? Так много дней и лет,
отпущенных тебе, уже прошло, и как далеко ты
проник в свой мир?". Бог глаголет нечто подобное:
"Ты прожил уже 46 лет, где же ты пребываешь?"
Тюремщик был потрясен тем, как точно мудрец
угадал его возраст. Он положил руку на плечо
раввина и крикнул: "Браво!", но сердце его
трепетало".
"Где ты сейчас?" - это основной вопрос гештальттерапии.
Не "Где бы ты хотел быть?" или "Где ты себя
воображаешь?" - просто "Где ты?". Я называю это
"красным крестиком" или зарубкой. Например, когда
человек идет по тропе, или по городу, или движется по
карте, первое, что он делает, - это следит за тем, где
он находится. Потом он отмечает: "Я здесь" - и ставит
"красный крестик", обозначающий его местонахождение.
Тогда, и только тогда, можно продолжать путь.
Бубер пишет, что Бог спрашивает Адама: "Где
ты?" - не потому, что Он не знает, но для того, чтобы
Адам мог сам увидеть, где он находится: "Адам прячется,
дабы не давать отчета, дабы уйти от ответственности
за свою жизнь. Так таится всякий человек, ибо
всякий человек - Адам, и оказывается в ситуации
Адама".
Нам, психотерапевтам, хорошо известно как из собственной
жизни, так и из опыта работы с пациентами,
что бесконечный набор защит служит для того, чтобы
помешать нам сознавать, где же мы находимся на самом
деле. Мы постоянно обнаруживаем это типичное
поведение, которое защищает нас от нашего "красного
крестика": мы то ускользаем от контакта с фигурой на
фоне, то обвиняем родителей, терапевтов, партнеров ~
иначе говоря, значимых других, то зависим от программ
("Я всегда шел этим путем"), то равнодушно
отрицаем ("Меня здесь нет, и я делаю что-то не то").
Перлз полагает, что эффективная терапия сводится
к трем вопросам: "Что ты сейчас делаешь?", "Что ты
сейчас чувствуешь?" и "Чего ты хочешь?" . Этими
вопросами терапевт побуждает клиента к переживанию
актуального опыта: где он сейчас находится и что он
сейчас делает. Замешательство клиента в этой ситуации
свидетельствует о борьбе, которая идет внутри него.
Он так цепляется за свою привычную и потому милую
жизнь, что иногда это похоже на борьбу между
жизнью и смертью, причем признание: "Я здесь и беру
на себя ответственность за свое существование" - конечно
же, означает смерть.
Поэт Патрик Каванах пишет об ирландских крестьянах,
что "они живут в пещере неосознанного и
кричат, когда видят свет". Задача гештальттерапевта -
зажечь свет, направить луч и дать возможность клиенту
увидеть, где он и что он сейчас делает. Только с
этого момента клиент способен принять ответственность
за самого себя. В процессе психотерапии он получает
обратную связь от терапевта, тем самым научаясь
сознавать и переживать свои защиты на различных
уровнях. Обратная связь в гештальттерапии использует
невербальное поведение клиента. Благодаря ей клиент
начинает осознавать, что он делает (хотя то, "как"
он это делает, может пока оставаться неясным), и таким
образом приобретает возможность заботиться о себе
и своей жизни.
Второе предание, "Особый путь", повествует о
"служении Богу". Тем не менее, оно имеет прямое отношение
к предмету нашего разговора о том, что каждый
человек способен "встать на свои собственные ноги"
и следовать собственным предписаниям.
Рабби Бер из Радошице попросил однажды своего
учителя. Люблинского Ясновидца: "Укажи мне
один, общий для всех, путь служения Господу".
Цадик отвечал: "Невозможно сказать, каким путем
надлежит человеку идти. Ибо один путь, ведущий к
Богу, - это путь учения, другой - вознесения молитв,
третий - поста и четвертый - вкушения пищи.
Главное - заметить, какую дорогу подсказывает человеку
его сердце и направить все свои устремления
по ней".
Скажи, что мне делать", "Расскажи, как мне
жить", - именно с такими требованиями (скрытыми
или явными) приходит к терапевту пациент. Но терапевту
следует избежать соблазна дать совет или наставление.
Это было бы грубой игрой в невротических
паттернах клиента, а возможно, что и самого терапевта.
Напротив, гештальттерапевт призывает клиента:
войди в контакт с самим собой, раскройся, допусти к
переживанию свой собственный опыт. Пробудись, как
говорит Теодор Реске ("Пробуждение") и "учись, идя
своей дорогой". Поощряя потенциал клиента к развитию,
терапевт направляет работу таким образом, чтобы
пациент нашел свою собственную дорогу и двигался по
ней, осознавая ее уникальность.
Перлз подчеркивал: "Человек трансцендирует себя
только через свою истинную природу, но не через амбиции
и искусственные цели" \ Если индивид пытается
достичь некой "меры совершенства", гомеостатический
процесс тут же прекращается. Исчезает контактная
граница между фигурой и фоном, доминирующая
потребность не осознается. Поэтому об удовлетворении
потребностей не может быть и речи.
Невротик хорошо обучен манипулировать окружающими,
делать назло и соглашаться, действовать,
предчувствуя реакцию других людей. Эти маневры
становятся для него своего рода тюрьмой, исключающей
свободу выражения или действия. Он сам и
"другой" (причем часто - интроецированный или
спроецированный "другой") находятся в постоянной
борьбе, которая не позволяет невротику найти свой
"особый путь", открыть свою истинную природу.
Предание "Решимость" служит своего рода иллюстрацией
подхода гештальттерапии, продвигающей
клиента к его самости и помогающей найти собственный
путь.
Ученик Люблинского рабби постился однажды от
субботы до субботы. В канун субботы почувствовал
он такую страшную жажду, что едва не умер. Увидев
источник, хасид подошел к нему, чтобы напиться.
И вдруг его осенило, что, не желая потерпеть
какой-то час, оставшийся до наступления субботы,
он поступается всем недельным постом. Хасид не
стал пить и побрел прочь. И тут он почувствовал
гордость оттого, что выдержал тяжкое испытание.
Осознав, что он гордится своим поступком, он сказал
себе: "Лучше вернуться и напиться, чем отдать
свое сердце во власть гордыне".
Он вернулся к источнику, и уже собирался зачерпнуть
воды, как почувствовал, что жажда прошла. С
наступлением субботы вошел он в дом своего учителя.
"Лоскутное одеяло!" - окликнул его рабби с
порога.
В этой истории показан контраст между целостным
человеком и человеком "лоскутным", который в терминах
гештальттерапии называется конфликтом между
"собакой сверху" и "собакой снизу". "Собака сверху"
- это тот аспект нашей личности, который выражается
в виде требований "ты должен" и "ты не должен".
Перлз описывает эту часть личности как всегда
"правильную", но не всегда правую. "Собака снизу" -
изощренный бунтарь, непокорный саботажник требований
"собаки сверху". Человек говорит самому себе,
или, точнее, придирается к себе, требуя: "Ты должен!"
- "Ты должен усердно работать!" "Ты должен
упражняться каждый день!" Обычно он оправдывается
перед "собакой сверху" или подчиняется своим собственным
требованиям лишь на время. Вскоре, как
волны океана, смывающие замок из песка, саботаж
"поверженного" успешно стирает все попытки
"хозяина" что-либо изменить. Человек становится похож
на "лоскутное одеяло", как сказал раввин, оказываясь
во власти своих паттернов, которые всем нам хорошо
известны: мы пытаемся достичь чего-либо, следуя
своим долженствованиям или принятым накануне
Нового Года решениям.
Но, как говорит Бубер, не все потеряно, "человек
сможет объединить свою душу". То, что он имеет в виду
под "объединением души", гештальттерапия называет
интеграцией. Задача терапевта - организовать
контакт между противоположными аспектами личности
клиента. Посредством диалога с отвергнутыми или
спроецированными частями своей личности клиент может
увидеть свою раздробленность и обнаружить, как
он сам действует против себя. Действия, порожденные
опытом "я выбираю", настолько отличаются по ощущению
и выражению от порожденных опытом "я должен",
что человек больше не может обманывать себя,
думая, что его попытки сделать что-либо есть само
действие. Обычно пациент пытается втянуть терапевта
в позицию "собака-сверху". В идеале терапевт не должен
поддаваться, напротив, побуждая пациента войти
в конфронтацию со своей "собакой-сверху" и отстоять
себя в этой борьбе.
До тех пор, пока мы разделены на "собаку-сверху"
и "собаку-снизу", мы овладеваем ситуацией лишь частично.
И только тогда, когда конфликтующие стороны
личности осознаны и способны на самом деле признать
друг друга, интеграция становится возможной и человек
действует с единой интенцией, как целостная личность,
переживая величайший подъем жизненной энергии.
Бубер говорит, что "...объединение, души никогда
не бывает конечным", подразумевая под душой "всего
человека, его тело и дух". Человек не может достичь
состояния целостности раз и навсегда. Гештальт постоянно
меняется, и важно суметь удержаться в потоке
этих изменений, сознавая, как возникают внутренние
конфликты, делая выбор, основанный на принципе реальности,
и уже затем принимая ответственность за
свои решения. Рост и интеграция личности полностью
зависят от этого процесса. Хотя окончательная интеграция
невозможна, поскольку речь идет о динамичном
процессе, индивид, овладевающий течением своего бытия,
становится более аутентичным и обнаруживает,
что его внутренние и внешние битвы становятся менее
кровопролитными.
Четвертая притча, "Начинать с себя", имеет прямое
отношение к гештальтистской концепции восстановления
и присвоения спроецированных ранее частей личности.
Однажды несколько прославленных мужей гостило
у рабби Ицхака из Ворки. Зашел разговор о слугах.
Если слуга честен, утверждали гости, дому сопутствует
удача, это можно видеть на примере
Иосифа, у которого спорилось любое дело. Но рабби
Ицхак был другого мнения. "В свое время я думал
так же, - промолвил он, - но впоследствии мой
учитель показал мне, что все зависит от хозяина
дома. В молодые годы я хлебнул горя с моей женой.
Я старался не ссориться с ней, но мне было
жаль прислугу, которая много терпела от вздорной
женщины. Я поехал к своему учителю, рабби Давиду
из Лелова, и спросил его, следует ли мне урезонить
свою жену. Он отвечал: "Почему ты обращаешься
с этим вопросом ко мне? Спроси себя самого!"
Я стал размышлять над его словами, пока не
уразумел их смысла. Понимание пришло ко мне,
когда я вспомнил слова Баал-Шема: "В природе
имеется Мысль, Слово, Действие. Мысль подобна
хозяйке дома, Слово - детям, Действие - прислуге.
Тому, кто примирит эти три начала, все пойдет на
пользу. " Тогда я понял, что имел в виду мой учитель:
все зависит от тебя самого".
"У хорошего слуги всегда хорошее хозяйство". "У
Хорошего пациента всегда хороший терапевт". "У хорошего
ребенка всегда хорошая мать". Изменив угол
зрения, мы начинаем понимать эти выражения иначе:
"Чтобы я была хорошей матерью, ты (мой ребенок)
должен быть хорошим", "Чтобы я был хорошим терапевтом,
ты (мой пациент) должен быть хорошим". Занимая
такую позицию, мы отказываемся изменить собственную
жизнь своими силами. Вместо этого жить и
действовать за нас должен другой. Наши пациенты не
обязаны делать нас хорошими терапевтами. Мы сами
должны действовать, жить и изменять нашу жизнь.
Мы становимся слабыми, перекладывая ответственность
на плечи других и таким образом связывая себе
руки.
Мне вспоминаются слова одной студентки, обучавшейся
психотерапии. Она описывала свою ситуацию
работы с пациентом так: "Моя клиентка работает
только головой. Я пытаюсь ее "переделать".
"Студентку спросили: "А что тебе это даст?" "Тогда я
смогу нормально работать как терапевт," - ответила
она.
"Начни с себя, - учит притча, - все в твоих руках".
Когда мы начинаем винить родителей, терапевтов,
супругов или клиентов в наших успехах или провалах,
мы перестаем продвигаться. "Я должен сам отвечать
за свою жизнь", - известный принцип гештальттерапии,
и это действительно так.
Бубер замечает: "Эта притча касается одной из глубочайших
и наиболее трудных проблем нашей жизни:
истинной причины раздоров между людьми". В наших
отношениях с другими будет всегда проявляться наш
внутренний конфликт. Споры, которые ведутся между
ТЫ и Я, вытекают из того, что происходит между Я и
Я. До тех пор, пока я не решу свои внутренние конфликты,
я буду находить в других отголоски собственных
битв, и те, кто похож на меня, станут наиболее
вероятными моими противниками.
Враждебные отношения между членами семьи - яркий
пример конфликта, возникающего из-за отсутствия
целостности внутренней жизни этих людей. Человек,
не признающий некоторые аспекты своей внутренней
жизни, ощущает дисбаланс, границы его личности
размыты. Он использует членов своей семьи для того,
чтобы войти в контакт с непризнанными частями своей
личности и бороться с ними. Таким образом удовлетворяются
его эмоциональные нужды, в ущерб истинным
отношениям с близкими. Чтобы поддержать свой
статус-кво, он продолжает конфликты, находясь во
фрустрированном состоянии, и никогда не обращается
к самому себе. Границы целостной личности - четкие,
она не попадает в зависимость к окружающим.
Гештальт-терапия требует "начать с себя". Ее традиционная
техника "горячего стула" недвусмысленно
показывает: это все ты. Терапевт создает такие условия,
в которых клиент осознает части своей личности,
свои проекции и действует, все больше полагаясь на
себя.
Бубер пишет: "Существуют мысль, речь и действие"
- и чуть дальше: "Источник всех конфликтов
между мной и близкими - в том, что я не говорю то,
что думаю, и делаю не то, что говорю". Иными словами,
мы не целостны, в наших поступках ощущается
недостаток честности. Когда все три функции: мысль,
речь и действия - интегрированы, можно ожидать, что
конфликты с другими людьми уменьшатся или вовсе
исчезнут. Однако интеграция моей личности не означает,
что теперь я никогда уже не буду "раздвоен".
Она лишь говорит о том, что я признал разные части
своей личности, которые живут бок о бок в течение
всей моей жизни. Иногда этот внутренний опыт дает
ощущение целостности. Он удерживает меня от слияния
с близкими. Я говорю то, что я думаю, - в обоих
случаях буду конгруэнтен. Я делаю то, что говорю, -
и снова буду конгруэнтен.
Пятое предание из книги Бубера предостерегает: не
замыкайся на себе.
Рабби Хаим Цанзер женил сына на дочери рабби
Элиэзера. На следующий день после свадьбы он
пришел к отцу невесты и сказал: "Теперь, когда мы
стали родственниками, я могу открыть тебе, что
гложет мое сердце. Посмотри, мои волосы и борода
стали совсем белыми, а я все еще не искупил своих
грехов!" "О, мой друг! - отвечал рабби Элиэзер. -
Ты думаешь только о себе. А как насчет того, чтобы
забыть себя и думать о Мире?"
Лишь действительно осознав себя, мы начинаем
осознавать и других; допуская собственное бытие, мы
допускаем и бытие других. В противном случае мы
получаем псевдоопыт самолюбования. Думая "о" своих
чувствах, "о" своих потребностях, "о" своем росте
как терапевты, так и клиенты запирают себя в клетку.
Это все равно, что плавать в бассейне в стоячей воде,
которая уже начала остывать, .мутнеть, и вскоре вся
эта процедура становится довольно неприятным делом.
Кто захочет плавать в этой воде вместе с нами? Нам
суждено оставаться в одиночестве, вместе со всеми
своими нечистотами, и куда бы мы ни двинулись
дальше, они будут преследовать нас, пачкая все вокруг.
Цель гештальттерапии - помочь людям увидеть выход
из Зазеркалья и начать жить в реальном мире с
широкими и вечно отодвигающимися горизонтами.
Мы, подобно океану, волны которого то приливают
к берегу, то отступают от него, имеем ритмы контакта
и ухода, тесной близости и пребывания на расстоянии,
интереса и равнодушия, голода и насыщения. Психическая
энергия притяжения к Фигуре на Фоне уходит
по мере удовлетворения потребности, и оставаться в
этом опыте можно лишь за счет искусственного усиления
внимания к предмету нашего интереса, каким бы
он ни был: мы сами, Мир или наши близкие. Когда
мы нарушаем цикл смены интересов и потребностей
ради того, чтобы удержаться в контакте с привлекающей
Фигурой, мы выпадаем из процесса сознавания
и неизбежно оказываемся затянутыми в промежуточную
зону сознания, где все перефразировано и отрепетировано,
оправдано, объяснено и рационализировано,
в зону, где наша жизнь превращается в
"кошмарный сон". В притче отец жениха был бы затянут
именно в эту промежуточную зону, если бы его не
удержал отец невесты.
Кристофер Лэш ("The Culture of Narcissism")
осуждает американцев за их "чистейшей воды индивидуализм",
за "психологию, ориентированную на достижение
успеха своими силами" и за страсть жить сегодняшним
днем (глава "The Awareness Movement").
Посмотрим на это через призму гештальт-теории.
Перлз утверждает, что "хорошо интегрированный человек"
находится в "полноценном контакте с обществом,
в котором он живет"("ТЬе Gestalt
Approach", с. 26). И важно осознать, что "жить сегодняшним
днем" и жить "в сегодняшнем дне" - не одно
и то же.
Шестое и последнее предание - "Рядом с тобой" -
из книги Бубера рассказывает о рабби Айзике, сыне
рабби Иекеля из Кракова. После долгих лет
безысходной нищеты, которые не поколебали его благочестия,
рабби Айзику приснилось, будто некто приказал
ему искать клад в Праге, под мостом, ведущим к
королевскому дворцу. Когда этот сон приснился ему в
третий раз, рабби Айзик собрался в путь и направился
в Прагу, Но мост денно и нощно охранялся стражниками,
и рабби не рискнул начать поиски. Тем не менее
каждое утро появлялся он у моста и до вечера блуждал
вокруг него.
Наконец начальник караула, который обратил
внимание на его странное поведение,
осведомился, не потерял ли он чего-нибудь -
или, может быть, он кого-то ожидает? Рабби
Айзик поведал ему, что сон побудил его прийти
из дальней стороны. Капитан рассмеялся: "И ты,
бедняга, истоптал свои башмаки только из-за
этого сна. Да кто же верит снам! Значит, и я
должен был бы отправиться в дальнее странствие,
ибо однажды мне приснилось, что в Кракове, в
каморке одного еврея, которого будто бы зовут
Айзиком, сыном Иекеля, я найду под печью клад.
Айзик сын Иекеля. Представляю себе, как в
городе, где одна половина евреев носит имя
Айзика другая половина Иекель, я разворотил
бы все дома!"- И он снова расхохотался. Рабби
Айзик поклонился ему, отправился домой, выкопал
клад и построил синагогу, которая была названа
его именем.
Бубер поясняет эту притчу: "Лишь в одном месте
можно найти бесценное сокровище, именуемое осуществлением
бытия. Это сокровище лежит под нашими
ногами, но путь к нему может быть долгим".
Что можно к этому добавить? Перлз часто повторял-
"Чтобы осознать "теперь", требуется от года до
Двадцати лет". Он подчеркивал, что мы существуем
только здесь и только теперь. Полностью ли вы отдаетесь
этому опыту? В этом и состоит цель каждой интервенции
в гештальттерапии.
ПУТЬ ЧЕЛОВЕКА
СОГЛАСНО УЧЕНИЮ ХАСИДИЗМА
Отчет перед самим собой
Рабби Шнеур-Залман из Ляд сидел в петербургской
тюрьме в ожидании суда и следствия, ибо один из
предводителей митнагдим донес русскому правительству
о его принципах и образе жизни. Однажды в
камеру вошел шеф жандармов. Величественный и спокойный
вид раввина, настолько погруженного в свои
мысли что он не сразу заметил посетителя, открыл
этому наблюдательному человеку, какой необыкновенный
узник оказался под его властью. Между ними
завязалась беседа, и шеф жандармов попросил объяснить
ему некоторые вопросы, возникшие у него при
чтении Святого писания. "Как следует понимать,
спросил он, - что вездесущий Господь говорит Адаму:
"Где ты?" - "Верите ли вы, что Священное писание
вечно и справедливо для любой эпохи, любого поколения
и любого человека?" - "Верю", - проговорил посетитель
"А если так, - промолвил цаддик, - значит
должны поверить и в то, что в любой момент Господь
взывает к человеку: "Какой точки достиг ты в своем
мире? Много лет и дней, что отмерены тебе, уже прошли
как далеко продвинулся ты в своем мире?" Бог
глаголет нечто подобное: "Ты прожил сорок шесть лет,
где же ты прибываешь?"
Услышав, что раввин назвал число прожитых им
лет, шеф жандармов положил своему собеседнику руку
воскликнул: "Браво!" Но сердце его затрепетало.
О чем идет речь в этой истории?
На первый взгляд она напоминает нам талмудические
притчи, в которых римлянин или какой-нибудь
другой язычник спрашивает еврейского мудреца о сомнительном
месте из Библии, дабы обнаружить противоречие
в еврейском вероучении, и слышит ответ, объясняющий,
что никакого противоречия не существует.
Нередко мудрец иным путем опровергает доводы вопрошающего,
причем иногда заключает свой ответ каким-либо
нравоучением. Однако вскоре мы замечаем
некое существенное различие между талмудическими и
хасидскими рассказами, различие, которое, впрочем,
вначале кажется большим, чем оно есть на самом деле.
Ответ дается не в той плоскости, в какой задавался
вопрос.
Вопрос шефа жандармов задан с целью обнаружить
противоречие в еврейском вероучении. Еврей верует в
Бога как во всесведующее существо, но библия вкладывает
в уста Бога вопрос, уместный для того, кто не
знает чего-то и желает узнать. Бог ищет Адама, который
спрятался; Он разыскивает его в саду и спрашивает,
где тот скрывается. Следовательно, Он не знает
места его нахождения, значит, от Него можно спрятаться,
значит, Он не всеведущ. Но вместо того, чтобы
растолковать место из Библии и устранить мнимое
противоречие, раввин рассматривает данный отрывок
лишь как отправной пункт и использует его для того,
чтобы укорить своего посетителя его прошлой жизнью,
несерьезностью, легкомыслием и недостаточным чувством
ответственности. На безличный вопрос, являющийся
в основе своей не истинным и провокационным
вопросом, даже если он и был задан без задней мысли,
дается ответ определенному человеку, или, скорее,
вместо ответа следует наставление. Лишь наличие наставления
сближает эту историю с талмудическими
рассказами.
Проанализируем, однако, ее более тщательно. Шеф
жандармов указывает на то место из Библии, которое
повествует о грехопадении Адама. Смысл ответа рабби
сводится к следующему: "Ты сам Адам, к тебе самому
обращен вопрос Господа: "Где ты?" Казалось бы, он
ничего не сообщил ему о смысле отрывка из Библии
как такового. В действительности же его ответ проливает
одновременно свет и на ситуацию, в которой находится
Адам, спрошенный Богом, и на ситуацию, в
которой может оказаться любой человек в любую эпоху
и в любом месте. Шеф жандармов, если он воспримет
и истолкует вопрос из Библии как обращенный
к нему самому, должен понять, что это означает, когда
Бог спрашивает: "Где ты?" - независимо от того, обращен
ли вопрос к Адаму или к любому другому человеку.
Если Бог задает этот вопрос, он вовсе не хочет
узнать у человека нечто, Ему неизвестное. Он хочет
вызвать в душе человека отклик, который можно вызвать
лишь с помощью такого вопроса, при том непременном
условии, что вопрос достигнет сердца человека,
что человек позволит затронуть свое сердце.
Адам прячется, дабы не давать отчета, дабы уйти от
ответственности за свою жизнь. Так таится всякий человек,
ибо всякий человек - Адам и оказывается в ситуации
Адама. Чтобы уйти от ответственности за прожитую
жизнь, человек превращает свое бытие в систему
тайников. И в то время как он все дальше и
дальше прячется от лица Божьего, он все больше запутывается
в лабиринте своих тайников. Возникает новая
ситуация, которая изо дня в день, от тайника к тайнику
становится все более сложной. Эта ситуация может
быть определена со всей точностью: человеку не дано
ускользнуть от ока Господнего, но, пытаясь спрятаться
от Него, он прячется от себя самого. Правда, в нем самом
есть нечто, что ищет себя, но он делает эти поиски
все более трудными. К этой ситуации относится вопрос
Господа. Вопрос призван взволновать человека, разрушить
систему его тайников, показать ему, куда он
забрел, пробудить в нем стремление выбраться на волю.
Теперь все зависит от того, в силах ли человек держать
ответ. Конечно, у всякого, как у шефа жандармов,
"затрепещет сердце", как только прозвучит вопрос.
Но система тайников поможет ему совладать с
этим движением сердца. Ведь голос не сопровождается
бурей, грозящей его жизни: он как "веяние тихого ветра",
и его легко заглушить. Но пока голос слаб, жизненная
стезя не станет путем. Какой бы успех, какое
бы наслаждение не выпали на долю человека, какую
бы безграничную власть он ни обрел и какие бы невероятные
деяния он ни совершил, его жизнь остается
бесцельной, покуда он не обратится к этому голосу.
Адам обращается к нему, он постигает смысл обстоятельств,
он со
...Закладка в соц.сетях
