Жанр: Психология
Хрестоматия по гуманистической психотерапии
Р. Джонсон
Хрестоматия
по гуманистической
психотерапии
Из Предисловия к книге
ЧЕЛОВЕК И ЕГО РАЗВИТИЕ
в последние годы на курсы
по психологии записывается все больше студентов.
Изменилась и их мотивация; прежде всего студенты
хотят узнать нечто новое о себе и других людях, и
лишь во вторую очередь интересуются сложными методиками
исследований человека.
Практика показывает, что студенты готовы осваивать
сложный интеллектуальный материал, если он
имеет отношение к их собственным личным заботам.
Работая над этой книгой, мы старались учитывать интересы
и ценности студентов, показывая, что различные
теории личности могут быть полезны для понимания
поведения человека и для его работы над собой.
Наше изложение ориентировано прежде всего на студентов,
заинтересованных в применении психологических
принципов в своей собственной жизни и в последующей
профессиональной работе.
Мы имели также в виду различные аспекты
"движения за реализацию человеческих возможностей"
/human potential movement/, в той мере, в какой они
соотносимы с традиционными теориями личности.
Перевод М. Папуша. - Мы помещаем это Введение не
только из-за ряда подробностей, полезных при чтении глав
названной книги, - которые составляют "каркас" этой
Хрестоматии, - но также и потому, что само это Введение
представляет собой яркий текст по гуманистической
психологии.
Особое внимание уделялось динамике "групп встреч"
/encouter groups/, телесно-ориентированным теориям
и методам терапии, а также исследованиям измененных
состояний сознания.
Основываясь на собственном опыте, мы включили в
каждую главу упражнения для индивидуальной или
классной работы, что дает студентам возможность
практически пережить важнейшие аспекты каждой
теории. Кроме того, каждая глава включает небольшой
авторский текст рассматриваемого теоретика, чтобы
читатели могли почувствовать аромат стиля и познакомиться
со способом его мышления.
Каждая из теорий представлена позитивным образом,
как бы от лица ее последователя или сторонника.
Мы позволяли себе критическое отношение лишь в тех
случаях, когда автор не достигает поставленной им самим
цели, но не внешнюю критику. Мы обращали особое
внимание на те аспекты каждой теории, которые
важны для лучшего понимания человеческого развития
".
Почему мы решили написать эту книгу? Очевидно,
что студентов уже не удовлетворяет тот курс психологии
личности, который читали нам, когда мы были на
Английские термины development (развитие) и grouth
(рост) приходится как правило, следуя русскоязычной
психологической традиции, менять местами, переводя development
как "рост", когда подразумевается линейное
развертывание процесса, меж тем как grouth, особенно в
контексте human potential movement, соответствует более
общему понятию "развитие" (например, развитие, а не
"рост" высших психических функций). Таким образом,
термин "personal grouth" мы переводим как "развитие
человека", избегая заодно противоречивого и осложненного
множеством излишних в данном случае ассоциаций термина
"личность".
"ЧЕЛОВЕК И ЕГО РАЗВИТИЕ"
старших курсах. И, честно говоря, изменившиеся ценности
и интересы студентов созвучны тенденциям нашего
собственного интеллектуального развития.
На нас обоих сильно повлияли идеалы развития человека,
опыт "групп встреч", многие представления и
ценности, характерные для субкультуры "движения за
реализацию человеческих возможностей". Мы также
на собственном опыте познакомились с различными
восточными учениями - их практическими техниками и
духовными учителями. Вместе с тем, мы оба сохранили
интерес к академической психологии, - преподаванию,
публикациям и прочим видам интеллектуальной
академической деятельности. Приобретенный опыт не
мог не повлиять на нашу педагогическую деятельность
и публикации: мы включаем в свои курсы все больше
соответствующего материала, ищем формы, которые
могли бы преодолеть жесткий стереотип пассивности
студента в традиционых методах обучения.
Мы написали этот учебник, чтобы удовлетворить
интерес студентов к психологии как сумме знаний, которые
могут быть практически полезны для понимания
человеческой природы. Популярность психологии в
учебных заведениях сильно выросла за последние десять
лет, и не из-за прогресса в психологических исследованиях,
а в силу того, что многие студенты надеются
найти в психологии структуру, представления,
теории и перспективы, которые будут способствовать
их собственному развитию и помогут им приспосабливаться
к быстро меняющемуся, многоликому обществу.
Мы должны признаться, что, как и они, считаем, что
многие существующие учебники слишком специальны,
тяжеловесны, полны бесплодных академических абстракций,
чтобы быть достаточно лично значимыми и
интересными.
Термины "личность" и "теория личности" принято
ограничивать набором нескольких теоретических систем,
вошедших в современную академическую психологию.
Один и тот же материал, кочующий из одного
учебника в другой, десяток общепринятых теорий, - к
этому и сводится академический подход.
В последние годы приобретают все большее влияние
два новых подхода к природе человека: "движение за
реализацию человеческих возможностей" и восточные
учения о развитии человека. Осознание этих подходов
значительно расширяет границы и масштабы наших
представлений о личности.
"Движение за реализацию человеческих возможностей",
у истоков которого стоят Эсаленский институт в
Калифорнии и Национальные учебные лаборатории в
Майне, становится значительной культурной силой.
Новые организации, называемые "центрами развития",
существуют в большинстве крупных городов; они
предлагают интенсивные и обладающие значительным
воздействием занятия (в течение уик-энда или всей недели)
в различных "группах встреч", в области работы
с телом, медитации и других практических областях.
Все большее число колледжей и университетов
предлагают курсы, основанные на личном участии и
эмоциональной вовлеченности студентов.
Интенсивный опыт малых групп - одна из основных
инноваций "движения за реализацию человеческих
возможностей" - часто приводит к быстрым и
значительным изменениям личности. Лидеры и участники
групп в целом полагают, что эти изменения благоприятны
и сохраняются надолго.
В остальном их представления о структуре личности
и динамике ее изменения сильно различаются. Сторонники
обучения на непосредственном опыте часто с
предубеждением и нарочитым пренебрежением относятся
к психологическим теориям и академической
психиологии в целом, как к чему-то устаревшему и ненужному.
Участники движения как правило разделяют общегуманистическую
веру в способность человека к целенаправленному,
позитивному росту. Эта вера превратилась
в некую затвержденную аксиому, которая,
между тем, не подвергалась ни четкому осмыслению,
ни анализу или эмпирическому исследованию. Тем не
менее, "движение за реализацию человеческих возможностей"
вдохнуло новую жизнь в психотерапию и
создало широкий спектр эффективных техник межличностного
общения, эмоционального выражения и
осознания тела.
Если участники "движения человеческого развития"
игнорируют академическую психологию, то и академические
психологи склонны не замечать реальных и
значительных достижений движения.
Между тем осмысление последнего в теоретических
терминах вполне возможно и вовсе не является покушением
на его практическую направленность. В ходе
подготовительной работы над книгой мы обнаружили,
что разделы нашего первоначального плана, посвященные
различным аспектам "движения человеческого
развития", вполне могут служить подзаголовками для
глав о соответствующих теоретических учениях. Так,
например, в главе о Перлзе опора гештальттераиии на
непосредственные переживания обретает более прочное
основание благодаря рассмотрению его теоретических
предшественников - феноменологии, холизма, психоанализа,
Райха, гештальтпсихологии.
Хотя участники "движения человеческого развития"
упрямо отказываются от разговора о своих интеллектуальных
предшественниках, это не означает, что их
представления не имеют теоретических истоков. Мы
пытаемся восстановить равновесие, чтобы новая практика
послужила дальнейшему развитию теорий, являющихся
ее основанием.
Новый взгляд на человеческую природу дают также,
как уже было сказано, восточные учения. Многие
восточные системы имеют собственную теорию личности,
свои представления о фундаментальных правилах
поведения человека и о возможностях воздействия
на его характер. Затрагивая те же темы, что и западные
теории личности (с большим акцентированием
трансперсональных и религиозных переживаний, а
также роли ценностей и норм в поведении человека)
они оказали большое влияние на многие представления
и техники, распространенные в "движении за реализацию
человеческих возможностей".
Наш подход к теории личности
Мы полагаем, что каждая из теорий, представленных
в этой книге, обладает определенной уникальной
ценностью и значимостью. Каждый крупный теоретик
выявил и прояснил определенные стороны человеческой
природы. Мы полагаем, что каждый теоретик
по существу "прав" в той области, которую он рассматривает
наиболее внимательно. Единственная
ошибка, которая для некоторых из них характерна, -
предположение, что они обладают единственным, лучшим,
общим и всеобъемлющим ответом на все вопросы
о человеке.
Разногласия между создателями различных теорий.
личности часто напоминают историю о слепых и слоне.
Теория, основанная на психопатологии, может не обладать
концептуальными средствами и эмпирическими
данными для адекватного рассмотрения многообразия
трансперсональных переживаний. Теория, хорошо
объясняющая феномены сознания, может быть неадекватной
в объяснении снов и других символических
форм. Обладая ясными представлениями о части целого,
такой теоретик не хочет признавать, что это только
часть, наряду с другими частями, и пытается убедить
остальных, что то, что он понимает, - самая важная
часть, либо даже весь слон целиком.
Каждая глава посвящена теории или точке зрения,
которая вносит свой вклад в наше общее знание о человеческом
поведении. Мы обращали особенное внимание
на значение каждой теории для понимания возможностей
человеческого развития и его интенсификации.
Мы убеждены, что каждый человек обладает не
только врожденным паттерном биологического роста и
развития, но также и проявляет тенденцию к психологическому
развитию. Различные психологи описывают
это как тенденцию к самоактуализации, стремление к
пониманию себя, потребность в улучшении сознавания
и эффективности, и т. д. все это ради того, чтобы
получать от жизни больше удовлетворения и радости.
Мы старались подходить к каждой теории с возможно
большей позитивностью и симпатией. Мы давали
прочесть каждою главу самому автору соответствующей
теории или его практикующим последователям;
они помогали нам удостовериться в относительной
полноте и непредвзятости нашего изложения. Мы
стремились, насколько возможно, избежать критики и
не умалять достижения каждой теории. Напротив того,
мы старались подчеркнуть сильные стороны и действенные
стороны каждого теоретического подхода,
избегая при этом как одностороннего фанатизма, так
и бездумной эклектики.
Наши собственные симпатии более всего выражены
в отборе представляемых авторов. Мы говорим о теориях,
значимость и полезность которых считаем очевидной.
Вместе с тем мы не рассматриваем многие известные
теории", которые кажутся нам менее полезными
и не вполне соответствующими задачам этой книги.
данной теории какая-то категория несущественна, мы
ее опускаем. И, наоборот, если какая-либо категория
особо важна для данной теории, мы рассматриваем ее
в разделе "основные положения". Мы старались придерживаться
этого плана, чтобы дать читателю возможность
сопоставлять различные теории, но не в
ущерб специфике каждой из них.
Следующий раздел каждой главы - оценка теории.
Как уже было сказано, мы старались оценивать каждую
теорию с конструктивной симпатией, указывая
прежде всего на ее сильные стороны, а не на упущения.
Далее следует более или менее значительный отрывок
из работ самого теоретика или описание его системы
в действии. Мы считаем важным дать читателю
возможность почувствовать стиль и "воздействие"
каждого теоретика. Автору теории часто удается
сформулировать свои идеи и аргументы лучше, чем
кому-либо еще.
Мы приводим также значительное количество цитат
на полях. Такой способ цитирования позволяет непосредственно
представить точку зрения теоретика, не
перегружая при этом наш собственный текст. Иногда
цитата на полях полемизирует с основным текстом.
Это хороший способ придания материалу "объемности",
создания контрастов и комментирования без перерыва
в основном изложении.
В конце каждой главы имеются упражнения для
классной или самостоятельной работы. Мы хотим дать
вам возможность "попробовать" на себе хотя бы некоторые
аспекты каждой теории. Мы считаем, что практические
занятия хорошо дополняют теоретический материал,
и приложение теории к собственному опыту
делает ее изучение более интересным и непосредственным.
Мы понимаем, что для некоторых из нас вид
упражнений в конце каждой главы напоминает о бесконечных
"домашних заданиях" школьных времен.
Дж. ФЕЙДИМ EH, P. ФРЕЙГЕР
КАРЛ РОДЖЕРС
И КЛИЕНТ-ЦЕНТРИРОВАННАЯ
ТЕРАПИЯ
Карл Роджерс - создатель
"клиент-центированной" психотерапии, зачинатель
движения "групп встреч", один из основоположников
гуманистической психологии; его книги и статьи привлекли
к нему многочисленных последователей.
Хотя в течение сорока лет его воззрения значительно
менялись, они всегда оставались последовательно
оптимистическими и гуманистическими.
В 1969 году он писал: "У меня не вызывает
симпатии
распространенное представление что
человек по своей сути иррационален,
и что, следовательно, если не контролировать его импульсы,
они приведут к разрушению себя и других.
Поведение человека утонченно-рационально, человек
тонко и сложно-упорядоченно движется к тем целям,
которых стремится достичь его организм. Трагедия
большинства из нас состоит в том, что наши защиты нс
дают нам сознавать эту рациональность, так что сознательно мы движемся не в том направлении, которое естественно
для нашего организма"
Теоретические воззрения Роджерса с годами эволюционировали.
Он сам первым указывал, где изменилась
точка зрения, где сместились акценты или изменился
подход. Он побуждал других проверять его
утверждения, препятствовал формированию "школы",
бездумно копирующей его выводы.
Его влияние не ограничилось психологией. Оно было
"одним из факторов, изменявших представление об
управлении в промышленности (и даже в армии), в
практике социальной помощи, в воспитании детей, в
религии. Оно сказалось даже на студентах теологии и
философии" . "В тридцатые годы это был изменчивый,
но по-видимому успешный способ работы с
клиентами, в сороковые я несколько неуклюже сформулировал
это как свою точку зрения. "Техника" консультирования
превратилась в практику психотерапии,
что породило теорию терапии и личности; гипотезы
этой теории открывали совершеннно новое поле исследований,
из которых вырос новый подход к межличностным
отношениям. Теперь этот подход проникает в
сферу образования как способ облегчить обучение на
всех уровнях. Это способ создания интенсивного группового
опыта, повлиявший на теорию групповой динамики"
Биографический очерк
Карл Роджерс родился 8 января 1902 года в Оук Парке,
Иллинойс, в состоятельной религиозной семье. Узко-фундаменталистские
установки родителей наложили
тяжелый отпечаток на его детство: "В нашей большой
семье к чужим относились примерно так: поведение
людей сомнительно, нашей семье это не подобает.
Многие люди играют в карты, ходят в кино, курят,
танцуют, пьют, занимаются другими делами, которые
неприлично даже называть. Нужно относиться к ним
снисходительно, потому что они, наверное, не знают
лучшего, но держаться от них подальше и жить своей
жизнью в своем семействе"
Неудивительно, что в детские годы он был одинок:
"У меня совершенно не было ничего, что я назвал бы
близкими отношениями или общением"
в школе Роджерс хорошо учился и очень интересовался
науками: "Я
считал себя одиночкой, не таким, как другие; у меня было мало надежды
найти себе место в мире людей. Я был социально неполноценен,
способен лишь на самые поверхностные
контакты. Мои странные фантазии профессионал мог
бы назвать шизоидными, но к счастью в этот период ж
не попал в руки психолога" .
Иной оказалась студенческая жизнь в Висконсинском университете:
"Впервые в жизни я нашел вне семьи реальную близость и интимность"
На втором курсе Роджерс начал готовиться в священники, а на следующий
год поехал в Китай, на конференцию Всемирной студенческой христианской
федерации в Пекине. За этим последовало лекционное турне по западному
Китаю. В результате этого путешествия его религиозность стала более либеральной.
Роджерс почувствовал определенную психологическую
независимость: "Со времени этой поездки я обрел собственные цели, ценности и представления о жизни,
сильно отличавшиеся от воззрений моих родителей,
которых я и сам до того придерживался" ,
Дипломный год он начал в качестве студента теологической семинарии,
однако затем решил заниматься
психологией в Учительском коллежде Колумбийского
универститета. Этот переход до некоторой степени был
вызван возникшими во время студенческого семинара
сомнениями относительно религиозного призвания.
Позже, будучи студентом-психологом, он был приятно
удивлен тем, что человек может вне церкви заработать
себе на жизнь работой с людьми, нуждающимися в помощи.
Роджерс начал свою работу в Рочестере (НьюЙорк),
в центре помощи детям, которых направляли к
нему различные социальные службы: "Я не был связан
с университетом, никто не заглядывал мне через плечо
и не интересовался моей ориентацией, агентства не
критиковали методы работы, а рассчитывали на реальную
помощь" . За двенадцать лет работы
в Рочестере Роджерс перешел от формального,
директивного подхода в консультировании к терапии,
которую он позже назвал клиент-центрированной.
Большое впечатление произвел на него двухдневный
семинар Отто Ранка: "Я увидел в его терапии (но
не в его теории)
поддержку тому, ,
чему я сам начал
учиться"
В Рочестере Роджерс
написал книгу
"Клиническая ра
бота с проблемным ребёнком" (1939).
Книга получила хороший прием, и ему предложили
должность профессора в университете Огайо. Роджерс
говорил, что, начав академическую деятельность с
вершины лестницы, он избежал давления и напряжений,
которые на более низких ступеньках подавляют
новаторство и творчество. Преподавание и отклик студентов
вдохновили его на более формальное рассмотрение
природы терапевтических отношений в книге
"Консультирование и психотерапия" (1942).
В 1945 году Чикагский университет предоставил
ему возможность создать основанный на его идеях
консультационный центр, директором которого он
оставался до 1957 года. Доверие к людям, будучи опорой
его подхода, отразилась и в демократической политике
центра. Если пациентам можно было доверять
выбор направления терапии, то и персоналу можно доверять
управление собственной рабочей средой.
В 1951 году Роджерс опубликовал книгу "Клиентцентрированная
терапия" : в ней была изложена
его формальная теория терапии, теория Я часто с благодарностью дуличности, и некоторые
исследования,
подкреплявшие его
воззрения. Он
утверждал, что
основной направляющей
силой в терапевтическом
взаимодействии должен быть клиент, а
не терапевт. Это революционное переворачивание
обычного отношения вызвало значительную критику:
оно подвергало сомнению общепринятые положения о
компетентности терапевта и отсутствии сознавания у
пациента. Основные идеи Роджерса, выходящие за
пределы терапии, изложены в книге "О становлении|
личностью"
Годы, проведенные в Чикаго, были для Роджерса |
очень плодотворными, но включали и период личных |
трудностей, когда Роджерс, переняв патологию одной
из своих клиенток, в критическом состоянии почти что
сбежал из центра, взяв трехмесячный отпуск, и вернулся
для прохождения терапии у одного из коллег.
После терапии взаимодействия Роджерса с клиентами
стали значительно свободнее и спонтаннее.
В 1957 году Роджерс перешел в Висконсинский
университет в Мэдисоне, где вел психиатрию и психологию.
Профессионально это было трудное для него
время из-за конфликта с руководством психологического
факультета по поводу ограничений его свободы
преподавать и свободы студентов учиться. "Я вполне
могу жить и давать жить другим, но у меня вызывает
сильную неудовлетворенность то, что они не дают
жить моим студентам .
Возрастающее возмущение Роджерса нашло выражение
в статье "Общепринятые предпосылки высшего
образования: заинтересованое мнение" (1969). Журнал
"Американский психолог" отказался публиковать
эту статью, но она получила широкое распространение
среди студентов, прежде чем была, наконец, напечатана.
"Тема моего выступления в том, что мы делаем неумную,
неэффективную и бесполезную работу, обучая
психологов в ущерб нашей науке и в ущерб обществу"
В своей статье Роджерс подвергал сомнению
некоторые полагаемые очевидными предпосылки
традиционной системы обучения, что "студенту
нельзя доверить выбор направления собственного научного
и профессионального образования; оценка
тождественна обучению; материал, представляемый на
лекции, - это то, чему учится студент; истины психологии
известны; творческими учеными становятся пассивные
ученики" .
Неудивительно, что в 1963 году Роджерс оставил
Должность профессора и перешел в создававшийся Западный
институт бихевиоральных наук в Ла Джолла,
Калифорния. Несколькими годами позже он принял
участие в организации Центра для изучения личности
- свободного объединения представителей терапевтических
профессий.
Растущее воздействие Роджерса на образование
нашло выражение в книге "Свобода учиться" ,
которая, наряду с обсуждением целей и ценностей об
разования, содержит наиболее ясные формулировки
его представлений о человеческой природе.
В последние двенадцать лет деятельности Роджерса
в Калифорнии, где он мог свободно экспериментировать,
реализуя свои идеи без помех со стороны социальных
институтов и академических кругов, развернулась
его работа с группами (ее опыт обобщен в книге
"Карл Роджерс о группах встреч").
Позже Роджерс занялся изучением современных
тенденций в области брака. Его исследование
"Становление партнерами: брак и его альтернативы"
(1972) рассматривает преимущества и недостатки различных
форм отношений.
преподавал в Американском
интернациональном
университете
в Сан Диего,
но оставил его из-за
несогласия с президентом
относительно
прав студентов, и
сейчас он полностью
занят в Центре для
изучения личности.
Он пишет, читает
Недолгое время он лекции, работает в
своем саду. У него хватает времен поговорить с молодыми
коллегами и побыть с женой, детьми и внуками.
Свою позицию он подытоживает, цитируя Лао Цзе:
"Если я удерживаюсь от того, чтобы приставать к людям,
они сами заботятся о себе. Если я удерживаюсь от
того, чтобы приказывать людям, они сами ведут себя
правильно. Если я удерживаюсь от проповедывания
людям, они сами улучшают себя. Если я ничего не навязываю
людям, они становятся собой".
Интеллектуальные предшественники
Теоретические обобщения Роджерса возникали прежде
всего из его собственного клинического опыта. Он полагает,
что сохранял объективность, избегая отождест
влений с какой-либо частной школой или традицией.
"Я никогда на самом деле не принадлежал ни к какой
профессиональной группе. Я учился в близком общении
с психологами, психоаналитиками, социальными
работниками, учителями, религиозными деятелями, но
никогда не читал себя в общем смысле принадлежащим
к какой-либо из этих групп. Если кто-то сочтет меня
бродягой в профессиональной жизни, я добавлю, чтг.
реально я был тесно связан лишь с теми узкими группами,
которые сам организовывал или помогал организовывать
ради определенных общих задач". ,
Его студенты в Чикагском университете полагали,
что он найдет отражение своих идей в работах Мартина
Бубера и Серена
Кьеркегора. Действительно, эти писатели были источником поддержки для его направления экзистенциальной философии. Позже Роджерс обнаружил своей работе в восточных учениях, особенно в дзенбуддизме
и у Лао Цзе. Хотя Роджерс без сомнение ис
пытывал воздействие того, как он понимал работы
Других, сам он без сомнения является порождением
американской национальной почвы.
Основные положения
Фундаментальной предпосылкой теоретических представлений
Роджерса является предположение, что в
своем самоопределении люди опираются на собственный
опыт. В своей основной теоретической работе
"Теория терапии, личности и межличностных отношений",
Роджерс определяет ряд понятий, на которых
он основывает теорию личности, методы терапии,
представления об изменениях личности и межличностных
отношениях. Первичные конструкции, представленные
в этой работе, составляют систему координат, в
которых люди могут создавать и изменять свои представления
о самих себе.
Поле опыта
Каждый человек имеет уникальное поле опыта или
"феноменальное поле", которое содержит "все, происходящее
в любой данный момент внутри оболочки организма
и потенциально может быть осознано"
Оно включает
события восприятия, ощущения,
воздействия, которых человек, может
быть, не сознает,
но мог бы сознавать,
если бы сосредоточился
на них. Это частный, личный мир, который
может соответствовать, а может и не соответствовать
наблюдаемой объективной реальности.
Внимание первоначально направляется на то, что
человек воспринимает как свой мир, а не на общую реальность.
Поле опыта ограничено психологически и
биологически. Мы обычно направляем наше внимание
на непосредственную опасность, или на безопасное и
приятное в опыте, вместо того, чтобы воспринимать все
стимулы окружающего "
Самость
В поле опыта находится самость. Не будучи ни устойчивой,
ни неизменной, она кажется таковой, если рассматривать
ее в каждый данный момент. Это происходит
потому, что мы как бы "замораживаем" фрагмент
опыта, чтобы рассмотреть его. Роджерс говорит, что
"мы имеем дело не с медленно растущей сущностью,
или постепенным, шаг за шагом, научением. Результат
очевидно является гештальтом, конфигурацией, в которой
изменение незначительного аспекта может полностью
изменить всю фигуру" . Самость -
это организованный связный гештальт, постоянно находящийся
в процессе формирования по мере изменения
ситуации.
Самость - это не "стоп-кадр", останавливающий
процесс, а сам лежащий за всеми такими стоп-кадрами
подвижный процесс. Другие теоретики используют
термин "самость" для обозначения того аспекта личной
самотождественности, который неизменен, устойчив,
даже вечен, Роджерс же - применительно к самому
процессу распознавания. Этот акцент на изменении и
текучести лежит в основе его теоретических представлений
и веры в способность человека к росту, изменению
и развитию. Самость или представление человека
о себе основывается на прошлом опыте, данных настоящего
и ожиданиях будущего.
Идеальная самость
Идеальная самость - это "то представление о себе, каким
человек более всего хотел бы располагать, которому
он придает наибольшую ценность для себя" ,
с. 200/. Как и самость, это подвижная, изменяющаяся
структура, постоянно подверженная переопределению.
понимания поведения. Понятно, почему Роджерса и
Скиннера рассматривают как представителей
противоположных теоретических позиций.
То, в какой мере самость отличается от идеальной самости,
- один из показателей дискомфорта, неудовлетворенности
и невротических трудностей. Принятие себя
таким, каков человек на самом деле, а не таким, каким
он хотел бы быть, - признак душевного здоровья.
Такое принятие не есть покорность, сдача позиций, это
способ быть ближе к реальности, к своему актуальному
состоянию. Образ идеальной самости, в той мере, в
какой он сильно отличается от реального поведения и
ценностей человека - одно из препятствий для развития
человека.
Это может прояснить следующий пример. Студент
собирается оставить колледж. Он был лучшим учеником
в начальной и средней школе, и очень хорошо
учился в колледже. Он объясняет, что уходит потому,
что получил плохую оценку по какому-то предмету.
Под угрозой оказался его образ себя как лучшего во
всем, и единственным способом поведения, который он
может себе представить, является уход из академического
мира, чтобы стереть разницу между своим актуальным
состоянием и идеальным образом себя. Он говорит,
что будет работать, чтобы быть "лучшим" гдето
еще. Ради спасения идеального образа себя он готов
закрыть для себя академическую карьеру.
Он оставил колледж, обошел весь мир, за несколько
лет перепробовал массу различных, нередко эксцентричных,
занятий. Когда он снова вернулся, он уже
мог обсуждать возможность, что не так уж обязательно
быть лучшим с самого начала, но ему все еще трудно
заняться чем-нибудь таким, в чем он может предположить
неудачу.
Конгруентность и неконгруентность
Конгруентность определяется как степень соответствия
между тем, что человек говорит, и тем, что он переживает.
Она характеризует различия между опытом и сознаванием. Высокая степень конгруентности означает,
что сообщение (то, что вы выражаете), опыт (то, что
происходит в вашем поле) и сознавание (то, что вы
замечаете) одинаковы. Ваши наблюдения и наблюдения
внешнего наблюдателя будут соответствовать друг
ДРУГУ -
Маленькие дети демонстрируют высокую конгруентность. Они выражают свои чувства сразу же и всем
своим существом. Когда ребенок голоден, он весь голоден,
прямо сейчас! Когда ребенок любит, или когда
он сердит, он полно выражает свою эмоцию. Это может
объяснить, почему дети так быстро переходят от
одного эмоционального состояния к другому. Полное
выражение чувств позволяет им быстро завершить ситуацию вместо того чтобы нести эмоциональный багаж предыдущего опыта в каждую новую встречу
"Чем больше способен терапевп
прислушиваться к тому, что
происходит в нем самом, чем
больше он может без страха
принимать сложность собствен
ных чувств, тем выше степень
его конгруентности
Конгруентность хорошо соответствует дзенбуддийской
формуле: "Когда я голоден, я ем; когда я
устал, я сижу; когда я хочу спать, я сплю".
Неконгруентность имеет место, когда есть различия
между сознаванием, опытом и сообщением об опыте.
Если человек явно сердит .(сжатые кулаки, повышенная
интонация голоса, агрессивная стилистика), но
при этом говорит, что совершенно не сердится; если
люди говорят, что прекрасно проводят время, когда на
самом деле они скучают, чувствуют себя одинокими,
или им нездоровится, - это неконгруентность. Она
определяется как неспособность не только точно воспринимать,
но и точно выражать свой опыт. Неконгруентность
между сознаванием и опытом называется вытеснением
(repression). Человек просто не сознает, что
идеальной саТо,
в какой мере самость отличается от
мости, - один из показателей дискомфорта, неудовлетворенности
и невротических трудностей Принятие себя
таким, каков человек на самом деле, а не таким, каким
он хотел бы быть, - признак душевного здоровья.
Такое принятие не есть покорность, сдача позиций, это
способ быть ближе к реальности, к своему актуальному
состоянию. Образ идеальной самости, в той мере, в
какой он сильно отличается от реального поведения и
ценностей человека - одно из препятствий для развития
человека.
Это может прояснить следующий пример. Студент
собирается оставить колледж. Он был лучшим учеником
в начальной и средней школе, и очень хорошо
учился в колледже. Он объясняет, что уходит потому,
что получил плохую оценку по какому-то предмету.
Под угрозой оказался его образ себя как лучшего во
всем, и единственным способом поведения, который он
может себе представить, является уход из академического
мира, чтобы стереть разницу между своим актуальным
состоянием и идеальным образом себя. Он говорит,
что будет работать, чтобы быть "лучшим" гдето
еще. Ради спасения идеального образа себя он готов
закрыть для себя академическую карьеру.
Он оставил колледж, обошел весь мир, за несколько
лет перепробовал массу различных, нередко эксцентричных,
занятий. Когда он снова вернулся, он уже
мог обсуждать возможность, что не так уж обязательно
быть лучшим с самого начала, но ему все еще трудно
заняться чем-нибудь таким, в чем он может предположить
неудачу.
Конгруентность и неконгруентность
Конгруентность определяется как степень соответствия
между тем, что человек говорит, и тем, что он переживает.
Она характеризует различия между опытом и сонаванием.
Высокая степень конгруентностн означает,
что сообщение (то, что вы выражаете), опыт (то, что
происходит в вашем поле) и сознавание (то, что вы
замечаете) одинаковы. Ваши наблюдения и наблюдения
внешнего наблюдателя будут соответствовать друг
Другу.
Маленькие дети демонстрируют высокую Конгруентность.
Они выражают свои чувства сразу же и всем
своим существом. Когда ребенок голоден, он весь голоден,
прямо сейчас! Когда ребенок любит, или когда
он сердит, он полно выражает свою эмоцию. Это может
объяснить, почему дети так быстро переходят от
одного эмоционального состояния к другому. Полное
выражение чувств позволяет
им быстро
завершить ситуацию,
вместо того, чтобы
нести невыраженный
эмоциональный багаж предыдущего
опыта в каждую новую
встречу.
Конгруентность хорошо соответствует дзенбуддийской
формуле: "Когда я голоден, я ем; когда я
устал, я сижу; когда я хочу спать, я сплю".
Неконгруентность имеет место, когда есть различия
между сознаванием, опытом и сообщением об опыте.
Если человек явно сердит (сжатые кулаки, повышенная
интонация голоса, агрессивная стилистика), но
при этом говорит, что совершенно не сердится; если
люди говорят, что прекрасно проводят время, когда на
самом деле они скучают, чувствуют себя одинокими,
или им нездоровится, - это неконгруентность. Она
определяется как неспособность не только точно воспринимать,
но и точно выражать свой опыт. Неконгруентность
между сознаванием и опытом называется вытеснением
(repression). Человек просто не сознает, что
он делает. Психотерапия работает по большей чисти с
этим симптомом неконгруентности, помогая людям
лучше сознавать свои действия, мысли и чувства, и их
воздействие на них самих и на других.
Неконгруентность между сознаванием и коммуникацией
означает, что человек не выражает то, что он в
действительности чувствует, думает или переживает.
Такого рода неконгруентность часто воспринимается
как лживость, неискренность, нечестность. Такое поведение
часто становится предметом обсуждения при
групповой терапии или в "группах встреч". Хотя такое
поведение может показаться намеренным, в действительности
отсутствие социальной конгруентности -
кажущееся нежелание коммуницировать - обычно является
следствием недостатка самоконтроля и отсутствия
самосознания. Человек неспособен выражать
свои реальные эмоции и восприятия или из страха,
или в силу старых привычек к скрытности, которые
трудно преодолеть. Возможны также случаи, когда человек
не вполне понимает, о чем его спрашивают.
Неконгруентность может ощущаться как напряжение,
тревога, в более серьезном случае - как внутреннее
замешательство. Пациент психиатрической больницы,
утверждающий, что он не знает, где находится,
что такое больница, какое сейчас время дня и даже кто
он такой, демонстрирует высокую степень неконгруентности.
Расхождение между внешней реальностью и
тем, что переживается субъективно, стало столь значительным,
что человек не может функционировать.
Большинство симптомов, описываемых в психиатрической
литературе, можно рассматривать как формы
неконгруентности. По Роджерсу, частная форма расстройства
менее важна, чем признание того, что имеет
место неконгруентность, требующая исправления.
Неконгруентность проявляется в таких высказываниях,
как "Я не могу принять решения", "Я не знаю,
чего я хочу", "Я никогда не могу остановиться на чемнибудь
определённом. Путаница возникает, когда человек
не может разобраться в различных стимулах,
которые к нему приходят.
Вот пример такой путаницы: "Мать говорит мне,
что я должен о ней заботиться, но я совершенно не могу
этого. Моя девушка говорит, чтобы я держался
своего и не давал себя провести. Мне кажется, что я
хорошо отношусь к матери, лучше, чем она того заслуживает.
Иногда я ее ненавижу, иногда люблю.
Иногда с ней хорошо, а иногда она унижает меня". -
Клиент запутался в различных побуждениях, каждое
из которых в отдельности имеет смысл и ведет к
осмысленным действиям в определенное время. Ему
трудно отделить свои собственные побуждения от на
вязанных извне.
Различение своих побуждений и возможность опираться
на различные чувства в различные моменты
действительно может представить проблему. Амбива
лентность не является ни необычной, ни нездоровой;
но неспособность увидеть ее и справиться с ней может
порождать тревогу.
Тенденция к самоактуализации
Существует фундаментальный аспект человеческой
природы, который побуждает человека двигаться к
большей конгруентности и к более реалистичному
функционированию. Более того, это стремление свойственно
не только людям; это составляющая часть процесса
во всем живом. "Это стремление, которое видно
во всякой органической и человеческой жизни - расширяться,
распространяться, становиться автономным,
развиваться, достигать зрелости, - стремление выразить
и реализовать все способности организма, в той
мере, в какой это действие усиливает организм или самость"
Роджерс полагает, что в каждом из нас есть стремление
становиться компетентным и способным настолько,
насколько это биологически для нас возмож
но. Как растение стремится быть здоровым растением,
как семя содержит в себе стремление стать деревом,
так человек движим побуждением становиться целостным,
полным, самоактуализирующимся человеком .
Стремление к здоровью не является настолько всевластной
силой, чтобы отметать все препятствия. Оно
легко притупляется, искажается и подавляется. Роджерс
утверждает, что этот мотив может доминировать,
если "свободному функционированию" человека не
препятствуют прошлые события или нынешние убеждения,
поддерживающие неконгруентность. К аналогичным
выводам приходит Маслоу; он называет эту
тенденцию слабым внутренним голосом, который нетрудно
заглушить.
Утверждение, что развитие возможно, и что тенденция
к росту является основополагающей для организма,
составляет фундамент психологических представлений
Роджерса. Тенденция к самоактуализации для
него не просто один из мотивов наряду с другими:
"Следует отметить, что фундаментальная тенденция к
самоактуализации - единственный мотив, постулированный
в этой теоретической системе. Самость, например,
- важное понятие нашей теории, но самость ничего
не "делает"; это всего лишь выражение общей тенденции
организма вести себя таким образом, чтобы
поддерживать и усиливать себя".
/Прим. авторов/ Роджерс не включает в свою
формулировку религиозные или духовные аспекты, однако
существуют попытки расширить его представления и
включить в них мистический опыт /Кэмпбелл, 1972/
Динамика
Психологическое развитие
Организм располагает естественными позитивными силами,
направляющими его к здоровью и росту. Основываясь
на своем клиническом опыте, Роджерс
утверждает, что человек способен сознавать свою дезадаптацию,
то есть неконгруентность между представлением
о себе и актуальным опытом. Эта способность
соединяется с внутренней тенденцией к модификации
представления о себе в сторону большего соответствия
реальности. Таким образом Роджерс постулирует естественное
движение от конфликта к его разрешению.
Адаптацию он рассматривает не как статическое состояние,
а как процесс, в котором правильно ассимилируются
новый опыт.
Роджерс убежден, что тенденция к здоровью усиливается
благодаря межличностным отношениям, в которых
один из участников достаточно свободен от некон
груентности, чтобы быть в соприкосновении со своим
само-корректирующим центром. Основная задача те
рапии - установить такое подлинное отношение. Принятие
самого себя - предпосылка к более подлинному
и более легкому принятию других. С другой стороны,
легче принять себя, если тебя принимает другой. Такой
цикл самокорректирования и поддержки - основной
способ уменьшения препятствий психологическому
развитию.
Препятствия развитию
Роджерс полагает, что препятствия возникают в
детстве и являются нормальным аспектом развития.
То, чему ребенок научается на одной стадии, должно
быть переоценено на следующей. Мотивы, преобладающие
в раннем детстве, позже могут препятствовать
развитию.
Как только ребенок начинает сознавать себя, в нем
развивается потребность в любви и позитивном внимании.
"Эта потребность универсальна, всепроникающа
и постоянна. Является ли она врожденной или приобретаемой
- несущественно для теории"
Поскольку дети не отличают своих действий от себя в
целом, они воспринимают одобрение поступка как
одобрениесебя. Точно также наказание за поступок
они воспринимают как неодобрение в целом.
Любовь настолько важна для ребенка, что "он начинает
руководствоваться в своем поведении не столько
тем, насколько определенный опыт поддерживает и
усиливает организм, сколько вероятностью получения
материнской любви" Ребенок начинает
действовать так, чтобы получить любовь или одобрение,
независимо от того, хорошо ли это для его собственного
органического здоровья. Дети могут действовать
против собственных интересов, считая своим
изначальным предназначением, удовлетворение или
умиротворение других.
Теоретически, такая ситуация может не возникнуть,
если ребенок всегда чувствует себя принимаемым, если
его чувства принимаются даже при запрещении какихто
форм поведения. В такой идеальной обстановке ничто
не заставляет ребенка отторгать непривлекательные,
но подлинные части своей личности.
КАРЛ РОДЖЕРС И ...
Поведение или установки, отрицающие какой-то аспект
самости ребенка, называется "условием ценности":
"Когда определенное переживание себя избегается
(или, наоборот, намеренно ищется) только потому,
ЧТ(У оно менее (или более) заслуживает поощрения,
это становится условием его ценности" /32,
с. 224/. Условия ценности - основное препятствие для
правильного восприятия и реалистического сознавания.
Это избирательные фильтры, создаваемые, чтобы
обеспечить непрекращающийся приток любви от родителей
и других людей. Мы собираем опыт определенных
состояний, установок
и поступков, которые,
как мы полагаем,
должны делать нас
ценными. Искусственность
этих установок и
поступков составляет
сферу неконгруентности
человека. В
крайнем проявлении
условие ценности характеризуется
предпосылкой,
что "я должен
быть любим и уважаем
каждым, с кем я вхожу
в соприкосновение".
Условие цен"Мы
рассматриваем это как
фундаментальное отчуждение
в человеке. Он не истинен по
отношению к себе, к своим естественным
органическим переживаниям;
ради сохранения
позитивного отношения окружающих
он фальсифицирует
ряд своих оценок, восприни
мает свои переживания только
с точки зрения их ценности
для других. Это, однако, не
сознательный выбор, а естественное
- и трагическое -
приобретение детского развития"
/32, с. 226/
ности создает разрыв
между самостью и представлением о себе. Чтобы поддерживать
условие ценности, человек должен отрицать
какие-то стороны себя.
Например, если ребенку говорят, что он должен
любить новорожденного малыша, иначе мама не будет
любить его самого, то это значит, что он должен подавить
в себе подлинные негативные чувства к новорожденному.
Если ребенок ухитрится спрятать свою нор33
мальную ревность, "ЗЛУю волю" и желание повредить.
малышу, мама будет продолжать его любить
примет свои чувства, он рискует потерять ее любовь.
Решение, создающее "условие ценности", состоит в
том, чтобы отрицать эти чувства, когда они появляются,
блокировать их от сознавания. Теперь можно спокойно
говорить: "Я действительно люблю маленького
братика, хотя временами я так крепко его обнимаю,
что он начинает плакать", или "Моя нога просто
скользнула под его ногу, поэтому он упал".
Я до сих пор помню огромную радость, которую
проявил мой старший брат, когда ему была дана возможность
наказать меня за что-то. Мать, другой брат и
я сам были ошеломлены его жестокостью. Вспоминая
этот инцидент, брат
рассказывал, что он .
не был так уж особенно сердит на меня, но понимал, что
это - редкая возможность, и хотел выразить, раз уж было разрешено, как больше своей
"злой воли". Роджерс утверждает, что принятие таких чувств и нахождение им какого-то выражения, когда они появляются, более способствуют психическому здоровью, чем отрицание или отчуждение
их.
Ребенок взрослеет, но проблемы остаются. Развитие
задерживается в той мере, в какой человек отрицает
импульсы, отличающиеся от искусственно созданного
представления о себе. Возникает замкнутый круг: чтобы
поддерживать ложный образ себя, человек продолжает
искажать собственный опыт, а чем больше иска
ние тем больше ошибок в поведении и дополнительных
проблем, являющихся следствием более фун
даментального первоначального искажения. Каждое
переживание неконгруентности между собой и реальностью
увеличивает уязвимость, что заставляет усиливать
внутренние защиты, блокирующие опыт и создающие
новые поводы для неконгруентности.
Иногда защиты не срабатывают, и человек сознает
очевидный разрыв между реальным поведением и своими
. представлениями.
В результе может возникнуть паника, хроническая тревожность, отчуждение или
лаже психоз По наблюдениям Роджерса такое психотическое поведение
часто оказывается разыгрыванием прежде подвергшегося
отрицанию аспекта опыта. Перри подтверждает
это, рассматривая психотический случай как
отчаянную попытку личности восстановить равновесие
и осуществить реализацию фрустрированных внутренних
потребностей и переживаний. Клиент -
центрированная терапия стремится создать атмосферу,
в которой можно пренебречь разрушительными условиями
ценности, что дает возможность здоровым силам
вернуть себе первоначальное доминирование. Человек
восстанавливает психическое здоровье, возвращая себе
подавлявшиеся или отрицаемые части себя.
труктура
Тело
Хотя Роджерс определяет личность и самотождественность
как разворачивающийся гештальт, он не уделяет
специального внимания роли тела. Даже в своей работе
с "группами встреч" он не уделяет внимания физическому
контакту и не работает непосредственно с физическими
жестами. Как он замечает в одной статье,
"мое воспитание не дает мне быть свободным в этом
отношении" . Его теория основана на сознавании
опыта; он не выделяет специально физический
опыт в отличие от эмоционального, когнитивного
или интуитивного.
Социальные отношения
Значимость отношений более всего интересует Родежрса
в его работах. Отношения в раннем детстве могут
быть конгруентными или, наоборот, создавать основу
для условий ценности. Впоследствии отношения могут
восстанавливать конгруентность или препятствовать
ей.
Роджерс полагает, что взаимодействие с другим дает
человеку возможность непосредственно обнаружить,
раскрыть, пережить или встретить свою действительную
самость. Наша личность становится видимой для
нас посредством отношений с другими. В терапии, в
"группах встреч", в обычной жизни обратная связь от
других людей дает человеку возможность обрести опыт
самого себя.
Если мы попробуем представить себе людей, находящихся
вне отношений с другими, мы видим два контрастирующих
стереотипа. Первый - отшельник поневоле,
не умеющий обращаться с другими. Второй - созерцатель,
отошедший от мира ради каких-то иных задач.
Ни один из этих типов не удовлетворяет Роджерса.
Он полагает, что отношения создают наилучшую возможность
для того, чтобы "полно функционировать",
чтобы быть в гармонии с собой, другими и средой. Человеческие
отношения позволяют удовлетворить фундаментальные
органические потребности человека. Надежда
на удовлетворение заставляет людей вкладывать
в отношения - даже те, которые не кажутся счастливыми
или удовлетворяющими - невероятное количество
энергии.
Брак
Брак - необычное отношение: потенциально длительное,
интенсивное и несущее в себе возможность постоянного
роста и развития. Роджерс полагает, что браку
присущи те же основные законы, которые свойственны
"группам встреч", терапии и другим отношениям.
Наилучшие браки связывают партнеров, которые коягруентны,
минимально отягощены "условиями ценности"
и способна на подлинное принятие других.
Когда брак используется для поддержания неконгруентности
или подкрепления присущих людям защитных
тенденций, он приносит меньше удовлетворения и
менее устойчив.
Представления Роджерса о длительных интимных
отношениях, таких как брак, основываются на четырех
основных элементах: постоянно поддерживаемая причастность,
выражение чувств, непринятие навязываемых
ролей и способность разделить внутреннюю
жизнь партнера. Каждый из этих элементов он описывает
как обязательство, соглашение относительно
идеала для продолжающегося благотворного и значимого
отношения.
1. Установка на причастность к отношению.
"Партнерство - процесс, а не контракт". Отношения
- это работа; она "осуществляется как ради
своего, так и ради взаимного удовлетворения",
. Роджерс предлагает выразить это так:
"Мы оба посвящаем себя совместной работе в изменяющемся
процессе наших отношений, потому
что они постоянно обогащают нашу любовь, нашу
жизнь, и мы хотим, чтобы они развивались",
2. Общение - выражение чувств. Роджерс настаивает
на полном и открытом общении. "Я буду рисковать,
пытаясь передать любое устойчивое, составляющее
часть меня самого, чувство, позитивное или негативное,
моему партнеру - в меру полноты и глубины,
как я сам его понимаю. Затем я рискну попытаться
понять, со всей эмпатией, на какую я способен,
реакцию партнера, будь она обвиняющей и
критической или открытой и поддерживающей"
. Общение содержит две одинаково
важные фазы: выражение эмоции и открытость к
переживанию реакции партнера.
Роджерс предлагает не просто выражать свои
чувства, он утверждает, что следует в равной степени
серьезно отнестись к воздействию ваших чувств на
партнера. Это гораздо труднее, чем просто "выпустить
пар" или быть "открытым и честным". Это готовность
принять реальный риск быть отвергнутым, непонятым,
наказанным, вызвать враждебные чувства. Согласие
установить и поддерживать этот уровень взаимодействия,
на котором настаивает Роджерс, противоречит
распространенному представлению о необходимости
быть вежливыми, тактичными, обходить острые углы и
не касаться возникающих эмоциональных проблем.
1. Непринятие ролей. Многочисленные проблемы
развиваются из попыток соответствовать ожиданиям
других, вместо того, чтобы определить свои
собственные. "Мы будем жить по своему собственному
выбору с наибольшей органической чувствительностью,
на какую мы способны, и не будем потворствовать
желаниям, правилам, ролям, которые
другим так хочется нам навязать" .
Роджерс указывает, что многие пары испытывают
огромное напряжение, пытаясь жить в соответствии
с частичным и амбивалентным принятием образов,
которые их родители и общество в целом им навязывает.
Брак, отягощенный слишком многими нереалистическими
ожиданиями и образцами, внутренне
неустойчив и потенциально не приносит удовлетворения.
2. Становление собой. Это глубокая попытка обнаружить
и принять собственную целостную природу.
Это наиболее трудное решение - решение снимать
маски, как только они появляются. "Может быть, я
могу подойти ближе к тому, что действительно cvществует
глубоко внутри меня, - иногда гнев, иногда
страх, иногда любовь и забота, иногда красота,
иногда сила, иногда ярость - не скрывая этих
чувств от себя. Может быть, я могу научиться ценить
богатство и разнообразие того, чем я являюсь.
Может быть я открыло могу быть в большей степени
собой. Если так, я могу жить по своим собственным
пережитым ценностям, хотя мне известны
все социальные нормы. Я могу позволить себе быть
всей этой сложной совокупностью чувств, смыслов
и ценностей со своим партнером - быть достаточно
свободным, чтобы отдаваться любви, гневу, нежностн,
как они во мне существуют. Тогда, возможно,
я могу быть реальным партнером, потоку что я
на пути к становлению реальным человеком. И я
надеюсь, что могу помочь моему партнеру следовать
своим собственным путем к своей неповторимой
человечности, которую я готов с любовью принять"
Эмоции
Здоровый человек сознает свои эмоции и чувства, выражаются
они или нет. Чувства, которым отказано в
сознавании, искажают восприятие и реакции на опыт,
который их вызывает.
Особый случай - чувство тревоги, причина которой
не сознается. Тревога появляется тогда, когда возникает
переживание, угрожающее, - если его осознать, -
образу себя. Бессознательная реакция на предощущение
такого рода настраивает организм на возможную
опасность и вызывает психофизиологические
изменения. Эти защитные реакции - один из способов
поддержания неконгруентных представлений и поведения.
Человек может действовать в соответствии с этими
предощущением, не сознавая, почему он так действует.
Например, человек может испытывать дискомфорт,
увидев откровенных гомосексуалов. Его самоотчет
укажет на этот дис
комфорт, но не на
его причину. Он не
может принять собственные
проблемы,
надежды и страхи,
связанные с собственной
сексуальной
принадлежностью.
Поскольку
его восприятие искажено,
он может
"Если мы открыты сознаванию,
мы можем услышать "немые
крики", отражающиеся от стен
каждой классной комнаты, каждого
коридора в университете.
Если мы достаточно чувствительны,
мы можем слышать
творческие мысли и идеи, которые
часто рождаются из открытого
выражения наших
чувств" .
почувствовать враждебность к гомосексуалам, рассматривая
их как внешнюю угрозу, вместо того, чтобы
принять свой внутренний конфликт.
Интеллект
Роджерс не отделяет интеллект от других функций; он
ценит его как определенного рода орудие, которое мо
жет эффективно использоваться в интегрированном
опыте. Он скептически относится к системам образования,
которые преувеличивают значение интеллектуальных
способностей, недооценивая эмоциональные и
интуитивные стороны человеческой природы.
В частности, Роджерс полагает, что во многих областях
высшее образование требует слишком больших
усилий, подчас унизительно и вызывает состояние депрессии.
Выполнение ограниченной и неоригинальной
работы, наряду с пассивной и зависимой ролью, навязываемой
студентам, калечит или задерживает их
творческие и продуктивные способности. Роджерс цитирует
жалобу студента: "Это принуждение оказало на
меня столь устрашающее влияние, что после последнего
экзамена я около года не мог без отвращения воспринимать
никакую задачу"
Если свободно функционирующий интеллект, как и
остальные функции, ведет организм к более конкретному
сознаванию,
то насильственное
старание загнать
его в специфические
узкие рамки не
может быть полезно.
Роджерс убежден,
что людям
лучше самим (при
"Мы все хорошо знаем, как действует
на ребенка овсяная каша,
которую насильно запихивают
ему в рот. Принудительное
обучение - нечто похожее.
Студенты говорят: "Это пар
шивая овсянка, и пошли они все
к черту"
поддержке других)
решать, что им делать, чем выполнять то, что решили
за них другие.
Познание
Роджерс описывает три способа познания и верификации
гипотез, которые доступны психологически зрелому
человеку.
Наиболее важно субъективное знание, знание того,
люблю я или ненавижу, понятен ли и нравится ли мне
человек, опыт, событие
Субъективное знание уточняется, все в большей мере соприкасаясь с внутренними процессами человека. Обращается
внимание на "чувствование нутром", на ощущение, что
один способ действования лучше, чем другой. Это -
способность знать без всякого верифицирующего подтверждения.
Ценность этой формы знания для науки
состоит в том, что оно направляет внимание исследователя
к специфическим проблемным областям. Исследования
по психологии решения задач показали, что человек
"знает", что он на верном пути, задолго до того,
как он будет "знать", каково действительное решение.
Объективное знание - это проверка гипотез, рассуждений
и выводов по отношению к внешней системе
отсчета. В психологии точками отсчета могут быть наблюдаемое
поведение, результаты тестов и опросов,
суждения других психологов. Опора на коллег предполагает,
что обученные в определеннной сфере профессионалы
будут, по-видимому, применять одинаковые
методы и одинаковым образом строить суждения
по отношению к определенному событию. Мнение экспертов
может быть объективным, но оно может также
быть коллективным заблуждением. Любая группа экспертов
может продемонстрировать ригидность или
склонность к защитам, если попросить их рассмотреть
данные, противоречащие аксиоматическим предпосылкам
иx обучения. Роджерс отмечает, что теологи, коммунистические
диалектики и психоаналитики могут
быть примерами такой тенденции.
Роджерс не одинок в своих сомнениях относительно
значимости объективного знания, в особенности при
попытке понять опыт другого. Поясняет различия
между личным и публичным" знанием, соответствующих различным
классам явлений. Тарт описывает необходимость
разного рода обучения даже для восприятия, не говоря
уже об оценке различных состояний сознания.
Третья форма познания - межличностное или феноменологическое
знание. Оно лежит в основе клиентцентрированной
терапии. Это практика эмпатического понимания: проникновение
в частный, субъективный
мир другого человека с желанием правильно постичь
его точку зрения - не только объективно или по отношению
к нашей собственной точке зрения, но по отношению
к тому, как сам человек переживает свой опыт.
Эмпатическое понимание проверяется обратной
связью, запрашиваемой по поводу переформулирования
понятого; собеседник имеет возможность проверить,
правильно ли он услышан: "Не правда ли, ты
сегодня утром несколько подавлен?", "Мне кажется,
что твой плач является обращенной к группе просьбой
о помощи?, "Я полагаю, ты слишком устал, чтобы покончить
с этим прямо сейчас".
Самость
Авторы психологических учебников, уделяющие место
Роджерсу, обычно квалифицируют его как теоретика
"самости" . Однако хотя понятие самости играет в мышлении Роджерса важную роль, он
рассматривает ее как средоточие опыта; его больше интересует
восприятие, сознавание и переживание, чем
собственно "самость" как гипотетическая конструкция.
"полно функционирующий человек" - это синоним
оптимальной психологической адаптации, оптимальной
психологической зрелости, полной конгруентности,
полной открытости опыту. Некоторые из эти терминов
могут показаться статичными, как будто человек
"является этим", так что необходимо подчеркнуть, что
это - процессуальные характеристики. "Полно функционирующий
человек" - это человек-в-процессе, постоянно
меняющийся человек".
"Полно функционирующий человек" имеет ряд
определенных характеристик, первая из которых - это
открытость опыту. Он не подвержен, или почти не
подвержен воздействию "предвосприятий" /subseptions/
- ранних предупреждающих сигналов, ограничивающих
сознавание. Человек постоянно отказывается
от защит в пользу непосредственного опыта. "Он
более открыт своим чувствам страха, обескураженности
и боли. Он также более открыт своим переживаниям
мужества, нежности и восторга. Он более способен
полностью переживать опыт своего организма, а не отворачиваться
от различных его аспетов"
Вторая характеристика - это жизнь в настоящем,
полное постижение каждого момента. При такой постоянной
непосредственной вовлеченности "самость и
личность непосредственно возникают из опыта, а не
опыт приспосабливается к заранее существующей
структуре самости" Человек может
организовать свои реакции, если опыт допускает или
предполагает новые возможности.
Последняя характеристика- это доверие к своим
утренним стремлениям и суждениям, постоянно возрастающее
доверие к собственной способности принимать
решение. По мере того, как человек научается использовать
данные опыта, он все более ценит свою
способность обобщать эти данные и реагировать на
них. Это не интеллектуальная деятельность, а функционирование
человека в целом. Роджерс полагает, что
для "полно функционирующего человека" ошибки являются
следствием неверной информации, а не собственного
функционирования.
Это похоже на поведение кошки, падающей на землю
с большой высоты. Она не подсчитывает скорость
ветра, угловой моент, скорость падения. Она не рас
суждает о том, кто ее сбросил, какие у них были для этого
причины, и что может случиться со всем этим в будущем.
Кошка имеет дело с непосредственной ситуацией,
с наиболее актуальной проблемой. Она переворачивается
в воздухе и приземляется на лапы, все время
приспосабливая свою позу к происходящему.
"Полно функционирующий человек" может свободно
реагировать на ситуацию и свободно переживать
свою реакцию. Это сущность того, что Роджерс называет
"хорошей жизнью". Такой человек "постоянно
находится в процессе дальнейшей самоактуализации"
Клиент-центрированная терапия
Роджерс был практикующим терапевтом на протяжении
всей своей профессиональной жизни. Его теория
пни. Teopeтические представления роджесра о терапии
прошли ряд различных этапов становления, но при
этом можно выделить несколько постоянных фундаментальных
основоположений. В работе 1970 года
он цитирует свой доклад 1940 года, где он
впервые рассказал о новых терапевтических идеях:
1. "Этот новый подход в значительно большей степени
опирается на стремление человека к развитию,
здоровью и адаптации. Терапия - это обретение
(клиентом) свободны нормально расти и развиваться".
2. "Эта форма терапии больше опирается на чувства,
чем на интеллектуальное осознание ситуации".
3. "Новая терапия больше занимается непосредственной
ситуацией, нежели прошлым человека".
4. "Этот подход в большей степени опирается на терапевтические
взаимоотношения как опыт роста и
развития".
Роджерс пользуется термином "клиент" вместо более
традиционного термина "пациент". Пациент - это "Я
человек, который болен, нуждается в помощи, и обра
щается за ней к специально обученным профессионалам.
Клиент - это человек, который просит об определенной
услуге, полагая, что он не может чего-то сделать
один. Клиент - это человек, способный понять
собственное положение, хотя у него и могут быть какие-то
проблемы. Здесь предполагается определенное
равенство клиента и терапевта, которое исключается
отношением врача и пациента,
Терапевт не инструктирует клиента, а помогает ему
раскрыть собственные дилеммы. Роджерс определяет
психотерапию как "реализацию существующих у потенциально
компетентного клиента способностей, а не
искусную манипуляцию более или менее пассивной
личностью". Такая терапия называется
"направленной на клиента" или клиентпотому
чтo именно клиент определяет
клиет-центрированная терапия, как и бихевиоральная модификация прислушивается к мнению клиента о своих трудностях, считает клиента способным
понимать собственные проблемы. Но в клиент-центрированной терапии клиент продолжает направлять процесс, формировать ее. цели и инициирует изменения поведения (или иные изменения), которых он
хочет. В бихевиоральной модификации новые формы
поведения избираются терапевтом. Роджерс настаивает,
что вмешательство "компетентного профессионала"
любого рода в конце концов враждебно личностному
росту,
Взгляды Роджерса на природу человека и на методы
терапии не просто становились более зрелыми в
течение его жизни; они претерпели почти полный переворот.
"Я полагаю, что достаточно ясно выразил то
обстоятельство, что с течением лет я далеко ушел от
своих первоначальных представлений, состоявших в
том, что человек по существу порочен; что профессионально
с ним надо обходиться как с объектом; что помощь
основана на техническом мастерстве; что профессионал
может советовать, манипулировать, формировать
человека ради достижения желаемого результата"
Терапевт, центрированный на клиенте
Ключи к исцелению находятся у клиента, но терапевт
должен обладать определенными личными качествами,
чтобы оказать клиенту помощь в том, как научиться
использовать эти ключи. "Эти способности (клиента)
придут в действие, если терапевт установит с ним достаточно
теплые, принимающие и понимающие отношения" . Прежде, чем терапевт сможет
быть чем-то для клиента, он сам должен обрести подлинность,
а не играть роль, в особенности роль терапевта,
когда он работает с клиентом. Это
"предполагает готовность выражать своими словами и
своим поведением различные чувства и отношения, которые
существуют во мне. Это означает, что я должен
сознавать свои чувства, насколько только это возможно,
а не предъявлять внешним образом определенное
отношение, в действительности переживая другое"
Студенты часто спрашивают: "А как вы ведете себя,
если пациент вам не нравится, если вам скучно, или вы
сердитесь? Разве не
эти именно
"подлинные" чувства он получает от
всех к кому обращается?"
Ответ на это
предполагает несколько уровней понимания.
На одном
уровне терапевт служит моделью подлинной личности.
Он предлагает клиенту отношения, в которых можно
проверить и испытать собственную реальность. Если
клиент уверен, что он получает честную реакцию, он
может выяснить, оправданы ли его опасения и готовность
к защите. Клиент может научиться ожидать реальной
- не задержанной и не искаженной - обратной
связи в своих внутренних поисках. Эта проверка реальностью
создает для клиента возможность пережить
непосредственный опыт самого себя, отказавшись от
его искажения.
На другом уровне терапевт, центрированный на
клиенте, полезен ему тем, что он принимает его и способен
поддерживать "необусловленное позитивное
внимание". Роджерс определяет это как "заботу, которая
не является собственнической и не требует ответной
благодарности. Этой атмосфере соответствует
формулировка "мне есть до вас дело", а не "я буду
заботиться о вас, если вы будете вести себя так-то и
так-то" . Это также не позитивная оценка,
потому что любая оценка - это форма морального
суждения. Оценка ограничивает поведение, поощряя
одно и наказывая другое. Необусловленное позитивное
внимание позволяет человеку быть тем, что он в действительности
есть, - чем бы это ни было.
Это близко к тому, что Маслоу называет "даосской
любовью", не требующей предпосылок, ограничений и
определений. Это обещание принимать человека просто
таким, каким он окажется. Для этого терапевт
должен быть в состоянии все время видеть самоактуализирующуюся
сущность клиента, а не его деструктивное,
агрессивное или оскорбительное поведение.
Если удается удерживать сознавание позитивной сущности
человека, можно быть с ним подлинным и искренним,
не скучать, не возбуждаться, не сердиться на
определенные проявления его личности. Так духовные
учителя восточных
традиций, видя божественное в каждом человеке, могут
относиться ко всем с одинаковым уважением и состраданием.
Следующий диалог, взятый из рассказа Алана Уотса, может пояснить это отношение. Студент американского колледжа, путешествуя по Индии, удостоился
посещения индийского духовного учителя. Учитель
видит его и идет навстречу, чтобы его приветствовать.
Учитель. А, Шива, это Ты! Приветствую Тебя!
Студент, (смущенно оглядываясь вокруг) Я не
Шива. Я - Натан Боллингем из Твин Форкс, Айдахо.
Учитель (улыбаясь). Я вижу Тебя Шива, не дурачь
меня.
Студент. Правда же, я не Шива!
Учитель. Кланяюсь Тебе, Шива (кланяется).
Студент. Но я всего лишь студент-психолог!
Учитель. Я вижу Тебя, Шива, во всех твоих обличьях.
Что бы студент ни говорил, ни думал, и во что бы
ни верил, учитель все равно относится к нему как к
живой инкарнации Шивы. Протесты студента воспринимаются
как свидетельство его незнания собственной
внутренней природы. Учитель знает, что каждый человек
является аспектом божественной природы, так
что нетрудно видеть ее за любым "небожественным"
поведением людей, которые приходят к нему.
Точно так же терапевт, центрированный на клиенте,
поддерживает уверенность, что внутренняя, может
быть неразвитая личность клиента способна понять себя.
На практике это чрезвычайно трудно. Роджерианские
терапевты признают, что часто они неспособны
поддерживать это качество понимания в своей работе.
Принятие может быть просто толерантностью, безоценочной
позицией, независимой от реального понимания.
Этого недостаточно, потому что необусловленное
позитивное внимание должно включать также
"эмпатическое понимание, нужно чувствовать мир клиента
"как бы" как собственный, но ни на мгновение не
теряя этого качества как будто" /33, с. 284/. Это
дополнительное измерение дает клиенту больше свободы
для исследования внутренних чувств. Клиент
уверен, что терапевт не только принимает его, но активно
старается почувствовать сходную ситуацию 1
внутри себя.
Наконец, терапевту необходимо уметь передать свое
понимание клиенту, чтобы тот мог почувствовать его
подлиннность и заботу, его заинтересованность и понимание.
Необходимо, чтобы клиент воспринимал терапевта
поверх своих искажений, защит и предчувствия
угрозы. Если этот мост между клиентом и терапевтом
установлен, клиент может начать честно работать.
Такое описание несколько статично, как будто терапевт
достигает некоего "плато", а затем осуществляет
терапию, на самом же деле это динамический процесс,
требующий постоянного восстановления и увеличения
конгруентности.
В своей ранней книге "Консультирование и психотерапия"
Роджерс перечисляет узловые, точки
этого процесса:
Клиент приходит за помощью.
в Определяется ситуация.
Поощрение свободного выражения.
Консультант воспринимает и проясняет ситуацию.
Постепенное выражение позитивных чувств.
Обнаружение позитивных импульсов.
Появление инсайта.
Прояснение возможностей выбора.
Позитивные действия.
Расширение понимания ситуации
Растущая независимость.
Уменьшается потребность в помощи.
Этот предполагаемый ряд событий показывает, чти
Роджерс заботится о том, чтобы клиент нашел собственный
путь, при одобрении и поддержке терапевта.
Хотя некоторые аспекты роджерианской терапии
легко осваиваются и фактически используются многими
терапевтами, качества личности, которыми должен
обладать терапевт, чрезвычайно трудно постичь и выработать
в себе. Способность истинно присутствовать
Для другого человека, с эмпатией к его боли, с уверенностью
в возможностях его развития, и умение передать
все это - почти невыполнимые требования.
группы встреч. Движение Роджерса от клиент -центрированной терапии
к ведению и исследованию "групп встреч" было
почти неизбежным. Его утверждение, что терапевтичны
сами люди, а не грофессионалы-психологи, соответствует
представлением раннего этана развития
группового движения. Когда Роджерс переехал в Калифорнию,
он смог уделять больше времени участию в
группах, организации их и исследованиям такого рода
групповой работы.
Независимо от других форм групповой терапии,
группы встреч имеют собственную историю, начинающуюся
их возрождением-в 1950-60-х годах. В рам
ках Американской Протестансткой традиции и, в
меньшей степени, в хасидизском иудаизме, существо
вал опыт организации групп, создаваемых для измене
ния отношения человека к себе и его поведения по от|
ношению к другим. Техника состояла в работе с не
большими группами более или менее равных людеи,
предполагающей честность и открытость, внимание к
тому, что происходит здесь и теперь, создание теплой
поддерживающей атмосферы. Даже так называемые
"марафоны" (групповая работа в течение ночи и сле
дующего дня) не являются новейшим изобретение
Современные группы встреч возникли в Коннекти
куте в 1946 г. в связи с учебной программой для адми
нистративных руководителей. Программа включала
вечерние встречи тренеров и наблюдателей с обсужде
нием событий дня. Участники учебной программы ста
ли приходить и слушать, а иногда и участвовать в этих
дополнительных встречах. Тренеры увидели, что над
личие обратной связи с участниками обогащает oпыт
всех.
Несколько руководителей коннектикутских групп
объединились с возникшими в 1947 году Националь
для обучения политиков и менеджеров.
Участие в этих группах давало людям опыт
наблюдения своего образа действий и возжокность научиться
реагировать на непосредственную обратную
связь по поводу своего поведения. В 60-х годах Тгруппы
потеряли популярность, поскольку в промышленных
корпорациях поняли, что люди, лучше
сознающие себя и более устойчивые, не обязательно
будут лучше работать на компанию.
В опыте Т-групп поразительным было то, что
несколько недель работы с равными людьми в обстановке
относительного принятия могли вести к значительным
изменениям личности, сопоставимым с длительной
психотерапией. Исследования показали как
позитивные, так и негативные эффекты, однако большинство
исследователей согласились, что групповой
опыт обладает большими возможностями и может вести
к реальным изменениям участников. Джибб в недавнем
обзоре 106 исследований отметил "наличие
значимых оснований полагать, что интенсивная групповая
работа может давать терапевтический эффект"
Если НТЛ формировались и развивались преимущественно
на Восточном побережье, в Эсаленском институте
в Калифорнии исследовали более интенсивные
и менее структурированные групповые процессы. Эсаленский
институт, занимающийся новыми генденциями,
"связанными с возможностями и ценностью человеческого
опыта", в шестидесятые годы провел ряд семинаров,
которые были названы группами встреч или
или "начальными группами встреч" (basic encounter
Sroups). Независимо развивавшиеся группы Роджерса
тольше похожи на эсаленские, однако они не столь
свободны и обладают некоторыми структурными комВ
работе с группами Роджерс исходит из общих по
ложений своей теории. В книге "Карл Роджерс
группах встреч" он описывает, что происходит
группах, работающих несколько дней. Хотя возникав
много моментов неудовлетворенности, неуверенности:
тревоги, в целом все это расчищает путь более откры
тому, полному доверия климату, не столь зависящему
от защит Эмоциональная интенсивность и способности
ее выдерживать возрастают по мере работы группы.
Процесс встречи
Группа начинается с "хождения вокруг да около|
ожидания, что людям скажут, как себя вести, чем
ожидать, что делать с ожиданиями по поводу групп
По мере того как члены группы обнаруживают, ч
сами должны определить, как группа будет функци
нировать, нарастает разочарование.
Существует первоначальное сопротивление выраже
нию или изучению себя. "Члены группыы стремятся по
казать друг другу "публичное я", и лишь постепенно
боязливо и амбивалентно они предпринимают шаг.
Это описание касается групп, которые вел или наблюД
Роджерс; другие стили ведения группы приводят к ДрУгим
следствиям,
Такого рода деятельность в группах
встреч не поощряется.,
продолжая взаимодействовать, люди делятся прошлыми
чувствами, связанными с теми, кого нет в группе.
Хотя это могут быть важные для человека переживания,
это все же одна из форм первоначального сопротивления:
прошлый опыт безопаснее, менее подвержен
критике или поддержке. Люди могут отреагировать
или не отреагировать на рассказ о прошлых событиях,
но событие остается событием.
Первые выражения чувств в настоящем чаще всего
негативны: "Мне неуютно с вами", "Ты говоришь черте-как",
"Я не верю, что ты действительно имеешь в
виду то, что говоришь про свою жену".
"Глубоко позитивные чувства выражать труднее и
опаснее, чем негативные. Если я скажу, что я люблю
тебя, я уязвим и открыт самому жестокому отвержению.
Если я скажу, что ненавижу тебя, в худшем случае
я рискую подвергнуться нападению, против которого
могу защищаться" /38, с. 19/. Непонимание этого
кажущегося парадокса привело к неизбежной неудаче
многих программ встреч. Например, ВоенноВоздушные
Силы организовали программы, связанные
с расовыми отношениями, состоящие во встречах белых
и черных под руководством опытных тренеров.
Результат, однако, часто казался усилением враждебных
расовых чувств с обеих сторон. Из-за трудностей
распределения времени в армии эти встречи длились
не более, чем три часа - достаточно для негативного
выражения, но недостаточно для того, чтобы могли
Развернуться остальные стадии процесса.
Когда негативные чувства нашли свое выражение, и
грУппа не распалась и не взорвалась, начинает проявляться
лично значимый материал. Он может быть,
может и не быть приемлемым для членов группы,
так или иначе начинает формироваться "климат доверия",
и люди идут на реальный риск.
Роджерс приводит следующий диалог.
Джордж: "Я думаю, кое-кто из вас знает, почему я
здесь, в чем меня обвиняют. Ну, я изнасиловал сестру.
Это была единственная проблема у меня дома, и я думаю,
я с ней справился" (Очень длительная пауза).
Фреда. Да-ааа, вот это номер!
Мери. У всех свои проблемы. Я думаю, ты знаешь. -
Фреда: Да, я знаю, но тыЫЫЫЫ!!!
Лидер (Фреде). Вы знаете про эти проблемы,
они для вас еще чудовищны?
Джордж. Видите ли, мне очень трудно говорить
этом".
По мере появления значимого материала люди на
чинают выражать друг другу непосредственны"
чувства, как позитивные, так и негативные: "Мне нра
вится, что ты смог поделиться этим с группой",
"Каждый раз, когда я что-нибудь говорю, ты та
смотришь, будто хочешь меня задушить", "Забавно,
думал, что ты мне не понравишься, теперь я в это]
уверился".
Реагируя на все более открытое выражение эмоций
группа становится все более терапевтичной. Участник
группы помогают друг другу в безопасной обстанов;
осознавать свой опыт. То, что требует от терапев
многих лет обучения и практики, здесь возника
спонтанно из самой ситуации. "Эта способность к т
рапевтическим отношениям проявляется в группа
столь определенно, что приходится признать, что она
встречается в жизни гораздо чаще, чем мы думаем,
Часто она лишь ждет возможностей, возникающих в
свободно развертывающихся групповых переживанивани
ях"
из эффектов групповой обратной связи и
состоит в том, что люди могут принять самих себя
или чувствую, что я действительно пытаюсь держать
людей на расстоянии от себя", "Я сильный, а
временами даже груб". "Я так хочу быть любимым,
что готов притвориться дюжиной разных вещей". Парадоксальным
образом это принятие себя, даже неправильных
вещей в себе, ведет к возможности начать изменяться;
Роджерс отмечает, что чем ближе человек к
конгруентности, тем легче ему стать здоровым. Если
человек может принять, что он существует определенным
образом, он может рассматривать определенные
альтернативы своему поведению. Если он отрицает
части себя, он не будет тратить усилий на изменения.
"Принятие, в области психологических отношений,
часто приносит изменение того, что принимается. Иронично,
но справедливо"
. По мере продол жения работы груп
пы возрастает нетерпение к защитам.
Группа как бы требует права помогать,
исцелять, открывать людей, которые кажутся зажатыми
и защищающимися. Иногда мягко, иногда прямотаки
свирепо группа требует, чтобы человек был собой,
чтобы он не скрывал появляющихся чувств.
"Самовыражение некоторых участников группы сделало
ясным, что возможна более глубокая встреча, и
группа интуитивно и бессознательно начинает стремиться
к этой цели"
В каждом обмене, в каждой встрече есть обратная
связь. Лидеру постоянно говорят, насколько он эффективен.
Каждый участник группы, реагирующий на
ДРУГИХ, может, в свою очередь, получить обратную
связь по поводу своей реакции. Это может быть что-то,
что человеку трудно принять, но находясь в группе он
не может избежать того, чтобы столкнуться с мнением
группы.
Роджерс называет крайнюю форму обратной связи
конфронтацией: "Бывают моменты, когда термин "обратная
связь" каж
тся слишком
ким для описания
возникающих взаимодействий, когда
лучше сказать, что
один человек противостоит другому.
Такие конфронтации могут быть и позитивными, но часто они определенно негативны" Конфронтация на
столько взвинчивает эмоции, что требуется какое-то
разрешение. Это вызывающий волнение и трудныймомент
для группы в целом и, в еще большей степени
для тех, кто вовлечен вконфронтацию.
Каждая волна негативных чувств, каждая вспышка
страха, вызывает последующее выражение поддержки
позитивных чувств и близости. Роджерс цитирует вы
сказывание участника группы: "Самый удивительный
факт, вновь и вновь переживаемый участниками груп
пы, состоял в том, что когда негативные чувства к дру
гому были полностью выражены, отношения укрепля
лись, и негативные чувства уступали место глубокому приятию другого". каждый раз, когда
группа успешно демонстрирует возможность принять
допустить негативные чувства, не отвергая человека, и
который их выражает, члены группы становятся более
открытыми и больше доверяют друг другу. Многие люди рассказывали, что их переживания в группе бы
ли наиболее позитивными, эмпатическими и принимающими
за всю их жизнь. Популярность групп в такой
же мере основана на возникающем эмоциональном?
поддерживает человека, сознающего новые
аспекты се6я. -По Роджерсу такое принятие и сознавание
себя - начало последующего изменения поведения.
Насколько устойчивыми будут эти изменения, зависит
от того, что было осознано в опыте. Инсайт по поводу
собственного поведения, не подтверждаемый окружающими,
трудно удерживать. Если же перемена
установок принимается близкими, человеку легче
удерживать новое состояние.
Связаны ли с "группами встреч" какие-либо опасности?
Как в любых формах интенсивного взаимодействия,
здесь могут быть и бывают неудачи. Возможно,
что в некоторых случаях участие в группах встреч способствовало
проявлению психотических срывов, суицидов,
депрессий и т. п. В большинстве случаев опыт
групп встреч по-видимому раскрывает внутренние механизмы,
позволяющие одному человеку помогать другому.
Но неудивительно, что это происходит не всегда.
Следует, однако, сказать, что благодаря работе Роджерса
и других опыт малых групп понимается сейчас
как один из способов развития личности, помощи людям
и создания возможности необыкновенно интенсивных
личных переживаний.
Оценка
в беседе 1966 года Роджерс так описывает свой статус:
У меня не слишком значительная репутация в психологии
как таковой, и это меня меньше всего заботит.
но в образовании, промышленности, групповой динамике
и социальной работе, в философии науки, в теологии
и психологии работы с верующими, и в ряде
ДРУГИХ областей мои идеи распространились и оказали
такое влияние, какого я никогда не мог себе представить"
Критики утверждают, что представления Роджерса
о человеке менее универсальны, чем сам он полагает.
Некоторые из них считают безнадежно наивным основывать
терапию и обучение на внутренней способности
человека к самоактуализации. Они
утверждают, что Роджерс не принимает во внимание
укоренившиеся психопатологические привычки, которые
могут препятствовать и препятствуют возможности
улучшения.
Другой тип критики состоит в том, что теория Роджерса
не может быть строго проверена:
"Проблематично, что человеческая природа, неиспорченная обществом, столь удовлетворительна, как эта
теория призывает нас верить. И трудно подтвердить л
или опровергнуть это предположение эмпирически!
Играющая столь значительную роль концепция само
актуализации страдает, с нашей точки зрения, смут
ностью представлений, неясностью языка и неадекват
ностью подтверждения основных предположений"
другие предполагают, что тенденция к самоактуа
лизации не является ни врожденной, ни фундаментальной
для человеческого развития, а возникает из
более первичного стремления - потребности в стимуляции
. Может быть, одна из слабостей позиций]
Роджерса состоит в том, что он не приводит никаких;
оснований для утверждения, что тенденция к развитию
является врожденной; он просто делает это фундаментальное
утверждение, основывая его на своих наблюдениях.
Хотя за пределами гуманистической и трансперсональной
психологии существование фундаментального
стремления к развитию и самоактуализации признается
не всеми даже критики Роджерса не отрицают,
что он осуществил наиболее широкую (до недавнего
бихевиористского "взрыва") проверку и тестирование
среди психотерапевтичевских школ.
как эмоциональных, так и интеллектуальных
и Роджерса, нельзя не придти к выводу, что
либо ни работали с другого рода пациентами, либо
они по просту не принимают идей Роджерса относительно
возможности доверить людям поиск собственного
пути. Карл Мейнингер считает, что предположение Роджерса о свойственном людям врожденном
стремлении к здоровью истинно самое больше наполовину:
"Многие наши пациенты кажется сами приговорили
себя, сознательно или бессознательно, к застою
или медленной духовной смерти"
Коффер и Аппли в обзоре литературы по психотерапии
приходят к выводу, что "в настоящее время сообщения
о терапевтических результатах в различных
школах психотерапии поддерживают позитивный
взгляд на человеческую природу" . Между
тем, образ человека у Роджерса кажется его критикам
настолько бессмысленным, что сомнительно, чтобы
благоприятные результаты дальнейших исследований в
чем-нибудь их убедили.
Для Роджерса значимость его представлений проверяется
не столько с точки зрения теоретического изящества,
сколько с точки зрения общей применимости.
Как показывают обзоры , работа Роджерса
все более широко принимается, его популярность в
среде клинических психологов продолжает возрастать
, его книги с каждым годом читаются все более
широко.
Несколько упрощая, можно сказать, что как идеи
Фрейда отвечали растущей потребности понять определенные
аспекты человеческой природы, так идеи
Роджерса соответствуют другой потребности - специфически
американской. Его представления "прекрасно
соответствует американской демократической традиции.
Клиент рассматривается как равный терапевту
человек, обладающий в самом себе способностью
вылечить" себя, не нуждаясь в том, чтобы слишком
опираться на мудрость авторитета или эксперта ,
Его соответствие американскому духу времени
способствовало широкому распространению его идей, и
терапевтических методов, его заботе об утверждении
способности и желания человека быть целостным.
Теория из первых рук
Мы приводим два отрывка, иллюстрирующие разные
аспекты работы Роджерса. Первый - фрагмент главы
по клиент-центрированной терапии из учебника психиатрии;
второй (ранее не публиковавшийся) описывает
событие, произошедшее на группе встреч.
Иллюстрация к теории
Вышеприведенные теоретические понятия и краткое формальное описание клиент-центрированной терапии
изумительно точно иллюстрируются письмом, полу
ченным автором от молодой девушки по имени Сью
зен, проходившей терапию с психологом, которому!
очевидно удалось создать необходимый терапевтиче
ский климат. Приводя это письмо, мы далее комменти
руем применение к этому случаю теоретических пред
ставлений. |
"Дорогой д-р Роджерс. Я только что прочла Вашу
книгу "О становлении личностью", и она произвела на
меня большое впечатление. То, что мне посчастливи
лось на нее наткнуться ~ какое-то совпадение, потому
что как раз сейчас мне нужно что-то, что помогло бы
мне найти себя. Вот как обстоит дело. Сьюзен рас
сказывает о своем положении в отношении образования
и профессии, и о своих планах посвятить себя noмощи людям. Но я не думаю, что я смогу делать
много для других, пока я не найду себя.
Мне кажется, что я начала терять себя в средней
школе.
. Все шло гладко для всех
в течение четырех-пяти лет пока, около
двух. лет назад я не встретила парня, который показался
мне моим идеалом. И вот около года назад я
вдруг ясно посмотрела на нас с ним и поняла, что я
была всем, что ему хотелось видеть во мне, и ничем из
того, чем я была на самом деле. Я всегда была очень
эмоциональной, меня переполняли чувства. Я не умела
определить их и разобраться в них- Мой жених говорил
мне, что я сейчас как сумасшедшая, или я сейчас
счастливая, я соглашалась с ним и так это и оставляла.
А когда я посмотрела на нас с ним, я рассердилась,
потому что поняла, что не следую своим собственным
подлинным эмоциям.
Я осторожно прервала отношения и попыталась выяснить,
где же все части того, что я потеряла. После
нескольких месяцев поисков я обнаружила, что во мне
много такого, с чем я не знаю как обойтись, и в чем "i
не умею разобраться. Я пошла к психологу, и продолжаю
к нему ходить; он помогает мне найти те части
меня, о которых я раньше не знала. Некоторые из них
плохи по меркам общества, но мне кажется, что они
хороши для меня. Я чувствую себя иногда более испуганной
и запутанной, с тех пор как хожу к нему, но
вместе с тем мне легче и я более уверенна в себе.
В особенности мне запомнился один вечер. Я ждала
в этот день очередной встречи с писхологом, и вдруг
почувствовала, что сержусь. Я сердилась, потому что
Хотела поговорить с ним о чем-то, но не могла найти,
что же это. К восьми часам вечера я была в такой досаДе,
что это начало пугать меня. Я позвонила ему, и
он предложил мне придти к нему как можно скорее. Я
пошла туда, и плакала по крайней мере час, а потом
Пришли слова. Я до сих пор не знаю, что я там говорила.
Я знаю только, что из меня вышло столько злости,
что я и не думала, что ее во мне так много. Я пошла
домой, и мне казалось, что кто-то чужой взял во
мне верх, и я галлюцинирую, как больные, которых я
видела в больнице. Это продолжалось до тех пор, пока
однажды я не поняла, что это "чужой" - это и есть я,
та, кого я старалась найти.
С этого дня я заметила, что люди перестали казаться
мне чужими. Я иногда чувствую, что моя жизнь
только начинается. Я сейчас одна, но это меня не пугает,
и мне не нужно ничего делать. Мне нравится
встречаться с собой и дружить со своими мыслями и
чувствами. Благодаря этому я научилась радоваться
другим людям. Особенно один пожилой человек, - он
очень болен, - помогает мне почувствовать себя очень
живой. Он принимает всех. Он сказал мне недавно,
что я сильно изменилась. Он сказал, что я начинаю
открываться и любить. Я думаю, что я всегда любила
людей, и так я ему и сказала. Он спросил: "А они это
замечали?" Не думаю, чтобы я выражала свою любовь
в большей степени, чем злость.
Кроме того, мне кажется, что я никогда не была
слишком уверена в себе. А теперь я учусь действительно
любить себя, и я наконец нахожу мир в себе. Спасибо
Вам за Вашу долю участия в этом.
Теоретический комментарий
Комментируя некоторые ключевые моменты письма
Сьюзен, мы проясним их отношение к нашим теоретическими
положениям.
"Я теряла себя. Мне нужно было что-то, что помогло
бы мне найти себя". - Оглядываясь назад, Сьюзен
обнаруживает, что смутно чувствует некое расхождение
между тем, как она переживает свою жизнь, и тем,
чем она себя представляет. Это смутное сознавание
расхождения или неконгруентности - реальная опора
человека, который сознает ее и относится к ней со
вниманием. Сьюзен дает и ключи относительно некотой
из причин своей потери контакта с собственными
переживаниями.
Мои внутренние реакции означали для .меня, что я
ХОЧУ делать работу определенного рода, но близкие
утверждали, что это не так". Именно так и создавалось
ее ложное представление о себе. Без сомнения,
этот процесс начался в детстве, иначе она не приняла
бы суждения семьи и в этот момент.
Девочка нечто переживает в своем организме - чувство
страха, или гнева, или ревности, или, как в этом
случае, переживает свой выбор, но родители говорят
ей, что она этого не переживает. Так возникает образ:
"Родители умнее меня и знают меня лучше, чем я сама".
Вместе с этим растет недоверие к собственным переживаниям
и неконгруентность между самостью и
опытом.
В данном случае Сьюзен не верит своему внутреннему
ощущению, которое говорит ей, что она знает,
какой работы она хочет; она принимает суждение
семьи за более правильное. Лишь смутное чувство расхождения
дает ключ к тому, до какой степени она интроецировала
многие представления о себе от родителей
и, без сомнения, также от других людей.
"Все шло гладко для всех других". - Это замечание
многое открывает. Она стала очень удобным человеком
для тех, кого хотела удовлетворить. Это ложное представление
о себе, которое они непреднамеренно ей навязали,
- как раз то, какого они хотели. Не похоже,
чтобы родители хотели ей дурного, но тем не менее
они помешали развитию ее реальной или конгруентной
самости. Затем, из-за отсутствия уверенности в себе,
порожденного этим опытом с родителями, она дала
формировать себя другому человеку.
"Я перестала думать о себе (left me behind) и попыталась
быть тем человеком, каким хотел меня видеть
мой друг". - Еще раз она (несознательно) отказывается
от сознавания переживаний своего организма и просто
пытается быть тем, чего хочет ее жених. Это тот
же самый процесс. То, что она даже обращается к нему,
чтобы выяснить, что она чувствует, и принимает
его ответы, показывает, в какой мере она приносит в
жертву свои органические переживания.
"Наконец, что-то во мне восстало и я попыталась
вновь обрести себя. Но я не могла сделать этого без
чьей-то помощи". - Почему она наконец восстала против
отказа от себя? Это восстание указывает на силу
тенденции к самоактуализации. Несмотря на длительное
подавление и искажение, она вновь заявила о себе.
Без сомнения это было вызвано каким-то особенным
переживанием или рядом переживаний, но ее организм
смутно чувствовал, что нынешний путь может вести ее
только к болезни. Итак, она трезво посмотрела на себя;
но воспользоваться этим было трудно, поскольку
она длительное время не доверяла своему опыту, и самость,
в которой она жила, значительно расходилась с
ее реальными переживаниями. Когда это расхождение
велико, человеку может понадобиться помощь терапевта.
Ей повезло найти консультанта, который, повидимому,
создал реальные личные отношения, - необходимое
условие для терапии.
"Теперь я обнаруживаю свои переживания - некоторые
из них с точки зрения общества, родителей или
друга кажутся дурными, но все они конструктивны
для меня". - Она теперь восстанавливает свое право
на оценку собственного опыта. "Локус оценки" теперь
помещается в самой себе, а не в других. Посредством
изучения собственного опыта она определяет теперь
значение того, что в ней происходит. Когда она говорит,
что "некоторые части плохи по меркам общества,
но я нахожу их хорошими для себя", она может иметь
в виду целый ряд чувств - бунт против родителей,
против друга, сексуальные чувства, гнев или горечь,
или другие аспекты ее личности. По крайней мере поскольку
она теперь доверяет собственной оценке своего
опыта, она находит, что он ценен и значим для нее.
"Важный поворотный пункт наступил, когда я была
испугана и раздосадована неизвестными чувствами в
себе". - В терапевтической ситуации те аспекты опыта,
которые длительное время не допускались до сознавания,
могут подойти близко к поверхности, что
может вызвать сильную тревогу и испуг. Клиентцентрированная
теория полагает, что испуг может вызвать
проявление любого чувства, которое изменяет
представление о себе. Сьюзен не знала сознательно,
как происходящее в ней изменит ее представление о
себе, но чувствовала, что это произойдет. Термин
"предвосприятие" (subseption) предназначен для описания
этого чувствования без осознания. Организм в
целом может чувствовать угрозу, даже если она не
сознается умом.
"Я проплакала по крайней мере час". - Даже не
зная, что она переживает, Сьюзен каким-то образом
готовила себя к тому, чтобы войти в соприкосновение с
этими чувствами и смыслами, которые были чужды ее
сознательному представлению о себе.
"Когда отвергавшиеся переживания прорвали плотину,
они оказались глубокой обидой и злостью, которых
я абсолютно не сознавала". - Люди способны
полностью отрицать переживания, если они в значительной
степени угрожают представлению о себе. Однако
в безопасном взаимодействии эти переживания
могут выйти наружу. Здесь в первый раз в жизни
Сьюзен пережила подавлявшиеся ранее чувства боли и
гнева, которые кипели за фасадом ее ложной самости.
Полностью, пережить что-либо - это не интеллектуальный
процесс; Сьюзен даже не может ясно вспомнить,
что она говорила, но непосредственно в тот момент
она переживала эмоции, которые годами не допускались
в сознание.
"Я думала, что я больна, и что какая-то чуждая
личность взяла верх во мне". - Обнаружить себя человеком,
"полным обиды, злости и бунта", когда
прежде она полагала себя "человеком, который всегда
удовлетворяет других и руководится их оценками,
установками и ожиданиями, и даже не знает, каковы
его реальные чувства," - очень сильный сдвиг в представлении
о себе. Неудивительно, что она ощутила эту
личность чуждой, пугающий, - кем-то, кого она никогда
не знала. Может быть это даже свидетельствовало
о нездоровье.
"Лишь постепенно я обнаружила, что это чужое и
была истинная я". - Она обнаружила, что та податливая
самость, которая пыталась удовлетворять других и
руководствовалась их ожиданиями, - это отныне не ее
самость. Новая самость - обиженная, злая, считающая
хорошими те части себя, которые другие не одобряют,
переживающая многое, от диких галлюцинаторных
мыслей до чувств любви. Теперь она сможет продолжать
изучать свои переживания. Возможно, она увидит,
что часть ее гнева направлена против родителей и
друга. Может быть, какие-то чувства, которые общество
считает дурными, а она находит хорошими и удовлетворяющими
переживаниями, касаются области секса.
В любом случае, ее самость укореняется в органических
процессах, а представление о себе - в спонтанно
переживаемом смысле собственного опыта. Она становится
более конгруентным, более интегрированным
человеком.
"Мне нравится встречаться с собой и дружить со
своими мыслями и чувствами". - Здесь пробуждается
самоуважение, принятие себя и уверенность в себе, которых
она так долго была лишена. Она даже чувствует
некоторую привязанность к себе. Теперь, когда она в
гораздо большей степени принимает себя, она сможет
более свободно обращаться к другим и проявлять к
ним подлинный интерес.
. Я начинаю открываться и любить". - Научившись
выражать свою любовь, она в большей степени сможет
выражать также злость и обиду, свои предпочтения,
свои "дикие" мысли и чувства, которые позже могут
оказаться творческими импульсами. Она находится в
процессе превращения из человека с фальшивым фасадом.
фальшивым представлением о себе, в более здоровую
личность, с самостью, которая более конгруентна
опыту, которая может меняться по мере того, как
меняется опыт.
"Я наконец нахожу мир в себе". - Она находит мир
и гармонию в целостности и конгруентности своей
личности, но она ошибается, если думает, что так будет
всегда. Если она действительно открыта своему
опыту, она обнаружит новые скрытые аспекты себя, и
каждое такое открытие принесет нелегкие и тревожные
минуты или дни, пока они не будут ассимилированы в
новом и изменчивом представлении о себе. Она увидит,
что движение к конгруентности между испытывающим
переживания организмом и представлением о
себе - волнующее, иногда пугающее, никогда не кончающееся
приключение.
Эта история хорошо иллюстрирует процесс и некоторые
результаты клиент-центрированной терапии.
Линда плачет
Описание участника группы
Я хочу описать, пока это свежо в моей памяти и
чувствах, случай, который произошел на большом семинаре.
Это был 17-дневный семинар, в котором участвовало
70 человек, очень разных; темой было когнитивное
и эмпирическое обучение. Все работали в группах
встреч по шесть занятий, в течение шести дней.
Были организованы специальные тематические группы
по интересам, и почти ежедневные общие встречи всех
70 человек. Эти общие встречи становились все более
глубокими и открытыми. Описываемый эпизод произошел
на восьмой день на утренней общей встрече.
Группа обсуждала, - очень внимательно, выслуши
вая все точки зрения, - проблему, возникшую из-за
того, что некоторые участники приглашали на занятия
гостей. Линда также пригласила на предыдущую
встречу мужа, но этим утром ее не было. В конце концов
было достигнуто соглашение, что в будущем (без
какой бы то ни было критики кого бы то ни было за предыдущие действия) каждый, кто хочет пригласить
гостя, должен поднять этот вопрос перед группой.
потом все перешли к другой теме.
В этот момент появилась опоздавшая Линда.
стефен, стараясь быть полезным, быстро описал ей
достигнутое соглашение. Никто не дал Линде возмож
ности ответить, хотя она явно пыталась. Группа
продолжала обсуждение. Через несколько мгновений
кто-то, сидевший близко, привлек внимание к тому,
Линда дрожит и плачет, и группа сразу переключи
на нее и ее чувства. Сначала показалось, что она
реагирует на воображаемую критику, но Сьюзен дала
более полное описание того, что происходило, так
Линда по-видимому поняла, что никто ее не ругает
не критикует. Но все же она продолжала дрожать,
была расстроенной, чувствуя, что ее грубо оборвали
И это не первый раз, сказала она. Она и раньше
переживала это. Когда ей предложили сказать подробнее
, она повернулась к Натали, дочери Карла, и
зала: "Ты очень холодна, ты дважды оборвала меня.
я назвала тебя Элен, не знаю почему, а когда я обрати
лась к тебе с извинениями по этому поводу, ты сказала
, что это моя проблема, и отвернулась".
Натали ответила, что ей это представляется совсем
иначе. "Мне показалось, что ты очень расстроена
что назвала меня не тем именем, и я сказала, что хотя
КАРЛ РОДЖЕРС И ...
то это беспокоит тебя, меня это совсем не задело
и наверное, недостаточно ясно сказала это тебе,
и наверное, ты хотела контакта со мной, но я не думаю
чтобы я тебя оттолкнула".
Казалось, что Линду все больше и больше это задевает
и что она не услышала или во всяком случае не
ответ Натали. Она сказала, что заметила
приняла
близкие отношения Натали с Лолой, чиканой, так что,
наверное, Натали дружит только с мексиканками, а не
с такими как она - высокой блондинкой, представительницей
среднего класса. Это привело к сердитому
взрыву Лолы, и около пяти минут ушло на восстановление
отношений между Линдой и Лолой. Затем
группа вернула Линду к ее проблеме с Натали.
Ее чувства явно были слишком сильными, чтобы их
можно было объяснить просто упомянутым инцидентом.
Роберт сказал, что он заметил, что Линда и Натали
похожи - высокие стройные блондинки, - и что,
может быть, Линда полагает, что Натали следовало бы
дружить с кем-то более похожим на нее, а не с Лолой,
которая выглядит совсем иначе - низкая и черноволосая.
Линда рассмотрела это, поискав, нет ли тут чегото,
но явно эта мысль ее не затронула.
Были предложены еще по крайней мере два объяснения
ее чувств. На первое она сказала: "Я пробую
Примерить эту шляпу, но она не подходит". Второе
также не подошло.
Я был в совершенном недоумении. Я хотел понять,
что же ее так расстроило, но у меня не было никаких
Предположений. Думаю, что многие чувствовали что-то
похожее. Она сидела со слезами на глазах, переживая
что-то гораздо более глубокое, чем воображаемое отвержение;
но что?
Тогда Анетта сказала: "Может быть это неверно, но
я тем не менее хочу это высказать. Когда ты, Линда,
появилась, я подумала, что это Натали, потому что ты
на нее похожа. Я чувствую зависть, когда смотрю
на прекрасные открытые отношения Натали с отцом. У
меня с моим отцом были такие же. Я подумала, нет ли
какой-нибудь связи между тобой, твоим отцом и Карлом?"
"Да, это так!" - Линда зарыдала, будто пораженная
лучом света. Она рыдала, уйдя в себя, будто
сердце ее разрывалось. В промежутках между приступами
рыданий она проговорила: "Я не плакала, когда
умер отец. Он умер для меня задолго до своей физической
смерти. Что мне делать?" Ей отвечали, что он
продолжает быть частью ее, что она может его оплакивать.
Аннетта, сидевшая рядом с ней, обняла и утешала
ее.
Через некоторое время Линда постепенно успокоилась,
и затем, еле слышным голосом, попросила Карла,
не может ли он подержать ее за руку. Карл двинулся
к ней, и она рванулась через весь круг, упала
ему на руки, сотрясаясь от рыданий когда он прижал
ее к себе. Постепенно ей становилось лучше, она села
между Карлом и Натали, говоря Карлу: "Вы очень
похожи на него, но я не думала, что это и есть то, что
я чувствую".
Они сидели обнявшись втроем, и кто-то заметил
снова, как похожи Линда и Натали. Они могли бы
быть сестрами. Карл сказал: "Мы сидим как на семейном
портрете". Линда ответила: "Люди спросят, почему
эта девчонка в середине так широко улыбается," -
и инцидент закончился, когда вся группа присоединилась
к ее смеху, выражающему освобождение и облегчение.
Комментарии Карла Роджерса, позже
Я был очень тронут этим инцидентом и много думал о
нем. Мне кажется, он описан очевидцем довольно точно.
Соблазнительно просто диагностировать причины
инцидента: Линда вытеснила боль потери отца, и, увидев
хорошие отношения отца и дочери, спроецировала
свою утрату на Натали, сначала исказив случайную
реплику, что позволило ей сердиться на Натали, потом
столь же искаженно выражая неудовольствие по поводу
дружбы Натали с другой женщиной, и т. д. и т. и.
Для меня такие "объяснения" не имеют смысла. Но я
вижу здесь выражение многих аспектов экзистенциальной
динамики изменения личности и поведения.
1. Ясно видно, до какой глубины могут быть спрятаны
чувства, так что они совершенно неизвестны
самому переживающему. Здесь это особенно интересно,
потому что очевидно для Линды и для всей
группы, что она переживала нечто очень глубоко,
но при этом она обозначала это явно не в соответствии
с переживанием. Организм закрывается от
боли ясного узнавания чувства, если это связано
значительной реорганизацией представления о себе.
2. Это прекрасный пример того, как "поток переживания"
(понятие Джендлина) используется для обнаружения
предполагаемого смысла. Линда рассматривает
различные варианты, которые ей предлагаются,
и они "не подходят", не соответствуют.
Не соответствуют чему? Ясно, что это нечто организмическое,
относительно чего и происходит проверка.
Когда же Аннетта указывает - рассказывая
о собственном переживании - еще одну возможность,
Линда немедленно обнаруживает с полной
уверенностью, что именно это она и переживает.
Это соответствует тому, что в ней происходит. Как
часто бывает, понимание позволяет последовать
дальше за переживанием и обнаружить, что в дополнение
к ревности она чувствует сильную боль,
что она не оплакивала отца, потому что он умер
для нее задолго до своей реальной смерти.
3. Для меня это яркий пример необратимого изменения,
маленькая единица изменения, которая, вместе
с другими такими единицами составляет основу
значительных перемен в личности и в поведении. Я
определяю эти моменты изменения следующим образом.
Когда ранее отрицавшееся чувство переживается
полно и целиком, сознается и находит свое
выражение, когда оно принимается, а не рассматривается
как что-то неправильное или дурное, происходит
фундаментальное изменение, котороепочти
необратимо. Я имею в виду, что даже если позже,
при определенных обстоятельствах Линда может
отрицать значимость этого момента, и решить,
что это была не зависть и не оплакивание, все же
ее организм полностью пережил эти чувства, и теперь
она может лишь временно перестать сознавать
их.
4. Мы видим здесь пример изменения в восприятии
себя. В своих собственных глазах она была человеком,
не имевшим близких отношений с отцом, человеком,
которого не тронула смерть отца, которому
нет до этого дела. Вполне возможно, что она
чувствовала вину по этому поводу. Теперь эта
грань ее представления о себе явно изменилась.
Она видит себя человеком, жаждущим близких отношений
и оплакивающим их отсутствие и смерть
отца. Почти неизбежным результатом этого изменения
ее представления о себе будет какое-то изменение
поведения. Какие это будут изменения -
можно только предполагать: может быть она будет
иначе вести себя с пожилыми людьми, может быть
больше сочувствовать чужим бедам; пока мы не
можем этого знать.
5. Это пример того терапевтического климата, в котором
происходит изменение: забота группы, которая
ценит Линду настолько, чтобы внимательно выслушивать
и вслушиваться, несмотря на то, что это
прерывает "задание", над которым группа работала.
Люди стараются проявить максимум понимания.
То, насколько Аннетта откровенна в выражении
своих чувств - пример открытости членов
группы. Таким образом все составляющие для роста
и изменения были налицо, и Линда использовала
их.
6. Это волнующее свидетельство того, что способствующий
росту климат может возникнуть даже в
такой большой группе. Шестьдесят девять человек
могут стать эффективными терапевтами, если
группа достойна доверия, и если человек может
почувствовать это и довериться их заботе, пониманию
и подлинности.
Для меня это маленькая гемма, важная в моем личном
опыте, но также богатая теоретическими следствиями.
Упражнения
Реальная и идеальная самость
Ниже приводится список возможных характеристик
личности. Разделите лист на четыре колонки, в левой
напишите столбиком прилагательные, в остальных делайте
пометы. В первой (реальное я") отметьте те
характеристики, которые соответствуют вашему представлению
о себе, независимо от того, что думают о вас
другие. В следующей колонке отметьте те качества,
которые, как вам кажется, указали бы знающие вас
люди. В последней колонке (идеальное я"), отметьте
те качества, которые описывали бы вас наилучшим образом.
Помните, что речь идет о вашей идеальной самости,
а не о намалеванном святом, с которым вы не
могли бы отождествиться.
Список прилагательных: бодрый, упорный, шумный,
ответственный, витающий в облаках, беспокойный,
требовательный, чванливый, искренний, честный,
возбудимый, незрелый, смелый, жалеющий себя, честолюбивый,
спокойный, индивидуалистичный, серьезный,
дружелюбный, зрелый, артистичный, умный, забавный,
идеалистичный, понимающий, теплый, расслабленный,
чувствительный, сексапильный, активный,
милый, эгоистичный, проницательный, нежный,
самоуверенный.
Не предполагается, что кто-то из нас является таким,
как описывают эти прилагательные, все время,
так что не волнуйтесь по поводу того, что, назвав себя
бодрым, вы не всегда бодры.
Теперь вы можете обвести кружком те прилагательные,
где возникает определенное расхождение между
столбцами. Это - возможные моменты неконгруентности
в вашей жизни. Не так уж важно, много ли найдется
таких строчек. Мало кто из тех, кто проделал
это упражнение, оказались целиком конгруентными.
Если вы хотите, можете продолжить упражнение.
Вы можете работать небольшими группами, обсуждая
свои несоответствия, или завести дневник, отмечая в
нем то, что с ними связано. В группе можно разыграть
в ролях личность, представленную в одной из колонок,
чтобы посмотреть, как вы будете чувствовать себя в
одной из выявившихся структур самости.
Цель этого упражнения состоит в том, чтобы помочь
вам осознать природу самости, как описывает ее Роджерс.
Хотя он не выделяет специально представление
других о человеке, мы ввели эту колонку для прояснения
идеи конгруентности в повседневной жизни.
Слушание и понимание
Вот упражнение из статьи Роджерса "Общение: препятствия
и совершенствование" . Он предлагает
его для улучшения понимания других людей.
"В следующий раз, когда вы ввяжетесь в спор с
женой или другом, или в небольшой компании друзей,
приостановите на момент дискуссию и ради эксперимента
установите правило: каждый может
свое содержание только после того, как он точно
пересказал мысли и чувства, выраженные говорившим до
него, так что тот выразит согласие с пересказом это
значит, что прежде, чем представить свою точку зре
ния, вам придется реально встать на точку зрения говорившего
ранее, понять его мысли и чувства настолько
хорошо, чтобы вы смогли их подытожить удовлетворительным
для него образом.
Не правда ли, кажется просто? Но тот, кто попробует
это сделать, обнаружит, что эта одна из труднейших
вещей, за которые он когда-либо принимал
Однако если вы научитесь видеть точку зрения другого
, ваши собственные комментарии радикально изменятся.
Вы также обнаружите, что эмоции, (Сопровождающие
дискуссию, успокоятся, различия уменьшатся,
а те, которые останутся, станут более разумными
Я и моя идеальная самость
Составьте список того, чем вы в себе недовольны
недостатков, изъянов, ограниченностей. Формулируйте
их в полных предложениях, например:
1. "Я вешу на 10 фунтов (около четырех с половиной
килограммов) больше, чем нужно".
2. "Я довольно жаден, в особенности кога У меня
просят книги".
3. "Мне никогда не понять математических рассуждений".
Перепишите эти утверждения в форме: разницы
между вашим реальным "я" и вашей идеальной
самостью, например:
1. "Моя идеальная самость весит на 10 фунтов меньше,
чем я".
2. "Моя идеальная самость щедра, она охотно дает
книги почитать или даже дарит их друзьям, которым
они нужны".
3. "Моя идеальная самость - хороший математик, не
профессионал, но способен легко учиться и запоминать
выученное".
Оцените свою идеальную самость. Не покажется ли
вам, что некоторые из ваших пожеланий нереалистичны?
Нет ли оснований полагать, что вы могли бы изменить
некоторые из целей, которые предполагаются
вашим идеальным самоописанием? Есть ли для этого
причины?
Клиент-центрированный терапевт
Выберите партнера, с которым вы хотите работать.
Решите, кто из вас сначала будет терапевтом, а кто -
клиентом. Клиент рассказывает терапевту о чем-то
(действительно имевшем место или выдуманном), о
чем трудно рассказать: например, случай, когда вы
лгали, мошенничали, были неадекватны, несправедливы
и т. п.
Терапевт старается, насколько может, понять, что
рассказывает клиент. Переформулируйте услышанное,
чтобы убедиться, в правильности своего понимания.
Терапевт не должен оценивать правильность или неправильность
чего-то, давать советы, утешать или критиковать.
Нужно сохранять отношение к клиенту как к
равному человеку, что бы он вам ни рассказал.
Это - трудное упражнение. Постарайтесь отметить
моменты когда вам захотелось комментировать, когда
вы начинаете судить, жалеть, когда клиент вас раздражает
или беспокоит. Удается ли вам сознавать собственные
переживания, одновременно сохраняя позитивное
внимание и эмпатическое восприятие? Задача
состоит не в том, чтобы имитировать такого рода поведение; постарайтесь сознавать ваши актуальные
чувства.
Поменяйтесь ролями, пусть тот, кто был терапевтом,
будет теперь клиентом. В качестве клиента вы
можете почувствовать влияние того, как вас слушают,
на то, о чем вы собираетесь рассказать.
Это упражнение многого требует как от клиента,
так и от терапевта. Это, конечно, не клиентцентрированная
терапия как таковая, но вы сможете
представить себе те требования, которые она предъявляет
к участникам.
Аннотированная библиография
Клиент-центрированная терапия: практика,
следствия и теория. Основной источник по
так называемой "роджерианской" терапии. Сам Роджерс
считает, что местами она написана слишком сухо.
Однако это значительная и полезная книга.
К. Роджерс. Теория терапии, личности и межличностных
отношений в клиент-центрированном подходе
- Единственный случай, когда Роджерс изложил
свой подход в качестве формально организованной
и детализированной теории. Это удалось, однако
эта книга остается (незаслуженно) одной из наименее
читаемых. Если вам понравится Роджерс, возможно,
что вам захочется ее прочесть.
К, Роджерс. О становлении личностью: психотерапия
глазами терапевта . - Книга написана в личном
ключе, практична, понятна и широко охватывает
основные темы роджерианского подхода. Полезна для
тех, кто занимается профессиональной помощью людям.
К. Роджерс. Свобода учиться - Ряд вопросов
к организаторам системы образования. Роджерс
утверждает, что большая часть обучения организована
так, чтобы отбить охоту учиться и вызвать состояние
тревоги и дезадаптацип. Эта работа написана более
резко, чем терапевтически ориентированные книги.
Карл Роджерс о группах встреч . - Подробное
обсуждение взлетов и падений групп встреч.
Большая часть материала основывается на группах,
которые Роджерс вел сам или наблюдал. По-видимому
лучшая книга относительно этой формы межличностного
общения. Без сенсаций и без критики.
К. Роджерс. Становление партнерами: брак и его
альтернативы . - Книга основана на материале
опроса множества пар, высказывающих различные
подходы к браку. Роджерс рассматривает сильные и
слабые стороны отношений. Книга скорее описательна,
но вместе с тем Роджерс привлекает внимание к тем
силам, которые ведут к удачам или неудачам в длительных
отношениях.
К. Р. Роджерс, Берри Стивене и др. Лицом к лицу
(1967, 1971). - Статьи Роджерса с комментариями
Стивенса.
Новые тенденции в клиент-центрированной терапии.
Под ред. Дж. Т. Харта и М. Томлинсона . -
Книга интересна широтой и разнообразием материала,
а также развернутой персоналией людей, развивающих
работу Роджерса в различных областях - терапии, образовании
и исследовании.
Мартин, Дэвид, 1972. Основанная на научении
клиент-центрироваиная терапия. - Автор соединил
теорию научения с роджерианскими представлениями
таким образом, что это благотворно для обеих
позиций. Книга не проста, но стоит усилий, затраченных
на понимание.
Книги о -"группах встреч"
Хауард, Джейн. Соприкоснитесь: путеводитель по
"движению за реализацию человеческих возможностей"
/II/. - Одно из лучших описаний "из первых
рую. Автор посетил множество различных групп, активно
участвуя в их деятельности, но не теряя способности
наблюдать происходящее.
Мейливер, Брюс, 1973. Энкаутер-игра.
Острая, резкая критика "групп встреч". Мейливер собрал
все негативные результаты, сведения о шарлатанах
и профанациях в легко читаемый текст. Если у вас
есть сомнения по поводу групп встреч, эта книга даст
вам факты, страшные истории, забавные детали. Книга
не вполне справедлива, но она и не претендует на
это.
Щутс, Уильям, Сюда приходит каждый. "-Кое-что о группах встреч. - Описание эсаленских групп. Приводится масса технических деталей.
Карл К. РОДЖЕРС
МОГУ ЛИ Я БЫТЬ
ФАСИЛИТАТОРОМ
В ГРУППЕ?
Закончив главу о процессе
в группах встреч (encounter-groups), я полагал, что
логично вслед за этим написать о "фасилитации". Но
эта глава у меня как-то не складывалась, н я отложил
ее более чем на год, продолжая думать о различиях в
стиле многих лидеров, которых я знал и с которыми
вместе вел группы. Любая глава в таком роде, хотя бы
ради необходимой краткости, должна была бы предстать
настолько однородной, что всякая истина в ней
превращалась бы до некоторой степени в ложь.
Тогда я сузил свою задачу и решил, что напишу о
своем способе фасилитации группового процесса, надеясь
побудить других сделать то же. Но обсуждение с
различными фасилитаторами, в том числе моими сотрудниками
(которое в значительной степени обогатило
этот материал), заставило меня усомниться и в такой
постановке темы. Мне показалось, что в этом был
бы привкус мнения эксперта, чего мне не хотелось.
Этот термин (от англ. facilitate -
способствовать, облегчать), один из центральных для
Роджерса (фасилитация противопоставляется лидерству,
руководству и управлению в группе), не имеет адекватного
русского эквивалента, поэтому пришлось воспользоваться
англицизмом и егс производными "фасилитатор",
"фасилитировать" и т. п.
- Я хочу
написать настолько открыто, насколько это в моих силах
о моих усилиях быть фасилитирующим участником
группы, описать, насколько это удастся, мои
сильные и слабые стороны и трудности, которые возникаютт
у меня, когда я стараюсь эффективно участвовать
в этой прекрасной форме реализации искусства
межличностных отношений.
Некоторые предпосылки и установки
Человек входит в группу не как tabuia rasa. Поэтому
мне хочется сказать о некоторых установках к убеждениях,
которые я приношу с собой.
Я полагаю, что при разумной фасилитации группа
обретает собственный потенциал и создает новые возможности
для своих участников. Эта способность
группы поражает и восхищает меня. Возможно
вследствие этого во мне постепенно развилось глубокое
доверие к групповому процессу, во многом подобное
тому доверию, которое я постепенно приобрел при терапии
индивидуальных клиентов, когда я скорее способствую
терапевтическому процессу, нежели управляю
им.
Группа для меня подобна организму, обладающему
чувством собственного направления, даже если его
трудно определить интеллектуально. Это напоминает
мне медицинский учебный фильм, в котором засняты
белые кровяные тельца, беспорядочно движущиеся в
потоке крови, пока не появляется болезнетворная бактерия.
При ее появлении они начинают двигаться к
ней, - и движение это трудно не счесть целенаправленным.
Белые кровяные тельца окружают бактерию,
постепенно разрушают и поглощают ее, а затем снова
начинают свое беспорядочное движение. Группа, как
мне кажется, подобным же образом обнаруживает нездоровые
элементы, фокусируется на них, проясняет
их или элиминирует, и таким образом движется к тому,
чтобы стать более здоровой. Так я описываю для
себя "мудрость организма", проявляющуюся на всех
уровнях, от клетки до группы.
Я не хочу этим сказать, что каждая группа "удачна"
, или что процессы всегда одинаковы. Одна группа
может начать на уровне невыразительной торопливости
и сделать несколько робких шагов к большей
свободе. Другая может начать на уровне достаточной
спонтанности и полноты чувств и проделать большой
путь к более полному развертыванию своего потенциала.
И то и другое представляется мне возможностями
группового процесса, и я в равной мере доверяю каждой
из этих групп, хотя мое личное удовлетворение от
них может быть весьма различным.
Следующая установка связана с целями. Обычно у
меня нет специальных целей для группы; мне действительно
хочется, чтобы группа развивалась в своем собственном
направлении. Бывали случаи, когда в силу
определенной направленности или волнения у меня
возникала специальная цель для определенной группы.
Когда это случалось, группа либо старательно разрушала
эту цель, либо достаточно долго занималась
мною таким образом, что я переставал настаивать на
этой цели. Я подчеркиваю негативную роль специально
Что значит "удачная" группа? Я могу
предложить сейчас простое определение. Если через месяц
после окончания группы многие из ее участников считают,
что это было лишенное смысла и вызывающее неудовлетворенность
переживание, или если они до сих пор восстанавливаются
от нанесенного им вреда, - для них это, разумеется,
не была "удачная" группа. Если же, напротив, многие
или все участники полагают, что это было значительное
переживание, которое каким-то образом продвинуло их в их
собственном росте, тогда для меня такую группу можно
назвать "успешной".
поставленной цели, поскольку избегание такого рода
предвзятости связано с надеждой, что в группе будет
происходить определенного рода движение; я даже
полагаю, что могу предсказать некоторые общие направления
этого процесса, - но не конкретное специфическое
движение. Для меня в этом состоит существенное
различие. Я уверен в том, что группа будет
двигаться, - но было бы самонадеянным полагать, что
я могу или должен направлять это движение к специфической
цели.
Насколько я могу видеть, в отношении концептуальных
предпосылок в этом нет ничего существенно
отличного от того подхода, которому я следовал в течение
многих лет в области индивидуальной терапии.
Однако веду я себя в группе совершенно иначе, чем
привык вести себя в отношениях один на один. Я связываю
это с опытом личностного роста в группах.
Обычно для меня не важно, как выглядит мой стиль
фасилитации в чужих глазах. В этом отношении я как
правило чувствую себя достаточно компетентным, и
мне спокойно. С другой стороны я знаю из опыта, что
у меня может, по крайней мере временно, возникать
ревность по отношению к ко-теравпевту, если мне кажется,
что он работает с группой лучше меня.
Я надеюсь, что постепенно становлюсь участником
группы в такой же мере, как фасилитатором. Это
трудно описать, не вызывая представления, будто я
сознательно играю две различные роли. Если вы следите
за участником группы, который честно остает собой,
вы увидите, что временами он выражает чувства,
отношения и мысли, направленные прежде всего на
способствование росту другого участника группы. В
другие моменты, с такой же подлинностью, он может
выражать чувства или заинтересованность, имеющие
очевидную цель открыть себя риску дальнейшего роста.
Это описание относится и ко мне, с той разницей,
что как правило я чаще открываюсь подобному риску
на более поздних фазах группы. Каждая из этих граней
- реальная часть меня, а не роль.
Может быть, здесь поможет такая аналогия. Если я
стараюсь объяснить некий научный феномен пятилетнему
ребенку, моя терминология и даже установка будет
иной, чем если я объясняю ту же вещь шестнадцатилетнему.
Значит ли это, что я играю две роли? Конечно,
нет; это просто значит, что в этом участвуют
две грани моего реального выражения. Таким же образом
в один момент я реально хочу быть фасилитирующим
по отношению к кому-то, а в другой - рискнуть
открыть некий новый аспект себя.
Я полагаю, что хотя фасилитация имеет значение
для жизни группы, но групповой процесс гораздо
важнее моих слов или моего поведения, и он будет
происходить, если только я не буду этому мешать. Я
конечно чувствую себя ответственным перед участниками
группы, но не за них.
В той или иной степени во всех группах, но особенно
в так называемом академическом курсе, который я
провожу в духе групп встреч, я очень хочу присутствия
всего человека целиком, как аффективного, так
и когнитивного. Мне кажется, что этого нелегко достичь,
поскольку большинство из нас в каждый данный
момент по-видимому выбирает одну из этих модальностей.
Тем не менее это способ бытия, который
имеет для меня большую ценность. Я стараюсь - и в
отношении себя, и в группах, с которыми я работаю, -
добиваться все большей полноты вовлечения всего человека,
с его мыслями и чувствами - чувствами, проникнутыми
мыслями, и мыслями, проникнутыми
чувствами.
Функция создания атмосферы
Я стараюсь начинать группу совершенно свободно,
возможно просто замечанием: "Я полагаю, что к концу
занятий мы узнаем друг друга гораздо лучше, чем сейчас"
- или: "Вот мы здесь. Мы можем сделать из
этой группы все, чего захотим," - или: "Мне немного
неловко, но я чувствую себя спокойнее, оглядывая вас
и понимая, что все мы в одной лодке. С чего же мы
начнем?"
В одной дискуссии я описывал это следующим образом:
"Отчасти потому, что я действительно доверяю
группе, я обычно могу с самого начала чувствовать себя
свободно и ненапряженно. Впрочем, вместе с тем
обычно я и несколько волнуюсь. В общем это можно
было бы передать примерно так: Я не имею ни малейшего
представления о том, что будет происходить, но
полагаю, что все это будет окей". - Я полагаю, что
невербально передаю ощущение вроде того, что хотя
никто из нас не знает, что тут произойдет, вряд ли
стоит беспокоиться об этом. - Я надеюсь, что моя ненапряженность
и отсутствие какого бы то ни было желания
руководить может иметь освобождающее влияние
на других".
Я внимательно, тщательно и отзывчиво, как только
могу, слушаю каждого, кто выражает себя. Будь выражение
значимым или поверхностным, - я слушаю.
Говорящий для меня достоин уважения и понимания
того, что он захотел выразить. Коллеги говорят, что
таким образом я "признаю ценность" человека.
Без сомнения я избирателен в своем слушании, и
таким образом "директивен", если кто-то захочет меня
в этом обвинить. Когда я сосредотачиваюсь на говорящем,
меня интересуют не столько детали его ссоры с
женой, трудности на работе или несогласие с тем, что
только что говорилось, сколько тот смысл, который
эти переживания имеют для него сейчас, и чувства, которые
они в нем вызывают. Я стараюсь реагировать на
этот смысл и эти чувства.
Мне очень хочется создать атмосферу психологической
безопасности для каждого человека. Я хочу,
чтобы каждый с самого начала чувствовал, что если он
рискнет сказать что-либо глубоко личное, или абсурдное,
или циничное, - в круге найдется по крайней мере
один человек, который относится к нему с достаточным
уважением, чтобы услышать его и прислушаться к его
утверждению как подлинному самовыражению.
Есть несколько иной аспект безопасности атмосферы,
который я также хочу обеспечить. Я хорошо
сознаю, что невозможно избежать боли, вызываемой
новыми прозрениями, ростом или обратной связью от
других участников. Однако мне хочется, чтобы каждый
участник группы чувствовал, что я буду психологически
рядом с ним, что бы с ним или в нем ни происходило
- в моменты боли, радости или их сочетания,
так часто сопутствующего росту. Я полагаю, что обычно
я могу почувствовать, когда человек испуган или
когда ему плохо, и в эти моменты я даю ему какойнибудь
знак, вербальный или невербальный, что я
чувствую это и что я рядом с ним, когда он проживает
этот страх или эту боль.
Принятие группы
Я отношусь к группе и к ее участникам с большой долей
терпения. Снова и снова я учился в последние годы
тому, что в конце концов полезнее всего принимать
группу точно такой, какова она есть. Если группа хочет
интеллектуализировать, или обсуждать поверхностные
вопросы, или очень закрыта эмоционально,
или боится лично-заинтересованного общения, это редко
раздражает меня до такой степени, как некоторых
других ведущих.
Я хорошо знаю, что определенные упражнения или
задания, предложенные фасилитатором, могут практически
привести группу к общению с большим присутствием
"здесь и теперь" и на более эмоциональном
уровне. Есть ведущие, которые делают это очень ис-
нo, с хорошим эффектом на данный момент. Однако
я в достаточной мере проникнут научноклининицистким
духом, чтобы исследовать то, что
происходит потом, и я знаю, что часто последующий
результат таких процедур далеко не столь удовлетворяющ,
как непосредственный эффект. В лучшем случае
это ведет к "ученичеству" (чего я не люблю): "Какой
это великолепный лидер, он заставил меня раскрыться,
когда я не собирался этого делать!" - Это
может также вести к отвержению всего переживания:
"Зачем я делал эти глупости, которые он предлагал?"
- В худшем случае это может вызвать у человека
чувство, что его границы каким-то образом нарушаются,
и он постарается впредь избегать групп. Из
своего опыта я знаю, что если я попытаюсь подтолкнуть
группу к переходу на более глубокий уровень, в
конечном итоге это не оправдает себя.
Так что я нахожу, что лучше всего принимать группу
именно на том уровне, на котором она находится.
Так я работал с группой очень "зажатых" научных
светил - преимущественно физиков, - среди которых
чувства редко выражались открыто и глубокое личное
общение просто отсутствовало. И все же эта группа
стала гораздо более свободной, выразительной и новаторской,
и выявила много позитивных результатов от
наших встреч. Я работал с высшим административным
персоналом в области образования - может быть, наиболее
ригидными и защищающимися людьми в нашей
культуре - с подобными же результатами.
Я не могу сказать, чтобы мне это было всегда легко.
В одной такой группе специалистов в области образования
было много поверхностных и интеллектуальных
разговоров, но постепенно они сдвигались на более
глубокий уровень. Затем на вечерней встрече разговор
начал становиться все более тривиальным. Кто-то
спросил: "Делаем ли мы то, что хотели бы делать?" -
Ответ был почти единодушным: "Нет". - Но через
несколько минут разговор снова превратился в поверхностную
болтовню о вещах, которые меня не интересовали.
Я был в затруднительном положении. На
первой встрече, чтобы ослабить значительную тревожность,
которая возникла в этой группе, я подчеркнул,
что они могут сделать из группы то, что захотят, и
операционально они как бы говорили, и очень громко:
"Мы хотим провести этот дорогой, трудно доставшийся
нам уикенд, разговаривая о пустяках". - Если бы я
выразил свои чувства скуки и раздражения, это противоречило
бы свободе, которую я им предоставил.
После некоторой внутренней борьбы я решил, что
они имеют полное право говорить о пустяках, а я имею
полное право не участвовать в этом. Так что я тихо
вышел из комнаты и пошел спать. После моего ухода и
на следующее утро реакции были столь же различны,
как и участники группы. Одни почувствовали себя получившими
нагоняй и наказанными, другие полагали,
что я посмеялся над ними, третьи чувствовали стыд за
потерянное время, иным, как и мне, не нравились их
тривиальные разговоры. Я сказал им, что насколько я
только мог сознавать себя, я просто старался вести себя
в соответствии с моими противоречивыми чувствами,
но что каждый из них имеет право на собственное
восприятие. Так или иначе, после этого взаимодействие
стало гораздо более осмысленным.
Если бы я сказал на первой встрече: "Мы можем сделать из
этого все, что захотим", - что было бы предпочтительнее, а
также наверное и честнее, - я бы чувствовал себя вправе
сказать: "Мне не нравится то, что мы из этого делаем". Но
я точно помнил, что в своей попытке придать им уверенности,
я сказал: "Вы можете сделать из этого все, что хотите."
- Так мне пришлось расплатиться за свою ошибку.
Принятие человека
Я даю участнику группы возможность вовлекаться
или не вовлекаться в групповой процесс.
ЕСли человек хочет психологически оставаться в стороне,
он получает мое открытое разрешение поступать
таким образом. Группа может хотеть или не хотеть,
чтобы человек оставался в таком положении, но лично
я хочу, чтобы он вел себя так, как считает нужным.
Один скептический администратор колледжа сказал,
что главное, чему он научился, - это тому, что он может
воздержаться от личного участия, чувствовать себя
спокойно по этому поводу, и понять, что его не будут
принуждать. Мне кажется, что это значимый опыт, который
сделает для него гораздо более возможным действительное
участие, когда ему представится такая
возможность в другой раз. Из того, что мне рассказывали
о нем год спустя, можно сделать вывод, что он
значительно изменился благодаря своему кажущемуся
неучастию.
Молчание человека приемлемо для меня, если только
я вполне уверен, что за этим не стоит невыраженная
боль или сопротивление.
Я стараюсь принимать то, что говорится, за чистую
монету. Как фасилитатор (как и в функции терапевта)
я определенно предпочитаю быть доверчивым человеком;
я верю, что человек говорит мне нечто так, как в
нем это сейчас сложилось. Если это не так, человек
вполне может позже исправить сказанное, и часто люди
так и делают. Я не хочу терять время на подозрение
или предположения, вроде "Что он на самом деле имел
в виду".
Я в большей степени реагирую на чувства в настоящем,
чем на рассказы о прошлых переживаниях, но я
охотно допускаю в общении возможность того и другого.
Я не люблю правила "говорить только о том, что
происходит здесь и теперь".
Я стараюсь сделать ясным, что то, что происходит,
может происходить потому, что так выбрала группа,
будь то открыто и сознательно, наощупь, или бессознательно.
По мере того, как я все больше становлюсь
членом группы, я охотно принимаю свою долю влияния
на то, что происходит, но не управляю происходящим.
Обычно я могу чувствовать себя спокойно по поводу
того факта, что за восемь часов мы сделаем то, что
требует восьми часов, за сорок - то, что стоит сорока,
а за одночасовую демонстрацию мы можем сделать то,
что можно сделать за час.
Эмпатическое понимание
В моем поведении в группе самое важное и наиболее
частое - старание понять точное значение того, что человек
выражает.
Именно такого понимания я стараюсь достичь, прорываясь
сквозь усложнения и возвращая общение к
тому, что выраженное значит для человека. Например,
после запутанного и несколько бессвязного рассказа
одного мужа о своей жене я ответил; "Итак малопомалу
вы стали умалчивать о том, о чем вы раньше
говорли жене? Так?" - "Да".
Мне кажется, что это способствует общению, потому
что проясняет сказанное для говорившего и помогает
другим участникам группы понять и не терять время
на вопросы или реагирование по поводу запутанных
деталей рассказа.
Если разговор становится обобщенным или интеллекту
ализирующим, я стараюсь выбрать из общего
контекста что-нибудь наиболее аутентичное и отвечать
на это. Так, я могу сказать: "Хотя вы говорите обо
всем этом в общих словах, - как каждый поступает в
определенных ситуациях, - я подозреваю, что вы проводите
много времени, говоря это самому себе. ПравЭл
сказал несколько весьма
вещей; Джон, другой участник группы, начал
задавать ему вопрос за вопросом по поводу того,
что он сказал, но мне слышалось в этом более, чем
просто вопросы. В конце концов я сказал Джону:
"Хорошо, вы продолжаете пытаться добраться до того,
что он сказал и что он имел в виду, но мне кажется,
что вы пытаетесь сказать что-то ему, и мне не вполне
понятно, что именно". - Джон на мгновение задумался
и потом начал говорить о себе. До этого момента он,
по-видимому, пытался заставить Эла сформулировать
его, Джона, чувства, чтобы ему не приходилось говорить
о них от собственного имени. Это, по-видимому,
довольно распростараненный способ поведения.
Я очень стараюсь распространить свое понимание
на обе стороны различия в чувствах, о которых говорят.
Так, в одной группе, где обсуждали брак, двое
высказывали очень различные точки зрения. Я реагировал
так: "Вы действительно смотрите на эти разному;
вы, Джерри, говорите, что любите мягкость в отношениях,
стараетесь, чтобы все шло гладко и спокойно,
а Уинни говорит: "К черту все это! Я люблю общение".
- Это помогает прояснить и заострить значимые
различия.
Действование с точки зрения моих чувств
Я учусь все более свободно опираться на собственные
чувства, как они существуют в данный момент, по отношению
к группе в целом, к индивидуальным членам
группы и к себе самому. Я почти всегда действительно
чувствую заботу о каждом из участников группы и о
группе в целом. Трудно найти основания для этого: это
просто факт. Я ценю каждого человека. Однако это не
содержит гарантий продолжительных отношений; это
забота и чувства, которые существуют сейчас. Я полагаю,
что могу ясно чувствовать это, поскольку не говорю,
что это будет продолжаться.
Я полагаю, что я вполне чувствителен к моментам,
когдачеловек готов заговорить или близок к боли или
слезам, или гневу. Тогда можно сказать: "Давайте дадим
шанс Карлин" - или: "Похоже, что вы действительно
чем-то обеспокоены. Хотите ли вы посвятить
нас в это?"
Особенно эмпатично я реагирую на боль и обиду.
Это желание понять и психологически находиться
вместе с человеком в его боли возможно отчасти происходит
из моего терапевтического опыта.
Я стараюсь выражать любое постоянное чувство,
возникающее у меня в отношении человека или группы
в целом, в любом значимом или продолжающемся отношении.
Конечно, такое выражение не происходит в
самом начале, когда определенные чувства еще только
формируются. Мне может, например, не понравиться
чье-то поведение в течение первых десяти минут, когда
группа собралась вместе, но вряд ли я буду сразу выражать
это чувство. Однако если это чувство сохранится,
я его выражу.
При обсуждении этого один фасилитатор сказал: "Я
пытался следовать одиннадцатой заповеди, Всегда выражай
чувства, которые испытываешь". - Другой
участник обсуждения ответил: "Знаешь что я на это
скажу? Что у нас всегда должен быть выбор. Один раз
я могу выбрать высказывание чувства, в другой раз я
выбираю не делать этого".
Пожалуй, я скорее соглашусь со вторым утверждением.
Если только я могу сознавать всю сложность
своих чувств в любой данный момент, - то есть если я
адекватно прислушиваюсь к себе, - тогда можно выбирать
и выражать или не выражать (если, например,
это неуместно по ситуации) те отношения, которые
сильны и постоянны.
Я доверяю чувствам, словам, импульсам, фантазиям,
которые во мне возникают. Таким образом я
опираюсь не только на сознательное "я", но и на способности
всего моего организма. Например: "Мне внезапно
пришла в голову фантазия, что вы - принцесса,
и что вам бы понравилось, если бы мы все были вашими
подданными". - Или: "Я чувствую, что вы и судья,
и обвиняемый, и что вы сурово говорите себе: Ты
виноват в любом случае".
Или интуиция может быть несколько более сложной.
В то время, как говорит серьезный бизнесмен, в
моей фантазии внезапно может возникнуть образ маленького
мальчика, которого он водит с собой, - мальчика,
каким он был, стеснительного неадекватного, боязливого,
- ребенка, которого он пытается отвергнуть,
которого он стыдится. И мне хочется, чтобы он любил
этого малыша и заботился о нем. И я могу рассказать
об этой фантазии, - не как о чем-то истинном, а именно
как о возникшей у меня фантазии. Часто это приводит
к удивительно глубокой реакции и глубоким
прозрениям.
Я стараюсь в равной мере выражать позитивные,
любящие чувства и негативные, фрустрированные,
гневные. В этом может быть определенный риск. Однажды,
я полагаю, я повредил процессу в группе, выразив
в самом начале теплые чувства к некоторым из
участников. Поскольку меня еще воспринимали как
фасилитатора, для других стало затруднительным выразить
негативные чувства и недовольство по отношению
к ним. Эти чувства нашли выход лишь на последней
встрече, что привело группу к определенно несчастливому
концу.
Мне бывает трудно сразу осознать негативные
чувства в себе. Я сожалею об этом и постепенно учусь
такому сознаванию.
Было бы хорошо без стеснения выражать чувства в.
данный момент. Однажды я прослушал магнитофонную
запись группы, которая происходила два года назад,
и был поражен некоторыми чувствами., которые я
выражал тогда по отношению к другим. Если бы в этот
момент кто-нибудь из участников той группы сказал
мне, что тогда я выражал такие чувства по отношению
к нему, я бы полностью отрицал это. Но у меня было
доказательство того, что, не взвешивая каждое слово и
не думая о возможных последствиях, я без стеснения,
как человек в группе, выражал то, что я чувствовал в
тот момент. И мне это понравилось.
Лучше всего я действую в группе, когда мои
"собственные" чувства - позитивные или негативные -
входят в непосредственное взаимодействие с чувствами
других участников. Для меня это означает, что мы общаемся
на глубоком уровне личного смысла. Для. меня
это наибольшее приближение к отношению "Я и Ты".
Когда мне задают вопрос, я стараюсь прислушаться
к своим чувствам. Если я ощущаю, что это действительно
вопрос, и что в нем нет ничего другого, чем
просто вопрос, тогда я стараюсь как можно лучше на
него ответить. Однако я не чувствую себя обязанным,
следуя социальной норме, отвечать только потому, что
высказывание было сформулировано как вопрос. В
высказывании может быть сообщение, гораздо более
важное, чем сам вопрос.
Однажды коллега сказал мне, что я "очищаю себя,
как луковку", то есть выражаю все более глубокие
слои_ чувств по мере того, как я начинаю сознавать их
в группе. Я хотел бы надеяться, что это так и есть.
Конфронтация и обратная связь
Я могу вступить с людьми в конфронтацию по поводу
особенностей их поведения. "Мне не нравится то, как
вы болтливы. Мне кажется, что вы по три-четыре раза
повторяете одно и то же. Не можете ли вы оставновиться,
когда выскажете то, что хотели?" или: "Вы
кажетесь мне своего рода воском. Как будто кто-то достал
вас, сделал вмятину, но потом все возращается на
свое место, как. будто к вам и не прикасались".
и я люблю конфронтировать с другим человеком,
опираясь только на чувства, которые являются действительно
моими собственными. Иной раз они могут
быть очень сильными: "В жизни я так не злился на
группе- как сейчас". - или одному мужчине на группе:
"Сегодня утром я проснулся с чувством, что хотел
бы никогда вас больше не видеть.
Нападение на защиты человека напоминает мне судилище.
Если кто-то говорит: "Ты скрываешь свою
враждебность," - или "Ты слишком интеллектуален,
может быть потому, что боишься собственных
чувств", - мне кажется, что это не не помогает, -
только мешает делу. Если однако, ощущаемая мною
холодность человека мешает мне, или интеллектуализация
меня раздражает, я выражаю свои чувства
фрустрации, раздражения или гнева. Для меня это
очень важно.
Часто в своей конфронтации я использую тот особый
материал, который ранее был представлен участником.
"Сейчас вы как раз такая деревенщина, как вы
это назвали", "Мне кажется что вы снова это делаете
— то самое, о чем вы говорили: вы ребенок, который.
хочет одобрения любой ценой"
Если моя или чья-нибудь ещё конфронтация де
лает человеку больно, я вполне готов, помочь ему
"сорваться с крючка", если он этого хочет "похоже,
что-вы получили все, чего хотели. Вы предпочитаете.
чтобы мы оставили вас в покое на некоторое время" -
Ответу здесь можно верить; потому что иногда человек
хочет обратной связи и продолжения конфронтации,
Хотя она и болезненна.
КАРЛ К. РОДЖЕРС
Выражение собственных проблем
Если меня серьезно что-то беспокоит в моей жизни,
мне хотелось бы высказать это на группе, но у меня
возникает что-то вроде профессиональной неловкости:
поскольку мне платят за то, что я являюсь фасилитатором
группы, то свои личные проблемы мне следует
прорабатывать на внутренней группе с коллегами или
с терапевтом, а не занимать время группы. Возможно,
я слишком осторожен в этом отношении. В одном случае,
на медленно двигавшейся факультетской группе, я
прямо-таки чувствовал, что обманываю людей: меня
волновала некая личная проблема, но решив, что она
не касается группы, я не стал о ней говорить. Оглядываясь
назад, я полагаю, что это могло бы в значительной
степени помочь участникам группы включиться в
процесс.
Если я не чувствую себя вправе выражать мои личные
проблемы, это имеет два нежелательных следствия.
Во-первых, я не слушаю так хорошо, как следовало
бы. Во-вторых, я знаю из опыта, что группа способна
воспринять, что я чем-то озабочен, и люди могут
подумать, что они каким-то (непонятно каким) образом
виноваты.
Избегание планирования и упражнений"
Я стараюсь избегать любых запланированных процедур,
ибо мне не нравится любая искусственность. Если
уж осуществляется какая-то процедура, то участники
группы должны быть настолько же вовлечены в нее,
как и фасилитатор, и сами должны решить, хотят ли
они ее использовать. В редких случаях, в состоянии
фрустрации или тупика, я пытался пользоваться подобными
средствами, но это редко работало. Возможно,
что причина этого состоит в том, что мне самому не
хватает веры в их полезность.
Можно предложить членам группы какую-то процедуру,
но то, что будет происходить, должно быть предоставлено
им самим. В одной апатичной группе я
предложил выбираться из состояния хандры посредством
делания того, что делают во всех группах: разделиться
на два круга, внешний и внутренний, с тем,
чтобы человек во внешнем круге был готов высказать
предположение о том, что чувствует его визави во
внутреннем. Группа не обратила на это предложение
ни малейшего внимания и продолжалась так, будто
оно не прозвучало. Но спустя примерно час один из
участников группы подхватил главную идею этого
приема, сказав: "Я хочу обратиться к Джону и сказать
ему, что, как я думаю, он действительно чувствует". -
И в течение ближайшего дня-двух не менее десятка раз
и другие использовали это, но своим собственным,
спонтанным образом, не как грубый прием.
Ничто не является для меня "трюком", если происходит
с реальной спонтанностью. Можно использовать
разыгрывание ролей, телесный контакт, психодраму,
подобные вышеописанному упраженения и множество
других процедур, если они выражают то, что реально
чувстуется в данный момент.
Это приводит меня к утверждению, что спонтанность
- наиболее удивительный и ускользающий элемент
из всего, что я знаю. Я могу сделать что-то спонтанно,
и оно оказывается очень эффективным. Я испытываю
сильное искушение повторить это на следующей
группе - "спонтанно" - и мне трудно понять, почему
это не удается. Наверное, как раз потому, что в этом
уже нет подлинной спонтанности. Избегание интерпретаций
и комментариев относительно процесса
Я очень скуп на комментарии относительно группового
процесса. Они часто вносят смущение, замедляют
процесс, создают у участников ощущение, что за ними
наблюдают. Такие комментарии также подразумевают,
что я воспринимаю участников группы не как личности,
а как некий конгломерат, а мне ге хотелось бы
вступать с людьми в такие отношения Лучше, чтобы
комментарии по поводу группового процеcca, - если
они вообще, возникают. - исходили от участников
группы.
То же я отношу к процессуальным комментариям по
поводу отдельного человека. Для меня, например, открытое
переживание соперничества более важно, чем
наклеивание фасилитатором соответствующего ярлычка.
По определенным причинам у меня нет возражений,
если это делает кто-то из участников группы. Например,
преподаватель колледжа жаловался на студентов,
которые всегда требуют, чтобы им отвечали на их
вопросы, и постоянно их задают. Он считал, что они
просто не хотят полагаться на себя. И он продолжал
вновь и вновь спрашивать меня, что делать с таким поведением.
Наконец один из участников сказал: "Вы,
похоже, даете нам прекрасный пример как раз того, на
что вы жалуетесь". - Это было весьма полезным.
Я стараюсь не исследовать того, что может лежать
за поведением человека, и не комментировать этого.
По-моему,.интерпретация по поводу причины поведения
человека не может быть ничем иным, как в высшей
степени гипотетическим предположением. Единственный
способ придать ей вес, - это укрепить ее опытом
авторитета. Я не хочу становиться такого рода авторитетом.
Фраза вроде: "Я полагаю, что вы так шумно
ведете себя, потому что не чувствуете себя адекватно
как мужчина", - это не тот тип утверждении, который
я счел бы уместными в какой-либо ситуации.
Терапевтический потенциал группы
Я научился опираться па участников группы, которые
оказываются столь же или даже более терапевтичными, чем я сам, если в группе возникает серьезная ситуация.
когда кто-то по-видимому ведет себя очень
стоанно или психотически. Профессионал может оказаться
в плену названий и полагать, например, что
"это совершенно параноидальное поведение", - и в результате
этого несколько отодвинуться от человека и
обращаться с ним скорее как с объектом. В то же время
более наивный участник группы продолжает обращаться
к нему как к человеку, а это по моему опыту
наиболее терапевтично. Так что в ситуации, когда ктото
из участников группы ведет себя явно патологическим
образом, я опираюсь па мудрость группы более,
чем на свою собственную, и часто удивляюсь терапевтическим
возможностям участников группы. Это и поражает,
и вдохновляет: это заставляет меня понимать,
какой невероятный потенциал помощи скрывается в
обычном необученном человеке, если только он
чувствует себя вправе применить его.
Физические движения и физический контакт
Я выражаю себя физическими движениями настолько
спонтанно, насколько это возможно. Мое воспитание
не позволяет мне быть достаточно свободным в этом
отношении. Но если я чувствую беспокойство, я встаю,
потягиваюсь, начинаю расхаживать; если мне хочется
поменяться с кем-то местом, я спрашиваю, согласится
ли он. Человек может сидеть или лежать на полу, если
ему этого хочется. я не пытаюсь, однако, специально
побуждать участников группы к физическим движениям
хотя есть фасилитаторы, которые делают это очень
эффективно.
я делаю это. Мне нравятся люди младшего поколения,
которые свободнее в этом отношении.
Недостатки, которые я в себе сознаю
Я гораздо эффективнее в группе, где выражаются
чувства - любого рода, - чем в апатичной группе. Я не
очень хорошо умею создавать отношения, и меня восхищают
некоторые фасилитаторы, легко вызывающие
реальные и значимые отношения, которые затем могут
развиваться. Я часто прошу таких людей помогать мне
в ведении группы.
Как я уже заметил, я часто отстаю с осознанием и
выражением моего гнева. Из-за этого может получиться,
что я осознаю и выражаю гнев позже. На недавней
группе я в какие-то моменты очень сердился на двоих
участников. По поводу одного я осознал это только
посреди ночи, так что был вынужден ждать утра, чтобы
выразить свой гнев. С другим я смог понять и выразить
это на встрече, где это происходило. В обоих
случаях это вело к реальной коммуникации - к интенсификации
отношений и постепенному появлению реальной
симпатии друг к другу. Но я постепенно совершенствуюсь
в этом отношении и очень ценю то, через
что проходят другие, когда стараются ослабить
свою защиту настолько, чтобы дать непосредственным
чувствам момента быть осознанными.
Особая проблема
В последние годы мне приходилось иметь дело с проблемой,
которая возникает перед каждым, кто становится
известным по своим книгам и теориям, которым
обучают в аудиториях. Люди приходят ко мне на
группу со всевозможными ожиданиями - от нимба над
головой до ветвистых рогов. Я стараюсь как можно
скорее отделить себя от этих надежд и страхов. Одеждой,
поведением, выражением своего желания, чтобы
меня узнали как человека, а не просто как имя на
книжке или при теории, - я стараюсь стать человеком
для участников группы.
Освежающее ощущение приносит группа, например,
школьниц старших классов или бизнесменов, для которых
я не являюсь "именем", и где мне приходится
создавать все с самого начала просто как человеку, какой
я есть. Я был готов расцеловать девочку, которая
с вызовом сказала в начале группы: "Я полагаю, что
все это звучит довольно рискованно. Достаточно ли вы
квалифицированы для таких вещей?" - Я ответил, что
у меня есть некоторый опыт в работе с группами, и я
надеюсь, что они найдут меня достаточно квалифицированным,
но я конечно понимаю ее озабоченность, и
им придется сформировать обо мне собственное суждение.
Поведение, которое я не считаю фасилитирующим
Хотя я подчеркивал в начале этой главы, что есть
множество эффективных стилей работы с группой,
есть также ряд людей, ведущих группы, которых я бы
не рекомендовал, потому что многое в их подходе кажется
мне не-фасилитирующим, и даже наносящим
вред группе и ее участникам. Я не был бы честен, если
бы в заключение этого обсуждения не перечислил некоторые
черты такого рода. Исследование в этой области
находится в зачаточной стадии, поэтому не стоит
делать вид, что мнения, вроде высказываемого ниже,
основываются на исследовательских результатах. Это
просто мое мнение, выросшее из опыта, и в таком качестве
я его и высказываю.
1. Я с подозрением отношусь к людям, которые повидимому
эксплуатируют нынешний интерес к
группам. Интерес этот быстро растет, так что многие,
как мне кажется, просто стараются воспользоваться
модой. Меня глубоко оскорбляют проявления
такого рода среди тех, кто работает с людьми.
2. Фасилитатор менее эффективен, когда он подталкивает
группу, манипулирует ею, создает для нее
правила, пытается направлять ее к своей невысказанной
цели. Малейший привкус такого рода может
уменьшить (или вообще разрушить) доверие к
нему группы, или даже хуже того, делает участников
группы его почитателями и последователями.
Если у него есть особые цели, лучше сделать их
явными.
3. Есть фасилитаторы, которые судят об успехе или
неудаче группы по ее драматизму, подсчитывая количество
людей, которые расплакались или с которыми
произошел "глубокий переворот". По мне,
это очень фальшивая оценка.
4. Я не рекомендовал бы фасилитатора, который считает,
что групповой процесс должен определяться
одним единственным подходом. Для одного непременное
условие - "разрушение защит". Для другого
единственная знакомая песня - это "извлечение
на поверхность фундаментального гнева в каждом".
Я с немалой долей уважения отношусь к
"Синанону" и признаю эффективность их работы с
наркоманами, но меня отталкивает их преждевременно
сформировавшаяся догма, что безжалостное
нападение, будь оно основано на реальных или на
фальшивых чувствах, может быть критерием, по
которому группа расценивается как удачная или
неудачная. Я допускаю выражение враждебности
или гнева, когда они есть, и охотно выражаю их
сам, если они действительно во мне присутствуют,
но есть много других чувств, и они так же важны,
- как и в жизни, так и в группе.
5. Я не могу рекомендовать в качестве фасилитатора
человекa, собственные проблемы которого настоль
ко тяжелы, что ему необходимо сосредоточить
группу на самом себе, так что он недоступен для
других и не сознает их достаточно глубоко. Такой
человек вполне может быть участником группы, но
неправильно, если он оказывается в функции
"фасилитатора".
6. Я не одобрю фасилитатора, который часто дает интерпретации
мотивов и причин поведения участников
группы. Если они не точны, они не помогают,
если они глубоко верны, они могут вызвать крайнюю
потребность защищаться, или, еще хуже, лишат
человека его защит, делая его уязвимым и возможно
по-человечески задетым, в особенности после
окончания групповой работы. Такие замечания,
как "У вас много скрытой враждебности" или "Я
полагаю, что вы компенсируете существенный недостаток
мужских качеств", могут продолжать мучить
человека месяцами, подрывая уверенность в
собственной способности понять себя.
7. Мне не нравится, когда фасилитатор вводит
упражнения или какие-либо, действия фразами
вроде "А сейчас мы все". Это просто особая форма
манипуляции, причем человеку очень трудно ей сопротивляться.
Если упражнения и вводятся, я полагаю,
что должно быть ясно сказано, что каждый
участник группы может воздержаться от участия.
8. Мне не нравится фасилитатор, который воздерживается
от личного эмоционального участия в группе,
держится в стороне как эксперт, способный
анализировать групповой процесс и реакции участников
с точки зрения "высшего" знания. Это часто
наблюдается людей, которые зарабатывают на
жизнь ведением групп, но держатся за собственные
защиты и не умеют уважать других. Отрицая собственные чувства, такой лидер создает "образец"
для группы - образец в высшей степени холодного,
аналитичного человека, который никогда ни во что
не вовлекается, - что является полной противоположностью
того, во что я верю. Каждый участник
группы в таком случае естественно будет стремиться
достичь этого: прямая противоположность того,
на что надеюсь я. Отказ от защит и спонтанность,
а не защищенное стояние в стороне, - вот к чему
мне хотелось бы стремиться в группе.
Я считаю важным пояснить, что я не возражаю против
вышеописанных качеств у любого из участников
группы. Участники группы сумеют адекватно обойтись
с человеком, стремящимся к манипуляции, склонным к
излишним интерпретациям, эмоционально отчужденным
или агрессивным. Группа просто не позволит такого
рода поведению проявляться постоянно. Но если
такого рода поведение свойственно фасилитатору, он
может задать норму группе, прежде чем ее участники
поймут, что они могут конфронтировать с ним и обходиться
с ним так же, как со всяким другим.
Заключение
Я постарался описать здесь, как я предпочитаю вести
себя в качестве объявленного фасилитатора группы.
Мне не всегда удается выполнять поставленные перед
собой цели, и тогда результат как для членов группы,
так и для меня самого оказывается менее удовлетворительным.
Я описал также некоторые черты поведения,
которые я считаю неуместными для фасилитатора. Я
искренне надеюсь, что это изложение побудит других
рассказать о своих собственных стилях ведения групп.
АБРАХАМ МАСЛОУ
И ПСИХОЛОГИЯ
САМОАКТУАЛИЗАЦИИ
-Работа А. Маслоу связана
с проблематикой психологического роста и развития
человека, с проблемами его социального и психологического
благополучия. Он утверждает, что адекватная
и жизнеспособная теория личности должна затрагивать
не только глубины, но и высоты, которых каждый человек
способен достичь. Маслоу - один из основателей
гуманистической психологии. Он внес значительный
теоретический и практический вклад в создание альтернативы
бихевиоризму и психоанализу, редукционистски
обесценивающих /explain away/ творчество,
любовь, альтруизм и другие великие культурные, социальные
и индивидуальные достижения человечества.
Маслоу интересовался преимущественно исследованием
новых проблем и областей. Его работы представляют
собой в большей степени собрание мыслей, идей
и гипотез, чем развитую теоретическую систему. Точка
зрения Маслоу хорошо выражена начальной фразой
одной из его наиболее влиятельных книг, "К психологии
бытия": "На горизонте брезжит новое представление
о болезни и здоровье человека, - психология,
которая вызывает такое волнение и обещает столько
прекрасных возможностей, что я уступаю искушению
представить ее публично до того, как она проверена
и подтвердилась, до тою. как она может быть
названа основательным научным знанием:"
Биографический очерк
Абрахам Маслоу родился в 1908 году в Нью-Йорке, в
семье еврейских иммигрантов Он вырос в Нью-Йорке,
учился в Висконсинском университете Lisnenb бакалавра
он получил в 1930 г., степень магистра гуманитарных
наук- в 1931, доктора- в 1934. Маслоу изучал
поведение приматов под руководством Хдри Харлоу
и бихевиоризм - под руководством К-кфка Халла,
известного экспериментатора.
После получения докторской стг-ленк Маслоу вернулся
в Нью-Йорк, продолжал исследования в Колумбии,
затем преподавал психологию в Бруклинском
Колледже. Нью-Йорк в это время был значительным
культурным центром, принявшим многих немецких
ученых, бежавших от нацистских преследований.
Маслоу учился у ряда известных психотерапевтов,
включая Альфреда Адлера, Эриха Фромма и Карен
Хории. Сильное влияние оказал ка него Макс
Вертхаймер, один из основателей гештальтпспхологии,
и Рут Бенедикт, блестящий культур-ангрополог.
С самого начала своей психологической карьеры
Маслоу проявлял интерес к практическому применению
психологии. Его диссертация касается отношения
между доминированием и сексуальным поведением у
приматов. После Висконсина Маслоу занялся исследованием
сексуального поведения людей Его исследования
в этом направлении поддерживалось психоаналитическими
представлениями о важности секса для человеческого
поведения. Маслоу полагал, что новые
знания относительно сексуального функционирования
будут в значительной степени способствовать адаптации
человека. Во время Второй Мировой войны когда
Маслоу увидел, как мало значит жизнь для реш
ния основных мировых проблем, его интересы сместились
от экспериментальной к социальной психологии и
психологии личности. Он хотел посвятить себя
"нахождению психологии для дел мира"
Во время продолжительной болезни Маслоу оказался
втянутым в дела семейного бизнеса, и его опыт
применения психологии в конце концов выразился в
"Эупсихическом менеджменте" собрании мыслей
и статей, связанных с менеджментом и индустриальной
психологией, написанных в течение лета, когда
Маслоу был приглашенным наблюдателем на маленьком
предприятии в Калифорнии.
В 1951 году Маслоу перешел в только что организованный
Брендейский университет, где он создал факультет
психологии и был его руководителем; там он
оставался до 1968 года, почти до самой смерти он бы президентом Американской Психологической
Ассоциации, в 1968-70 годах - членом совета благотворительного фонда Лафлина в Калифорнии.
Хотя Маслоу считается одним из основателей гуманистической
психологии, сам он не любил ограничивающих
ярлыков. "Нет необходимости говорить о
"гуманистической" психологии, прилагательное не
нужно. Не думайте, что я - анти-бихевиорист. Я антидоктринер.
Я против всего, что закрывает двери и отрезает
возможности"
Интеллектуальные предшественники
Психоанализ
Психоаналитическая теория значительно повлияла на
жизнь и мышление Маслоу. Сам пройдя анализ, он
понял, насколько интеллектуальное знание отличается
от реального, "нутряного" опыта.
Маслоу решил, что психоанализ - лучшая система
анализа для психопатологии и наилучшая возможная
психотерапия (это было в 1955 году). Вместе с тем, он
счел- психоаналитическую систему совершенно неудовлетворительной
в качестве общей психологии как теории
человеческого мышления и поведения в целом:
"Картина человека здесь односторонне, искаженно
подчеркивает его слабости и недостатки, претендуя
при этом на его полное описание. Практически все виды
деятельности, которыми человек гордится, которые
придают смысл и ценность его жизни, Фрейдом либо
отвергаются, либо объявляются патологическими"
ультур-антропология
Во время учения в Висконсине Маслоу серьезно интересовался
работой культур-антропологов, таких как
Малиновский, Мид,
Бенедикт и Линтон.
В Нью-Йорке он учился у ведущих теоретиков в области
культуры и личности, занимавшимися
применением психоаналитических теорий к анализу
поведения в других культурах. Кроме того, на Маслоу
произвела большое впечатление книга Самнера "Пути
народов" , показывающая, что большая часть человеческого
поведения определяется культурными паттернами
и предписаниями. Впечатление было столь
сильным, что Маслоу решил посвятить себя этой области
исследования.
Гештальтпсихология
Маслоу также серьезно изучал гештальтсихологию. Он
искренне восхищался Максом Вертхаймером, работа
которого о продуктивном мышлении близка собственным
исследованиям Маслоу о познании и творчестве.
Гештальтпсихология полагает, что существенным элементом
в творческом мышлении и в решении задач является
способность восприятия и мышления с точки
зрения целого, а не изолированных частей.
Не менее значительное влияние на мышление
Маслоу оказала работа Курта Гольд штейна, нейропсихолога,
подчеркивающего, что организм - это единое
целое, и то, что происходит в любой части, затрагивает
весь организм. Работа Маслоу по самоактуализации
была до некоторой степени вдохновлена Гольдштейном,
который первым использовал этот термин.
Гольдштейну Маслоу посвятил книгу "К психологии
бытия". В предисловии он писал: "Если выразить
в одной фразе, что значит для меня гуманистическая
психология, то я бы сказал, что это - интеграция
Гольдштейна (и гештальтпсихологии) с Фрейдом (и
различными психодинамическими теориями), под эгидой
научного подхода моих учителей в Висконсинском
университете"
Основные положения
Самоактуализация
Маслоу определяет самоактуализацию как "полное использование
талантов, способностей; возможностей и
т. п". . "Я представляю себе самоактуализировавшегося
человека не как обычного человека,
которому что-то добавлено, а как обычного человека, у
которого ничто не отнято. У среднего человека подавлены
и блокированы способности и таланты, которые в
совокупности могли бы составить его полноту"
Поначалу исследования Маслоу относительно самоактуализации
были вызваны его желанием лучше понять
двух наиболее вдохновивших его учителей, Рут
Бенедикт и Макса Вертхаймера. Хотя это были очень
не похожие друг на друга люди, и занимались они исследованиями
в разных областях, Маслоу чувствовал,
что им присущ некоторый уровень личного свершения
как в профессиональной, так и в личной жизни, который
он редко наблюдал у других. Маслоу видел в них
не только блестящих и выдающихся ученых, но и глубоко
совершенных, творческих людей. Он начал свое
личное, частное исследование, чтобы постараться обнаружить,
что же делает их столь отличающимися от
других; он завел тетрадь, для записи всех данных, которые
мог собрать относительно их личной жизни,
ценностей пр. Его сравнение Бенедикт и Вертхаймера
было первым шагом в продолжавшемся всю его жизнь
исследовании самоактуализации.
Исследование самоактуализации
Начав более формализованное исследование самоактуализации,
Маслоу стал изучать жизнь, ценности и
отношения людей, которые казались ему наиболее душевно
здоровыми и творческими, тех, кто казался в
высшей степени самоактуализированным, то есть достиг
более оптимального, эффективного и здорового
уровня функционирования, чем средний человек.
Маслоу утверждает, что более разумно строить обобщения
относительно человеческой природы, изучая
лучших ее представителей, а не каталогизируя трудности
и ошибки средних или невротических людей.
"Существо с Марса, попав в колонию врожденных калек,
карликов, горбунов и пр., не сможет понять, какими
они должны быть. Так что давайте изучать не
калек, а наибольшее, какое мы сможем найти, приближение
к целостному, здоровому человеку. Мы найдем
у таких людей качественные отличия, - другую
систему мотивации, другие эмоции и ценности, другое
мышление и восприятие. В некотором смысле только
святые представляют собой человечество"
Изучая лучших из людей, можно исследовать границы
человеческих возможностей. Так, чтобы узнать,
как быстро люди могут бегать, нужно исследовать
лучших атлетов и бегунов, и было бы бессмысленным
делать "среднюю выборку" из населения какогонибудь
города. Равным образом, рассуждает Маслоу,
чтобы изучать психологическое здоровье и зрелость,
нужно исследовать наиболее зрелых, творческих, интегрированных
людей.
Маслоу выбирал образцы для своего первого исследования
по двум критериям. Во-первых, это были люди
относительно
свободные от невроза и других серьезных психологических нарушений.
Во-вторых, это были люди, наилучшим возможным образом использовавшие свои таланты, способности и другие сильные стороны.
Группа состояла из восемнадцати индивидов: девяти
современников и девяти исторических личностей - Авраама Линкольна, Томаса Джефферсона, Альберта
Эйнштейна, Элеанор Рузвельт, Джейн Адаме, Уильяма
Джеймса, Альберта Швейцера, Олдоса Хаксли и
Баруха Спинозы.
Маслоу называет следующие характеристики самоактуализирующихся людей:
1) более эффективное восприятие реальности и более
комфортабельные отношения с ней,
2) принятие (себя, других, природы),
Самоактуализирующиеся люди, без единого исключения, вовлечены в дело, выходящее за их
пределы, во что-то вне них самих"
3) спонтанность, простота, естественность,
4) сосредоточенность на задаче (в отличие от сосредоточенности на себе),
5) наличие дистанции а потребность в сохранении
границ своей личности /privacy/,
6) автономия, независимость от культуры и среды,
7) постоянная свежесть оценки,
8) мистичность и опыт высших состояний сознания,
9) gemeinschaftsgefuel - чувство сопричастности, еди-
нения с другими,
10) более глубокие межличностные отношения,
11) демократическая структура характера,
12) различение средств и целей, добра и зла,
13) философское, невражбедное чувство юмора,
14) самоактуализирующееся творчество,
15)сопротивление аккультурации, трансцендирование
любой частной культуры.
Маслоу отмечал, что самоактуализировавшиеся люди,
которых он изучал, не были совершенны, и даже
не были свободны от
крупных ошибок.
Сильная приверженность избранной работе и своим ценностям делает их подчас безжалостными в
стремлении к своей цели; работа может вытеснять другие чувства или потребности. Свою независимость они
могут доводить до степени, шокирующей их более
конформных знакомых. Кроме того, им могут быть
свойственны многие проблемы средних людей: чувство
вины, тревожность, печаль, внутренние конфликты и
т. д.:
"Нет совершенных людей! Можно найти людей хороших,
поистине хороших, можно найти великих людей.
Действительно, существуют творцы, провидцы,
мудрецы, святые, подвижники и инициаторы. Это дает
нам возможность с надеждой смотреть на будущее нашего
рода, хотя бы такие люди и встречались редко, и
были недюжинными. И вместе с тем эти же люди могут
испытывать досаду, раздражение, быть вздорными,
эгоцентричными, злыми, или переживать депрессию.
Чтобы избежать разочарования в человеческой природе,
мы должны сначала отказаться от иллюзий относительно
нее"
Теория самоактуализации
В последней книге Маслоу, "Новые рубежи развития
человека" описываются восемь путей, которыми
человек может самоактуализироваться, восемь ведущих
к самоактуализации типов поведения. Это не логически-ясная
классификация, а высшая точка размышлений
Маслоу о самоактуализации.
1. "Прежде всего, самоактуализация означает переживание
- полное, Живое, беззаветное, с полной
концентрацией и полным впитыванием"
Обычно мы сравнительно мало сознаем,
что происходит в нас и вокруг нас (например, свидетельские
показания об определенном событии
обычно предлагают весьма различные версии). Однако
у нас бывают моменты повышенного сознавания
и интенсивного интереса, и эти моменты
Маслоу называет самоактуализирующими.
2. Если представить себе жизнь как ряд возможностей
выбора, то самоактуализация - это решение в
пользу развития при каждой возможности. Нам
часто приходится выбирать между развитием и
безопасностью; между прогрессом и регрессом.
Каждый выбор имеет свои позитивные и негативные
аспекты. Выбирать безопасность значит
оставаться при известном и знакомом, но рисковать
стать устарелым и смешным. Выбирать развитие
значит открыть себя новому, неожиданному опыту,
но рисковать оказаться в неизвестном.
3. Актуализироваться значит стать реальным, существовать
фактически, а не только в возможности.
Под "самостью" - тем, что должно самоактуализироваться,
- Маслоу понимает сердцевину,
сущностную природу человека, включая его
темперамент, уникальные вкусы и ценности. Таким
образом, самоактуалироваться значит учиться сонастраиваться
со своей собственной внутренней
природой. Это значит, например, решить для себя,
нравится ли тебе самому определенная пища, или
фильм, независимо от мнений и точек зрения других.
4. Честность и принятие ответственности за свои действия
- существенные моменты самоактуализации.
Маслоу рекомендует искать ответы
стараться хорошо вы глядеть или удовлетворить своими
ответами других. Каждый раз, когда мы ищем ответы
внутри, мы соприкасаемся со своей внутренней
самостью.
5. Первые четыре шага помогают развить способность
"лучшего жизненного выбора". Мы научаемся верить
своим суждениям и инстинктам и действовать
в соответствии с ними. Маслоу полагает, что это
ведет к более точному выбору того, что конституционно
правильно для каждого индивидуума - в
искусстве, музыке, пище, как и в серьезных проблемах
жизни, таких как брак или профессия.
6. Самоактуализация - это также постоянный процесс
развития, своих возможностей. Это означает использование
своих способностей и разума и
"работа ради того, чтобы делать хорошо то, что ты
хочешь делать" Значительный талант
или ум - это еще не самоактуализация. Многие
одаренные люди не смогли полностью использовать
свои способности, другие же, может быть со средним
талантом, сделали невероятно много.
7. Самоактуализация - это не "вещь", которую можно
иметь или не иметь. Это процесс, не имеющий
конца, подобный буддийскому Пути просветления.
Это - способ жизни, способ работы и отношение к
миру, а не единичное достижение.
8. "Пик-переживания - переходные моменты самоактуализации"
. В такие моменты мы более
целостны, более интегрированы, больше сознаем
себя и мир, думаем, чувствуем и действуем наиболее
ясно и точно. Мы больше любим и в большей
степени принимаем других, более свободны от
внутренних конфликтов и тревоги, способны более
конструктивно использовать свою энергию.
9. Дальнейший шаг самоактуализации - это обнаружение
своих "защит" и отказ от них. Нам нужно
лучше сознавать, как мы искажаем образ себя и
образы внешнего мира посредством вытеснения,
проекций и других механизмов защиты.
Самоактуализация по Гольдштейну
Поскольку концепция самоактуализации - наиболее
важный вклад Маслоу в психологию, полезно посмотреть,
как развивал это представление его создатель,
Курт Гольдштейн. Его представления существенно отличаются
от поздних формулировок Маслоу. Будучи
нейрофизиологом, Гольдштейн рассматривал самоактулизацию
как фундаментальный процесс в каждом
организме, который может иметь как позитивные, так
и негативные последствия для индивида. Гольдштейн
писал, что "организм управляется тендецией актуализировать
в наибольшей возможной степени свои индивидуальные
способности, свою "природу", в мире"
Освобождение от напряжения является, по Гольдштейну,,
сильным побуждением только для больного
организма. Для здорового организма первичной целью
является "формирование определенного уровня напряжения,
который обеспечивает дальнейшую упорядоченную
деятельность" . Такое, например,
влечение, как голод ( особый случай самоактуализации,
когда организм стремится к редукции напряжение
ради того, чтобы возвратиться к оптимальному
состоянию для дальнейшей реализации своих
способностей) лишь в ненормальных ситуациях становится
слишком настоятельным. Гольдштейн утверждает,
что нормальный организм может временно отложить
еду, секс, сон и т. д., ради таких мотивов как
любопытство или желание игры.
По Гольд штейну организм, успешно справляющийся
со средой, не избавлен от определенной доли неуверенности
и шока. Здоровый самоактуализирующийся
организм часто стремится к такому шоку, ищет новые
ситуации ради использования своих возможностей.
Для Гольдштейна (как и для Маслоу) самоактуализация
не означает окончательного разрешения трудностей
и проблем, напротив, развитие часто может принести
определенную долю боли и страдания.
Гольдштейн писал, что способности организма
определяют его потребности. Обладание пищеварительной
системой делает еду необходимостью; наличие
мышц требует движения. Птица нуждается в том, чтобы
летать, а художник нуждается в том чтобы творить,
даже если акт творчества требует болезненной борьбыи
значительных УСИЛИЙ.
" Пик-переживания "
"Пик-переживания" - это особенно
радостные и волнующие моменты в жизни каждого
человека; они могут быть вызваны сильным чувством любви, восприятием произведения искусства, переживанием исключительной красоты природы. "Всякое "пик-переживание" можно понимать
как завершение действия, как замыкание гештальта в
терминах гештальтпсихологии, или "полный оргазм" в
райхианской парадигме, как полную разрядку, катарсис,
кульминацию, завершение, окончание, опустошение".
Многие из нас испытали немало "пик переживаний", хотя бы мы их так и не называли. Примерами могут быть прекрасный
закат, музыкальная пьеса, которая
произвела на нас особенное впечатление. По
Маслоу, "пик-переживания" вызываются интенсивными,
вдохновляющими событиями. "По-видимому, всякий
опыт реального совершенства, может вызвать
"пик-переживания" Жизнь большинства
людей характеризуется длительными периодами относительной
невнимательности, недостаточной вовлеченности,
даже скуки. В противоположность этому "пикпереживания"
в наиболее широком смысле слова - это
те моменты, когда мы глубоко вовлечены, взволнованы
миром и связаны с ним.
Наиболее значительные "пик-переживания" сравнительно
редки. Поэты описывали их как моменты экстаза,
религиозные люди - как глубокие мистические переживания.
По Маслоу, высшие "пики" характеризуются
"чувством открывающихся безграничных горизонтов,
ощущением себя одновременно и более могущественным,
и более беспомощным, чем когда-либо
ранее, чувством экстаза, восторга и трепета, потерей
ощущения пространства и времени"
"Плато-переживания"
"Пик-переживания" - высокие состояния сознания,
которые могут длиться несколько минут или несколько
часов, редко дольше. Маслоу описывает и более
устойчивые и длительные состояния, называя их
"плато-переживаниями". Это более глубокое восприятие
и переживание мира, подразумевающее фундаментальное
изменение установок, перспектив и оценок,
более интенсивное сознавание. Маслоу сам пережил
это состояние в конце жизни после первого сердечного
приступа. Интенсификация сознания жизни и ощущение
возможности смерти вызвали переворот в его восприятии
мира (более полно см. в разделе "Теория из
первых рук").
Трансцсндирование самоактуализации
Маслоу обнаружил, что некоторые самоактуализирующиеся
люди стремятся к "пик-переживаниям", в то
время как другие редко испытывают нечто подобное.
Это различие между психологически здоровыми, продуктивными
людьми с незначительным (или вообще
отстутствующим) опытом трансценденции, и людьми,
для которых трансцендентный опыт является важным
или даже центральным, показалось ему крайне существенным.
Люди, трансцендирующие самоактуализацию, чаще
сознают сакральное во всех вещах, трансцендентное
посреди повседневной деятельности. Они считают
мистические "пик-переживания" наиболее важным аспектом
своей жизни. Они мыслят более холистично,
чем "только психически здоровые" люди, они более
способны к синтезу прошлого, настоящего и будущего,
добра и зла, к восприятию единства за кажущейся
сложностью и противоречивостью жизни. Это скорее
новаторы и оригинальные мыслители, чем систематизаторы
идей других. Чем больше они узнают, тем
больше в них развиваетсяи чувство смирения и невежества,
они воспринимают вселенную с возрастающим
почтительным трепетом.
Трансцендирующие люди более склонны считать себя
всего лишь носителями своих талантов и способностей,
они менее эго
истично вовлечены
в свою работу. Они
могут честно сказать
"Я - наилучший
кандидат для
этой работы, поэтому
мне и следует ее
поручить" - или в
на высочайших уровнях чело
веческого развития знание скорее позитивно, нежели негатив
но соотносится с чувством таинственного, трепетом, смирением, предельным незнанием,
благоговением и ощущением
жертвы" другом случае признать: "Вы лучше справитесь с этой работой, поэтому
лучше передать ее вам".
Мистический опыт не ведет автоматически к трансцендирующей самоактуализации. Многие люди, которым
доступны мистические переживания, не обладают
психологическим здоровьем и продуктивностью, которые
Маслоу считает существенным свойством самоактуализации.
Маслоу также указывает, что он встречал
столь же много трансцендирующих людей среди бизнесменов,
менеджеров, учителей и политиков, как среди
тех, кто социально считается ближе к этому - поэтов,
музыкантов, священников и т. д.
Иерархия потребностей
Маслоу определяет невроз и психологическую дезадаптацию
как "дефицитарные расстройства", то есть
считает, что они вызываются недостатком удовлетворения
определенных
фундамента- Иерархия фундаментальных
потребностей по Маслоу:
потребности в любви и принадлежности
(семья, дружба)
льных потребностей,
так же как
недостаток определенных витаминов вызывает физическую болезнь. Лучшим примером
фундаментальных потребностей могут служить физиологические потребности, такие как
голод, жажда или потребность в сне.
Недостаток удовлетворения этих потребностей неизбежно ведет в конце концов к болезни, которую можно
излечить только их удовлетворением. Фундаментальные
потребности присущи всем людям. Объем и способ
их удовлетворения различен в различных обществах,
но фундаментальные потребности, такие как голод,
никогда не могут полностью игнорироваться.
Для сохранения здоровья должны удовлетворяться
также определенные психологические потребности.
Маслоу считает фундаментальными следующие потребности:
потребность в безопасности, обеспеченности
и устойчивости; потребность в любви и чувстве принадлежности;
потребность в самоуважении и уважении
других. Кроме того, каждый человек имеет потребности
роста, то есть потребность развивать свои задатки
и способности и потребность в самоактуализации.
По Маслоу потребности, стоящие в списке выше,
должны удовлетворяться прежде тех, которые названы
позже. "Человек может жить хлебом единым - если
ему не хватает хлеба. Но что происходит с желаниями
человека, когда хлеба достаточно, когда его желудок
постоянно сыт? Сразу же появляются и начинают доминировать
другие, более высокие потребности. Когда
и они удовлетворяются, новые, еще более высокие потребности
выходят на сцену, и так далее" /18, с. 38/.
Метамотивация
Метамотивация часто принимает форму посвящения
себя определенным идеалам или целям, чему-то "вне
себя". Маслоу указывает, что метапотребности составляют по
единый континуум с фундаментальными
потребностями, так что фрустрация этих потребностей вызывает "метапатологию", которая может
проявляться в недостатке ценностей, бессмысленности
или бесцельности жизни. Маслоу утверждает, что чувство
принадлежности, достойная профессия, приобщенность
к системе ценностей так же существенны для
психологического благополучия, как безопасность, любовь
и самоуважение.
Жалобы и мета-жалобы
Маслоу полагает, что существуют различные уровни
жалоб, соответствующие уровням фрустрированных
потребностей. На заводе, например, жалобы низшего
уровня могут касаться отсутствия техники безопасности,
произвола на
чальства, негарантированности
работы
на следующий день и
т. п. Это жалобы, касающиеся
неудовлетворения наиболее
фундаментальных потребностей физической безопасности
и обеспеченности. Жалобы более высокого уровня
могут относиться к недостатку соответствующего работе
признания, угроз потери престижа, недостатка
групповой солидарности; эти жалобы касаются потребностей
принадлежности или уважения
Мета-жалобы касаются фрустрации метапотребностей, таких как потребности в совершенстве, справедливости, красоте хороший указатель того, что актуально все обстоит сравнительно благополучно.
Когда люди жалуются на неэстетичность
среды, это означает, что в отношении более фундаментальных
потребностей они более или менее удовлетворены.
Маслоу полагает, что жалобам, не может быть конца:
можно надеяться лишь на повышение их уровня.
Жалобы на несовершенство мира, отсутствие полной
справедливости и т. п. - это здоровые указания на то,
что несмотря на довольно высокий уровень фундаментальной
удовлетворенности люди стремятся к дальнейшему
совершенствованию и росту. Фактически,
Маслоу полагает, что уровень жалоб может служить
показателем просвещенности общества.
Дефициентная и бытийная мотивация
Маслоу полагает, что большинство психологов занимается
только дефициентной мотивацией, т. е. поведением,
ориентированным на удовлетворение какой-то
неудовлетворенной или фрустрированной потребности.
Голод, боль, страх - первичные примеры дефициентной
мотивации.
Однако внимательный взгляд на поведение людей и
животных обнаруживает другой род мотивации. Когда
организм не испытывает ни голода, ни боли, ни страха,
появляются новые мотивации, такие как любопытство
или желание игры. При таких условиях деятельность
может приносить удовлетворение и радость как
таковая, а не только как средство удовлетворения какой-то
вне ее лежащей потребности. "Бытийная" мотивация
относится прежде всего к наслаждению и удовлетворению
в настоящем или к желанию искать позитивные
ценностные цели (мотивация развития или мета-мотивация).
"Дефициентная" же мотивация состоит
в потребности изменить данное состояние дел, потому
что оно ощущается как неудовлетворительное или
фрустрирующее.
"Пик-переживания" в целом относятся к миру бытия,
и "бытийная" психология, по-видимому, наиболее
применима к самоактуализирующимся людям. Маслоу
различает Б- и Д- (бытийное и дефициентное) познание,
Б- и Д-ценности, Б- и Д-любовь.
Дефициентное и бытийное познание
В дефициентном познании объекты рассматриваются
исключительно с точки зрения удовлетворения потребностей,
то есть как средства для каких-то целей. Это в
особенности справедливо тогда, когда потребности
сильны. Маслоу указывает /18/, что сильные потребности
как правило определяют мышление и восприятие,
так что человек сознает только те аспекты
среды, которые имеют отношение к удовлетворению
этих потребностей. Голодный человек замечает только
пищу, нищий - только деньги.
Бытийное познание более точно и эффективно, потому
что восприятие здесь в меньшей степени искажается
потребностями и желаниями. Б-познание не судит,
не оценивает и не сравнивает. Фундаментальным
отношением является здесь восприятие того, что есть,
и способность ценить это. Стимулы вызывают полное
внимание, восприятие кажется более полным и богатым.
Воспринимающий остается в каком-то смысле независимым
от воспринимаемого. Внешние объекты ценятся
как таковые,
в себе и сами по себе а не в их отношении к личным
заботам. В состоянии Б-познания человек погружается
в созерцание или
пассивное наблюдение, активное вмешательство кажется
неуместным. Одно из преимуществ Д-познания состоит
в том, что оно может побудить человека к действию,
к попытке изменить существующее состояние.
Дефициентные и бытийные ценности
Рассматривая Б-ценности, Маслоу утверждает, что некоторые
из них присущи каждому человеку: "Высшие
ценности существуют в самой человеческой природе, и
могут быть там обнаружены. Это противоречит более
старым и привычным взглядам, что высшие ценности
приходят лишь от сверхестественного Бога, или какого-то
иного источника, внешнего по отношению к самой
человеческой природе" .
Маслоу перечисляет следующие Б-ценности: истина,
добро, красота, целостность, преодоление двойственности,
жизненность, уникальность, совершенство, необходимость,
свершение, справедливость, порядок,
простота, богатство, легкость без усилий, игра, самодостаточность.
Дефициентная и бытийная любовь
Дефициентая любовь - это любовь к другим постольку,
поскольку они удовлетворяют какую-то потребность.
Чем больше удовлетворение, тем больше возрастает
этот род любви. Это любовь, возникающая из
потребности в самоуважении, в сексе, из страха одиночества
и т. п.
Бытийная любовь - это любовь к сущности, к
"бытию" или "существу" другого. Такая любовь не
стремится к обладанию и занята больше благом другого,
чем эгоистическим удовлетворением. Маслоу видит
соответствие между Б-любовью и даосским отношением
невмешательства, готовности дать всему идти своим
чередом и ценить то, что есть, не пытаясь "улучшить"
что-либо. Б-любовь к природе выражается в умении
ценить цветы, наблюдать их рост, оставляя их в покое,
Д-любовь скорее выразилась бы в срывании цветов и
составлении из них букетов. Б-любовь - это идеал необусловленной
любви родителей к ребенку, в том числе
даже к его маленьким несовершенствам.
Маслоу утверждает, что Б-любовь богаче, дает
больше удовлетворения, и более длительна, чем Длюбовь.
Она остается живой и свежей, в то время как
Д-любовь утрачивает свежесть и остроту со временем.
Б-любовь может вызывать "пик-переживания" и часто
описывается в столь же экзальтированных словах, которыми
описывают религиозный опыт.
Эупсихиа
Маслоу назвал этим термином идеальное общество (в
отличие от "утопии", идея которой казалась ему визионерской
и непрактичной), которое может быть создано
как объединение психологически здоровых, самоактуализирующихся
людей. Все члены такого общества
стремятся как к личному развитию, так и к свершениям
в своей работе и совершенству в своей жизни.
Однако даже идеальное общество не может создавать
самоактуализирующихся людей. "Учитель или
культура не создают
человека. Они
не насаждают в нем способность любить, или быть любопытным,
или философствовать, создавать
символы, творить. Скорее они дают возможность,
благоприятствуют, побуждают, помогают тому,
что существует в зародыше, стать реальным и актуальным"
Маслоу также описывал эупсихическое или просвещенное
управление в противоположность авторитарному
управлению в бизнесе. Авторитарный менеджер
предполагает, что рабочие и администрация имеют
фундаментально противоположные, несовместимые цели
- что работающие хотят заработать как можно
больше с минимальными усилиями, и поэтому за ними
надо тщательно смотреть. Просвещенное управление
предполагает, что работающие хотят быть творческими
и продуктивными, что они нуждаются в поддержке и
одобрении, а не в ограничении и контроле администрации.
Маслоу, однако, указывает, что просвещенный подход
лучше всего применим к устойчивым, психологически
здоровым работникам. Враждебно настроенные,
подозрительные люди, может быть, будут лучше работать
в авторитарной структуре, и непродуктивно используют
свободу. Эупсихический менеджмент применим
лишь к тем, кто может принять на себя ответственность
и пользоваться самоуправлением. Поэтому
Маслоу полагал, что эупсихическое общество должно
состоять из самоактуализирующихся людей.
Синергия
Термин "синергия" принадлежит Рут Бенедикт; это
степень межличностной кооперации и гармонии в обществе.
Синергия означает объединенное действие или
"кооперацию", в которой общий результат больше,
чем был бы у всех элементов, если бы они действовали
по отдельности.
Как антрополог, Бенедикт отдавала себе отчет в
опасности ценностных суждений в сопоставлении обществ
и оценки других цивилизаций с точки зрения того,
насколько они соответствуют нашим культурным
стандартам. Тем не менее, изучая другие культуры,
Бенедикт ясно видела, что в одних обществах люди
более счастливы, более здоровы, и более эффективны,
чем в других. Одни группы имеют верования и обычаи,
которые гармоничны и удовлетворяют их членов,
практика же других групп создает подозрение, страх и
тревогу.
В условиях низкой социальной синергии успех одного
является потерей или неудачей для другого. Например,
если каждый охотник делит свою добычу
только с членами своей небольшой семьи, возникает
острая конкуренция: тот, кто усовершествует свою
охотничью технику или найдет новые охотничьи угоДья,
постарается скрыть свои достижения от других.
Чем больше успех одного охотника, тем меньше может
оставаться дичи для других охотников и их семей.
В условиях высокой социальной синергии усиливается
кооперация. Примером может служить та же
охота, когда добыча делится на всех. В таких условиях
каждый охотник выигрывает от успеха других. При
высокой социальной синергии культурная система верований
усиливает кооперацию и позитивные чувства
между людьми, сводя к минимуму конфликты и разногласия.
Маслоу также писал о синергической установке в
отдельного человека. Отождествление с другими способствует
высокой индивидуальной синергии. Если
успех других является для человека источником подлинного
удовлетворения, то помощь предлагается свободно
и великодушно. Здесь в некотором смысле соединяются
эгоистический и альтруистический мотивы.
Помогая другому, человек и сам получает удовлетворение.
Синергия может также существовать и внутри человека
как единство между мыслью и действием. Принуждение
себя к действию указывает на определенный
конфликт мотивов. В идеале человек делает то, что
ему следует делать, потому что он этого хочет. Лучшее
лекарство - то, которое не только эффективно, но и
хорошо на вкус.
Трансперсональная психология
В предисловии ко второму изданию книги "К психологии
бытия" Маслоу провозгласил развитие новой
области - трансперсональной психологии: "Я
должен также сказать что считаю гуманистическую пси
хологию,- психологию третьей силы,
переходной, подготовительной к еще более "высокой"
четвертой психологии, трансперсональной, трансгуманистической,
центрированной на космосе, а не на человеческих
потребностях и интересах, выходящей за
пределы человеческого самоопределения, самоактуализации
и т. п. Мы нуждаемся в чем-то "большем чем мы
сами, перед чем мы могли благоговеть, чему мы могли
бы посвятить себя с новым, - натуралистическим,
эмпирическим, не-церковным - настроем, подобно Торо
и Уитмену, Уильяму Джеймсу и Джону Дьюи"
Трансперсональная психология включает многие из
понятий, развиваемых
Маслоу: "пик-переживания", бытийные ценной
ности, мета-потребности и т. п. Энтони Сутич, основатель и первый
редактор "Журнала трансперсональной психологии", определял
ее как исследование "предельных способностей
и возможностей человека" , тех способностей, которые не нашли себе места в систематике
обычных психологически представлений.
Трансперсональная психология включает изучение
религии и религиозного опыта. Исторически представления
о предельных человеческих возможностях формулировались
прежде всего в религиозных терминах, и
большинство психологов не желают принимать эти области
всерьез из-за ненаучной, догматической или
мистической формы описания. Популярность восточных
религий на Западе частично связана с их менее
теологическим и более психологическим подходом к
человеческой природе. Эти традиции также подробно
описывают техники психологического и духовного развития.
Маслоу обнаружил наличие духовного "измерения"
в самоактуализирующихся людях, которых он изучал.
"Несколькими веками раньше они воспринимались бы
как люди, идущие Путями Божьими, Божьи люди. Если
определять религию в социально-бихевиоральных
терминах, всех их можно считать религиозными
людьми, даже атеистов" .
Трансперсональная психология эмпирически изучает
медитацию, йогические дыхательные упражнения и
другие духовные дисциплины (прекрасную библиографию
можно найти , а также парапсихологию,
природу сознания и измененные состояния
сознания, гипноз, сенсорную депривацию и
пр.
Динамика
Психологическое развитие
Маслоу рассматривает психологическое развитие как
последовательное удовлетворение все более "высоких"
потребностей. Движение к самоактуализации не может
начаться, пока человек не освободится от доминирования
низших потребностей, таких как потребности в
безопасности или уважении. По Маслоу, ранняя
фрустрация потребности может привести к фиксации
человека на определенном уровне функционирования.
Например, если человека в детстве не ценили окружающие,
он может испытывать преувеличенную потребность
в уважении всю свою жизнь.
Стремление к более высоким целям само по себе
указывает на психологическое здоровье. Маслоу полагает,
что более высокие потребности по природе связаны
с большим удовлетворением, так что метамотивация
- это показатель того, что человек поднялся
над дефицитарным уровнем функционирования.
Маслоу подчеркивает, что развитие осуществляется
посредством работы самоактуализации. Самоактуализация
подразумевает длительную, постоянную вовлеченность
в работу роста и развития способностей до
максимально возможного, а не удовлетворение меньшим
из лени или недостатка уверенности в себе. Работа
самоактуазизации включает выбор достойных творческих
задач, требующих максимальных и усилий,
включающих неопределенные и неоднозначные ситуации.
Препятствия развитию
Маслоу указывает, что мотивация к развитию слабее,
чем физиологические потребности и потребности в безопасности,
уважении
может быть ограничен негатвным влиянием
прошлого опыта и возникшими в результате привычками,
которые замыкают нас в непродуктивном поведении,
(2) социальным влиянием и групповым давлением,
которое часто действует против наших вкусов и
суждений, и (3) внутренними защитами, которые отделяют
нас от самих себя.
Развитию часто мешают приверженность к наркотикам
и алкоголю, неправильное питание и другие дурные
привычки, влияющие на здоровье и продуктивность.
Маслоу указывает, что деструктивное окружение
и ригидное авторитарное образование легко формируют
непродуктивные паттерны поведения, основанные
на дефицитарной ориентации. Вообще сильные
привычки мешают психологическому развитию, поскольку
уменьшают гибкость и открытость, необходимые
для наиболее продуктивного и эффективного действия
в различных ситуациях.
Давление ближайшего окружения и социальная
пропаганда также ограничивают человека, уменьшая
его самостоятельность
и подавляя
независимость суждения, так что он ,
начинает подменять собственные вкусы и оценки внешними,
социальными стандартами. Общество
может также навязывать искаженные взгляды на человеческую природу, например, принятые на Западе
представления, что большинство человеческих инстинктов по существу греховны и необходимо контролировать
и подчинять их. Маслоу полагает, что эта негативная,
препятствующая развитию установка ошибочна,
меж тем как на самом деле наши инстинкты по
существу добры, а импульсы к развитию составляют
основной источник человеческой мотивации.
Эго-защиты рассматриваются Маслоу как внутренние
препятствия развитию. Первый шаг в работе с эгозащитами
состоит в сознавании их и прослеживании
того, как они действуют. Затем человек должен постараться
минимизировать искажения, создаваемые защитами.
К традиционному психоаналитическому перечню
Маслоу добавляет еще два типа защит: десакрализацию
и "комплекс Ионы".
Десакрализация - это обеднение собственной жизни
посредством отказа относиться к чему-нибудь с глубокой
серьезностью. Сегодня мало какие культурные и
религиозные символы вызывают то уважение и ту заботу,
которые были когда-то с ними связаны, и соответственно
они потеряли свою вдохновляющую, возвышающую
и даже просто мотивирующую силу. В качестве
примера десакрализации Маслоу часто приводит
современные взгляды на секс. Хотя более легкое
отношение к сексу уменьшает возможность фрустрации
и травмы, но вместе с тем сексуальный опыт теряет ту
значительность, которая вдохновляла артистов, поэтов,
просто любящих.
"Комплекс Ионы" - это отказ от стремления к полной
реализации своих способностей. Как Иона пытался
избежать ответственности пророчества, так и большинство
людей в
действительности боятся использования своих способностей в максимальной степени, Они предпочитают
безопасность средних, не тербующих многого, достижений, в отличие от
целей, требующих полноты собственного развития. Это
встречается и среди студентов, довольствующихся
"прохождением" курса, требующим лишь части их талантов
и способностей. Это можно встретить и среди
женщин, опасающихся, что успешная профессиональная
работа несовместима с женственностью или что интеллектуальные
достижения сделают их менее привлекательными
Структура
Тело
Маслоу не описывает детально роли тела в процессе
самоактуализации. Он полагает, что когда физиологические
потребности удовлетворяются, психика человека
освобождается для более "высоких" потребностей.
Однако он пишет, что необходимо, чтобы телу отдавалось
должное. "Аскетизм, самоотречение, произвольное
отрицание требований организма, по крайней мере
на западе, вызывает задержку развития, калечит организм;
даже на востоке это приносит самоактуализацию
лишь немногим исключительно сильным людям" .
Маслоу отмечает важность интенсивной стимуляции
физических чувств в "пик-переживаниях", которые
часто вызываются красотой природы, искусством, музыкой
или сексуальными переживаниями. Он указывает,
что обучение танцам, рисованию, другим физическим
средствам выражения - важное дополнение традиционного,
когнитивно ориентированного образования,
и что физические и чувственно ориентированные
учебные предметы должны быть включены во все
формы образования, так как они способствуют активной
вовлеченности учащихся.
Социальные отношения
По Маслоу, любовь и уважение - фундаментальные
потребности, существенные для каждого человека и
предшествующие самоактуализации в иерархии потребностей.
Маслоу часто с сожалением отмечает, что
большинство учебников психологии даже не упоминает
слово "любовь", как будто психологи считают любовь
чем-то нереальным, что должно быть сведено к другим
понятиям, вроде проекции или сексуальной стимуляции.
воля
Воля - жизненно важная составляющая длительного
процесса самоактуализации. Маслоу показывает, что
самоактуализирующиеся люди длительно и напряженно
работают ради
достижения намеченной цели.
"Самоактуализация
предполагает работу, которая необходима, чтобы сделать
то, что человек хочет делать, хорошо, Стать второсортным врачом - не путь
для самоактуализации. Человеку необходимо быть первоклассным, или
настолько хорошим врачом, насколько это для него
возможно".
Веря в здоровье и добро в человеческой природе,
Маслоу не ставил перед волей задачи преодеоления
неприемлемых инстинктов и импульсов.
По Маслоу, здоровый человек сравнительно свободен от внутренних конфликтов, кроме разве
что необходимости преодоления дурных привычек.
Воля нужна, чтобы развивать способности и достигать
трудных, требующих длительной работы целей.
Эмоции
Маслоу подчеркивает важность для самоактуализации
позитивных эмоций. Он полагает необходимым серьезно
исследовать такие состояния, как счастье, невозму
тимость, радость, смех, игры и пр. Он полагает, что
отрицательные эмоции, напряжения и конфликты истощают
энергию и препятствуют эффективному функционированию.
Интеллект
Маслоу подчеркивает необходимость холистического
мышления, в большей степени обращающего внимание
на отношения и на целое, чем на отдельные части. Он
обнаружил, что "пик-пеживания" часто являются поразительными
примерами мышления, прорывающегося
через дихотомии, в которых мы обычно воспринимаем
реальность. В таких случаях часто рассказывают о переживании
единства прошлого, настоящего и будущего,
жизни и смерти, добра и зла.
Холистическое мышление свойственно также творчески
мыслящим людям, преодолевающим прошлое и
выходящим за пределы условных категорий ради исследования
возможных новых отношений. Это требует
свободы, открытости и способности иметь дело с неопределенным
и неоднозначным. Такая неопределенность,
которая может пугать одних, для других составляет
сущность радости творческого решения проблемы.
Маслоу пишет , что творческие люди сосредоточены
на задаче, а не на средствах, в отличие от людей,
ориентированных на средства, занятых технологией,
методикой, выполняющих хорошо продуманную
работу с тривиальными целями. Сосредоточенность на
задаче противопоставляется также сосредоточенности
на собственном эго, что часто искажает видение вещей
в сторону желаемого в отличие от действительного.
Самость
Маслоу определяет самость как внутреннюю природу
или сердцевину человека - его собственные вкусы,
ценности, цели. Понимание собственной внутренней
природы и действование в соответствии с ней существенно
для актуализации самости.
Маслоу подходит к пониманию самости посредством
изучения тех людей, которые живут в наибольшем согласии
с собственной природой, которые представляют
собой лучшие примеры самовыражения и самоактуализации.
Вместе с тем, Маслоу не обсуждает специально самость
как специфическую структуру в личности.
Терапевт
По Маслоу психотерапия эффективна прежде всего
потому, что она предлагает интимные и доверительные
отношения между людьми. Как и Адлер,
Маслоу считает хорошего терапевта подобным
старшему брату или сестре, помогающему другому с заботой и любовью.
Маслоу предлагает модель "помощи даоса" - помощи
без вмешательства. Так хороший тренер занимается с
атлетом, естественно развивая его индивидуальный
стиль, и вовсе не стараясь сформировать всех учеников
сходным образом.
Маслоу редко касается психотерапии в своих сочинениях.
Хотя сам
он проходил психоанализ в течение
нескольких лет, и
получил неформальное психоаналитическое образование,
его больше интересуют исследование и литературная
работа, чем терапия.
Маслоу рассматривает психотерапию как способ
удовлетворения фундаментальных потребностей в
любви и уважении, которые фрустрированы практически
у всех, кто обращается за психологической помощью.
Он полагает , что теплые человеческие
отношения могут дать в значительной степени такую
же поддержку, как та, которую предоставляет психотерапия.
Хороший терапевт должен с любовью и заботой относиться
к сущности тех, с кем он работает. Маслоу
указывает , что те, кто стремится манипулятивно
изменять других, обнаруживают отсутствие как раз
этих качеств. Например, человек, который любит собак,
не станет подрезать им уши или хвост, а тот, кто
действительно любит цветы, не станет обрезать их ради
"красивого рисунка".
Оценка
Сила Маслоу состоит в его интересе к областям человеческой
жизни, которые игнорировались большинством
психологов. Он - один из немногих психологов,
серьезно исследовавших позитивные стороны человеческого
опыта.
Экспериментальные работы Маслоу как правило
незаконченны; их можно было бы называть скорее
"пилотажными", нежели собственно экспериментальными,
и сам он вполне признавал это: "Мне как будто
не хватает времени для тщательных экспериментов.
Они занимают слишком много времени, если смотреть
на это с точки зрения моих лет и того, что я хочу еще
сделать. Так что сам я провожу лишь небольшие пилотажные
исследования с немногими испытуемыми; они
не годятся для публикации, но достаточны, чтобы я
у6едился, что мои гипотезы, по-видимому, справедливы
я когда-нибудь подтвердятся"
Недостаток такого подхода состоит в том, что небольшие
н тенденциозные выборки могут быть статистически
недостоверны. Однако Маслоу никогда и не
стремился экспериментально "доказать" или верифицировать
свои идеи, его исследования скорее были направлены
на прояснение и детализацию его теоретизирования.
Тем не менее, Маслоу иногда напоминает кабинетного
философа, чуждого возможным противоречиям с
новыми фактами и
новым опытом. Как
правило, он вполне
уверен в том, что хочет продемонстрировать в своих
исследованиях и
редко он обнаруживает новые данные.
изменяющие его идеи. Например,
Маслоу постоянно
подчеркивал позитивные источники "пик-переживании":
опыт любви, красоты, прекрасной музыки и т. п.
Возникновение "пик-переживании" вследствие, негативных
переживаний как правило им игнорируется,
хотя многие рассказывают, что их наиболее глубоким
"пик-переживаниям" предшествовали негативные эмоции
- страх или депрессия, - которые преодолевались,
превращаясь в сильные положительные состояния
например, "Многообразие религиозного опыта"
Джеймса). По определенным причинам исследования
Маслоу редко обнаруживали такого рода новую
информацию.
Как бы то ни было, эта критика Маслоу довольно
тривиальна. Его значительные достижения как психолога
состоят в подчеркивании позитивных измерений
человеческого опыта, возможностей человеческих достижений.
Маслоу был вдохновителем едва ли не всех
гуманистических психологов. "Журнал Трансперсональноц
психологии" (2, 1970, 4) назвал его "величайшим
американским психологом после Джеймса". Хотя
такая оценка может показаться несколько экстравагантной,
но вряд ли кто-нибудь из гуманистических
психологов будет отрицать его значительную роль как
оригинального мыслителя и пионера в области психологии
человеческих возможностей.
Теория из первых рук
Нижеследующие отрывки из дискуссии между Маслоу
и другими психологами взяты из "Журнала Трансперсональной
психологии".
"Я обнаружил, что с возрастом мои "пик-переживания"
становятся менее интенсивными, а также менее
частыми. Другие люди, приближающиеся к старости,
рассказывали мне о чем-то подобном. Я полагаю, что
это может иметь отношение к процессу старения. В
этом есть смысл: я обнаружил, что до некоторой степени
как бы боюсь "пик-переживаний", потому что не
уверен, что мое тело может их выдержать. "Пикпереживания"
могут произвести большой беспорядок в
автономной нервной системе, так что их ослабление -
естественная защита тела.
По мере того, как эти острые эмоциональные разряды
затихали, в моем сознании начало возникать нечто
очень тонкое - некий след, взвесь, остающаяся от прозрений,
озарений и других важных, в том числе и трагических
жизненных переживаний. Это некое объединяющее
сознание, которое имеет как свои преимущества,
так и свои недостатки по сравнению с "пикпереживаниями".
Для себя я определяю это единое сознание
просто как одновременное восприятие сакрального
и обыденного, или таинственного, нечто весьма
постоянное и достигаемое без всяких усилий.
Я теперь воспринимаю обыденные вещи в аспекте
вечности - мифически, поэтически или символически.
Это что-то вроде опыта дзен. Здесь нет ничего предполагаемого,
ничего особенного, но это непрерывная
жизнь в таинственном мире. В этом есть парадокс, потому
что это чудесно, но не вызывает взрыва в автономной
нервной системе.
Этот тип сознания имеет нечто общее с "пик-переживаниями"
- трепет, таинственность, изумление, эстетический
восторг. Но эти элементы присутствуют постоянно,
а не вспышками. Если для "пикпереживаний"
хочется использовать в качестве модели
или парадигмы сексуальный оргазм, который поднимается
до пика или кульминации, а затем спадает в завершение
и кончается, - то другой тип переживания, о
котором я говорю, нужно представить иначе. Я бы
воспользовался здесь образом "высокого плато". Это
значит жить на постоянно высоком уровне в смысле
просветления, или пробуждения, или дзен, в легкости
чудесного, но без всякой исключительности. Это значит
принимать совершенно непреднамеренно остроту и
точность красоты вещей, но не делать из этого большого
шума, потому что это происходит каждый час, все
время.
Другой аспект, который я отметил, это что можно
сидеть и смотреть на что-то чудесное часами, и восхищаться
этим каждую секунду. Оргазм же не может
длиться час! В этом смысле "плато-переживание"
лучше, оно имеет большие преимущества перед оргазмом
или пиком кульминационного типа. Там есть
спуск вниз, в долину, а жизнь на высоком плато не
предполагает этого, она более повседневна.
Другой аспект этого опыта состоит в том, что он
скорее с безмятежен, нежели с остро-эмоционален.
лия и обучения безмятежД.ж.
ФЕЙДИМЕН, Р. ФРЕЙГЕР
Ведь покЇ"1 и безмятежность также ну/кны психике человека.
Мы нуждаемся в безмятежности так же как в
острой эмоциональности.
Я думаю, что когда-нибудь "плато-переживания"
станут доступным инструментальному наблюдению.
"Пик-переживания" связаны с автоматической разрядкой,
которую можно будет легко отметить, пои соответствующем
инструмеьгта-оик. ЭЭГ или геуниг.з биологической
обратной связи возможно прцгодмы также и
для измерения, обнаружения и обучения безмятежности,
покою и миру. Если мы научимся работать с
этим, это будет означать, что мы сможем учить наших
детей безмятежности.
Важно, что "плато-переживания" по ".ущестзу когнитивны.
Почти что по определению они представляют
собой свидетельство вание мира. "Плато-переживание"
- свидетельство реальности. Это значит - видеть
символически, мифически, поэтически, трансцендентно,
видеть чудесное, невероятное, - все это я считаю
частью реального мира, а не только достоянием мечтателей.
В "плато-переживании" есть чувство определенности.
Кажется, что это очень, очень хорошо - уметь
видеть мир таинственным, а не только лишь конкретным,
не редуцировать его к бихевиоральному, не ограничивать
простым "здесь и теперь". Легко впасть в
сентиментальность, говоря о красоте мира, но фактически
"плато-переживания" хорошо описаны в обширной
литературе. Это не обычные описания собственно
мистических переживаний, это, скорее, то, как выглядит
мир, когда мистическое переживание действительно
имеет место. Если мистическое переживание изменяет
вашу жизнь, вы обращаетесь со своими делами
как великие мистики. Например, великие святые могли
иметь мистические откровения, но при этом могли
управлять монастырем. Можно быть лавочником и
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
АЕРАХАМ МАСЛОУ if ПСИХОЛОГИЯ...
платить налоги, но сохранять это чувство свидетельствования
мира; подобное великим моментам мистического
восприятия".
/Журнал Трансперсональной психологии, 4
Упражнения
Уздижнекпе Е бытнйной любви
По Маслоу бытийная любовь кеэгоистична, бескорыстна,
она ничего не требует ь ответ. Сам акт любви,
восприятия сущносш и красоты объекта любви, является
своей собственной наградой. В нашем повседневном
опыте мы обычно переживаем смесь бытийной
и дефициентной любви. Обычно мы ожидаем и получас?.!
нечто в награду за с ною любовь.
Предлагаемое упражнение взято из древной христианской
практики и предназначено для развития
чугстза чистой любви. Сядьте з темной комнате перед
зажженой свечей. Расслабьтесь и постепенно почувствуйте
свое тело, войдите в соприкосновение с
ОКРУЖАЮЩИМ. Дайте вашему телу обрести замедленный
-ритм, стать спокойным и мирным.
Смотрите на пламя свечи. Распространите чувство
люиак из сердца на пламя. Ваше чувство любви не
связано ни с какой мыслью о ценности пламени как
такозогс. Вы любите его ради самой любви. (Может
показаться странным пытаться любить неодушевленный
э5ъект, ко как раз в этом дело - пережить чувство
любим: в ситуации, где не будет ответа, не будет награды,
}.!;.оке как сч-мого чувства любви). Распространите
CEOS чувство юбвк на всю комнату, на все, что в ней
нах-.1-гг=г
Дж. ФЕЙДИМЕН, Р. ФРЕЙГЕР
Анализирование пик-переживания
Попробуйте ясно вспомнить какое-либо "пик-переживание"
из своей жизни - момент радости, счастья, восторга,
-который возникает в вашей памяти. Оживите
это переживание.
1. Что вызвало это переживание? Что особенного было
в ситуации, в которой оно возникло?
2. Что вы чувствовали? Отличалось ли это от ваших
обычных переживаний - эмоционально, физически,
интеллектуально?
3. Казались ли вы себе самому другим? Казался ли
иным мир вокруг?
4. Как долго длилось переживание? Что вы чувствовали
после него?
5. Имело ли ваше переживание какие-нибудь последствия
(например в вашем видении окружающего,
или ваших отношениях с другими)?
6. Как ваш собственный опыт соотносится с теориями
Маслоу по поводу "пик-переживаний" и человеческой
природы?
Чтобы яснее представить себе "пик-переживания",
сравните свой опыт с опытом других. Найдите как общее,
так и различия. Объясняются ли различия разницей
ситуаций, или типов личности, или в культурной
среды? Если вы нашли нечто общее, как это соотносится
с представлениями Маслоу относительно человеческих
возможностей в целом?
Аннотированная библиография
Маслоу, А. Новые рубежи развития человека /l9/ ~
Во многих отношениях лучшая книга Маслоу. Собрание
статей о психологическом здоровье, творчестве,
ценностях, образовании, обществе, мета-мотивации и
трансценденции. Содержит полную библиографию работ
Маслоу.
АБРАХАМ МАСЛОУ И ПСИХОЛОГИЯ...
Маслоу, А. К психологии бытия Наиболее
известная книга Маслоу. Обсуждается противопоставление
бытийного и дефицитарного, психология развития,
творчества, ценностей.
Маслоу, А. Мотивация и личность Учебник
психологии, излагающий представления Маслоу
более техническим языком. Главы о теории мотивации,
иерархии потребностей, самоактуализации.
Дж. ФЕЙДИМЕН, Р. ФРЕЙГЕР
12. Lowrey, R., ed. 1973a. Dominance, self esteem, selfactualization:
germinal papers of A. H. Maslow.
Montercy, Calif.: Brooks/ Cole.
13. Lowrey, R. 1973b. A. H. Masloif: an intellectual
portrait- Monterey, Caiif.: Brooks/ Coie.
14. Maslow, A. 1964. Religions, values and peak experiences.
Columbus: Ohio State University Press.
15. Maslow, A. 1965. Eupsychian management: a journal.
Homewooci, 11!.: hwin Dors.y
16. Maslow, A. 1966. The psychology of science: с reconnaisance.
New York: Harper and Row,.
17. Maslow, A. 1968. Toward a psychology of being. 2d
ed. New York: Van Nost.rand.
18. Maslow, A. 1970. Motivation and personality. Rev.
ed. New York: Harper and Row.
19. Maslow, A. 1971. Tfh" father reaches of human nature.
New York: Viking.
20. Maslow, A. H., with Chiang H. 196У. The healthy
personality, readings. New York: Van Nostrand.
21. Ornstein, R. 1972. The psychology of consciousness.
New York: Viking.
22. Ornstein, R. 1973. The. nature of human consciousness.
New York: Viking.
23. Sumner, W. 1940. Folkways. New York: New
American Library.
24. Sutich, A. 1969. Some considerations regarding
transpersonal psychology. Journal of Trauspersonal
Psychology 1: 11-20.
25. Timmons, В., and Kamiya, J. S970. Tfse psychology
and physiology of meditation and related phenomena.
a bibliography. Journal of Tran-pcrsona! Psychology
2: 41-59.
26. Timmons, В., and Kaiiellakos, D 1974. ,w psychology
and physiology of meditation and related phenomena.
bibliography П. Journal uf hai;-personal
psychology 6: 32-38.
Л. МАС./ЮУ
РОВЫЕ РУБЕЖИ РАЗЕ
ЧЕЛОВЕКА.
С,"таК1"-;;:т" л
и; cl!, ЧТО ripOHCXOiITT фи ЮСОф-КЙЯ р
развивается подобно ПЛОДОВОМУ дереву.
тср:.го начали гподожш! ., олновремен
ощущается но рсех областях iiayK.i во ;:
ловеческой деятель HOCTII.
Хотя я оуду рэгсяатривд П- oiT-":--
ршОЧЮППИ ЛИШЬ lIOCn.;bK\, fiOC!??
ПС!?ХСПОГ1!Ю, ТОТ фКТ Til1 р; .ETK П
временно и Е других облостя:, имеет ф
[денпе. Лу гумалтпеко1! гер-р1
lie годьо tid наку, фядосо(Ь"!о ;; [Jr;
на обществегные 11н"т!1туты, nnoi"!,"-
ль iiiie. Во все\ э~1Ч:: фрэ" :т
iitie процессы, осуществляем.!
знал "(pyi Друга лично, объедипенс
1ьч?;и богдешями и. Ешмерения;111
Ироисходячтес может быть назв:..
рсго тютюн, обращением к noTpe6i:i
Topi.!;;- ci:iiiourq lOBiii?! crepi"-
МЬГЧТеКНЙ .1 tf(,0i. ii ilO:}!!!!!. ЗЛ! 1-.?.
Qifb.t. iK.v;-c - нс" "нтересь corf.. л":
пру- чг!С-ье[с"\ч но, ребносе : .-nf;.
;""ГрйММ()И Marii4!Oc})011!if)H 3V""::f "i "
лнфраштиско, 14.09.19РУ.- 4rp-\".;i n,
iiarsVlua.
тя может показаться, что в этом нет ничего нового, в
действительности это новый подход, отличающийся от
принятого сегодня немецкого стиля интеллектуальной
деятельности. Разработанные Лейбницем, Кантом и
Гегелем приемы движения от абстрактного и априорного
поучительны и изящны, но неполны и зачастую неприменимы.
Они выводят точные ответы на конкретные
вопросы из великих абстрактных слов, которые
"были вначале". Опасность состоит в том, что поскольку
эти слова не нужно выводить из конкретного
опыта, они могут превращаться в своего рода воздушные
шарики, уплывая ввысь и утрачивая всякую связь
с землей.
Гуманистическая психология, которую мы представялем
как "третью силу", возвращается к первичной
реальности, человеческому опыту как таковому, и из
него выводит свои понятия - необходимые абстракции
и определения реальных человеческих переживаний,
потребностей, целей и ценностей. Такой подход явно
отличается от подхода двух других ведущих направлений
в современной психологии - бихевиористской и
фрейдистской.
Бихевиористская (объективистская, позитивистская)
психология - это, попросту говоря, психология,
которая строит себя по образцу развитых естественных
наук - физики, химии, астрономии, геологии и т.п.,
то есть наук о вещах, объектах. Такие психологи рассуждают
следующим образом: "Посмотрите, каких успехов
достигла физика и другие естественные науки!
Неплохо было бы позаимствовать их методы. Давайте
выполнять нашу работу их способом". Такая установка
позволила собрать много информации о человеке
как объекте, - как если бы человек был не более чем
вещью среди вещей. При таком изучении человека используются
те же процедуры, методы, понятия, определения
и подходы, которые могли бы использоваться
при изучении металла или света. Психологию такого
типа можно назвать "механоморфной". Ее нынешняя
популярность объясняется преимущественно престижем
наук, по образцу которых она себя строит, а не теми
результатами, которых она смогла достичь, и не теми
вопросами, на которые она способна ответить.
Второе из двух основных направлений в психологии
опирается на различные модификации идей и методов,
разработанных Фрейдом. Несколько упрощая, как и в
предыдущем случае, можно сказать, что эта психология
отражает другое основное течение в науке, связанное
с дарвиновски революцией. Психологи этой ориентации
рассматривают человека как животное - каковым
он, конечно же, и является, - но при этом так,
как если бы он был только животным, не более чем
животным. При этом свойства, присущие только людям,
рассматриваются как не вполне "научные".
Предполагается, что предметом научного исследования
может служить только то, что роднит человека с
другими животными. То, что отличает человека от других
животных, не принимается во внимание и не изучается.
Трактуя таким образом высшие качества, присущие
исключительно человеку, - высшие устремления,
высшие ценности, - психологи фрейдистской ориентации
действуют явно вопреки здравому смыслу.
Они стремятся редуцировать эти свойства, дать им какое-то
животное объяснение. У меня есть подборка материалов,
которую я называю "проктопсихологией" по
аналогии с проктологией как отраслью медицины, занятой
изучением прямой кишки, ануса и пр. Хотя
здесь мы действительно имеем дело со входом в человеческое
тело и одним из путей рассмотрения предмета,
следует заметить по крайней мере, что существуют
и другие пути.
Гуманистическая психология также признает биологические
истоки человеческих потребностей, ~ но этим
и исчерпывается ее сходство с фрейдистской моделью
человека- Основное внимание ока уделяет так называемым
"высшим потребностям". Последние, будучи
биологическими в своей основе, рассматриваются как
такая-сторона человеческой сущности, которая является
его видовым отличительным признаком. Я называю
эти потребности "инстинктоидными", подчеркивая
этим, что они не инстинктивны, а лишь подобны инстинктам
в своей генетической обусловленности.
Говоря о высших биологических потребностях человека,
я имею в виду потребности в любви, дружбе,
признании, самоуважении, реализации своих потенцичисло
фактов, подтверждающих гипотезу о биологическом
происхождении такого рода потребностей, особенно
потребности в любви. Можно предположить, что
попытка выдать наши высшие потенции за нечто небиологическое
- это блеф человеческого общества, Потребность
к признании, например; может расссматриваться
как фундаментальное право человека, - столь
же фундаментальное как и право иметь в организме
достаточно кальция или витаминов. Если эти потребности
не удовлетворяются. развивается патология.
Но если эти потребности удовлетворяются возникает
иная картина. (Существуют люди, которые чувствуют,
"то они любимы и способны любить, которые чузствуют
себя защищёнными и способными защитить,
чувствуют уважение со стороны окружающих и увабыло
верно. Мир объектов, мир вещей в известной мере
свободен от ценностей. Но люди от ценностей не
свободны, ценности определяют их жизнь. Люди живут
во имя ценностей. Представляемое мною новое направление
развития можно рассматривать как отказ от
механоморфной модели науки, а также от технологизации
человеческих проблем, от рассмотрения их вне
ценностей и превращения в дело техники - тенденции,
которая ныне свирепствует в сфере воспитания, образования,
социальной помощи и подобных профессиях.
Приведу только один пример. В нашем студенческом
городке имеются курсы повышения квалификации
для работников социальной службы, желающих
стать более опытными и умелыми специалистами. Однако
в штате курсов нет преподавателя по социальной
философии. Каждый раз, когда я в разговоре со знакомыми
слушателями этих курсов затрагиваю вопрос о
том, что такое "хорошее общество", они меняют тему.
В последнем семестре я проводил семинар по утопической
социальной психологии. Ни один из работников
социальной службы на него не пришел. Все это напоминает
мне историю о летчике-испытателе, который
сообщал в последней радиограмме, что погиб, но показал
рекордное время.
Другой характерной особенностью нового направления
науки является "ресакрализация" - восстановление
духовности. Безоценочная наука занимается десакрализацией,
являя нам обесцененные, позитивистские
образы вещей. Она видит в вещах только то, что может
рассмотреть, а именно - факты, доступные органам
чувств. Трансгуманизм позволяет увидеть и нечто
другое. Открывая дверь ценностям и ценностным переживаниям,
а также пик-переживаниям и запредельному
опыту, вы открываете тем самым совершенно новое
поле исследований. Вы обнаруживаете, что самоотчеты
людей, испытавших пик-переживания, нередко перекликаются
с высказываниями великих мистиков. Религиозные
мистики, например, говорят о "сознании
единства". Они пользуются словами, которые не входят
в сферу компетенции безоценочной науки, отказывающейся
иметь с ними дело, полагающей их ненаучными,
то есть (хотя вслух об этом не говорится) - неистинными.
Эти слова описывают эмоции, желания,
стремления, состояния, альтернативные формы познания,
- все то, что не является истинными фактами с
точки зрения безоценочной науки и поэтому исключается
из ее рассмотрения.
Очевидно, что проводимая нами точка зрения возможна
прежде всего благодаря ориентации на ценности.
Самоакутализирующиеся люди, о которых я говорю,
- это психически очень здоровые люди. Они могут
быть названы лучшей частью популяции. Таким
образом, мы изучаем не весь человеческий вид в обычном
статистическом смысле, не средних представителей
вида, а избранные экземпляры, то есть самых творческих,
самых талантливых и по возможности самых умных
людей, каких нам только удается найти. Воспользовавшись
биологической метафорой я бы назвал этот
несколько необычный подход "исследованием растущей
верхушки".
Растущая верхушка - это место, где происходит основное
действие: где делятся хромосомы, где активнее
всего протекают процессы роста. Чтобы выявить "верхушку",
я старался отбирать лучшие экземпляры, хотя
они не представляют популяцию в целом. Такой подход
вполне оправдан даже вне зависимости от тех поразительных
открытий, которые благодаря ему были
сделаны. Возьмите, например, олимпийского золотого
медалиста; достигнутый им результат в данном виде
спорта служит показателем границ человеческих возможностей
для каждого новорожденного. Когда я был
подростком и пробовал свои силы на беговой дорожке,
Для человека невозможно было пробежать сто метров
НОВЫЕ РУБЕЖИ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕКА
Они не знают, сколь сильными могут быть
чувства.
Дружба также поддается иерархизации. Существуют
высшие формы дружбы. Когда вы узнаете, какой
может быть дружба, какой она должна быть при благоприятных
обстоятельствах, то поймете, сколь жесткие
и холодные отношения обычно называют этим словом.
Картина подлинной дружбы более высокого порядка
также может дать толчок исследовательской и
терапевтической работе, направленной на привнесение
такой дружбы в нашу жизнь - в семейные, педагогические,
производственные отношения, в менеджмент,
управленческую деятельность и пр.
Сказанное может служить иллюстрацией представлений,
развиваемых гуманистической и трансгуанистической
психологией наших дней. Будущее, такое же
неопределенное, как во все времена, представляется
нам все же более обнадеживающим, чем предыдущим
поколениям.
Наряду с новым образом человека мы можем также
говорить и о новом образе цивилизации. Интересы индивида
и цивилизации до сих пор рассматривались как
взаимоисключающие. Предполагалось, что если индивид
будет эгоистичным, позволит себе делать то, чего
ему хочется, и не будет сдерживать свои импульсы, -
общество развалится. Это вытекало из фрейдовского
представления о человеке. Сегодня мы располагаем гораздо
более перспективной концепцией человеческого
общества. Мы умеем сравнивать и оценивать различные
общества, полагая, что одно общество может быть
лучше другого, то есть быть более здоровым, располагать
более высоким "развивающим потенциалом".
Можно сказать, что ценность общества и его функционирования
определяется тем, насколько полно люди,
живущие в этом обществе, реализуют свои потенциальные
возможности.
Гуманистическая и трансгуманистическая ориентация
порождают также иные представления о реальности
и объективности, - более высокие, чем
предыдущие. Принятая сейчас в науке концепция объективности
может быть названа "объективностью наблюдателя",
безучастно и безразлично взирающего на
свой предмет. Наблюдателю все равно, кто проигрывает,
а кто выигрывает. Некоторые данные, полученные
нами в ходе исследования человеческих отношений,
основанных на бытийной любви, свидетельствуют,
что можно настолько любить другого человека
- скажем, своего ребенка, - чтобы быть в состоянии
оставить его в покое в даосском смысле: вы любите его
таким, каков он есть, и наслаждаетесь одним созерцанием
его спонтанного роста. То же можно сказать о
цветах, о животных, - о чем угодно. Оказывается, их
можно воспринимать объективно, непредубежденно,
без намерения изменить их, составить из них букет,
обрубить им хвост и пр. Иными словами, им можно
позволить оставаться самими собой.
Я склоняюсь к тому, что именно такой настрой способен
обеспечить наивысшую точность восприятия.
Ибо альтернативой бескорыстному, непреднамеренному
восприятию служит выборочное, селективное восприятие,
включающее в себя вопросы: могу ли я этим
воспользоваться, полезно ли это мне, можно ли извлечь
из этого какую-нибудь выгоду, не угрожает ли
мне это чем-нибудь и т. п. Такой подход неизбежно
связан с определенной отвлеченностью: вещь, явление,
ситуация расстраиваются не в их целостности, а лишь
с точки зрения их, так сказать, съедобности или несъедобности,
то есть односторонее и, следовательно,
неточно. Объективность, порождаемая бескорыстной
бытийной любовью, не столь отвлеченна и поэтому
может дать более целостную, более истинную картину.
Несколько слов о религии. Изучение пик-переживаний,
которым свойственны почти все отличительные
признаки, традиционно приписываемые универсальному
религиозному опыту, и которые вместе с
тем не обязательно связаны с каким-то определенным
вероисповеданием или местом, - позволяет говорить о
сакрализации или освящении всей жизни. Я свидетельствую,
что практически любой человек может испытывать
подобные переживания в любое время в любом
месте. Совокупность фактов такого рода вступает в
противоречие с той профессионализацией и технологизацией,
которая проводится формальной религией, -
специализацией дня, здания, людей и слов, предположительно
вызывающих спонтанные религиозные
чувства. В особенности это относится к "святым местам":
считается, что если. вы войдете в определенную
дверь, то будете испытывать религиозные чувства, -
до тех пор, пока не выйдете через ту же дверь, после
чего религиозные чувства покинут вас и вы не будете
их испытывать вплоть до следующего посещения этого
или подобного здания.
Едва ли не то же самое может быть сказано и о современном
образовании. Гуманистическое образование
- это процесс, который проходит через всю жизнь,
а не ограничивается стенами определенного здания.
Если бы забастовка учителей Нью-Йорка продолжалась
достаточно долго, мы бы гораздо больше узнали о
том, что такое подлинное образование. Начало ему
было положено родителями, соседями и другими неспециалистами,
которые пришли в школу. Оно не
смогло принять достаточно развитые формы лишь потому,
что специалисты вскоре опять взяли власть в
свои руки. Ныне образование снова разъяли на три
аккуратные, никак не связанные между собой части
(игра, учеба, работа).
Между тем вся жизнь может стать образованием,
религией, наукой, искусством, философией, - если
только вы смотрите на нее с точки зрения предельных
ценностей, а не экспертных оценок, если только вы не
попадаете з силки технологии и не пресмыкаетесь перед
специалистами. Сказанное относится и к психотерапевтической
практике, в частности, к развивающей
стороне терапии, которая также может пронизывать
собою всю жизнь. Вся жизнь или любая ее часть может
быть сакрализована.
Что это - оптимистический взгляд на вещи или
мечты о несбыточном? - Ни то, ни другое. Как людям
эмпирически мыслящим, нам нужно быть реалистами,
быть хорошими репортерами, наблюдателями того, что
есть на самом деле. Все рассмотренные возможности
человека действительно существуют. Они были выявлены
и описаны благодаря тому, что один процент популяции
осуществил их. Это реалистические утверждения,
которые поддаются проверке. Кроме того, они
поддаются статистической оценке, и мы можем задаваться
вопросом, что значат эти статистические данные
о "растущей верхушке", действительно ли рост охватит
популяцию в целом. Насколько я могу судить, ответ
состоит в следующем: нет никаких гарантий того,
что это произойдет с неизбежностью; бомбы и кнопки,
у которых дежурят люди, все еще ждут своего часа, и
не исключено, что они сотрут нас с лица земли. Но не
исключено и то, что если мы встанем на научную точку
зрения, то есть рассмотрим эмпирически, что представляет
собой истинный, способный актуализроваться
человек, если мы сможем осознать, что речь идет не о
праздных фантазиях, а о наших действительных возможностях,
такое осознание привнесет все это в сферу
человеческой деятельности. Для меня же все это
означает научное подтветрждение многих из тех надежд,
которые мы возлагаем друг на друга и на человечество
в целом.
ОТ РАЙХА К БИОЭНЕРГЕТИКЕ
Райхианская терапия, 1940-1945
Биоэнергегика основывается на работе Вильгельма
Райха. Он был моим учителем с 1942 года по 1952, и
моим аналитиком с 1942 по 1945.
Я познакомился с Райхом в 1940 году в Новой
Школе Социальных Исследований в Нью-Йорке, где
он вел курс анализа. Меня заинтриговало описание
этого курса, в котором указывалось на функциональную
тождественность "характера" человека и его характерных
телесных поз - "мышечного панциря".
"Панцирем" он называл общий рисунок хронических
мышечных напряжений в теле; они названы так потому,
что призваны защищать человека от болезненного
и угрожающего эмоционального опыта. Они отгораживают
его от опасных импульсов в его собственной личности,
так же как и от нападений других.
До встречи с Райхом я в течение нескольких лет занимался
исследованием отношений психики и тела.
Этот интерес вырос из моих занятий спортом и гимнастикой.
В 1930 году, будучи инструктором по гимнастике
в нескольких летних лагерях, я обнаружил, что
регулярная физическая деятельность не только улучшает
мое физическое здоровье, но также оказывает
положительное влияние на мое душевное состояние.
Углубившись в эту тему, я познакомился с идеями
Эмиля Жак-Далькроза - эу ритмикой, учением Эдмунда
Якобсона о последовательной релаксации и с йогой.
Это укрепило меня в уверенности, что можно влиять
на психическое состояние посредством работы с телом
но сами эти подходы не вполне меня удовлетворяли.
Райх захватил мое воображение с первой лекции.
Он начал с обсуждения проблемы истерии. Он указал,
что психоанализ смог прояснить значение личной истории
человека в синдроме истерической конверсии.
Патогенным фактором оказалась сексуальная травма,
которую человек пережил в раннем детстве, и которая
в последующие годы была полностью вытеснена и забыта.
Вытеснение и последующая конверсия вытесненных
идей и чувств в симптом составляют динамический
фактор заболевания. Хотя понятия вытеснения и конверсии
были к тому времени вполне устоявшимися
принципами психоаналитической теории, процесс, посредством
которого вытесненная идея превращалась в
физической симптом, оставался непонятным.
По Райху, психоаналитической теории недоставало
понимания фактора времени. "Почему, - спрашивал
он, - симптом развился тогда, когда он развился, а не
раньше или позже?" Чтобы ответить на этот вопрос,
нужно знать, что происходило в жизни пациента в течение
этих промежуточных лет. Как обходился он со
своими сексуальными чувствами течение этого периода?
Райх полагал, что вытеснение /repression/ оригинальной
травмы поддерживалось подавлением "suppression/
сексуальных чувств. Это подавление создавало
предрасположенность к истерическому симптому,
который проявлялся из-за последующего сексуального
инцидента. По Райху, подавление сексуальных чувств
вместе с характерологической позой, которая его сопровождает,
и есть действительный невроз; сам же
симптом - только внешнее выражение Рассмотрение
этих элементов - поведения и отношения пациента
к сексуальности - вводило "экономический" фактор в
проблему невроза. Термин "экономический" указывает
на силы, вызывающие предрасположение человека к
развитию невротических симптомов.
Проницательность Райха произвела на меня большое
впечатление. Я прочел немало книг Фрейда и был
в общем знаком с психоаналитическим мышлением, но
не помнил, чтобы где-нибудь обсуждался этот фактор.
Я почувствовал, что Райх предлагает новый способ
мышления о психических проблемах, и был весьма
возбужден. Полное значение нового подхода вырисовывалось
для меня лишь постепенно, по мере того, как
Райх разворачивал свои идеи на лекциях. Я понял, что
"экономический" фактор - это важный ключ к пониманию
личности, потому что он принимает во внимание,
как человек использует свою сексуальную энергию
или свою энергию вообще. Каким количеством
энергии располагает человек, и какое ее количество
разряжается в сексуальной деятельности.
Энергетическая или сексуальная "экономика" рассматривает
баланс между энергетическим заряжением
и разрядкой, сексуальным возбуждением и его разрядкой.
Только когда этот баланс нарушается, развивается
симптом истерической конверсии. Мышечный панцирь
или хронические мышечные напряжения служат
для поддержания этого равновесия благодаря связыванию
энергии, которая не может быть разряжена.
Мой интерес к Райху возрастал по мере того, как
он разворачивал свой подход. Разница между здоровой
и невротической сексуальной "экономикой" - это
не вопрос равновесия. На этот раз Райх говорил скорее
о сексуальной, нежели обще-энергетической "экономике",
однако для него эти термины были тождественными.
Невротический индивид поддерживает
равновесие, связывая свою энергию в мышечных напряжениях
и ограничивая свое сексуальное возбуждение.
Здоровый человек не имеет ограничений, и его
энергия не связана в мышечном панцире. Вся его энергия,
следовательно, доступна как для сексуального наслаждения,
так и для любого иного творческого выражения.
Его энергетическая организация работает на
высоком уровне. Энергетическая организация ("экономика"),
работающая на низком уровне, характерна
для большинства людей, и именно ей мы обязаны тенденцией
к депрессии, эпидемически распространяющейся
в нашей культуре.
Хотя Райх излагал свои идеи ясно и логично, в течение
первой половины курса я сохранял скептическое
отношение к нему. Позже я убедился, что такое отношение
вообще характерно для меня; ему я обязан способностью
додумывать идеи для самого себя до конца.
Скептицизм по отношению к Райху фокусировался на
очевидном преувеличении роли секса в эмоциональных
проблемах. Я полагал, что секс не может быть ответом
на все проблемы. Затем, даже без моего осознания,
этот скептицизм внезапно исчез. В середине курса я
почувствовал себя полностью убежденным в обоснованности
позиции Райха.
Причина этой перемены прояснилась для меня два
года спустя, когда я сам недолгое время проходил терапию
у Райха. Мне пришло в голову, что я не дочитал
одну из книг, которые Райх указал в библиографии
к своему курсу, фрейдовские "Три очерка теории
сексуальности". Я добрался до середины второго очерка,
озаглавленного "Детская сексуальность", и прекратил
чтение. Теперь я понял, что этот очерк затронул
мое подсознательное беспокойство по поводу моей
собственной детской сексуальности, и, будучи неготовым
принять это беспокойство, я не мог сохранять мой
скептицизм по поводу значимости сексуальности вообще.
Курс лекций Райха по анализу характера закончился
в января 1941 г. В течение периода между окончанием
курса и началом моей терапии я поддерживал с
ним связь. Я бывал на собраниях в его доме в Форест
Хиллз, где обсуждались социальные следствия сексу -
ально-"экономических" понятий и обсуждался проект
использования этих понятий в программе для общества
психического здоровья. В Европе Райх был пионером
в этой области.
Я начал проходить терапию у Райха весной 1942
года. В течение предыдущего года я стал частым посетителем
его лаборатории. Он показывал мне кое-что из
работы, которую он делал с биологическими препаратами
и раковой тканью. Однажды он сказал мне:
"Если вас интересует эта работа, есть только один способ
войти в нее ~ пройти терапию". Его утверждение
поразило меня, потому что я не думал об этом. Я сказал:
"Да, меня это интересует, но я собираюсь стать
знаменитым". - Райх отнесся к этому заявлению серьезно
и ответил: "Я сделаю вас знаменитым". В течение
многих лет я рассматривал его утверждение как
пророчество; это было толчком, в котором я нуждался,
чтобы преодолеть свое спротивление и приступить к
работе всей моей жизни.
Я никогда не забуду свою первую терапевтическую
встречу с Райхом. Я пришел в наивном предположении,
что со мной все в порядке. Это должен был быть
просто учебный анализ. Я лег на кровать; на мне были
плавки. Райх не пользовался кушеткой, поскольку это
была телесно-ориентированная терапия. Мне было
предложено согнуть колени, расслабиться и дышать
открытым ртом с расслабленной нижней челюстью. Я
выполнил инструкции и ждал, что же будет происходить.
Через некоторое время Райх сказал: "Лоуен, вы
не дышите". - Я ответил: "Но я же дышу, иначе бы я
умер". Он продолжал: "Ваша грудь не движется. Почувствуйте,
как движется моя". - Я положил руку на
его грудь и заметил, что она поднимается и опускается
с каждым вдохом и выдохом. Моя грудь не двигалась.
Я снова лег и продолжал дышать, на этот раз с
движениями груди наружу при вдохе, и внутрь при
выдохе. Ничего не произошло. Мое дыхание совершалось
легко и глубоко. Через некоторое время Райх
сказал: "Лоуен, откиньте голову назад и широко откройте
глаза". - Я выполнил это и крик вырвался из
моего горла.
Это был прекрасный весенний день, окна комнаты
были открыты на улицу. Чтобы не привлекать внимания
соседей, Райх попросил меня выпрямить голову,
что прекратило мой вопль. Я продолжал глубоко дышать.
Как это ни странно, вопль не принес мне беспокойства.
Я не был затронут им эмоционально. Я не
чувствовал никакого страха. После того, как я еще немного
подышал, Райх предложил мне повторить процедуру:
откинуть голову назад и широко открыть глаза.
И снова вырвался вопль. Я не решусь сказать, что
я закричал, потому что, по-видимому, я этого не делал.
Крик "происходил" со мной. Райх снова прекратил
его, но я уходил со встречи с чувством, что со
мной не настолько все в порядке, как мне казалось. В
моей личности было "нечто" - образы, эмоции, скрытые
от сознания, и я уже знал, что они должны были
выйти наружу.
В то время Райх называл свою терапию
"аналитической вегетотерапией характера". Анализ
характера - его великий вклад в психоаналитическую
теорию, признаваемый всеми аналитиками. Вегетотерапия
относится к мобилизации чувств посредством
дыхания и телесных техник, активирующих вегетативные
центры (узлы автономной нервной системы) и
высвобождающих "вегетативные" энергии.
Вегетотерапия представляла собой прорыв от чисто
вербального анализа к прямой оаботе с телом. Это
произошло около девяти лет ранее, во время аналитического
сеанса. Райх так описывает это: "В 1933 году,
в Копенгагене, я работал с мужчиной, который сильно
сопротивлялся выявлению своих пассивно-гомосексуальных
фантазий. Сопротивление проявлялось в состоянии
крайней жесткости его шеи. После энергичной
атаки на его сопротивление он внезапно сдался, но сохранял
состояние тревоги. Цвет его лица быстро менялся
от белого до желтого или синеватого. Кожа покрылась
пятнами разных цветов; у него были сильные
боли в шее и затылке, а также диарея; он чувствовал
себя выпотрошенным, потерявшим опору" (В. Райх.
Функция оргазма. .
"Энергичная атака" была лишь вербальной, но была
направлена на "жесткую шею" пациента. "Аффекты
прорвались соматически после того, как пациент
отказался от физической защитной позы". Райх понял,
что "энергия может быть связана в хроническом мышечном
напряжении" . С этого времени
Райх изучал телесное состояние своих пациентов.
Он утверждал: "Нет невротического индивида, у которого
не было бы напряжения в животе" (там же,
Он отметил общую тенденцию пациентов
сдерживать дыхание и удерживать выдох в качестве
средства управления своими чувствами. Он пришел к
выводу, что сдерживание дыхания служит уменьшению
энергии организма благодаря уменьшению метаболической
деятельности, что в свою очередь уменьшает
порождение тревожности.
Таким образом, первым шагом терапевтической
процедуры для Райха стало достижение легкого и глубокого
дыхания пациента. Вторым - мобилизация того
эмоционального выражения, которое наиболее явно
посчитывалось в лице или способе поведения пациента.
В моем случае этим выражением был страх. Я уже
списал, какое мощное воздействие оказала на меня эта
лроцедура.
Последующие встречи следовали тому же общему
паттерну. Я ложился на кровать и дышал так свободно,
как мог, стараясь делать глубокий выдох. Я должен
был отдаться своему телу и не препятствовать любому
выражению или импульсу, которые могли возникнуть.
Произошло множество вещей, которые постепенно
привели меня в контакт с моими ранними воспоминаниями
и переживаниями. Поначалу более глубокое
дыхание, к которому я не привык, создало сильное
покалывание в руках, и в двух случаях это развилось
в сильный спазм рук и ног. Эти реакции исчезли по
мере того, как тело привыкало к увеличивавшейся
энергии, порождаемой более глубоким дыханием. Ноги
начинали дрожать, когда я мягко сдвигал и раздвигал
колени; дрожали также губы, когда я следовал импульсу,
касающемуся их.
Последовало несколько прорывов чувств и связанных
с ними воспоминаний. Однажды, когда я так лежал
на кровати и дышал, мое тело начало непроизвольно
раскачиваться. Раскачивание усиливалось, пока
я не сел. Затем, без всякого намеренного действия с
моей стороны, я встал с кровати, повернулся к ней и
начал колотить ее обоими кулаками. В то время как я
это делал, на покрывале появилось лицо моего отца и
внезапно я понял, что бью его за трепку, которую он
мне ученил, когда я был маленьким. Несколькими годами
позже я расспросил отца про этот эпизод. Он
сказал, что это был единственный случай, когда я получил
взбучку; в этот день я пришел домой очень
поздно, и мама была встревожена и обеспокоена. Он
устроил мне взбучку, чтобы я больше так не поступал.
Интересной особенностью этого опыта, как и крика во
время первого сеанса, была его полная спонтанность и
непроизвольность. Я начал избивать кровать, так же
как закричал, повинуясь не сознательной мысли, а силе,
которая захватила меня изнутри.
В другой раз, когда я лежал и дышал, у меня возникла
эрекция. Я подавил импульс притронуться к пенису
. Тогда я вспомнил интересный эпизод из детства.
Я увидел себя пятилетним мальчиком, ходившим по
своей комнате и мочившимся на пол. Родителей не было
дома. Я знал, что делаю это, чтобы отомстить отцу,
который отругал меня днем раньше за то, что я хватаюсь
за пенис.
Понадобилось девять месяцев терапии, прежде чем
я выяснил, что заставило меня кричать на первом сеансе.
Я не кричал с тех пор, но во мне росло убеждение,
что там был образ, который я страшился увидеть.
Рассматривая потолок над тем местом, где я лежал, я
чувствовал, что однажды этот образ появится. И он
появился: это было лицо моей матери, которая смотрела
на меня сверху вниз с выражением сильного гнева в
глазах. Я сразу понял, что именно это лицо меня испугало.
Я заново пережил это событие, как будто оно
происходило сейчас. Мне было около девяти месяцев;
я лежал в коляске около крыльца и громко кричал,
зовя мать. Она по-видимому была занята дома, и мой
настойчивый крик раздражал ее. Она вышла, разгневанная.
Лежа там, на райховской кровати, в свои
тридцать три года, я смотрел на ее образ и, пользуясь
словами, которых я не мог знать, будучи младенцем, я
сказал: "Почему ты так сердишься на меня? Я плачу
только потому, что хочу, чтобы ты пришла".
В то время Райх пользовался специальной техникой
для интенсификации терапии. В начале каждой встречи
он просил пациентов поделиться с ним всеми негативными
мыслями, которые у них были по его поводу.
Он полагал, что все пациенты осуществляли на него
как негативное, так и позитивное перенесение, и не доверял
позитивному, пока не были сначала высказаны
негативные мысли и чувства. Мне было очень трудно
сделать это. Вверив себя терапии Райха, я изгнал все
негативные мысли из своего ума. Я полагал, что мне
не на что жаловаться. Райх был ко мне очень внимателен,
у меня не было оснований сомневаться в его искренности,
чистоте его намерений и значимости его
представлений. Характерно, что я был полон решимости
пройти терапию успешно, и пока она почти что не
закончилась неудачей, я не раскрывал своих чувств
Райху.
За опытом страха, когда я увидел лицо своей матери,
последовала вереница месяцев, в течение которых
я совершенно не продвигался. Я приходил к Райху три
раза в неделю, но .был заблокирован, потому что не
мог высказать Райху своих чувств по отношению к нему.
Я хотел, чтобы он отнесся ко мне с отеческим интересом,
а не просто был моим терапевтом, но зная,
что это - безосновательные притязания, я не мог их
выразить. Погружаясь во внутреннюю борьбу с проблемой,
я ни к чему не мог придти. Райх, казалось, не
замечал моего конфликта. Я изо всех сил старался
сделать свое дыхание более глубоким и полным; но это
не действовало.
Я уже около года проходил терапию, когда обозначился
этот тупик. Когда стало казаться, что так будет
продолжаться бесконечно, Райх предложил мне бросить
это. "Лоуен, - сказал он, - вы не способны отдаться
своим чувствам. Почему бы вам не сдаться?" -
Его слова прозвучали для меня приговором. Сдаться -
значило отказаться от всех своих мечтаний. Я разрыдался.
Я плакал впервые с тех пор как перестал быть
ребенком. Я больше не мог сдерживать своих чувств. Я
сказал Райху, чего я хотел от него, и он выслушал меня
с симпатией.
Я не знаю, действительно ли собирался Райх прекратить
терапию, или его предложение об окончании
было маневром, чтобы преодолеть мое сопротивление,
но я склоняюсь ко второму. В любом случае, его действие
произвело желательный результат. Я снова сгал
продвигаться в терапии.
ОТ РАЙХА К БИОЭНЕРГЕТИКЕ
Для Райха целью терапии было развитие у пациента
способности полностью вовлекаться в спонтанные и
непроизвольные движения тела, которые составляли
часть дыхательного процесса. Таким образом, акцент
был на том, чтобы дать себе дышать полно и глубоко.
Если это удавалось, дыхательные волны создавали
волнообразные движение тела, которые Райх называл
оргазмическим рефлексом.
В течение своей ранней психоаналитической работы
Райх пришел к выводу, что эмоциональное здоровье
связано со способностью полностью вовлечься в половой
акт, что он называл оргастической потенцией. Он
обнаружил, что ни один невротик не обладает такой
пособностью. Невроз не только блокировал вовлеченность,
но из-за связанности энергии в хронических
мышечных напряжениях лишал эту энергию возможности
быть разряженной в половом акте. Райх также
обнаружил, что пациенты, которые обретали способность
достижения полного удовлетворения в оргазме,
освобождались и оставались свободными от всех невротических
проявлений. Полный оргазм, по Райху,
обеспечивал разрядку всей излишней энергии организ
ма, и следовательно не оставалось энергии, чтобы поддерживать
или удерживать невротические симптомы
или невротическое поведение.
Важно иметь в виду, что Райх отличал оргазм от
эякуляции или кульминационной точки. Оргазм представляет
собой непроизвольную реакцию всего тела,
проявляющуюся в ритмических конвульсивных движениях.
Тот же тип движения может возникать, если дыхание
полностью свободно, и человек отдается своему
телу. В этом случае нет кульминации или разрядки
сексуального возбуждения, поскольку такого возбуждения
не возникало. Но таз спонтанно движется вперед
с каждым выдохом и назад с каждым вдохам Эти
движения создаются дыхательной волной, когда она
движется вниз или вверх по телу с вдохом и выдохом.
В то же время голова производит те же движения, что
и таз, но она движется назад на фазе выдоха и вперед
на фазе вдоха. Теоретически пациент, тело которого
достаточно свободно, чтобы проявить этот рефлекс во
время терапевтического сеанса, способен также пережить
полный оргазм во время полового сношения. Такой
пациент может считаться эмоционально здоровым.
Для многих людей, которые прочли книгу Райха
"Функция оргазма" (основные идеи этой книги впервые
были опубликованы в книге под тем же названием
на немецком языке в 1927 году) это может показаться
фантазиями озабоченного сексом ума. Однако эти идеи
были впервые высказаны, когда Райх был уже уважаемым
психоаналитиком и учителем, и его учение об
анализе характера и соответствующих техниках рассматривалось
как значительный вклад в психоаналитическую
теорию. Вместе с тем, они не было приняты
большинством психоаналитиков, и до сих пор не известны
большинству сексологов или игнорируются
ими.
Представления Райха убедительно опираются на реальность,
если пережить их значимость в своем собственном
теле, как это сделал я. Это убеждение, основанное
на личном опыте, объясняет тот факт, что многие
психиатры и другие, кто работал с Райхом, становились,
по крайней мере на время, его энтузиастическими
последователями.
После произошедшего у меня прорыва, когда я в
слезах выразил свои чувства Райху, мое дыхание стало
более легким и свободным, а сексуальная реактивность
- более глубокой и полной. В моей жизни произошло
много изменений. Я женился на девушке, которую
любил. Вступление в брак было для меня значительным
шагом. Я также активно готовился к тому,
чтобы стать райхианским терапевтом. В течение года я
посещал клинический семинар по анализу характера,
который вел Теодор П. Уолф, ближайший помощник
Райха в Штатах и первый переводчик его работ на английский.
Я уже завершил предварительную ступень
медицинского образования и собирался поступить на
какой-нибудь медицинский факльтутет. Моя терапия
продвигалась постепенно, но медленно. Хотя во время
сеансов не было драматических прорывов чувств или
воспоминаний, я чувствовал, что приближаюсь к способности
отдаться своим сексуальным чувствам. Я
также чувствовал себя ближе к Райху.
Райх устроил длинные летние каникулы. Он закончил
год в июне и возобновил занятия в середине сентября.
Когда терапия этого года подходила к концу,
Райх предложил мне сделать перерыв на год, поскольку
для меня она не была закончена. Оргазмический
рефлекс не развивался с достаточным постоянством,
хотя я ощущал, что близок к нему. Я очень старался,
но может быть как раз это старание создавало блокировку.
Идея перерыва обрадовала меня, и я принял
предложение Райха. Для этого у меня были и личные
основания. Мне не удалось поступить на медицинский
факультет, и я записался на большой курс анатомии
человека в Нью-Йорском Университете на осень 1944
года.
Моя терапия у Райха возобновилась осенью 1945
года; мы занимались раз в неделю. В течение короткого
времени Оргазмический рефлекс полностью установился.
Было несколько оснований для этого. Не будучи
в течение года пациентом Райха, не испытывая потребности
удовлетворить его и достичь сексуального
здоровья, я получил возможность ассимилировать и
интегрировать результаты предыдущей работы с ним.
В это время я также впервые начал принимать пациентов
как райхианский терапевт, что дало мне значительную
уверенность в себе. Я чувствовал, что нашел
себя, и был уверен в своем будущем. Мне было легко
отдаться своему телу, что означало также отдаться
Райху. В течение нескольких месяцев мы оба поняли
что моя терапия пришла к успешному завершению по
его критериям.
Через несколько лет, однако, я понял, что не разрешил
многих важных личных проблем. Не был проработан
мой страх неудачи и потребность в успехе. Не
была исследована моя неспособность заплакать, пока я
не был приперт к стенке. Эти проблемы мне удалось в
конце концов разрешить много лет спустя посредством
биоэнергетики.
Я не хочу сказать, что терапия у Райха не была
эффективной. Если она и не разрешила полностью
всех моих проблем, то во всяком случае я начал сознавать
их. Еще важнее, что она открыла для меня путь к
самореализации и помогла мне продвигаться к моей
цели. Она углубила и усилила мое доверие к телу как
основе личности и дала мне позитивное отождествление
с сексуальностью, что стало краеугольным камнем
моей жизни.
Работа в качестве райхианского
терапевта, 1945-1953
Осенью 1945 года я принял своего первого пациента.
Хотя я еще даже не поступил на медицинский факультет,
Райх поощрял начало моей работы в качестве терапевта,
полагаясь как на мое общее образование, так
и на мое обучение и терапию у него. Обучение включало
длительное участие в клинических семинарах по
анализу характера и вегетотерапии под руководством
д-ра Теодора Уолфа и домашних семинарах самого
Райха, где он говорил о теоретических основах своего
подхода, придавая большое значение биологическим и
энергетическим понятиям, которые объясняли его работу
с телом.
Интерес к райхианской терапии постепенно рос по
мере того, как все большее число людей знакомились с
его идеями. Публикация книги "Функция оргазма" в
1941 году ускорило этот процесс, хотя книга не получила
ни положительной оценки критики, ни распространения.
Райх создал собственное издательство, Оргон-Институт
Пресс, которое не имело ни продавцов,
ни возможности публиковать объявления. Распространение
его идей и информации о книге было лишь устным.
Тем не менее идеи распространялись, хотя и медленно,
и рос спрос на райхианскую терапию. При этом
было очень мало обученных аналитиков характера, и
из-за этого, а также благодаря моей личной готовности,
я начал терапевтическую практику.
Два года, до отъезда в Швейцарию, я был прктикующим
райхианским терапевтом. В сентябре 1947 года
я (вместе с женой) уехал из Нью-Йорка, чтобы
учиться на медицинском факультете Женевского Университета,
который я закончил в июне 1951 года, получив
степень доктора медицины. Живя в Швейцарии,
я также в ограниченном объеме занимался терапией;
моими пациентами были некоторые швейцарцы, слышавшие
о работах Райха и жаждавшие приобщиться к
этому новому терапевтическому подходу.
Как многие молодые терапевты, я начинал в наивном
предположении, что знаю кое-что об эмоциональных
проблемах людей, и с уверенностью, основанной
более на энтузиазме, нежели на опыте. Оглядываясь
назад на эти годы, я вижу ограниченность как своего
понимания, так и умений. Тем не менее я полагаю, что
помог нескольким людям. Мой энтузиазм был позитивной
силой, а акцент на дыхании и "отдавании себя"
был позитивным направлением.
Еще до моего отъезда в Швейцарию в Райхианской
терапии появилось важное новшество: использование
прямого контакта с телом пациента для расслабления
мышечных напряжений, которые мешали ему отдаться
своим чувствам и оргазмическому рефлексу. Работая
со мной, Райх время от времени применял давление
руками на определенные напряженные мышцы, чтобы
помочь телу расслабиться. Чаще всего он применял это
к челюсти. У большинства людей мышцы, связанные с
челюстью, крайне напряжены - нижняя челюсть удерживается
в положении "решительности", часто граничащей
с "жестокостью", или выдвигается вперед, или
искусственно убирается назад. Во всех этих случаях
она лишена нормальной подвижности, и ее удерживаемое
положение выявляет структуру установки. Благодаря
внешнему давлению мышцы челюсти устают и
"отпускаются". В результате дыхание становится свободнее
и глубже, и часто по телу, ногам и шее, к пояснице
и к приводящим мышцам бедер пробегает непроизвольная
дрожь. Райх всегда делал это избирательно,
лишь по отношению к тем мышцам и областям, где
можно было прощупать хронические мышечные напряжения.
Прикосновение рук является значительным отклонением
от традиционной психоаналитической практики.
Во фрейдистском анализе любой физический контакт
между аналитиком и пациентом строжайше запрещается.
Аналитик сидит за спиной пациента; он невидим
для пациента и служит лишь экраном, на который
тот проецирует свои мысли, поскольку его
"поддакивающие" реакции и интерпретации того, что
выражает пациент, оказывают существенное влияние
на то, о чем думает пациент. Но Райх делает аналитика
более непосредственно участвующим в терапевтической
процедуре. Он сидит лицом к лицу с пациентом,
так что они видят друг друга, и пользуется физическим
прикосновением, когда это необходимо или желательно.
Райх был крупным человеком с мягкими карими
глазами - я помню их по сеансам, - и сильными,
теплыми руками.
Нам трудно оценить сегодня, насколько это было
революционным в те времена, и какую вызывало подозрительность
и враждебность. Поскольку эта терапия
фокусировалась на сексуальности, а также пользовалась
физическим контактом между терапевтом и пациентом,
райхианских терапевтов обвиняли в том, что
они используют сексуальную стимуляцию для развития
оргастической потенции. Говорилось, что Райх мастурбирует
пациентов. Но это не имеет никакого отношения
к истине. Эта клевета показывает лишь меру страха,
окружавшего сексуальность и физический контакт
в те времена.
К счастью, за последние тридцать лет атмосфера в
отношении как к сексуальности, так и к прикосновениям
в значительной степени переменилась. Признана
важность прикосновения, оно описывается как первичная
форма контакта, а его значение в терапевтической
ситуации не подвергается сомнению. Разумеется, физический
контакт требует большой ответственности со
стороны терапевта в отношении терапевтических взаимоотношений
и избегания сексуального возбуждения
пациента.
Я могу здесь добавить, что терапевтов-биоэнергетиков
обучают пользоваться руками для пальпирования
мышечных зажимов и блоков, применять надавливание
для расслабления или уменьшения мышечного напряжения,
в меру толерантности пациента к боли, установлению
контакта посредством мягкого и ободряющего
прикосновения, дающего поддержку и теплоту.
Сейчас трудно понять, сколь значительный шаг сделал
Райх в 1943 году.
Использование физического надавливания облегчало
прорыв чувств и соответствующих воспоминаний.
Оно служило ускорению терапевтического процесса,
особенно необходимому, когда сеансы сводятся к одному
в неделю. К этому времени Райх обрел большое
искусство в понимании тела и применении надавливания
для расслабления мышечных напряжений, обеспечивая
протекание через тело ощущений, которое он называл
"потоками". К 1947 году Райх мог приводить
некоторых пациентов к оргазмическому рефлексу в течение
полугода. Можно оценить это достижение, если
вспомнить, что я проходил терапию у Райха около
трех лет, с сеансами по три раза в неделю, пока у меня
установился оргазмический рефлекс.
Нужно подчеркнуть, что оргазмический рефлексэто
не то, что оргазм. Это не касается генитального
аппарата; здесь не происходит накопления и разрядки
сексуального напряжения. Оргазмический рефлекс показывает,
что для такой разрядки открыт путь, если
"отдавание себя" может быть перенесено в сексуальную
ситуацию. Но этот перенос не обязательно происходит.
Сексуальная ситуация отличается от терапевтической;
первая гораздо более заряжена эмоционально и
энергетически. Кроме того, в терапевтической ситуации
человек располагает поддержкой терапевта, которая,
- в особенности если терапевт такая сильная личнось,
как Райх, - является мощным фактором. Если
же человек демонстрирует отсутствие оргазмического
рефлекса, маловероятно, чтобы он допустил непроизвольные
движения таза в кульминации полового акта.
А эти движения - основа полной оргастической реакции.
Напомним, что в теории Райха оргастическая реакция
в сексе, а не оргазмический рефлекс сам по себе
- критерий эмоционального здоровья.
Тем не менее, и сам по себе оргазмический рефлекс
оказывает положительное действие на личность. Несмотря
на то, что он происходит в поддерживающей
атмосфере терапевтической ситуации, он переживается
как освежающий и освобождающий. Это создает освобождение
от запретов. Одновременно с этим человек
чувствует себя интегрированным и связанным со своим
телом, а посредством тела - с окружающим. Он переживает
благополучие и внутренний мир. Он понимает,
что жизнь тела основывается на его непроизвольных
аспектах. Я могу говорить об этих реакциях по личному
опыту, а также по отчетам пациентов за многие годы.
К сожалению, эти прекрасные чувствования не
всегда выдерживают под напором стресса повседневного
существования в современной культуре. Темп, напряженность
и философия нашего времени враждебны
жизни. Очень часто и сам рефлекс может быть утерян,
если человек не научился обращаться с жизненными
стрессами без возвращения к невротическим паттернам
поведения. Так произошло с двумя пациентами, с которыми
Райх работал в то время. Несколькими месяцами
после по-видимому успешного окончания терапии,
они обратились ко мне за допольнительной терапией,
поскольку не могли удерживать того, что приобрели
с Райхом. Я понял тогда, что не может быть .
сокращенного пути к эмоциональному доровью, и что
проработка всех своих проблем - единственный способ
достижения оптимального функционирования. Тем не
менее, я был все еще убежден, что сексуальность является
ключом к разрешению невротических проблем
человека.
Легко критиковать Райха за его представления о
центральной роли сексуальности, но я не буду этого
делать. Сексуальность была и остается ключевой точкой
во всех эмоциональных проблемах, но нарушения
в сексуальном функционировании могут быть поняты
только в рамках личности в целом, с одной стороны, и
условий социальной жизни - с другой. С течением лет
я с неохотой признал, что нет единственного ключа,
который обеспечивал бы раскрытие тайны человеческого
существования. Мое сопротивление исходило из
глубокой веры, что ответ существует. Сейчас я мыслю
в терминах полярностей с их неизбежными конфликтами
и временными разрешениями их. Точка зрения,
рассматривающая секс как единственный ключ к личности,
кажется мне слишком узкой, но игнорировать
роль сексуального влечения в формировании личности
- это значит игнорировать одну из важнейших
сил природы.
В одной из ранних формулировок, до разработки
представления об инстинкте смерти, Фрейд постулировал
противоположность между эго-инстинктом и сексуальным
инстиктом. Первый стремится к сохранению
индивида; второй - к сохранению вида. Это создает
конфликт между индивидом и обществом, который,
как мы знаем, существует в нашей культуре. Другой
конфликт, содержащийся в этом противопоставлении,
это конфликт между стремлением к власти (эгостремление)
и стремлением к удовольствию (сексуальное
влечение). Преувеличенное стремление к власти
в нашей культуре противопоставляет эго телу с его
сексуальностью и создает антагонизм между влечениями,
которые в идеале должны поддерживать и усиливать
друг друга. Тем не менее не стоит ударяться в
противопожную крайность и фокусироваться единственно
на сексуальности. Это стало для меня ясным
после того, как я безуспешно стремился к единственной
цели сексуальной реализации для своих пациентов,
как и Райх. Эго существует в западном человеке
как мощная сила, которую нельзя отвергать или недооценивать.
Терапевтическая цель состоит в интеграции
эго с телом, стремящимся к удовольствию и сексуальной
реализации.
Лишь после многих лет тяжелой работы и не без
своей доли ошибок я понял эту истину. Как бы то ни
было, без решительного стремления к цели сексуального
удовлетворения и оргастической потенции я не
понял бы энергетической динамики человека. А без
критерия оргастического рефлекса нельзя понять непроизвольные
движения и реакции человеческого организма.
В человеческом поведении и функционировании
остается много таинственных элементов, которые рациональный
ум не может постичь. Например, за год до
отъезда из Нью-Йорка я работал с молодым человеком,
у которого было много серьезных проблем. Он
испытывал значительную тревогу каждый раз, когда
приближался к девушке. Он чувствовал себя неполноценным,
неадекватным и проявлял многие мазохистические
тенденции. Временами ему мерещилось, что
дьявол косится на него из угла. Во время терапии его
симптомы несколько уменьшились, но никоим образом
не были излечены. Тем не менее, он вступил в довольно
постоянную связь с девушкой, хотя и получал мало
удовольствия от полового акта.
Я увидел его снова через пять лет после моего возвращения
в Штаты. Он рассказал мне удивительную
историю. После моего отъезда он остался без терапевта,
так что решил сам продолжать терапевтические занятия.
Это включало основное дыхательное упражнение,
которое мы использовали в терапии. Каждый день
после работы он приходил домой, ложился на кровать
и давал себе дышать глубоко и легко, как он это делал
у меня. И однажды случилось чудо. Исчезла вся его
тревожность. Он почувствовал уверенность в себе, исчезли
его самообвинения. Наиболее важным было появление
полной степени оргастической потенции в половом
акте. Его оргазмы стали полными и приносящими
удовлетворение. Он стал другим человеком.
С грустью он сказал мне: "Это длилось лишь месяц".
Изменение исчезло так же неожиданно, как появилось,
и он опять погрузился в свое неудовлетворительное
состояние. Он пошел к другому райхианскому
терапевту, который работал с ним несколько лет,
вновь лишь с медленными и назначительными улучшениями.
Когда я возобновил практику, он вновь обратился
ко мне. Я работал с ним еще около трех лет и
помог ему преодолеть многие из его недостатков. Но
чудо не вернулось. Он не достиг вновь того состояния
ни в сексуальном, ни в каком-либо еще отношении.
Как можно объяснить неожиданный прорыв здоровья,
который по-видимому произошел сам по себе, и
его последующее исчезновение? Опыт моего пациента
напомнил мне "Потерянные горизонты" Джеймса Хилтона
~ популярную в то время книгу. Ее герой, Конвей,
вместе с другими рассажирами самолета, был похищен
и перенесен в укрытую долину Гималаев, именуемую
Шангри-Ла, отдаленную горную крепость,
буквально "вне мира". Для тех, кто жил в этой долине,
старость и смерть были как бы отдалены или отсрочены.
Руководящим принципом жизни была умеренность,
что тоже "не от мира сего". Конвей решает
остаться в Шангри-Ла, находя ее спокойный и рациональный
способ жизни весьма подходящим для себя.
Ему предлагается руководство обществом долины. Однако
он дает своему брату, влюбившемуся в юную китаянку,
убедить себя, что все это - лишь фантазия.
Брат убеждает Конвея бежать с ним к "реальности".
Они уходят, но сразу же за границей долины Конвей в
ужасе видит, что юная китаянка превращается в старуху
и умирает. Какая же реальность - настоящая?
Конвей решает вернуться в Шангри-Ла, и в конце романа
мы видим его скитающимся по горам в поисках
"потерянного горизонта".
Внезапная трансформация, произошедшая с моим
пациентом, может быть объяснена изменением в его
ощущении реальности. В течение месяца он также
"вышел из этого мира", и сделав это, оставил позади
все тревоги, вину и запреты, связанные с жизнью в
этом мире. Многие факторы могли этому способствовать.
Настроение эйфории и возбуждения было характерно
для тех, кто в это время участвовал в райхианской
работе, - как для учеников, так и для пациентов.
Чувствовалось, что Райх провозгласил фундаментальную
истину относительно людей и их сексуальности.
Его идеи имели привкус революционности. Я полагаю,
что эта атмосфера оказала воздействие на моего пациента,
и вместе с глубоким дыханием это могло породить
описанный замечательный эффект.
Выход из своего мира или из своей привычной самости
- трансцендентный опыт. Многие люди переживали
такое в течение более или менее длительного времени.
Общим является чувство облегчения и освобождения,
ощущение себя совершенно живым и спонтанно
реагирующим. Однако такие трансформации происходят
неожиданно, их нельзя планировать и программировать.
К сожалению, они часто так же быстро прекращаются,
как возникают, и сверкающая карета к утру
становится той же тыквой, которой она была поначалу.
И мы недоумеваем, какова же истинная реальность
нашего бытия? Почему мы не смогли остаться в
состоянии свободы?
Многие из моих пациентов пережили в той или
иной степени трансцендентный опыт в течении терапии.
Каждый раз открываются горизонты, ранее скрытые
густым туманом. Хотя позже туман снова обволакивает
найденное, память остается и создает мотивацию
продолжать усилия ради изменения и развития.
Если мы ищем трансценденции, мы можем получить
много видений, но скорее всего остановимся там, где
начинали. Если же мы выбираем развитие, мы можем
получить и моменты трансценденции, но они будут
пик-переживаниями на постоянном пути к более богатой
и более устойчивой самости.
Сама жизнь есть процесс развития, начинающийся
ростом тела и его органов, продолжающийся в развитии
двигательных способностей, обретении знаний,
расширения отношений, и кончающийся суммированием
опыта - тем, что мы называем мудростью. Эти аспекты
перекрывают друг друга, поскольку жизнь и
развитие происходят в естественном, культурном и социальном
окружении. Процесс развития постоянен, но
никогда не бывает равномерным. Есть периоды выравнивания,
когда происходит ассимиляция опыта, подготавливающая
организм к новому подъему. Каждый
подъем ведет к новой вершине и создает то, что мы называем
"пик-переживаниями". Каждое такое переживание
должно в свою очередь быть интегрировано в
личности, чтобы мог произойти новый шаг развития, и
чтобы человек мог продвигаться к мудрости.
Однажды я сказал Райху, что у меня есть определение
счастья. Он поднял брови и посмотрел на меня
насмешливо, спросив, в чем же оно состоит. Я ответил:
"Счастье - есть сознание развития". - Его брови опустились,
и он сказал: "Неплохо".
Если в моем определении есть доля истины, из этого
следует, что большинство людей, приходящих на терапию,
приходят потому, что чувствуют, что их развитие
задержано. Многие пациенты смотрят на терапию как
на способ восстановить процесс развития. Терапия может
сделать это, если она создает новый опыт и помогает
убрать или отодвинуть блоки и препятствия, мешающие
ассимилировать опыт. Эти блоки - структурированные
паттерны поведения, которые представляют
неудовлетворительное разрешение детских конфликтов,
компромиссы, создающие невротическую и
ограниченную самость, от которой человек хочет освободиться.
Прорабатывая свое прошлое, пациент в терапии
раскрывает первоначальные конфликты и находит
новые способы разрешения вредных для жизни и
отрицающих жизнь ситуаций, которые вынудили его
"облечься в панцирь", чтобы выжить. Только заставляя
прошлое ожить, можно способствовать развитию в
настоящем. Если отрезать прошлое, перестанет существовать
будущее.
Развитие - естественный процесс; мы не можем заставить
его произойти. Его законы общи для всего живого.
Дерево, например, растет вверх в той мере, в какой
его корни глубже уходят в землю. Мы учимся, изучая
прошлое. Так что человек может расти и развиваться,
только выпрямляя свои корни в прошлом. А
прошлое человека - это его тело.
Оглядываясь назад на эти три года энтузиазма и
возбуждения, я понимаю, что было наивным ожидать,
что глубоко структурированные проблемы современного
человека могут быть с легкостью разрешены какойлибо
техникой. Я не хочу сказать, что Райх недооценивал
огромности задачи, которая перед ним стояла.
Он хорошо представлял себе ситуацию. Потому он и
искал более эффективных способов разрешения этих
проблем.
Поиск привел его к исследованию природы энергии,
работающей в живых организмах. Как известно, он
утверждал, что открыл новую энергию, которую он
назвал оргоном, образовав это слово из "органического"
и "организма". Он изобрел аппарат, который мог
аккумулировать эту энергию и заряжать тело того, кто
в нем находился. Я сам строил такие "аккумуляторы"
и пользовался ими. В некоторых случаях они оказывались
полезными, но они не имели отношения к личным
проблемам. На уровне индивида эти проблемы по
прежнему требовали для своего разрешения сочетания
тщательной аналитической работы с физическим подходом,
помогающим человеку расслабить хронические
мышечные зажимы, которые ограничивали его свободу
и стесняли его жизнь. На социальном уровне необходимо
эволюционное изменение в отношении человека к
самому себе, к своему окружению и к сообществу людей.
На обоих этих уровнях вклад Райха огромен. Он
раскрыл природу "характера" в его структуре и обнаружил,
что элементы этой структуры тождественны
позам и мышечным зажимам тела. Он ввел представление
об оргастической потенции как критерии эмоционального
здоровья, и показал, что основой этого
является оргазмический рефлекс тела. Он расширил
наше знание о процессах, происходящих в теле, открыв
значение непроизвольных реакций тела. И он
создал более или менее подходящую технику для работы
с нарушениями эмоциональной (непроизвольной)
жизни человека.
Райх ясно показал, как структура общества отражается
в структуре характера его членов, - прозрение,
которое прояснило иррациональный аспект политики.
Он увидел возможность человеческого существования,
свободного от вытеснения и подавления, ограничивающего
любой живой импульс. По моему мнению, если
эта возможность когда-нибудь реализуется, то
именно в том направлении, которое предвидел Райх.
С точки зрения задач этой книги главным вкладом
Райха было его раскрытие центральной роли, которая
отводится телу в теории личности. Его работа создала
основу, на которую может опираться биоэнергетика.
Создание биоэнергетики
Меня часто спрашивают, чем биоэнергетика отличается
от райхианской терапии. Лучший способ ответить на
этот вопрос - продолжить исторический очерк развития
биоэнергетики.
В 1952 году, через год после возвращения из Европы,
я закончил интернатуру. К этому времени в положении
и отношениях Райха и его последователей произошли
значительные изменения. Энтузиазм и возбуждение,
столь заметные в 1945-47 годах, уступили место
опасению преследования и чувству подавленности.
Райх прекратил терапевтическую практику и переехал
в Ренгли, Мейн, где занялся физикой оргона. Термин
"вегетативная аналитика характера" был заменен
"оргонной терапией". Из-за этого был потерян интерес
к искусству анализа характера, и на первый план выдвинулось
использование оргонной энергии с помощью
аккумуляторов.
Ощущение преследования частично вызывалось
критическим отношением медицинских и научных кругов
к идеям Райха, частично - открытой враждебностью
многих психоаналитиков, и, наконец, - трудностями
в самом кружке последователей. Чувство подавленности
проистекало из неудачи эксперимента, который
Райх проводил в своей лаборатории в Мейне,
относительно взаимодействия оргонной энергии и радиоактивности.
Эксперемент дал отрицательный результат;
Райх и его ассистенты заболели и были вынуждены
на время оставить лабораторию. Кроме того,
крушение надежды на сравнительно быструю и эффективную
терапию невроза создавало настроение обескураженности.
Я не разделял этих чувств. Моя пятилетняя изоляция
от Райха и его борьбы дала мне возможность сохранить
энтузиазм ранних лет, а полученное медицинское
образование более чем когда-либо убеждало меня
в значимости идей Райха. Поэтому я не отождествлял
себя полностью с группой оргон-терапевтов, тем более
что обнаружил, что последователи Райха стали относиться
к нему и его работе с почти фанатической приверженностью.
Считалось бесцеремонным, если не еретическим,
подвергать сомнению его утверждения или
изменять его понятия в свете собственного опыта. Мне
было ясно, что такое отношение препятствует какойлибо
оригинальной и творческой работе. Поэтому я
сохранял свою независимость.
В таком настроении я встретился с другим райхианским
терапетом, находившимся вне официального круга,
д-ром Луи Пеллетье. Он открыл для меня возможность
модификации и расширения райхианских технических
процедур. Райх постоянно подчеркивал, что
нижняя челюсть должна свисать расслабленно,
"отдаться" телу. Работая в качестве райхианского терапевта
я также настаивал на этом положении. Д-р
Пеллетье сообщил мне, что он нашел полезным предлагать
пациентам выдвинуть челюсть, как бы в положение
"протеста". Мобилизация этого агрессивного
выражения высвобождала некоторые напряжения в
сжатых мышцах челюсти. Я решил, что это может
быть полезным. И в связи с этим я почувствовал в себе
возможность сомневаться в том, что делал Райх и вносить
свои изменения.
Оказалось, что описываемые положения челюсти
лучше всего было применять попеременно. Мобилизация
и поощрение агрессивного выражения пациента
облегчала последующее "отдавание" нежным сексуальным
чувствам. С другой стороны, если человек начинает
с "вовлечения", это часто кончается чувством
печали и гнева из-за боли и фрустрации, переживаемых
в теле.
В 1953 году я объединился с д-ром Джоном
С. Пьерракосом, который к тому времени как раз закончил
психиатрическую практику в больнице Кинге
Каунти. Д-р Пьерракос сам прошел райхинаскую терапию
и был последователем Райха. В то время мы
еще считали себя райхианскими терапевтами, хотя и не
были уже официально связаны с организацией райхианского
кружка. Через год к нам присоединился д-р
У ильям Б. Уоллинг, образование которого было таким
же, как у д-ра Пьерракоса: они были однокурсниками.
Первым результатом нашей ассоциации была программа
клинических семинаров, на которых мы представляли
наших пациентов с целью более глубокого понимания
их проблем, а вместе с тем - обучения других
терапевтов основным представлениям телесноориентированной
терапии. В 1956 году был формально
основан Институт Биоэнергетического Анализа как некоммерческая
организация, ставящая перед собой названные
цели.
В это время Райх пришел в столкновение с законом.
Как будто в доказательство его чувства преследуемости,
Департамент контроля за пищей и напитками провел
в федеральном суде процесс с целью запретить
Райху продажу аккумуляторов оргона на том основании,
что не существует оргонной энергии, так что продажа
этих аккумуляторов является обманом. Райх отказался
участвовать в заседании суда, утверждая, что
научные теории не могут обсуждаться юридически.
Департамент выиграл дело из-за неявки Райха. Ему
посоветовали игнорировать этот приговор, что скоро
было обнаружено агентами Департамента. Его судили
за неуважение к суду и приговорили к двум годам заключения
в федеральной тюрьме. Он умер в Льюисбургской
тюрьме в ноябре 1957 года.
Трагическая смерть Райха показала мне, что человка
нельзя спасти вопреки ему самому. Но как быть с
человеком, который искренне стремится к собственному
спасению? Если под "спасением" имеется в виду
свобода от запретов и ограничений, накладываемых
воспитанием, я не могу сказать, чтобы я достиг этого
уровня. Несмотря на то, что я успешно завершил райхианскую
терапию, я сознавал, что у меня осталось
много хронических мышечных зажимов, которые мешали
мне ощущать радость жизни так, как мне бы хотелось.
Я ощущал их ограничивающее влияние на мою
личность. И я стремился к более богатым и полным
сексуальным переживаниям, - я знал, что это возможно.
Я решил вновь начать терапию. Однако я не мог
вновь пойти к Райху, и не испытывал доверия к другим
райхианским терапевтам, хотя был убежден, что
следует работать с телом. В итоге я решил работать с
Джоном Пьерракосом, понимая это как совместную задачу,
так как был старше его как по годам, так и по
опыту. Именно из этой совместной работы над моим
телом возникла биоэнергетика. Основные упражнения,
которые мы использовали, сначала пробовались и проверялись
на мне, так что я на личном опыте узнавал,
как они работают и что они могут дать. С тех пор я
всегда пробовал на себе все, что предлагал делать пациентам,
потому что мне кажется, что нельзя требовать
от других того, чего ты не готов потребовать от себя.
И я убежден, что человек не может сделать для других
то, чего он не может сделать для самого себя.
Моя терапия с Пьерракосом длилась около трех
лет. Это было нечто совершенно иное, нежели моя работа
с Райхом. Здесь было меньше спонтанных проявлений,
в основном потому, что я сам руководил работой,
но также и из-за фокусировки работы скорее на
расслаблении мышечных напряжении, чем на вовлечении
в сексуальные чувства. Я хорошо сознавал, что не
хочу больше стараться. Я хотел, чтобы кто-то взял надо
мной верх и сделал это за меня. Старание и контроль
были аспектами моего невротического характера,
и мне нелегко было отдаться кому-то. Я мог сделать
это с Райхом благодаря моему уважению к его знаниям
и его авторитету, но моя способность отдаться кому-то
была ограничена этим отношением. Конфликт был
разрешен путем компромисса. В первой половине занятия
я сам работал с собой, описывая свои телесные
ощущения Пьеракосу. Во второй половине он наваливался
на мои зажатые мышцы своими сильными,
теплыми руками, расслабляя их до такой степени, при
которой могли бы возникать "потоки".
Работая над собой, я разработал основные позы и
упражнения, которые сейчас приняты в биоэнергетике.
Я чувствовал необходимость более полно прочувствовать
свои ноги, так что начинал в положении стоя, а
не лежа ничком, как делал Райх. Я распрямлял, поворачивал
нижнюю часть ног носками внутри
лени и выгибал спину, стараясь мобилизовать
половину тела. Эту позу я сохранял
нескольких минут, чувствуя, что она дает
возможность ощутить себя ближе к земле. Кроме того
в позе мне приходилось глубже дышать
поскольку она создавала напряжение в поясе
обращал ее, наклоняясь вперед и легко касаясь пальцами, сохраняя колени слегко согнутыми
ощущения в нижней части ног усиливались и начинали
дрожать, Эти простые два упражнения привели ,
"заземления"/grounding/ - специфического к биоэнергетики. Оно
вело к угнетению дыхания, и я привык выгибаться назад
и распрямляться, чтобы вернуть себе более глубокое
дыхание. Сначала мы использовали деревянную
кухонную стремянку двух футов высоты, к которой
было ,привязано туго скатанное одеяло. Лежание на
спине на такой табуретке стимулировало дыхание у
всех пациентов без необходимости в дыхательных
упражнениях. Я сам пользовался табуретом в своей
терапии с Пьерракосом и с тех пор регулярно его применяю.
Второй период терапии принес мне существенно
иные результаты, нежели предыдущий. Я вошел в контакт
с печалью и гневом, которые я ранее испытывал,
в особенности по отношению к матери. Высвобождение
этих чувств имело освежающий эффект Не раз я
ощущал, что мое сердце раскрывается, и я начинаю
излучать свет. Еще более важным было постоянное
чувство благополучия. Мое тело постепенно становилось
более расслабленным и сильным. Я вспоминаю
исчезновение ощущения хрупкости: я чувствовал, что
даже если получу какое-то повреждение, я не
"разобьюсь". Я также освободился от иррационального
страха боли. Боль, как я понял, это напряжение, и
я обнаружил, что если я отдаюсь боли, то могу найти
напряжение, которое ее создает, а это неизменно приносит
облегчение.
Во время этой терапии оргазмический рефлекс прорывался
лишь временами, что не заботило меня, поскольку
я был сосредоточен на мышечных напряжениях.
Тенденция к преждевременной эякуляции, которая
сохранялась у меня несмотря на успех-терапии с Райхом,
в значительной степени уменьшилась, и моя реакция
на сексуальную кульминацию стала приносить
больше удовлетворения. Это привело меня к пониманию,
что наиболее эффективный подход к сексуальным
трудностям пациента состоит в проработке личных
проблем, которые неизбежно включают сексуальную
вину и тревожность. Фокусирование на сексуальности,
на котором настаивал Райх, хотя и важное с
теоретической точки зрения, практипчески не давало
результатов, которые могли бы быть постоянными в
условиях современной жизни.
Как аналитик Райх подчеркивал важность анализа
характера. В его работе со мной этот аспект терапии
почему-то был сведен к минимуму. Он стал занимать
еще меньшее место, когда вегето-терапевтический анализ
характера превратился в оргонную терапию. Хотя
работа анализа характера требует много времени и
терпения, она кажется мне необходимой для достижения
прочных результатов. Я решил, что сколь бы ни
была важна работа с мышечными напряжениями, тщательный
анализ привычных для человека способов существования
и поведения требует не меньшего внимания.
Я проделал обширное исследование характерных
типов, связывающее психологическую и физическую
динамику паттернов поведения. Эта работа была опубликована
в 1958 году под названием "Физическая динамика
структур характера" (переиздана в 1971 г. под
названием "Язык тела"). Хотя она и не полна как
компендиум типов, она является основанием всей работы
с характером, осуществляемой в биоэнергетике.
За несколько лет до этого я закончил свою терапию
с Пьерракосом, чувствуя большое удовлетворение достигнутым.
Вместе с тем, если бы кто-нибудь спросил
меня, разрешил ли я все свои проблемы, закончил ли
свое развитие, реализовал ли свой полный потенциал
как личность, или расслабил ли все свои мышечные
напряжения, я по-прежнему ответил бы "нет". Наступает
момент, когда человек чувствует, что не нужно
больше продолжать терапию. Если она была успешной,
человек чувствует себя в состоянии принять на
себя самого ответственность за свое благополучие и
развитие. Нечто в моей личности всегда так или иначе
направляло меня к развитию. Прекращение терапии не
означает, что я прекратил работать со своим телом. Я
продолжаю выполнять биоэнергетичекие упражнения,
которые рекомендую своим пациентам, как один, так и
в группах. Я полагаю, что это внимание, к телу отчасти
создает те многочисленные позитивные изменения, которые
продолжают происходить в моей личности. Этим
изменениям предшествовало более глубокое понимание
себя, как в отношении прошлого, так и в отношении
тела.
Прошло уже более 34 лет с тех пор, как я встретил
Райха, и более 32 лет с тех пор как я начал проходить
у него терапию. Более 27 лет я работаю с пациентами.
Работа, и размышления над собственным опытом и
опытом моих пациентов привели меня к выводу: жизнь
человека - это жизнь его тела. Поскольку живое тело
включает в себя ум, дух и душу, то полная жизнь тела
включает проявление ума, духовности и душевности.
Если мы ущербны в этих аспектах нашего бытия, то
потому, что мы не полностью пребываем в своем теле.
Мы рассматриваем тело как инструмент или машину.
Мы знаем, что если оно не в порядке, это причиняет
нам беспокойство. Но то же может быть сказано про
автомобиль, от которого мы в значительной степени
зависим. Мы не отождествляем себя со своим телом;
фактически мы предали его, как я описывал в своей
предыдущей книге . Все наши личные трудности проистекают
из этого предательства, и я полагаю, что
здесь же лежат корни наших социальных проблем.
Биоэнергетика - это терапевтическая техника, помогающая
человеку вернуться к своему телу и в наибольшей
возможной степени переживать его жизнь.
Это внимание к телу включает в себя сексуальность,
которая является одной из его основных функций, но
От РАЙХА К БИОЭНЕРГЕТИКЕ
также и более фундаментальные функции - дыхание,
движение, чувствование и самовыражение. Если человек
не дышит глубоко, не чувствует полно и не осуществляет
самовыражения, - он ограничивает жизнь
своего тела.
Эти ограничения для жизни не создаются произвольно.
Они возникают как средство выживания в семейной
и культурной среде, которая отрицает тело,
отдавая преимущества власти, престижу и собственности.
Тем не менее, если мы отказываемся подвергать
их сомнению и принимаем их, - мы предаем свое тело,
а вместе с тем разрушаем и естественную среду, от которой
зависит наше телесное благополучие. Кроме того,
большинство людей не сознают свои телесные недостатки,
которые стали их второй природой, частью их
привычного способа пребывания в мире. В результате
большинство не имеет достаточно энергии для жизни и
чувствования.
Цель биоэнергетики - помочь людям вновь обрести
свою первичную природу, что является условием свободы,
грации и красоты. Свобода, естественная грация
и красота - природные атрибуты каждого животного
организма. Свобода - это отсутствие внутренних барьеров
для протекания чувствования, грация - выражение
его в движении, красота - проявление внутренней
гармонии, здорового тела и здорового ума.
По своей первоначальной природе человек открыт к
жизни и любви. Защита, "панцирь", недоверие и закрьпость
- вторая природа в нашей культуре. Это
средства, которыми мы пользуемся, чтобы защитить
себя от нападения; однако когда эти средства превращаются
в структуру характера, это наносит больший
ущерб и в большей степени калечит человека, чем то,
от чего он пытается защититься таким образом.
Биоэнергетика стремится помочь человеку открыть
свое сердце жизни и любви. Это не легкая задача.
Сердце глубоко запрятано в грудной клетке, и подходы
к нему защищены как психологически, так и физически.
Эти защиты должны быть поняты и проработаны,
чтобы цель могла быть достигнута. Но если она не
достигается, результат трагичен. Пройти по жизни с
закрытым сердцем - это то же, что проделать путешествие
по океану в закрытом трюме. Смысл, интерес,
волнение и великоление жизни проходят мимо человека.
Биоэнергетика - это поиск себя посредством обращения
к телу, в отличие от обращения исключительно
к уму, характерному для значительной части предыдущих
исследований. Мы охотно признаем, что происходящее
в теле затрагивает ум; новым в моей позиции
является обнаружение того, что энергетические процессы
в теле влияют на то, что происходит как в уме,
так и в теле.
Элизабет МАЙЕР
ФРЕДЕРИК С. ПЕРЛЗ
И ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЯ
СРредерик С. Перлз, основатель
гештальттерапии, занимает несколько особое
положение в рамках этой книги. В отличие от Фрейда,
Юнга, Адлера, Джеймса и других, его вклад в психологию
личности относится скорее к области психотерапевтической
практики, нежели собственно теории. Однако
в последние годы популярность гештальттерапии
растет, и ее представления все в большей мере используются
во многих областях за пределами психотерапии;
по-видимому она представляет собой важную тенденцию
в психологии.
Деинтеллекуализирующий стиль изложения в
большинстве поздних работ Перлза отражает его стремление
к более холистическому и продуктивному .развитию
психологии, избегающему "проституции ума",
который становится на Западе "бледной и немощной
подменой живой непосредственности чувствования и
переживания"
К концу своей жизни Перле начал понимать, что,
несмотря на опасности излишней интеллектуализации,
нужно все же дать некоторое теоретическое обоснование
гештальт-подхода, чтобы предотвартить сведение
его к набору трюков и попыток мгновенного
"излечения". Он не успел закончить свою последнюю
рукопись ("Точка зрения гештальта", опубликована
посмертно), но даже в незаконченном вИДе она
(наряду с другими работами) раскрывает проставления
гештальттерапии в области психологии личности.
Вместе с тем, попытка реконструкции связной теории,
лежащей в основе работы Перлза, не претендует на то,
чтобы подменить харизматичность, силу и влияние его
собственного стиля - литературного, равно ка" и стиля
жизни, который не менее важен в популярности гештальттерапии,
чем ее собственно теоретические достоинства.
Биографический очерк
Фредерик С. Перлз родился в Берлине в 1893 году, в
мелкобуржуазной еврейской семье. В своей автобиографии,
"Записки из корзины для бумаг" , Перлз
характеризует себя как "паршивую овцу": он част0
ссорится с родителями, его выгнали из шко-ibi за то,
что он дважды оставался на второй год в седьмом
классе; в подростковом возрасте он постоянно не в ладу
с авторитетами.
Тем не менее Перлз все же закончил школ.У, и Даже
получил позже докторскую степень, специализировавшись
на психиатрии. Получив медицинское образование,
он поступил на службу в армию и во время Первой
мировой войны служил врачом. Когда воина кончилась,
он вернулся в Берлин. Здесь он вступил в
Берлинское Богемское общество и начал формулировать
философские идеи, позже легшие в основу его
психотерапевтического метода.
В 1926 году он работал с Куртом Гольдиггеином в
военной клинике травм мозга. От Гольдштейиа Перлз
воспринял представление, что человеческий организм
нужно рассматривать как целое, а не конгломерат по
отдельности функционирующих частей.
В 1927 году он переехал в Вену, где началось его
психоаналитическое обучение; его анализировал Вильгельм
Райх, с ним работали выдающиеся представители
раннего психоаналитического движения - Карен
Хорни, Отто Фенихель, Элен Дейч и др.
В 1933 году, с приходом Гитлера к власти, Перлз
эмигрировал в Голландию, затем в Южную Африку,
где основал Южноафриканский институт психоанализа.
В 1936 году он приезжал в Германию на психоаналитический
конгресс и встречался с Зигмундом Фрейдом.
Эта встреча принесла Перлзу огромное разочарование.
Он вспоминает, что она длилась около четырех
минут, и не было никакой возможности поговорить об
идеях Фрейда, о чем Перлз мечтал годами.
Несколькими годами позже Перлз открыто порвал с
психоаналитическим движением, а в 1946 году переехал
в Соединенные
Штаты. В 1952 году "Мой разрыв с фрейдистами
он основал в Нью- произошел через несколько лет
Йорке Институт (после встречи с Фрейдом), но
гештальттерапии - призрак никогда не был полное
нового, созданного тъю низложен. Я пытался сдеим
психотерапевти- лать психоанализ духовным доческого
метода. мом Религией. Позже пришло
Позже он переехал понимание того. что я должен
в Лос Анжелес, за- принять всю ответственность
гг\ за свое существование на себя
тем, в начале 60-х
годов, в Эсаленский
институт, Биг Сур, Калифорния, где вел группы и семинары.
Его новая философия и метод психотерапии
начали завоевывать широкую популярность. Незадолго
перед смертью он основал гештальттерапевтический
кибуц (коммуну). Умер он в 1970 г. на ВанкуверАйленд,
в резиденции первого гештальттерапевтического
общества.
Э. МАЙЕР
Интеллектуальные предшественники
Основными интеллектуальными тенденциями, оказавшими
непосредственное влияние на Перлза, были
психоанализ (прежде всего, Фрейд и Райх), гештальтпсихология
(Келер, Вертхаймер, Левин, Гольдштейн и
др.), экзистенцианализм и феноменология. Перлз также
использовал некоторые идеи Дж. Л. Морено, применявшего
ролевые игры в психотерапии. Несколько
менее явно влияние, оказанное на Перлза, особенно в
поздний период, философией и практикой дзен ".
Психоанализ
Фрейд
В своей первой книге, "Эго, голод и агрессия" ,
Перлз стремился не столько к созданию новой теории
личности, сколько к расширению и пересмотру психоаналитической
теории. Даже позже, после формального
разрыва с Фрейдом, Перлз продолжал рассматривать
свои идеи как ревизию фрейдизма (или, шире
психоанализа, как он понимался многими аналитиками
второго поколения). Расхождения Перлза с Фрейдом
касались скорее психотерапевтических методов, чем
основных теоретических представлений о бессознательной
мотивации, динамике личности, паттернах человеческих
отношений и т. д. "Устарели лишь философия
и техника Фрейда, а не его открытия"
/Прим. перев./ Нельзя не отметить также большое
влияние занятиий у Шарлотты Селвер, в которых Перлз
участвовал наряду с Эриком Фроммом и другими
психоаналитиками третьего поколения.
Ф. С. ПЕРЛЗ И ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЯ
Если из гештальтпсихологии Перлз взял прежде
всего представление об организме человека как целом,
то фрейдизму недоставало как раз холистического
подхода. Поскольку человек и его среда являются постоянно
взаимодействующими частями единого поля,
то каждый элемент органического выражения должен
рассматриваться в его интимных связях с целым; это
привело Перлза к опоре на очевидный, а не подавляемый
(как у Фрейда) материал в понимании и проработке
внутренних
"Никто из нас, может быть за
исключением самого Фрейда, не
понимал преждевременности
применения психоанализа для
лечения. Мы не видели, что
это - исследовательская про
грамма"
конфликтов. В отличие
от Фрейда
Перлз подчеркивает,
что важно
рассматривать ситуацию
человека в
настоящем, а не исследовать
ее причины
в прошлом. Перлз полагал, что сознавание человеком
того, как он себя ведет, от мгновения к мгновению,
более важно для понимания себя и для способности
измениться, чем понимание того, почему он ведет
себя таким образом.
Первоначально расхождение Перлза с Фрейдом касалось
теории инстинктов и либидо. Развивая собственную
теорию
относительно того,
что Фрейд называл
инстинктом, Перлз
утверждает, что организм
имеет мириады
потребностей,
которые ощущаются,
когда нарушается
каким-то образом
психологическое
и/или физиологиотносительно
того, "Если пациент собирается по
кончить со своими прошлыми
проблемами, он должен покон
чить с ними в настоящем. Он
должен понять, что если бы
прошлые проблемы были действительно
прошлыми, они не
были бы проблемами, и они конечно
же перестали бы быть
нынешними".
Э. МАЙЕР
ческое равновесие. Так же, как есть тысячи родов нарушения
органического равновесия, есть тысячи родов
инстинктов, которые проявляются как способы, посредством
которых организм стремится восстановить
свое равновесие. По Перлзу ни один инстинкт
(например, секс или агрессия) не является
"основным"; все потребности - прямое выражение организмических
инстинктов.
Перлз полагает, что психоаналитические методы
интерпретации и свободных ассоциации (в особенности
в том виде, как они
применялись последователями
Фрейда)
позволяют пациенту
избежать непосредственного
переживания
интерпретируемого
и появляющегося
в ассоциациях
материала; это делает
их недостаточными, а
часто и неэффективными
методами
"Если жизнь человека оказывается
под угрозой, потому
что уровень сахара в его крови
слишком низок, - он будет искать
пищу. Жизнь Шехерезады
была поставлена под угрозу
султаном, и этой угрозе она
противопоставила тысячу и
одну сказку. Должны ли мы
считать, что она обладала
сказкррассказывательным"
инстинктом?"
самоисследования.
В отличие от фрейдовского интереса к "сопротивлению"
Перлз подчеркивает, что то, каким образом человек
избегает сознавания /awareness/, важнее его
возможного содержания. Фрейд считает важнейшим
для терапевтического процесса отношение "перенесения"
(перенесения пациентом на терапевта своего отношения
к другим людям в прошлом, чаще всего - к
отцу). Перлз рассматривает феномен перенесения как
важный аспект проекции - невротического механизма,
которому он придает большое значение, - однако не
считает его ведущим для терапии.
Если Фрейд считает задачей терапии высвобождение
вытесненного материала, полагая, что его проработка
и ассимиляция происходят сами собой, то Перлз
утверждает, что каждый человек, просто в силу своего
существования, имеет перед собой огромный материал
для терапевтической работы; трудной и важной задачей
является сам процесс ассимиляции: пережевывание,
переваривание и интеграция ранее интроецированного
(проглоченного неразжеванным) материала -
черт характера, привычек, установок, паттернов поведения,
и пр.
Важнее всего, может быть, что развивая гештальттерапию
Перле постепенно пришел к новому мировоззрению,
весьма отличному от психоаналитического.
Фрейд опирается на представления о природе человека,
характерные для рационализма девятнадцатого века,
в то время как точка зрения Перлза гораздо ближе
к экзистенциализму. Вместе с тем, при понимании этих
различий в мировоззрении, ведущих и к различию в
терапевтических стилях, между гештальттерапией и
психоанализом можно найти много соответствий.
Вкратце можно перечислить следующие концептуальные соответствия:
катексис у Фрейда и "фигура на фоне" у
Перлза; либидо у Фрейда и "фундаментальное возбуждение"
у Перлза; свободные ассоциации у Фрейда и континуум
сознавания у Перлза; "сознание" у Фрейда и
"сознавание" (awareness) у Перлза; сопротивление у Фрейда
и "избегание сознавания" у Перлза; навязчивые повторения
у Фрейда и "незаконченные ситуации" у Перлза; регрессия
у Фрейда и "уход" (из среды) у Перлза; терапевт,
разрешающий/поощряющий перенесение, у Фрейда и терапевт
как "искусный фрустратор" у Перлза; невротические
механизмы защиты у Фрейда и ригидные гештальтформации
у Перлза; проекция у Фрейда и у Перлза, и т. д.
Э. МАЙЕР
Райх
Сильное влияние оказал на Перлза также другой
крупный психоаналитик, Вильгельм Райх, с его понятиями
о "мышечном панцире" и анализом характера
как суммы привычных способов реагирования. Райх
полагал, что характер формируется в раннем детстве в
качестве защиты, "панциря" против внешних и внутренних
стимулов, в которых ребенок видит угрозу.
Этот "панцирь характера" имеет физиологическую
(мышечную) основу и препятствует психологическому
изменению.
Хотя Перлз, как и многие другие психологи, не
принял более поздние идеи Райха относительно
"оргона", его ранние представления, в особенности в
отношении взаимосвязи телесного и психического, оказали
на Перлза значительное влияние.
Гештальтпсихология
Гештальтпсихология появилась в Германии и Австрии
в последнем десятилетии девятнадцатого века как реакция
на попытки атомистического представления опыта
в качестве суммы простейших, изолированных друг
от друга составляющих. Само понятие "гештальта"
противостоит такого рода атомистическому анализу.
В английском языке нет точного эквивалента немецкому
слову "gestalt"; его основное значение можно передать
как "паттерн" или "конфигурация" - специфическая
организация частей, которая составляет определенное
целое. Основной принцип гештальтпсихологии
состоит в том, что анализ частей не может обеспечить
понимание целого, поскольку целое определяется взаимодействием
и взаимозависимостью частей, а изолированные
части не тождественны тому, чем они являются
на своем определенном месте и со своей определенной
функцией в целом.
Основополагающей для гештальтпсихологии считают
статью, опубликованную Максом Вертхаймером в
1912, в которой
описываетя экспемент, осуществлённый им с двумя сотрудниками - позже
также центральными
фигурами гештальтпсихологии
- Вольфгангом Келером и Куртом
Коффкой. В эксперименте изучались некоторые аспекты
восприятия движения. В темной комнате последовательно
зажигались две близко расположенные световые
точки; временной интервал между вспышками света
изменялся. Было обнаружено, что если интервал
между вспышками меньше 0, 03 сек., то вспышки воспринимаются
как одновременные. Если интервал около
О, 06 сек., воспринимается перемещение света от одной
точки к другой. Когда интервал составлял 0, 2 сек. и
более, вспышки воспринимались как две отдельные
вспышки света, какими они и были.
Принципиально новым открытием, полученным в
этом эксперименте, было восприятие при интервале О,
06 сек.: воспринимаемое движение было функцией не
изолированных стимулов, а отношения между характеристиками
стимулов и их перцептивной организации
в едином поле.
В результате этого эксперимента были в значительной
степени пересмотрены психологические представления
о восприятии; в последующие десятилетия Гештальтпсихология
завоевала также прочные позиции в
исследованиях научения, решения задач, мотивации, в
социальной психологии, и до некоторой степени в теории
личности. Известная гештальтпсихологическая
концепция в теории личности была разработана социальным
психологом Куртом Левиным. Левин представлял
поведение как функцию сил, разнонаправленно
действующих в единой конфигурации психологического
"жизненного пространства" индивида - его психологической
реальности в каждый данный момент
времени.
Гёштальтистское направление оказало огромное
влияние на всю психологию; к середине века этот подход
был настолько ассимилирован основными психологическими
школами, что потеряло смысл говорить о
собственно гештальтистском движении.
Одним из основных достижений гештальтпсихологии
была разработка представлений о том, каким образом
организм добивается оптимальной организации и
равновесия частей, составляющих единое целое. Один
из аспектов этой адаптации состоит в том, что организм
в данном поле значимо организует свое восприятие,
различая фигуру и фон
Известный рисунок "ваза и лица" предлагает яркий
пример возможности по-разному интерпретировать
определенный визуалытай материал в зависимости от
того, что воспринимается как фон, а что - как фигура.
Если рассматривать белую фигуру на темном фоне -
мы видим бглую вазу; если рассматривать черную фигуру
на белом фоне - две повернутые друг к другу головы
в профиль.
Феномен, иллюстрируемый этим рисунком, гештальтпсихология
обобщает следующим образом. Организм
выбирает в каждый данный момент то, что ему
в этот момент интересно и важно. Если человек испытывает
жажду, то стакан воды, даже если его поместить
среди его любимейших яств, будет восприниматься
как фигура на фоне еды; таким образом, восприяВ
50-х годах теория. К. Левина стала основой для развития
групповой терапии; несколько позже она применялась в
движении "групп встреч".
тие приспосабливается к удовлетворению потребностей.
Когда жажда будет удовлетворена, восприятие
того, что служит фигурой, а что - фоном, может измениться,
в соответствии со сдвижкой доминирующей потребности
и интереса.
Хотя к 40-м годам гештальттеория применялась во
многих областях психологии, исследования структуры
и динамики личности,
а также пси- "Все органы, ощущения, движе
хотерапевтические ния, мысли подчиняют себя
направления по этой возникающей потребности
большей части ее и могут быстро изменить свое
игнорировали. Ф. подчинение и функцию, как
Пеолз был одним только потребность удовлетво
из первых психоло- ена и отступает в фон. Все
гов, использовав- части организма временно
щих гештальт-под- отождествляют себя с возни1
кающим гештальтом" //, с.
ход для формирований
теории психотерапии
и изменения личности.
Экзистенциализм и феноменология
Перлз считает, что гештальттерапия является экзистенциальной
психотерапией: она опирается на философию
экзистенциализма и использует феноменологоэкзистенциалистские
принципы. Хотя гештальттерапия
не развивалась непосредственно под влиянием
какой-либо определенной экзистенциалистской или
феноменологической школы, многое в работе Перлза
является параллелью развитию философии XX века;
влияние философских школ на Перлса было диффузным,
но существенным. Далее мы рассмотрим некоторые
черты сходства между гештальттерапией и важнейшими
тенденциями экзистенциализма и феноменологии.
Перлз резко возражал против чисто-рационального
механистического, естественно-научного подхода к человеку.
Исходя из этого, он соглашался с большинством
экзистенциалистов в утверждении, что мир переживаний
человека может быть понят только из его
собственного непосредственного описания его уникальной
ситуации. Далее Перлз утверждал, что разговор
терапевта с пациентом - это экзистенциальная встреча
двух человеческих существ, а не разновидность классического
отношения
врача и пациента.
Как большинство
экзистенциалистов,
Перлз отвергал
идею разделения
ума и тела как двух
различных и несовместимых
аспектов
существования.
Гештаяьтистская
точка зрения привела
Перлза к отрицанию
не только
этого разделения,
но наряду с ним и
разделения субъекта
и объекта, и даже
организма и
среды. Отказываясь
рассматривать че"Рукопись
вызывает во мне отчаяние.
Гобелен уже почти готов,
и какие то узоры на нем
проглядывают, но я не могу
схватить картину в целом.
Объяснения мало помогают пониманию.
Я не могу дать его
вам; вы можете взять то, что я
предложу, но откуда я знаю,
каков ваш аппетит? Однако я
полон решимости преодолеть
этот тупик. Слишком легко
сдаться и оставить все как
есть. Я не был бы феноменологом,
если бы не видел очевидного,
- переживания того, что я
застрял. Я не был бы гештальтистом,
если бы не мог принять
это переживание с уверенностью,
что какая-то фигура
появится из хаотического фона".
ловека как противостоящего
отдельному от него самого миру, Перлз
утверждал, что люди творят и создают свои миры; для
каждого мир существует через его раскрытие.
Понятие интенциональности, фундаментальное для
экзистенциализма и феноменологии, играет важную
роль и в работе Перлза. Ум или сознание понимается
как интенция, и не отделяется от того, что мыслится
или интенцируется. Значения психических актов или
интенций должны постигаться из самих себя, феноменологически,
с точки зрения их собственной интенции.
Экзистенциалистская критика фрейдовского понятия
инстинкта близка критике Перлза, упомянутой нами
ранее; либидо конституирует психический акт, но не
более фундаментальный или универсальный, чем любой
другой. Каждый психический акт - это интенция,
и каждая интенция должна быть понимаема из самой
себя, а не с точки зрения более "фундаментального"
психического акта.
Две важных темы в мышлении большинства экзистенциалистов
- это опыт пустоты и интерес к смерти
и ужасу. Как мы увидим, рассматривая представления
Перлза о структуре невроза, для его теории это также
важные элементы.
Феноменологический метод понимания посредством
описания является основным в мышлении Перлза.
Близки Перлзу представления, что все действия подразумевают
выбор, все критерии выбора сами выбраны;
поэтому причинные объяснения совершенно недостаточны
для понимания выбора и действий человека.
Феноменологическая опора на интуицию в познании
сущностей напоминает перлзовскую опору на разумность
или мудрость организма.
Наконец, сама манера, в которой Перлз излагает
свой подход, воплощает (как требуется от любого описания
феноменологического подхода) экзистенциальные
и феноменологические характеристики, которые
были описаны. Его книги не похожи на цепи аргументов,
выстраивающих определенную точку зрения, поскольку
в экзистенциальном контексте аргументы бесполезны,
если читатель с самого начала не принимает
на основе собственного опыта предпосылки автора.
Стиль Перлза - образный и очень индивидуальный;
его представления экзистенциальны, поскольку он
предлагает теорию психологического развития, неотделимую
от его собственного опыта и собственной работы.
Основные положения
Организм как целое
Первое понятие, лежащее в основе работы Перлза, ведет
свое начало, как мы видели, из гештальтпсихологии.
В теории Перлза понятие о целостности организма
является центральным; это касается как внутреннего
функционирования организма, так и его взаимодействия
со средой в рамках единого поля деятельности.
Что касается интра-организмического функционирования,
из утверждения о единстве человека Перлз делает
вывод, что нет принципиальной разницы между ментальной
и физической деятельностью. Перлз определяет
ментальную деятельность как деятельность целостного
организма, но
осуществляемую на
более низком энергетическом
уровне,
чем физическая.
Это представление
об уровнях человеческой
деятельности
ведет к предположению,
что любой
аспект поведения
человека может рассматриваться как проявление
целого - его бытия. В терапии то, что человек делает -
как он движется,, говорит и т. д. - дает так же много
информации о нем, как то, что он думает и говорит.
Холистические представления Перлз распространяет
и за пределы интра-организмического уровня, рассматривая
человека в единстве с его средой. Он в такой
же мере отвергает разделение внутреннего и внешнего,
как разделение тела и ума. Вопрос о том, движим
ли человек внешними или внутренними силами,
для него не имеет смысла, поскольку одни причины
неотделимы от других. Вместе с тем, между индивидом
и его средой существует "контактная граница", которая
определяет отношения между ними. У здорового
человека эта граница подвижна, постоянно допускает
как контакт со средой, так и уход из нее. Контакт является
формированием гештальта, уход - его завершением.
У невротика контакт и уход нарушены; человек
оказывается перед конгломератом гештальтов, которые
в том или ином отношении незакончены - не полностью
сформированы или неполностью завершены.
Перлз полагает, что ключом к ритму контакта и
ухода является иерархия потребностей. Доминирующая
потребность проявляется как фигура на фоне всей
целостностной личности. Эффективное действие направляется
к удовлетворению доминирующей потребности.
Невротики часто либо неспособны почувствовать,
какая из их потребносей является доминирующей,
либо определить свои отношения к окружающему
таким образом, чтобы их доминирующие потребности
удовлетворились. Таким образом, невроз состоит в искажении
процессов контакта и ухода, что нарушает
существование человека как единого организма.
3десь и теперь
Из вышесказанного вытекает, что наиболее важно то,
как человек непосредственно и в настоящем воспринимает
себя и свою среду. Невротик неспособен жить в
настоящем, поскольку несет в себе незаконченные ситуации
(незавершенные гештальты) из прошлого. Его
внимание по крайней мере частично привлечено к этим
незаконченным ситуациям, и поэтому ему не хватает
энергии, чтобы достаточно полно сознавать себя и действовать
в настоящем.
Гештальттерапевт помогает пациенту сосредоточиться
на сознавании того, что он переживает здесь и теперь.
Фрагменты незаконченных ситуаций из прошлого
неизбежно всплывут как часть переживания в настоящем;
тогда пациент может вновь проиграть, пережить
их, чтобы завершить и ассимилировать эти гештальты
"
Тревогу Перлз определяет как разрыв, напряжение
между "сейчас" и "тогда". Неспособность людей принять
это напряжение
заставляет их
планировать, репетировать,
пытаться
обеспечить свое будущее.
Это не только
отвлекает энергию
от настоящего
(постоянно создавая
тем самым не"на
самом деле ничто никогда
не вытесняется. Все имеющие
отношение к делу гештальты
проявляются, они лежат на поверхности,
как видение того,
что король гол. Ваши глаза и
уши знают о них, если только
ваше компьютеро-подобное думание
не ослепило вас
законченные ситуации), но и разрушает
открытость к будущему, которая необходима для
спонтанности и роста.
/Прим. авт./ Хотя методически здесь подчеркивается
фокусировка на настоящем, теоретически это не исключает
психоаналитического представления, что прошлое при
неврозе переносится в настоящее. Таким образом, и
психоаналитическая, и гештальтистская работа стремится
дать человеку возможность "закончить" в настоящем
ситуации, не законченные в прошлом.
Ф. С. ПЕРЛЗ И ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЯ
Сознавание настоящего без убегания в прошлое или
будущее, не только терапевтически эффективно, но
ценно само по себе, ведет к психологическому росту.
Перлз опирается здесь на определенную философию,
определенное мировоззрение, полагающее, что переживание
настоящего в любой данный момент есть
единственно возможный реальный опыт, и что условие
удовлетворенности и полноты жизни, от мгновения к
мгновению, состоит в принятии с открытым сердцем
этого опыта настоящего . "Тревога - это не что иное,
как напряжение между "сейчас" и "тогда". Например,
если я сейчас спрошу вас, кто хочет подняться ко мне
на сцену и поработать, вы, наверное, сразу начнете
проговаривать в уме: "Что я буду там делать?". - и
т. д. И наверное вы придете в состояние "страха перед
выходом на сцену", потому что вы оставляете безопасную
реальность настоящего и прыгаете в будущее"
"Как" важнее, чем "почему"
Естественным следствием феноменологической ориентации
и холистического подхода является то преимущество,
которое Перлз отдает дескриптивному пониманию
опыта перед каузальным. Структура и функция
Как отмечает Клаудио Наранхо, эти представления близки
основам ряда восточных психологических учении.
Например, Будда в отрывке из "Канона Пали" говорит:
"Не возвращайся к тому, что уже прошло,
И не лелей надежды на будущее.
Прошлое - позади,
А будущее еще не пришло.
Но лишь тот, кто ясным взором видит настоящее,
То, что находится здесь и теперь,
Лишь этот мудрец может надеяться достичь того,
Что никогда не может быть потеряно или поколеблено. "
Похожие пассажи можно найти у представителя суфийской
традиции Омара Хайяма.
тождественны; если человек понимает, как он делает
нечто, он в состоянии понять само действие. Каузальная
детерминация действия (его "почему") не дает его
полного понимания: каждое действие имеет множество
причин, и каждая причина сама имеет множество причин,
и объяснение всех этих причин уводит все дальше
от понимания самого действия.
Кроме того, поскольку каждый элемент в жизни человека
есть фрагмент одного или многих целостных
гештальтов, этот элемент не может быть понят как
"следствие" какой-то "причины" вне целостной системы
причин, которые в это вовлечены. Каузальное
отношение не способно связать элементы, составляющие
целое; каждый элемент порождаем другими и порождает
другие. Поэтому в гештальттерапии акцент
делается на постоянно возрастающем сознавании человеком
собственного поведения, а не на исследовании
того, почему он ведет себя таким образом.
Сознавание
Три представления, которые мы рассматривали до сих
пор, - организм как целое, "здесь и теперь", и преимущество
"как" перед "почему", - составляют основу
для рассмотрения сознавания, - центрального стержAwareness
- сознавание, замечание, осведомленность
(термин "осознание" указывает скорее на результат
когнитивной оценки, нежели на процесс непосредственного
контакта со своим опытом). В русском языке нет точного
эквивалента, который передал бы смысл этого центрального
феномена психической жизни, если она не автоматична, а
действительно являет собой жизнь. Читатель, знакомый с
книгами П. Д. Успенского "В поисках чудесного" и
"Четвертый путь", может отметить поразительное сходство
(и некоторые отличия) перлзовского "сознавания" и
гурджиевского "самопамятования". Напомним, что столь
же важную роль играет понятие awareness в теории К.
Роджерса.
перлзовского подхода. Процесс развития по
Перлзу - это процесс расширения зон самосознавания
/self-awareness/; основной фактор, препятствующий
психологическому росту - избегание сознавания.
"Великая вещь - понять, что сознавание уже само
по себе может быть целительным" .
Перлз очень доверял "мудрости организма", самостоятельной
саморегуляции здорового зрелого человека.
Он полагал, что культивирование самосознавания
ведет к обнаружению этой саморегулирующейся природы
человеческого организма. Вслед за гештальтпсихологией
Перлз полагал, что в человеке всегда действует
принцип иерархии потребностей. Иными словами,
наиболее настоятельная потребность, наиболее
важная незаконченная ситуация всегда проявится, если
только человек просто сознает свой собственный опыт.
от мгновения к мгновению.
В качестве упражнения Перлз предлагал учениками
и пациентам попробовать поддерживать конитуум сознавания;
просто сознавать, от секунды к секунде, какой
опыт в данный момент переживается. Это кажется
обманчиво простым, однако большинство людей прерывает
этот континуум почти сразу же; обычно это
прерывание порождается сознаванием чего-либо неприятного.
В качестве избегания сознавания появляются
мысли, ожидания, воспоминания, ассоциации одних
переживаний с другими. Эти ассоциативные представления
не переживаются актуально; они мелькают легкими
касаниями друг за другом, оставляя материал неассимилированным;
и неассимилированным остается
первое, прервавшее континуум неприятное переживание.
Это избегание непрерывного сознавания, прерывание
себя, не дает человеку встретить лицом к лицу и
проработать неприятное переживание. Человек застревает
/stuck/ в незаконченной ситуации.
Сознавать - значит уделять внимание постоянно
возникающим фигурам в собственном восприятии. Избегать
сознавания значит фиксировать какую-либо фигуру,
прерывать естественный свободный поток смены
фигур и фона.
Перлз полагает, что у человека есть три зоны сознавания:
сознавание себя, сознавание мира, и сознавание
того, что лежит между тем и другим - своего
рода промежуточной зоны фантазии. Исследование
этой промежуточной зоны (которая мешает сознаванию
первых двух) Перлз считал большой заслугой Фрейда.
Однако Фрейд, по его мнению, настолько полно сосредоточился
на ней, что недооценил, насколько важно
выработать способность сознавать остальные две зоны
- себя и мир, чему в основном и посвящена работа
самого Перлза.
Динамика
Психологическое развитие
Перлз определяет психологическое здоровье и зрелость
как переход от состояния, когда организм опирается на
среду и регулируется средой, к опоре на себя /selfsupport/
и само-регуляции. Терапевтический процесс,
в частности, направлен на осуществление этого перехода,
важнейшим элементом которого является достижение
равновесия. Одна из основных предпосылок гештальттеории
состоит в том, что каждый организм обладает
способностью достигать оптимального внутреннего
равновесия, а также равновесия между собой средой.
Условием этого является неискаженное сознавание
иерархии потребностей, которое было описано ранее.
Полное установление иерархии потребностей может
быть осуществлено только посредством сознавания,
включающего весь
организм, поскольку
потребности касаются
различных
его частей, а иерархия
устанавливается
в их координации.
Важнейшим аспектом
органического
равновесия
Перлз считает ритм
контакта и ухода из
среды (о котором
шла речь ранее).
"Любое нарушение равновесия
организма составляет незавершенный
гешталът, незакончен
ную ситуацию, заставляющую
организм становиться творче
ским, находить средства и пути
восстановления равновесия.
Формирование фигуры, выделившейся
из фона благодаря
своей наибольшей значимости,
временно принимает на себя
управление всем организмом.
Это основной закон органи
ческой саморегуляции"
Незрелость и невроз
предполагают либо неправильное восприятие того,
что составляет этот ритм, либо неспособность регулировать
его равновесие. Саморегуляция опирается на
свободно протекающее и ясно распознаваемое формирование
фигуры/фона, определяемое потребностями в
контакте и уходе.
Подчеркивая значение опоры на себя и саморегуляции,
характеризующих психологическую зрелость,
Перлз совсем не имеет в виду, что человек может
существовать в каком-то смысле отдельно от своей
среды; органическое равновесие предполагает постоянное
взаимодействие со средой. Решающей для Перлза
является возможность выбирать, как мы соотносимся
со средой; опора на себя и саморегуляция - это признание
способности определять, как мы поддерживаем
и регулируем себя в поле, которое включает многое
кроме нас самих.
Человек, опирающийся на себя, способен выбирать
средства удовлетворения потребностей, когда они возникают.
Он сознает границы между собой и другими
и в особенности внимателен к различению своих фантазий
о других (и вообще о среде) и того, что воспринимается
в непосредственном контакте.
Перлз описывает различные пути психологического
развития. Первый состоит в завершении незавершенных
ситуаций или гештальтов, что было описано ранее.
С другой стороны, невроз можно приближенно
рассматривать как пятиуровневую структуру, а развитие
(и в конце концов свобождение от невроза) происходит
по мере прохождения этих пяти уровней.
Первый Перлз называет уровнем клише, или уровнем
знакового существования. Он включает различные
обозначения контакта; "Хелло", "Доброе утро",
"Прекрасная погода, не правда ли". Второй " уровень
ролей или берновских игр. Это уровень "как будто",
на котором люди притворяются такими, какими они
хотели бы быть: компетентным бизнесменом, всегда
очаровательной девушкой, важным человеком.
Реорганизовав эти два уровня мы достигаем уровня
тупика /impass/, который Перлз называет также анти-экзистенциальным,
или уровнем фобического избегания.
Здесь мы переживаем пустоту, ничто. Именно
отсюда, избегая этого ничто, мы как правило обрываем
сознавание и возвращаемся на уровень ролей. Если,
однако, мы способны поддерживать сознавание себя в
этой пустоте, мы достигаем умирания, или уровня
внутреннего взрыва. Этот уровень проявляется как
смерть или как страх смерти, потому что он состоит в
парализованности противоположных сил; переживая
этот уровень, мы растягиваем и сжимаем себя в своего
рода внутреннем взрыве.
Но если мы можем оставаться в соприкосновении,
контакте с этим умиранием, мы достигаем последнего
уровня, эксплозивного, уровня внешнего взрыва.
Перлз утверждает, что сознавание этого уровня составляет
-проявление подлинной личности, истинной
самости, человека, способного переживать и выражать
свои эмоции. Он предупреждает; "Не пугайтесь слова
"взрыв". Многие из вас водят машину, и знают, что в
цилиндре происходят сотни взрывов в минуту. Это не
то, что ужасный взрыв кататоника, напоминающий
взрыв газового баллона. Кроме того, единичный взрыв
недостаточен. Так называемые "прорывы" райхианской
терапии и тому подобные так же мало полезны,
как инсайты психоанализа. Необходима проработка".
Есть четыре основных рода взрыва, которые человек
может пережить, проявляясь из уровня смерти.
Это может быть взрыв горя, содержащий проработку
потери или смерти, которые ранее не были ассимилированы.
Это может быть взрыв оргазма у сексуально
заблокированного человека. Это может быть взрыв
гнева, если гнев ранее подавлялся. Наконец, это может
быть взрыв того, что Перлз называет joie de vivre -
радости и смеха, радости жизни.
Структура наших ролей обладает связностью, потому
что предназначена для того, чтобы впитывать и
контролировать энергию этих взрывов. Ошибочная
предпосылка, что эти энергии нужно контролировать,
проистекает из нашего страха пустоты и ничто (третий
уровень). Мы переживаем пустоту как бесплодную, а
не как плодотворную. Перлз полагает, что восточная
философия, в особенности дзен, многому могут нас
научить относительно жизнедающего, позитивного переживания
пустоты, которое нет необходимости прерывать.
Описывая развитие человека, Перлз все время подчеркивает,
что изменение не может быть насильственным,
что психологический рост - это естественный,
спонтанный процесс.
Э. МАЙЕР
Препятствия развитию
Перлз считает избегание сознавания и возникающую в
результате этого ригидность восприятия и поведения
оснодным препятствием для психологического развития.
Невротики (то есть те, кто прерывает собственное
развитие) не могут ясно видеть собственные потребности,
а также не могут провести точное разграничение
и установить правильное равновесие между собой и
остальным миром. Обычно неравновесие ощущается
как слишком глубокое проникновение социальной среды
вглубь человека, так что ему приходится осуществлять
против этого нападающего мира защитные маневры,
которые и составляют невроз.
Перлз описывает четыре основных невротических
механизма или четыре типа нарушений контактной
границы , которые препятствуют психологическому
развитию: интроекцию, проекцию, слияние и ретрофлексию
(в ранее рассмотренной пятиуровневой
структуре эти механизмы действуют преимущественно
на втором и третьем уровнях).
Интроекция
Интроекция, или "проглатывание непережеванным" -
это присвоение человеком стандартов, норм, способов
мышления, установок и способов действия, которые не
становятся его собственными, не перевариваются им.
Одно из следствий интроецирования состоит в том, что
человек теряет способность различать, что он действительно
чувствует, а что хотят, чтобы он чувствовал,
другие, или просто что чувствуют другие. Интроекция
может быть дезинтегрирующей силой, если интроеципозже
в гештальттерапии описаны еще два
невротических механизма - дефлексия и изоляция. См.
статью Дж. Симкина и Г. Ионтефа по гештальттерапии в:
руются несовместимые друг с другом представления
или установки.
Проекция
Другой невротический мехнизм - проекция; в некотором
смысле она противоположна интроекции. Проекция
- это тенденция переложить на других ответственность
за то, что исходит от себя самого - импульсов,
желаний, поведения, - это стремление поместить вовне
то, что принадлежит самому себе.
Слияние /confluence/
Третий невротический механизм - слияние (Перлз отмечает,
что слияние
не всегда является
невротическим, но
здесь идет речь
именно о невротическом
слиянии). Слияние
делает невозможным
здоровый
ритм контакта и ухода,
поскольку и контакт,
и уход подразумевают
"другого".
Слияние также делает
невозможным
принятие различий
между людьми, поскольку
при слиянии
человек не может
принять ощущения
границы, не может
дифференцировать себя и других.
"Интроектор делает то, чего
хотят от него другие; проеци
рующий делает другим то, в
чем их обвиняет; человек в па
тологическом слиянии не знает,
кто кому что делает, ретрофлектор
делает себе то, что
хотел бы делать другим. Интроекция
выдает себя, говоря
"я" вместо "они"; проекция -
местоимением "оно" и "они",
когда реальное значение - "я";
слияние ползуется местоимени
ем "мы", когда реальное значение
неопределенно; ретрофлек
сия обнаруживает себя
употреблением рефлексивных
частиц "ся" и "себя" /8, с. 4041/.
Э. МАЙЕР
Ретрофлексия
Четвертый невротический механизм - ретрофлексия.
Ретрофлексия буквально означает "обращение назад
на,себя". Здесь человек, вместо того, чтобы направлять
свою энергию на изменение среды и действия в
ней, направляет эту энергию на самого себя, разделяя
себя на субъект и объект собственных действий.
Перлз отмечает, что невротические механизмы редко
проявляются отдельно друг от друга; как правило
эти тенденции взаимодействуют в человеке в различных
пропорциях. В результате их действия нарушается
ощущение границ, что резко ограничивает способность
человека к саморегуляции и его возможность опираться
на себя.
Теория четырех невротических механизмов является
фундаментальной для перлзовской психотерапии. Например,
Перлз считает интроекцию определяющей для
борьбы в человеке "собаки сверху и собаки снизу"
/topdog and underdog/- "Собака сверху" - набор интроецированных
правил и норм; пока этот набор (или
суперэго по Фрейду) остается интроецированным, пока
эти нормы не ассимилированы человеком, их требования
будут восприниматься как незаконные и навязываемые
со стороны.
Проецирование, по Перлзу, является механизмом
формирования сновидений и, следовательно определяет
их понимание. С его точки зрения все элементы
сновидения - это проецированные фрагменты психики
самого человека. Каждое сновидение представляет по
меньшей мере одну незаконченную ситуацию, включающую
эти проецируемые части. Проработать сон -
значит вернуть себе эти спроецированные части и тем
самым завершить незаконченный гештальт.
Ф. С. ПЕРЛЗ И ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЯ
Структура
Тело
Перлз отвергает разделение тела и ума, характерное
для большинства психологических учений; ментальная
деятельность - это
просто деятельность,
осуществляемая
на менее интенсивном
уровне, чем
физическая. Таким
образом наше тело
- непосредственное
проявление
того, что мы
есть. Перлз полагает,
что просто на"Я
особенно люблю работать со
сновидениями. Я полагаю, что
сновидение является ясным экзистенциальным
сообщением о
том, чего не хватает в нашей
жизни, что мы избегаем делать
и проживать; мы получаем
большой материал, который
можем вновь ассимилировать,
возвращая себе отчужденные
части себя" /б, с. 76/.
блюдая явное физическое
поведение - позу, дыхание, движения - мы
можем очень многое узнать о себе.
Социальные отношения
По Перлзу человек находится в поле, в котором он
выделен, но от которого неотделим. Существование
человека определяется функциями контакта и ухода.
Один из аспектов контакта и ухода - отношения с
Другими людьми. Чувство принадлежности к группе
составляет, по Перлзу, первичный психологический
импульс выживания. Неврозы возникают из ригидности
в определении контактной границы по отношению
к другим людям и неспособности найти и поддержать
надлежащее равновесие в отношениях с ними.
Э. МАЙЕР
Воля
Перлз уделяет большое внимание сознаванию своих
предпочтении и способности действовать в соответствии
с ними. Знание своих предпочтений влечет за
собой знание своих потребностей; проявление доминирующей
потребности переживается как предпочтение
того, что удовлетворит эту потребность. Перлзовское
описание предпочтения довольно близко к тому, что
обычно называют волей; говоря о "предпочтении",
Перлз подчеркивает органическое, естественное качество
здорового воления. Веление - просто одна из
различных умственных деятельностей; она состоит в
ограничении сознавания определенными сферами, чтобы
провести ряд действий, направленных на удовлетворение
определенных специфических потребностей.
Эмоции
Перлз рассматривает эмоции как силу, дающую энергию
всем действиям. Эмоции - выражение основного
возбуждения, способы и средства выражения нашего
выбора и удовлетворения наших потребностей. Эмоции
дифференцируются в соответствии с различием ситуаций;
например, адреналиновые железы превращают
обобщенную эмоцию в гнев или страх, а половые железы
- в либидо. Эмоциональное возбуждение мобилизует
мышечную систему.
Если мышечное выражение эмоций сдерживается,
как следствие этого возникает тревога - "закупорка"
возбуждения. Если мы находимся в состоянии тревоги,
мы стараемся десенситизировать (сделать бесчувственными)
наши сенсорные системы, чтобы уменьшить
возрастание возбуждения. Здесь появляются такие
симтомы, как фригидность, неумение слушать - то,
что Перлз называет "дырами в личности". Эта эмоциональная
десенситизация - корень избегания сознавания,
которое Перлз считает основой невроза.
Интеллект
Перлз полагал, что интеллект в нашем обществе переоценивается
и используется слишком много, в особенно- сти в попытке понять человеческую
большой мере верил вмудрость организма,
понимая ее как своего рода интуицию, более основанную
на эмоциях, чем на интеллекте, и на природе,
нежели"на понятийных системах.
Интеллект, как часто говорил Перлз, сведен к компьютерообразному
механизму, используемому для
игры в "подгонку"
одного под другое. постоянное стремление
выяснить,
почему происходит
то или иное, мешает людям переживать
то как оно происходит;
подлинное
эмоциональное со знавание, эмоциональная пробужденность,
блокируется ради изобретения объяснений. По Перлзу объяснение
- особенность интеллекта, и объяснение еще не
дает понимания.
Перлз считал, что в нашей культуре переоценивается
речь как одно из выражений интеллекта. Он называл
три типа такого словоизвержения: chickenshit -
Цыплячий помет (болтовня в обществе), bullshit - коровий
навоз (извинения, рационализация), и elephant-
Э. МАЙЕР
shit - слоновьи извержения (теоретизирование, в особенности
философско-психологического рода).
Самость
В представлении о самости, или "себе", Перлз не
включал ничего, кроме повседневных, обычных проявлений
того, что и
"Большинство людей полагает,
что объяснение - то же, что
понимание. Но между тем и
другим есть большая разница.
Вот сейчас я могу многое вам
объяснить. Я могу сказать вам
много фраз, которые помогут
вам построить интеллектуаль-
ную модель того, как мы функ-
ционируем. Может быть, кто
нибудь из вас почувствует со-
ответствие между этими объ-
яснениями и своей реальной
жизнью, - это уже будет пони-
мание. Пока я могу только
убеждать вас, гипнотизиро-
вать, уверять, что я прав. А ей
не знаете. Я что-то утверж-
даю, но вы не можете научить-
ся с моих слов. Научение - это
собственное открытие. Я наде-
юсь, что я могу помочь вам
учиться, могу помочь вам от-
крыть что-то в себе и о себе"
/б, с. 25/.
кто мы есть. Мы
есть то, что мы
есть; зрелость и
психологическое
здоровье предполагает
способность
подтвердить это, а
не попадать в ло~
вушку стремления
быть тем, чем мы
должны были бы
быть. Границы самости
подвижны во
взаимодействии с
окружающими. При
наличии некоторого
уровня сознавания
мы можем опираться
на мудрость организма
в определении
этих границ
и в управлении
ритмом контакта и
ухода.
Ф. С. ПЕРЛЗ И ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЯ
"Самость" или "я" по Перлзу не есть нечто статическое
и объективное; "я" - это просто символ для
функции идентификации
"Я" идентифицируется
с проявляющейся
фигурой
опыта, каким бы он
ни был; все аспекты
(сенсорные, моторные,
психологические)
здорового организма
временно
отождествляются с
В гешталът-mepanuu мы nuшем
самостъ (self) с маленькой
буквы "с. Большое "?С -
остаток тех времен, когда мы
имели душу, или эго, или нечто
подобное, сверх-особенное;
"самость означает просто тебя
самого - к лучшему или к
худшему, в болезни или в здоро
въе, - и ничего большее /б, с.
76/.
возникающим гештальтом;
переживание "я" - это тотальность отождествления.
Функция и структура, как говорилось ранее,
тождественны.
Терапевт
По Перлзу терапевт - в основном экран проекций, на
котором пациент видит свои недостающие возможности;
задача терапии состоит в том, чтобы пациент
вернул себе эти возможности.
Терапевт - прежде всего искусный фрустратор.
Предлагая пациенту удовлетворение в виде внимания и
принятия, терапевт одновременно фрустрирует его, отказываясь
давать ему поддержку, которой ему внутренне
недостает. Терапевт действует как катализатор,
помогая пациенту пройти через свои точки избегания и
тупики.
Первое каталитическое действие теорапевта - помочь
пациенту увидеть, как он постоянно прерывает
себя, избегает сознавания, играет роли, и т. д. В отношениях
терапевта с пациентом большую роль играют,
как уже упоминалось, проекции, причем не
только типа перенесения.
Э. МАЙЕР
Наконец, встреча терапевта с пациентом - это
встреча двух людей.
Развивая свой подход, Перлз обнаружил, что индивидуальная
терапия недостаточна и часто неэффективна,
в то время
"Когда я работаю, я - не Фриц
Перлз. Я становлюсь ничем - не
чем-то, просто катализатором;
и мне нравится моя работа. Я
забываю себя и вхожу в ваше
положение. Когда мы кончаем, я
возвращаюсь к аудитории как
примадонна, жаждущая оценки.
Я могу работать с кем-то. Я HI
могу работать с безразличным
"каждым"
как работа с группой имеет больше возможностей, - микромир, в котором люди могут исследовать свое положение,
свои отношения и поведение по отношению
друг к другу. Очень полезной для человека может
быть поддержка группы в "безопасном проявлении", а
также отождествление с конфликтами других членов
группы и их проработкой.
Оценка
Гештальттерапия - это прежде всего синтетез различных
подходов к пониманию человеческой психологии и
человеческого поведения. Это не уменьшает ни ее уникальности,
ни ее полезности: с гештальтистской точки
зрения уникальность и полезность принадлежит природе
целого, а не образуется из частей.
Гештальттерапевтический синтез охватывает многое
из психоанализа и экзистенциальной психологии, коечто
из бихеворизма (акцент на поведении и на очевидном),
из психодрамы (отыгрывание конфликтов),
групповой психотерапии, дзен-буддизма (минимум интеллектуализации
и фокусирование на сознавании настоящего).
Гештальттерапия гуманистична и ориентирована на
развитие, что, вместе с близостью Перлза к Эсаленскому
институту, делает ее одной из важных сил в
движении за реализацию человеческих возможностей.
Доступность и разговорный стиль гештальттерапевтической
литературы, равно как и стиль работы многих
гештальттерапевтов, вносят значительный вклад в демистификацию
психотерапии, что многими приветствуется.
Как было упомянуто в начале этой главы, Перлз
больше занимался практикой психотерапии, чем разработкой
теории личности. Неудивительно, что это
создает определенные трудности при попытке собрать
из его работ целостную теорию, что, впрочем, вытекает
из гештальттерапевтического отношения к теоретизированию.
Если установки и опыт гештальт-подхода в
чем-то соответствуют нашему собственному опыту, гештальттерапия
может предложить нам многое для
расширения нашего собственного сознавания.
Разумеется, стремление обойтись без теории ведет к
определенным опасностям, которые можно наблюдать
в современной гештальттерапии. Это трюкачество,
упрощение, редукционизм, или просто подражание
личному стилю Перлза.
Один из вызвавших критику аспектов гештальтподхода
касается социально-политической стороны
жизни. Представление о способности выбора, об "опоре
на себя" и "саморегуляции" человека предполагают
относительную свободу от социальных ограничений,
которая не всем доступна.
Поскольку Гештальттерапия предполагает способность
человека принимать ответственность за свой выбор,
многие (в том числе и сам Перлз) сомневаются в
возможности применять ее к психически неполноценным
людям.
Гештальттерапия развивалась как реакция на тенденцию
возрастания ригидности и догматизма в психологии,
в частности - в психоанализе. Фундаментальный
вопрос в оценке этого (как и любого другого)
подхода - насколько гештальттерапия, получив определенную
степень признания, породит собственную ригидность
и собственный догматизм, против которых
Перлз боролся.
В целом можно утверждать, что Перлз внес существенный
вклад в холистическую психологию человеческого
организма и в психологию человеческого сознания.
Теория из первых рук
Вот введение из книги "Гештальттерапия - дословно".
Это короткий и яркий пример того, как Фриц Перлз
выражает свою точку зрения.
"Я хочу поговорить о нынешнем состоянии в гуманистической
психологии. Понадобилось много времени,
чтобы продраться сквозь фрейдовский вздор, но
теперь мы входим в новую, еще более опасную фазу.
Это фаза одурманивания: одурманивания мгновенными
излечениями, внезапной радостью, мгновенной яркостью
ощущений. Мы входим в фазу мошенников и
шарлатанов, которые думают, что если произошел
прорыв - вы уже излечены. Их не интересуют реальные
потенции вашего развития, врожденный гений
каждого человека. Когда это входит в моду, это так же
опасно для психологии, как лежание на психоаналитической
кушетке год - десять - сто лет. В конце концов,
психоанализ приносит пациенту не такой уж
большой вред, человек всего лишь становится постепенно
мертвее и мертвее. Это не так мерзко, как эти
нынешние "быстро-быстро". Психоаналитики по крайней
мере были людьми доброй воли. Должен сказать,
что меня очень тревожит то, что происходит сейчас.
Одно из возражений, которое у меня возникает против
каждого, кто называет себя гештальттерапевтом, -
это употребление техники. Техника - это трюк. Трюками
можно пользоваться только в крайних случаях. У
нас множество людей, рыскающих вокруг в поисках
трюков, собирающих их все больше и больше, и применяющих
не к месту. Эти техники, эти орудия, вполне
уместны на семинаре по чувственному сознаванию
или радости, они могут дать вам некоторое представление
о том, что вы еще живы, что миф, будто Америка
превратилась в труп, несправедлив; но доппинг
часто становится деятельностью-заменителем, еще одной
поддельной терапией, препятствующей развитию.
Но в конце концов проблема не в любителях дурмана,
а во всей американской культуре. Мы повернулись
на 180 градусов, от пуританства и морализма к гедонизму.
Вдруг стало необходимым, чтобы все было забавным
и приятным, и любая искренняя серьезная заинтересованность
чем-либо подвергается насмешкам.
Не зацветет пустыня
От сотен бумажных роз.
В комнате так же пусто
От сотни бессмысленных рож.
В гештальттерапии мы стремимся к другому. Мы
стремимся способствовать развитию человеческих возможностей.
Мы не говорим о мгновенной радости, внезапной
яркости ощущений, о мгновенных излечениях.
Развитие требует времени. Мы не можем щелкнуть
пальцами и сказать: "Ну-ка, будем радостными! Давайте-ка
сделаем это!" Вы можете, если хотите, дурманить
себя с помощью ЛСД и других доппингов, но
это не имеет ничего общего с той честной работой, которую
я называю гештальттерапией. Здесь мы не только
должны пройти сквозь уровень наших ролей, мы
должны также заполнить пустоту в своей личности,
вернуть человеку полноту и целостность. А это не может
быть сделано поворотом выключателя. В гештальттерапии
мы выбираем лучший путь, но без
волшебной палочки. Нет необходимости лежать на
кушетке или сидеть в дза-дзен двадцать или тридцать
лет, но нужно затратить усилия, и развитие требует
времени.
Ревнители обусловленности также исходят из ложных
предпосылок. Их основное предположение, что
поведение "законосообразно" - куча дерьма. То есть:
мы учимся дышать, есть, ходить. "Жизнь - не что
иное, как условия, в которых она рождается". Если бы
при бихевиористской реорганизации нашего поведения
мы приходили к лучшему стоянию на собственных ногах,
могли отбросить те искусственные социальные роли,
которым мы научились, - я был бы на стороне бихевиористов.
Останавливает тревога, всегда тревога (anxiety).
Естественно, вы тревожитесь, когда нужно научиться
новому способу поведения, а психиатры всегда боятся
тревоги. Они не знают, что такое тревога.
Тревога - это возбуждение, "elan vital" - жизненный
порыв, который мы несем в себе, и который начинает
загнивать, если мы испытываем неуверенность по
поводу того, какую роль нам играть. Мы не знаем,
ждут ли нас аплодисменты или гнилые помидоры, мы
колеблемся, так что сердце начинает бешено стучать.
Возбуждение не может перейти в действие, это "страх
сцены". Так что формула тревоги очень проста: это
пропасть между "сейчас" и "тогда". Если вы в настоящем,
вы не можете тревожиться, потому что возбуждение
немедленно превращается в текущую спонтанную
деятельность. Если вы в "сейчас", вы дей:
ствуете творчески и изобретательно. Если чувства готовы,
если глаза и уши открыты, как у совсем Маленького
ребенка, вы всегда найдете решение.
Итак, спонтанности, поддержке нашей целостной
личности - да, да, да. Псевдо-спонтанности одурманивающихся,
превращающихся в гедонистов - "Дйвайтека
что-нибудь, давайте ЛСД, чтобы сразу радость,
чтобы сразу чувственное сознавание", - нет. Между
Сциллой обусловливания и Харибдой одурманивания
есть нечто - человек, который реален, человек, который
имеет позицию (take stand).
Как вы знаете, в Соединенных Штатах - бунт. Мы
обнаружили, что производство вещей, жизнь Для вещей,
обмен вещами, - это не последняя цель кизни.
Мы обнаружили, что значение жизни в том, чтобы
прожить ее, а не продать, или концептуализировать,
или зажать в тиски каких-нибудь систем. Мы поняли,
что манипуляция и контроль - не предельная радость
жизни.
Но мы должны понимать, что пока что это Только
бунт. Это еще не революция. Много чего не хватает.
Гуманизм сражается с фашизмом. Сейчас мне кажется,
что фашисты проигрывают. Но необузданногедонистические,
нереалистичные любители доцпинга
имеют мало отношения к гуманизму. Может быть это
протест, бунт, - но это не цель. Я много общался с
бунтующей молодежью. У всех в качестве фона - милитаризм
и атомная бомба. Они хотят получить что-то
от жизни. Они хотят стать реальными, хотят быть. Если
есть какой-либо шанс прервать подъемы и падения
Соединенных Штатов, - это в руках нашей молодежи
и тех, кто ее поддерживает.
Для этого есть только один путь: становиться реальными,
учиться занимать позицию, иметь собственную
точку опоры, понять основу основ экзистенциализма:
"роза, которая есть роза, - есть роза". Я есмь
то, что я есмь. Вот о чем эта книга.
Я даю вам гештальт-молитву, может быть она будет
вас направлять:
"Я занят своим делом, а ты - своим.
Я в этом мире не для того, чтобы
соответствовать твоим ожиданиям,
А ты - не для того, чтобы соответствовать
моим.
Ты это ты, ая- это я.
Если нам случится найти друг друга - это
прекрасно.
Если нет - этому нечем помочь",
Упражнения
Континуум созиавания
Мы уже упоминали перлзовское упражнение на непрерывное
сознавание. Парадоксальным образом
"континуум сознавания" - упражнение, требующее огромной
дисциплины, хотя его цель - развитие способности
к спонтанности. В основе этого упражнения лежит
убеждение, что спонтанность и самосознавание зависят
от реального понимания слов "как" и "сейчас"
("how" and "now"). Это соответствует гештальтистскому
принципу, что если человек поддерживает постоянное
сознавание своего опыта, наиболее важная
незаконченная ситуация (доминирующая потребность)
проявится и потребует, чтобы с ней имели дело.
Инструкции просты: просто сознавайте, от мгновения
к мгновению, что вы переживаете, - как вы переживаете
свое существование сейчас. Наблюдайте развертывание
вашего сознавания. Когда вы прерываете
себя планированием, репетированием, фантазированием,
воспоминаниями? Или вы скорее оцениваете, чем
отдаетесь чистому сознаванию? Как переживается вами
дисциплина сознавания? Обратите особое внимание на
то, как вы саботируете собственные усилия поддерживать
сознавание; не те ли это способы, которыми вы
обычно не даете себе соприкасаться с миром и с собственным
опытом? Вы можете попробовать продолжать,
оставаясь в соприкосновении с моментом, когда
вы хотели избежать непрерывного сознавания. Можете
ли вы почувствовать, чего вы избегаете? Не возникает
ли ситуация, которая ощущается как незаконченная?
Это упражнение направлено на развитие способности
полно переживать то, что есть. Предполагается,
что уделяя внимание своему опыту, от мгновения к
мгновению, мы можем обеспечить себе то, в чем мы
нуждаемся, чтобы жить полно и осмыслено.
Работа со сновидениями
Перлз утверждает, что сновидения - экзистенциальные
послания, которые могут помочь нам понять, какие незаконченные
ситуации мы в себе несем, чего не хватает
в нашей жизни, чего и как мы избегаем, отчуждая части
самих себя. Вот как он описывает возможности роста
посредством работы со сновидениями :
"В гештальттерапии мы не интерпретируем сновидения.
Мы делаем с ними нечто более интересное.
Вместо того, чтобы анализировать сновидения, делая
их фрагменты все более отчужденными от нас самих,
мы стараемся вернуть их назад в жизнь. А для этого
нужно пережить сновидение, как будто оно происходит
сейчас. Вместо того, чтобы рассказывать сновидение,
как будто это история из прошлого, разыграйте его в
настоящем, так чтобы он стал частью вас самих, чтобы
вы были полностью вовлечены в него.
Если вы понимаете, как работать со сновидениями,
вы можете сделать очень многое сами для себя. Возьмите
любое сновидение или его фрагмент, это не важно.
Если сновидение еще помнится, если оно живо и
доступно, оно содержит незаконченную, неассимилированную
ситуацию. Работая со сновидениями, мы
обычно берем совсем небольшой отрывок, потому из
одного отрывка можно получить очень многое.
Если вы работаете сами, я советую вам записать
сновидение и составить список всех его деталей.
Включите в него всех действующих лиц, все вещи,
каждое настроение. Затем поработайте над ними, становясь
каждым из них. Разыграйте их, даже с некоторым
нажимом, превратитесь в каждое действующее
лицо, в каждую вещь, чем бы она ни была. Это магическое
действие. Превратитесь в эту безобразную лягушку,
или что там еще - одушевленное, неодушевленное,
ангела или черта; и перестаньте думать. Отпустите
ум, доверьтесь чувствам. Каждый кусочек сновидения
- кусочек головоломки, и вместе они должны
составить целое - более сильное, более счастливое, гораздо
более реальную личность.
Затем, взяв каждую из этих частиц, характеров,
дайте им встретиться между собой. Создайте сценарий,
то есть устройте диалог между ними, между этими
противоположными частями; если вы правильно нашли
противоположности, вы увидите, что они начинают
вступать в борьбу. Каждая из этих многих частей сновидения
- это проекция вас самих, и если они несовместимы,
и вы привыкаете к их борьбе, вы имеете постоянный
конфликт, постоянное саморазрушение. По мере
разыгрывания этой встречи друг с другом они начинают
учиться друг у друга, и в конце концов мы
приходим к единству, к интеграции двух противоположных
сил. Гражданская война кончается, и ваша
энергия может быть направлена на борьбу во внешем
мире.
Каждый фрагмент работы, которую вы делаете,
означает ассимиляцию чего-то. В принципе вы можете
пройти все лечение - если называть это лечением, или
достижением зрелости, - если вы проделаете это с
каждой вещью в одном сновидении. Здесь есть все.
Сновидения очень различны, но, начав таким образом,
вы обнаружите, что сновидений становится все больше,
и их экзистенциальные послания становятся все более
и более ясными.
В сновидении или вокруг него, в его среде мы находим
все, что нам нужно. Экзистенциальные проблемы,
недостающие части личности, - все это здесь. Это
своего рода атака, направленная прямо в центр вашего
не-существования.
Сновидение - прекрасная возможность найти дыры
в личности. Они проявляются как пустота, как пробелы.
Когда вы приближаетесь к этим дырам, вы
чувствуете смущение или нервозность. Это страшное
переживание ожидания: "Если я подойду к этому,
произойдет катастрофа. Я буду ничем". - Я уже говорил
немного о философии "ничто". Это тупик, это избегание,
это место, где возникают ваши фобии. Вы
вдруг засыпаете, или вспоминаете что-то очень важное,
что вы должны сделать.
Поэтому лучше работать с кем-нибудь, кто может
указать вам, чего вы избегаете. Понять сновидение -
значит увидеть, где вы избегаете очевидного. Единственная
опасность, что партнер слишком быстро придет
вам на помощь, показывая, что происходит, вместо
того, чтобы дать вам возможность самому открыть чтото
в себе.
Если вы понимаете что-то, отождествляясь с отрывками
сновидения, вы каждый раз переводите "это" в
"я", вы увеличиваете свою жизненность и свой потенциал"
Отрывок из работы над сновидением
Линда: Мне снилось, что я смотрю как озеро высыхает,
посередине озера маленький островок, и там кружок
дельфинов - они как дельфины, но только они
могут стоять, так что похожи и на людей, п на дельфинов,
они стоят в кружок, нечто вроде религиозного
обряда, и это очень печально - мне очень грустно, потому
что они могут дышать, они вроде бы танцуют,
двигаясь по кругу, но вода, их элемент, уходит. Это
похоже .на умирание - как будто я смотрю на расу людей,
или расу существ, которые умирают. По большей
части это женщины, хотя некоторые дельфины с мужским
половым органом, так что есть и несколько мужчин,
но они не проживут достаточно, чтобы воспроизвести
себя, их член высыхает. Один из них сидит рядом
со мной; я разговариваю с этим дельфином. У него
на животике иголочки, что-то вроде валиков с иголочками,
кажется, это не часть его самого. Я думаю,
что в высыхании воды есть и что-то хорошее: по крайней
мере на дне, когда вода высохнет, обнаружится
какое-нибудь сокровище, потому что на дне озера могут
быть вещи, которые упали в озеро, монетки, или
что-нибудь такое; я смотрю внимательно, но единственное,
что я могу найти - старый автомобильный
номер. Вот и весь сон.
Фриц. Сыграй, пожалуйста, автомобильный номер.
Линда. Я - старый автомобильный номер, брошенный
на дно озера. Я бесполезна, во мне нет смысла;
хотя я и не заржавела, просто я - старый номер, и меня
нельзя использовать. Меня просто выбросили на
свалку. Вот что я сделала с этим номером, я выбросила
его на свалку.
Фриц: Ну и что ты чувствуетшь по этому поводу?
Линда: Мне это не нравится. Мне не нравится быть
автомобильным номером - бесполезным.
Фриц: Поговори еще об этом. Был такой длинный
сон, прежде чем ты нашла автомобильный номер, я
полагаю, это должно быть что-то важное.
Линда: (со вздохом) Бесполезная. Устаревшая. Автомобильный
номер должен разрешать - давать разрешение ехать, а я теперь не могу дать разрешение на
что бы то ни было, потому что я устарела. В Калифорнии
(слабая попытка юмора) можно купить наклейку.
и наклеить новый номер на старый. Может
быть кто-нибудь сможет снова повесить меня на машину,
если приклеит на меня новую наклейку, не знаю.
Фриц: Ладно, теперь сыграй озеро.
Линда: Я - озеро. Я высыхаю, я исчезаю, утекая в
землю, (с удивлением) умираю. Но ведь когда я утекаю
в землю, я становлюсь частью земли - может
быть, я орошаю все вокруг, так что даже в самом озере,
моем ложе, могут расти цветы, (вздыхает). Может
расти новая жизнь из меня (плачет).
Фриц: Ты получила экзистенциальное послание?
Линда: Да. (грустно, но убежденно). Я могу рисовать
- я могу творить - я могу творить красоту. Я
больше не могу воспроизводить, я как дельфин. Но
я - я. Мне хочется сказать, что я - пища. Я. как вода
становится. Я орошаю землю и становлюсь жизнью -
растущим. Им нужна земля, и вода, и и воздух, и
солнце; я вода в озере, я могу участвовать в чем-то, и
могу создавать - питать.
Фриц: Видишь контраст: на поверхности ты находишь
что-то искусственное - автомобильный номер,
искусственное "я". Но когда ты идешь глубже, ты обнаруживаешь,
что кажущаяся смерть озера в действительности
- плодородие.
Линда: И мне не нужно номерка, не нужно разрешения.
Фриц (мягко): Природа не нуждается в разрешении,
чтобы расти. Ты можешь не быть бесполезной,
если ты творишь органически, если ты вовлечена в это.
Линда: Мне не нужно разрешения на творчество.
Спасибо.
Э. МАЙЕР
Аннотированная библиография
Перлз, Фр. - Эго, голод и агрессия /4/ - Наиболее
интеллектуально ориентированная работа Перлза,
здесь в деталях рассматривается развитие гештальттерапии
из психоанализа и гештальтпсихологии.
Перлз, Фр. - Точка зрения гештальта. Свидетельство
терапии. /8/. - Последние рукописи Перлза,
опубликованные посмертно. Первая - прекрасное, легко
читаемое теоретическое изложение гештальттерапии.
Вторая - транскрипция ряда фильмов, зафиксировавших
групповые занятия, которые Перлз собирался
использовать как учебный материал.
Перлз, Фр. Гештальттерапия - дословно /б/. Еще
одно прекрасное изложение основ гештальттерапии и
запись ряда занятий.
Перлз, Фр. - Записки из корзины для бумаг
/7/. - Автобиография, содержащая ряд историй и
анекдотов, описание происхождения и развития гештальттерапии.
Фейген и Шеферд (ред. ), - Гештальттерапия сегодня
/I/. - Статьи ряда ведущих гештальттерапевтов
и несколько лекций Перлза. Широкий спектр мнений
относительно теории, техники и применения гештальттерапии.
Наранхо, Клаудио. Техника гештальттерапии
/З/ - Три короткие статьи, касающиеся теоретических
проблем и развивающие гештальттерапию
несколько иначе, чем в работах Перлза, в основном в
аспекте техник вытеснения и выражения.
Джеймс С. СИМКИН
ВВЕДЕНИЕ В ГЕШТАЛЬТТЕРАПИЮ
"гештальт" - немецкое
слово, означающее целое или конфигурацию. Словарь
психологических терминов Уоррена определяет гештальт
так: "Интеграция элементов в отличие от суммирования
частей". Термин также подразумевает уникальность
организации элементов. Гештальттерапией
называется уникальное направление в психотерапии,
созданное Фредериком с. Перлзом и его последователями.
Д-р Перлз начинал, как и многие его коллеги того
времени, как психоаналитик, получив до этого медицинское
образование в Германии после Первой мировой
войны. В 1926 году он работал у профессора Курта
Гольдштейна во Франкфуртском неврололгичиском
институте, где впервые познакомился с принципами
гештальтпсихологии, но, как он сам пишет, "был
слишком занят ортодоксальным психоаналитическим
подходом и потому воспринял лишь немногое из- того,
что было предложено". Позже д-р Перлз познакомился
с теорией и практикой Вильгельма Райха и включил
многие из его понятий и технических приемов характерологического
анализа в свою работу.
В 1941-42 годах, будучи военным врачом в Южной
Америке, Перлз начал писать свою первую работу,
очерчивавшую возникавшую у него теорию и технику
личной интеграции, которая позже превратилась в
книгу "Эго, голод и агрессия" с подзаголовком "Ревизия фрейдовской теории и метода". Эта книга была
опубликована сначала в Южной Африке, а затем в
Лондоне в 1947 году.
Термин "Гештальттерапия" впервые был употреблен
в заглавии книги Ф. Перлза с двумя соавторами,
проф. Ральфом Хефферлином из Колумбийского университета
и д-ром Паулем Гудменом из Нью-Йорка. В
этой книге (с подзаголовком "Возбуждение и рост в
человеческой личности"), впервые опубликованной в
1951 г., излагались основы нового подхода.
Если сущность психоанализа часто выражают одной
фрейдовской фразой: "Нужно поставить Эго на место
Ид" (то есть место инстинктивных стремлений должен
занять самоконтроль, опосредованный эго), то для такой
же краткой характеристики гештальттерапии может
быть использована формулировка Перлза: "Я и
Ты: Здесь и Теперь" (со ссылкой на Мартина Бубера).
Гештальттерапия ~ это ситуация в настоящем времени,
в которой взаимодействуют двое (если идет речь об
индивидуальной терапии) - пациент и терапевт.
Согласно теории, лежащей в основе гештальттерапии,
человек ~ это единый организм, функционирующий
как целое, а не разделенный, скажем, на тело и
душу. Гештальттерапии свойствен гуманизм в духе Отто
Ранка, предполагающий, что рождающийся организм
наделен способностью справляться с жизнью, в
противовес тому, что я называю теориями "первородного
греха" в человеческом развитии, согласно которым
организм должен научиться подавлять или вытеснять
свои инстинктивные (дурные) стремления, чтобы
стать "цивилизованным".
Гешатльттерапии близки идеи экзистенциализма;
доктор Уилсон Ван Дьюзен в статье "Экзистенциальная
аналитическая психотерапия" утверждает,
что Гештальттерапия - единственный из психотерапевтических
подходов, объединяющий феноменологическую
установку с экзистенциальной теорией.
Прежде чем рассмотреть некоторые представления
гештальттерапии и описать реальные ситуации, которые
могли бы передать ее "вкус" (что необходимо для
понимания), я должен еще немного "поговорить о" ней
(в гештальттерапии "говорить о" - одно из табуированных
действий), чтобы создать необходимый контекст
или фон.
Теоретическая модель психодинамических школ
личности, в частности - фрейдизма, рассматривает
личность как луковицу, с которой можно снимать слой
за слоем, и каждый раз под снятым слоем оказывается
следующий, пока вы не придете наконец к сердцевине.
(Интересно, что может остаться в сердцевине в процессе
"анализа" луковицы?) Я рассматриваю личность
скорее как большой мяч, состоящий из одного толстого
верхнего слоя резины и пустой внутри. Этот мяч погружен
в воду и плывет в ней, так что в каждый данный
момент лишь определенная часть его видна снаружи,
а остальное погружено в воду. Вместо того, чтобы
выдумывать "бессознательное" или "предсознательное"
для объяснения поведения, которое мы
не сознаем, я полагаю, что несознаваемое поведение -
результат того, что "там снаружи", потому что человек
погружен в свой собственный фон (среду) или занят
своими фантазиями.
Гештальттерапия подчеркивает саморегуляцию организма.
Чтобы выжить, организм должен мобилизовать
себя и/или свою среду в качестве опоры. Организм
вступает в контакт со средой посредством мобилизации
агрессии. Если нам удается выжить вопреки
стремлению других "цивилизовать" (или поработить)
нас, мы выбираем из среды то, что нам нужно для самоподдержания.
Выбрать, однако, недостаточно. Нужно
прожевать и проглотить те фрагменты находящегося
"там снаружи", которые мы сочтем съедобными и
вкусными, и таким образом сделать их (будь то пища,
идеи или что-либо еще) нашим собственным - внутренним.
То, что нам не нужно, мы отбрасываем как
мусор и отходы.
Таким образом, если мы способны мобилизовать достаточно
агрессии, чтобы не только выбрать, но также
и прожевать и проглотить, мы можем получить достаточно
материала для выживания. Важно заметить, что
выбирает, прожевывает и глотает сам организм, а не
"значимый другой", находящийся снаружи и определяющий,
что для нас вкусно, питательно и пр.
Гештальттерапевт часто "активно" старается дать
пациенту возможность вновь научиться использованию
своих сенсомоторкых способностей. Перлз иногда описывал
этот процесс как необходимость "потерять голову,
чтобы придти в чувство". Это означает, что пациент
учится направлять сознавание /awareness/, чтобы
восстановить притупленные сенсорные модальности:
смотреть вместо того, чтобы уставиться невидящим
взглядом; слушать, а не пропускать мимо ушей или
Экспериментирование с направленным сознаванием
помогает пациенту выбраться из "Почему-же-карусельвсе-кружится",
как я это называю. Многие пациенты
доверяют только своей способности интеллектуализировать
- думать-фантазировать - неконгруентно - это
не соответствует идеалу - формируя себя или роли - и
вот уже "Почему же карусель-все-кружится" - ищем
"причину". В конце концов "причина" находится, а то
же самое неприемлемое поведение повторяется снова, и
снова приходится охотиться за причинами и объяснениями.
Часто, научившись направлять сознавание на
то, как осуществляется неприемлемое поведение, пациент
может от него избавиться. И по меньшей мере он
перестает быть интеллектуальным калекой!
Работая с пациентами "здесь и теперь", используя
техники направленного сознавания ("Где вы сейчас?"
или "Что вы сейчас сознаете?") я обнаружил, что
обычно вербальная коммуникация обманчива, а язык
тела не обманывает. Таким образом и пациент, и терпевт
принимают симптомы всерьез, в том смысле, что
эти симптомы (я называю их "сигналами истины") передают
то, как пациент действительно себя чувствует.
Так, если он переживает конфликт, и мы экспериментируем,
предлагая ему встать сначала на одну, а потом
на другую точку зрения, язык тела ("сигнал истины")
обязательно покажет момент, когда пациент встанет на
сторону того аспекта конфликта, который представляет
анти-Я.
Одно из основных переживаний человека - возбуждение.
Если вы сознаете свое возбуждение и пытаетесь
подавить его выражение, вы неизбежно придете к
сжиманию себя или напряжению. Кроме того, вы приостановите
дыхание. Перлз говорит, что возбуждение
минус достаточный приток кислорода равняется тревоге.
А человеческий организм, как мы знаем, менее всего
склонен переносить тревогу. Пациенты приходят на
терапию прежде всего потому, что не выносят тревоги,
протекает ли она "свободно" или связана в психосоматическом
симптоме.
Во всех случаях, которые мне до сих пор встречались,
люди, приходящие на терапию, демонстрируют
неравновесие трех систем опыта. Большинство моих
пациентов (а также пациентов моих коллег) очень зависят
от преувеличенного в своем развитии интеллекта
и "думания о" как модальности опыта. Большую часть
времени эти люди заняты своим процессом ду мания, и
их опыт состоит из фантазий (воспоминаний) о прошлом
и фантазий (желаний, предсказаний) будущего.
Им нечасто удается соприкоснуться со своими
чувствами, и многие из них также лишены ощущении
- видения, слышания, вкуса и пр.
В уравновешенном организме человека присутствует
способность переживать интеллектуально, эмоционально
и сенсорно. Так что задача терапевта состоит в
том, чтобы помочь пациенту восстановить использование
своих способностей; если чувства и ощущения притуплены,
они не могут защитить его должным образом.
В отличие от подходов некоторых школ, которые
подчеркивают "инсайт" или выяснение, "почему" мы
ведем себя определенным образом, гештальттерапия
опирается на выяснение того, КАК и ЧТО мы делаем.
Гештальт-терапевты убеждены, что единственная возможность
изменить поведение - это начать сознавать,
ЧТО мы делаем, используя сенсомоторные способности
наравне с интеллектуальными, а также КАК мы делаем
то, что делаем.
В гештальттерапии мы начинаем с очевидного, с того,
что происходит в данный момент. Мы знаем, что
пациенты могут быстро научиться рассказывать свои
сны, если мы утверждаем, что сны - это "царский путь
к бессознательному". Или они могут проводить сеанс
за сеансом, копаясь в своем прошлом (то есть рассказывая
разные истории), если мы убеждены, что излечение
происходит благодаря вспоминанию генетического
материала. Так что мой вопрос к пациенту "Где вы
сейчас?" или "Что вы сейчас переживаете?" может
вести к рассказу о прошлом или к пересказу сна. Но
пациент также легко может находиться не в фантазии,
он может переживать то, что происходит "здесь и теперь",
- чувства или ощущения: он можег видеть комнату,
в которой мы находимся, слышать звуки или
ощущать свое тело, которому удобно или неудобно в
кресле и т. п.
Многие пациенты поражаются, когда обнаруживают,
насколько они фильтруют свой опыт с помощью
"думающей машины". Для них почти невозможно доверять
своим чувствам или ощущениям, пока не получено,
так сказать, одобрение от интеллекта. Часто,
когда пациент обнаруживает, что он слишком зависит
от своего интеллекта, он пытается манипулировать
мною, чтобы я ему сказал, каким ему следует быть. Он
страшится исследовать другие модальности опыта без
поддержки - без моего одобрения, - если он не может
получить поддержки изнутри себя.
Все люди нуждаются в поддержке изнутри и извне.
Каждый человек находит подходящий (для него) баланс
внутренней и внешней поддержки. Большинство
пациентов располагает незначительной и неадекватной
поддержкой изнутри и стараются опираться в большей
степени на поддержку извне. И они чувствуют себя
обиженными, разочарованными или потрясенными,
когда другой, которому они предоставили эту власть
поддерживать их извне, не удовлетворяет их ожиданиям.
Во времена Фрейда вытеснение было, по-видимому,
наиболее часто используемой защитой. Мой клинический
опыт приводит меня к заключению, что теперь
гораздо чаще в качестве защиты встречается проекция.
Мы проецируем на другого те свойства и черты, которые
неприемлемы для нас в нас самих. Это позволяет
нам поддерживать фантазию или фикцию того, какими
мы себя представляем, и не соприкасаться с тем, каковы
мы действительно, не принимать этого. Это проблема
интроекции: проглатывания целиком, не прожевав
как следует, какой-либо идеи.
Первая психотерапевтическая задача, которую я
ставлю перед собой, работая с человеком - помочь ему
принять самого себя. Пациенты могут с чувством
говрить мне: "Я хочу изменить себя, не быть таким,
какой я есть", - "Я не нравлюсь себе, когда я такой",
- "Я так глуп", - и т. п. Однако они собираются
изменить то, какие они есть, не путем полного переживания
своего поведения, которое связано с дискомфортом,
смущением, радостью, унижением, возбуждением,
удовольствием, стыдом, - то есть чувствами,
а путем осуждения своего поведения как
"дурного", "ГЛУПОГО", "неприемлемого" и т. п., - то
есть посредством интеллектуального суждения. Они
хотят "говорить о" вместо того, чтобы полностью пережить
то, что они делают. И тем не менее эти самые
люди спешат подтверждать трюизм, что "мы учимся на
опыте": они путают "думание о" с переживанием, с
опытом.
Я полагаю, что если я полно переживаю то, что я
делаю, и то, как я веду себя, то я смогу успешно завершить
определенный фрагмент поведения и научиться
чему-то из этого опыта. Решает то, как я учусь: переживаю
ли я полностью, всем организмом, испытывая
и обдумывая свои чувства и ощущения, или я ограничиваю
свой опыт "думанием о".
Когда мой пациент рассказывает: "Я опять это сделал.
Я рассердился на жену и ударил ее", - он рассказывает
мне историю (воспоминание о событии, которое
уже произошло). Я могу спросить: "Что вы сознаете
сейчас?" - Если он отвечает: "Ну посмотрите только,
как я глуп, я никогда не учусь, я каждый раз опять
веду себя как идиот!" - я могу переспросить: "Вы
имеете в виду ~ рассказывая мне эти истории?" - Если
только он начнет сознавать, что он делает сейчас, рассказывая
мне свою историю и таким образом сохраняя
две ситуации незавершенными (ту, в которой он ударил
жену, - тем, что рассказывает мне это воспоминание;
и ситуацию использования этого воспоминания
при мне сейчас ~ может быть в целях разыгрывания
"хорошего пациента", который кается в том, что он
такой "плохой" и "глупый") - он получит возможность
понять, каким образом он остается глупым. Он
может научиться, только полностью сознавая то, что
он переживает. В противном случае он разделяет себя
на два (иногда больше) аспекта.
Перлз называл эти два "я" "собакой снизу" и
"собакой сверху", которые постоянно ведут внутренний
(может быть лучше сказать - неформальный)
диалог. "Ты, дурак, идиот, зачем же ты опять ее ударил?"
- "Ой-ой, я виноват, я больше никогда так не
буду делать". - Или: "Сколько раз я тебе говорил,
чтобы ты не повторял эту глупость?" - "В следующий
раз я ни за что так не сделаю, обещаю". - перлз
утверждает, что "собака снизу" обычно побеждает, поскольку
она не держит обещаний, саботирует и пр. Я
полагаю, что "собака снизу" побеждает всегда.
Интеграция этих "я" - полное принятие себя таким,
каков человек есть, а не каким он должен быть, - ведет
к возможности изменения. Но пока человек настаивает
на своей разделенноеT и не признает полностью
(то есть не переживает полностью за каждую из
сторон от своего имени), что и как он делает, - изменение
не происходит.
Роберт У. РЕЗНИК
ЯД, В КУРИНОМ БУЛЬОНЕ
Чтобы приготовить бульон
из цыпленка, нужно убить цыпленка. Хотя для
цыпленка это и не лучший способ самоактуализации,
но зато жертва делает его полезным. Долить воды, положить
лук, зелень, специи, - и вы получаете нечто,
готовое для оказания "необходимой помощи". Накормить
куриным бульоном - это ли не "помощь" другому,
это ли не способ что-то для него сделать, чтобы он
лучше себя почувствовал?
Нечто шарообразное, губчатое - вроде бессознательного,
не правда ли? - на девять десятых погружено
в жидкость. Пока незадачливый гурман распробует
блюдо, суп вокруг подводного шара остывает, и, как
умирающая субмарина, он выбрасывает из себя пленку
жира. ВНИМАНИЕ: куриный бульон может быть
столь же смертелен для реципиента, как для пожертовавшего
собой цыпленка. Но есть противоядие от того,
чтобы закружиться с отрезанной головой .
Многие психотерапевты считают себя профессиональными
"помощниками" и устанавливают "отношеПеревод
М. Папуша.
/Прим. перев./ Эта замечательно "расфокусированная"
метафора (кому "помогает" цыпленок? кто ест бульон? и
кому, наконец, отрезали голову, чтобы получился
симкинский мячик, плавающий в собственном бульонесреде,
отвергая злокозненное "бессознательное"?) основана,
среди прочего, на игре слов: to help oneself - подкрепиться,
то есть поесть, наряду с более обычным to help - помочь.
ния, несущие помощь". Осторожно! Такие люди опасны!
Если "помощь" удается, она убивает человеческое
в пациентах, препятствуя их развитию. Она тем более
коварна, что как правило эти терапевты хотят противоположного.
Они хотят для пациента роста, жизни,
бытия, - и лишают его всего этого своей "помощью".
Различие между действительной поддержкой и
"помощью" вполне ясно: делая для другого то, что он
может сделать для себя сам, мы гарантируем, что он
никогда не узнает о возможности стоять на собственных
ногах.
Трудность в том, чтобы решить, способен ли человек
сам сделать для себя нечто или быть собой. Это
зависит от ваших представлений о людях и, возможно,
от вашей собственной потребности быть "полезным" и
"оказывать помощь". Если вы попались на удочку и
думаете, что человек так беспомощен и немощен, как
притворяется, - вы будете "помогать".
Одна из основных целей гещтальттерапии - научить
человека опираться на себя, a нe на окружающих. В
этой связи Перлз говорит о терапевтическом "тупике".
Обычно люди в таком состоянии переживают смятение,
беспомощность и пустоту. Их привычные попытки вымогать
поддержку окружающих, плача, требуя и умоляя,
притворяясь слепо-немыми и глухо-ничего-непонимающими
или душевнобольными, - не работают.
Если терапевт (или кто-нибудь еще) поддается манипуляции,
стараясь оказать "помощь" - он успешно сохраняет
инфантильность клиента. Чтобы начать внутренний
рост, пациент должен сам проделать "грязную
работу". В поэтическом настроении Перлз говорил,
что суть гештальттерапии в том, чтобы посредством
фрустрации дать пациенту возможность обнаружить,
что он сам может "пришпорить своего осла".
Перлз иллюстрирует эту мысль следующими рассуждением.
Зародыш в утробе целиком зависит от
поддержки среды: питание, тепло и кислород обеспечиваются
матерью. При рождении ребенок попадает в
первый "тупик": либо он воспользуется возможностью
самостоятельно дышать, либо умрет. Развиваясь, новорожденный
учится со все большим успехом ползать
на своих четырех. Стоять он сначала не умеет. Через
некоторое время - если ему не мешают - он встает автоматически.
Но попробуйте носить ребенка все время
на руках, и он никогда уже не сможет стоять на своих
ногах. В западной культуре матери стараются "помогать",
поэтому их дети научаются ходить в среднем на
год позже, чем в некоторых других культурах, где детям
разрешается экспериментировать, ошибаться, расти
- то есть быть.
Дети, которые получают требуемое от других посредством
крика, не начинают учиться говорить. Пока
кто-то им "помогает", т. е. берет на себя ответственность
за сообщение их потребностей миру, речь им не
нужна. Но в обычном случае ребенок, который поначалу
кричит и плачет, должен научиться говорить -
или умереть.
Никто не может обойтись без внешней помощи, и
мне нелегко представить себе человека, который захотел
бы этого. Но есть большая разница между тем,
чтобы получить от окружающих то, чего я не могу
сделать для себя сам, и тем, чтобы заставить их делать
то, что я и сам могу сделать. Большинство из нас в той
или иной степени подвержено иллюзии "я не могу".
Как правило это значит "мне не хочется". Мне не хочется
рисковать. Просить окружающих о помощи и
поддержке, когда я могу обойтись своими силами - это
тоже риск. Принять на себя ответственность за просьбу
о помощи - это не то, что манипулировать другими,
заставляя их поверить, что я не могу сделать чего-то
сам. Но даже манипуляция может быть проявлением
самостоятельности, если я сознаю, что манипулирую: в
таком случае у меня есть выбор, я могу поступить
так - или иначе. Я остаюсь собой, я жертвую своей автономией
лишь в той мере, в какой сам этого хочу.
Люди, которые приходят на терапию, хотят чего-то.
Часто они хотят "помощи"; они хотят от терапии, чтобы
она изменила последствия их поведения, без необходимости
менять само поведение. Они говорят, что,
поев острой пищи, испытывают изжогу. "Не можете ли
вы что-нибудь сделать с этой изжогой, - говорят
они, - ведь я уверен, что не могу отказаться от острой
пищи. Избавьте меня от изжоги, или по крайней мере
помогите мне выяснить, почему, стоит мне поесть острого,
у меня начинается изжога". - Они находятся под
властью иллюзии, что единственный способ изменить
то, что они делают, - это выяснить, почему они это
делают.
Отговорки различны. "Бессознательное" хотя и начинает
терять популярность, все же собирает наибольший
урожай. Всегда в ходу родители, а также мужья,
жены, социальные и экономические системы, мировая
ситуация и, наконец, "человек супа". До тех пор, пока
они перекладывают ответственность за свое поведение
на кого-то или на что-то другое, они остаются бессильными.
Точнее говоря, они отдают свою человеческую
автомомию, свою способность действовать другому человеку,
или понятию. Их скрытое требование к терапии
таково: "Попробуйте-ка с этим справиться!" - Терапевта,
если он не заметит или согласится, натравливают
на "поток бессознательного" или что-нибудь в
этом роде, а манипулирующий таким образом пациент
в это время облизывается на куриный бульон. Попробуйте
не подать суп вовремя; если "помощь" не подоспела,
а пациент еще не обнаружил своей способности
варить суп самостоятельно, он оказывается в "тупике".
Если терапевт успешно фрустрирует попытки пациента
им манипулировать, то этот тупик может быть чреват
развитием. Если же терапевт полон желания "помочь",
он укрепляет пациента в его ощущении собственной
беспомощности: остывший суп покрывается пленкой
ядовитого жира.
Даже если пациенту удается проваться сквозь собственные
сети, как часто случается в encounter-группах,
сензитив-группах, нуд-группах, нарко-группах,
марафонах и пр., он обычно сталкивается с большими
трудностями в том, чтобы использовать это в своей повседневной
жизни, поскольку свою "свободу быть" он
получил от ситуации, от группы, от лидера, от наркотиков
или от усталости, Куриный бульон имеет много
разновидностей .
Наиболее распространенный способ избегать стояния
на собственных ногах - поиск причин. Симкин называет
это словами песенки "Почему-же-карусель-всекружится"
(надеюсь, вы все помните мотив). Пациент
вспрыгивает на диск и разыгрывает все тридцать два
такта "Ну почему, почему, почему?" Найдя причину,
он спрыгивает и обнаруживает, что ничего не изменилось.
Он снова влезает на свою деревянную лошадку,
старается попасть своим "почему" в медное колечко,
тратит еще больше времени, усилий и денег, так что на
сей раз его "причины" достигают статуса "инсайта".
Слезая с лошадки и держа медное колечко в руке, он
опять обнаруживает, что ничего не изменилось. Есть
люди, которые проводят на этой терапевтической карусели
пять, десять, двадцать лет. Многие, сойдя с аттракциона,
поют уже другую песенку, начало которой
звучит примерно так: "Ну вот, теперь я знаю, почему
/Прим. авт./ Я никоим образом не хочу сказать что-либо
плохое по поводу различного рода групп. Я полагаю, что
они играют крине важную роль в обеспечении человеческого
развития, поскольку дают почувствовать возможности. Но
этого недостаточно, это только начало, дальнейшая работа
состоит в том, чтобы обнаружить, каким образом (только не
"почему"!) человек не дает себе пользоваться
возможностями.
я так несчастна". Если им позволить, они с удовольствием
будут выкладывать свои инсайты бесконечно.
Как будто цель терапии - выяснить "почему". Я считаю,
что цель терапии - изменить поведение, или переживания,
или и то и другое. Поведение уже вызвано
чем-то; знание причин не имеет ничего общего с изменением.
Терапевты часто "помогают" пациентам уйти от самостоятельности,
внешне отрицая, что у них (терапевтов)
есть проекты и ответы, которых пациенты просят
(сами терапевты в это, конечно, не верят). Терапевт
"помогает" пациенту разбираться в содержании
его проблем, манипулируя им таким образом, чтобы
тот наконец обнаружил для себя то, что терапевт знал
с самого начала. Даже если согласиться, что терапевт
более подготовлен к принятию решений, чем пациент
(для меня это сомнительно), то после такой "помощи"
пациент окажется в худшем положении, чем до терапии:
если ему это "помогло", то тем хуже для него.
Слова песенки, которую поют его проблемы, меняются
с течением месяцев и лет, но мелодия тянется все та
же. Процесс, - то есть поведение, посредством которого
он не дает себе жить более полно, - продолжается,
пока он возится с "содержанием проблемы", не обращая
внимание на сам процесс. Он обвиняет родителей,
что они сделали его слабым и неуверенным в себе; но
беда в том, что при этом он перекладывает на них ответственность
за то, что ОН сейчас ведет себя определенным
образом. Почему он так делает - неважно для
изменения, и выяснение этого "почему" гарантирует,
что все останется на своих местах: конечно же, он
"слаб и неуверен в себе". Только когда он начнет сознавать,
что это ОН обвиняет родителей в том, что он
сейчас таков, каков он есть, у него появится шанс развиваться.
Когда он обнаружит свою "ответственность"
(то есть способность отвечать), он окажется в мире
возможностей, выбора и свободы. Пока он обвиняет
других, он остается бессильным.
Приготовление куриного бульона - древнее, тонкое
искусство, со множеством вариаций. Впрочем, одно
остается неизменным: чтобы приготовить суп из
цыпленка, надо убить цыпленка.
Джудит БРАУН
БУБЕР И ГЕШТАЛЬТ марк Твен в книге "Таинственный
незнакомец" пишет:" Каждое действие неизбежно
порождает новое действие". Множество нитей
связывает каждое мгновение, каждую встречу, любое
открытие и деяние. Признав существование общего
прошлого, мы уже не будем удивляться тому, что одно
и тоже открытие делается разными людьми в различных
частях света независимо друг от друга.
Гештальттерапия является логическим развитием
идей Райха и Морено, Роджерса и Ранка, и особенно
философов-экзистенциалистов. В этом ряду Мартин
Бубер, еврейский богослов и выдающийся мыслитель
ХХ-го столетия, представляется именно тем "явлением",
которое "неизбежно породило" гештальт-тера-.
пию.
В своей книге "Путь человека согласно учению хасидизма"
Бубер рассказывает шесть хасидских преданий
и рассуждает об их философским смысле. Я нахожу,
что эти предания выражают основные гештальтистские
принципы.
Первое предание, "Отчет перед самим собой", повествует
о встрече заключенного в тюрьму раввина и
главного тюремщика. Тюремщика впечатляет "таинственное
и спокойное" лицо медитирующего раввина; он
просит объяснить ему некоторые вопросы, возникшие
него при чтении Священного писания.
"Наконец он спросил: "Как следует понимать,
что вездесущий Бог вопрошает Адама: "Где Ты?".
- Веришь ли ты, - отвечал раввин, что Священное
писание вечно я справедливо для любой эпохи,
любого поколения и любого человека?
- Верю, - промолвил тюремщик.
- А если так, - продолжил цадик, - значит должен
поверить и в то, что в любой момент Господь
взывает к человеку: "Какой точки достиг ты в
своем мире? Так много дней и лет,
отпущенных тебе, уже прошло, и как далеко ты
проник в свой мир?". Бог глаголет нечто подобное:
"Ты прожил уже 46 лет, где же ты пребываешь?"
Тюремщик был потрясен тем, как точно мудрец
угадал его возраст. Он положил руку на плечо
раввина и крикнул: "Браво!", но сердце его
трепетало".
"Где ты сейчас?" - это основной вопрос гештальттерапии.
Не "Где бы ты хотел быть?" или "Где ты себя
воображаешь?" - просто "Где ты?". Я называю это
"красным крестиком" или зарубкой. Например, когда
человек идет по тропе, или по городу, или движется по
карте, первое, что он делает, - это следит за тем, где
он находится. Потом он отмечает: "Я здесь" - и ставит
"красный крестик", обозначающий его местонахождение.
Тогда, и только тогда, можно продолжать путь.
Бубер пишет, что Бог спрашивает Адама: "Где
ты?" - не потому, что Он не знает, но для того, чтобы
Адам мог сам увидеть, где он находится: "Адам прячется,
дабы не давать отчета, дабы уйти от ответственности
за свою жизнь. Так таится всякий человек, ибо
всякий человек - Адам, и оказывается в ситуации
Адама".
Нам, психотерапевтам, хорошо известно как из собственной
жизни, так и из опыта работы с пациентами,
что бесконечный набор защит служит для того, чтобы
помешать нам сознавать, где же мы находимся на самом
деле. Мы постоянно обнаруживаем это типичное
поведение, которое защищает нас от нашего "красного
крестика": мы то ускользаем от контакта с фигурой на
фоне, то обвиняем родителей, терапевтов, партнеров ~
иначе говоря, значимых других, то зависим от программ
("Я всегда шел этим путем"), то равнодушно
отрицаем ("Меня здесь нет, и я делаю что-то не то").
Перлз полагает, что эффективная терапия сводится
к трем вопросам: "Что ты сейчас делаешь?", "Что ты
сейчас чувствуешь?" и "Чего ты хочешь?" . Этими
вопросами терапевт побуждает клиента к переживанию
актуального опыта: где он сейчас находится и что он
сейчас делает. Замешательство клиента в этой ситуации
свидетельствует о борьбе, которая идет внутри него.
Он так цепляется за свою привычную и потому милую
жизнь, что иногда это похоже на борьбу между
жизнью и смертью, причем признание: "Я здесь и беру
на себя ответственность за свое существование" - конечно
же, означает смерть.
Поэт Патрик Каванах пишет об ирландских крестьянах,
что "они живут в пещере неосознанного и
кричат, когда видят свет". Задача гештальттерапевта -
зажечь свет, направить луч и дать возможность клиенту
увидеть, где он и что он сейчас делает. Только с
этого момента клиент способен принять ответственность
за самого себя. В процессе психотерапии он получает
обратную связь от терапевта, тем самым научаясь
сознавать и переживать свои защиты на различных
уровнях. Обратная связь в гештальттерапии использует
невербальное поведение клиента. Благодаря ей клиент
начинает осознавать, что он делает (хотя то, "как"
он это делает, может пока оставаться неясным), и таким
образом приобретает возможность заботиться о себе
и своей жизни.
Второе предание, "Особый путь", повествует о
"служении Богу". Тем не менее, оно имеет прямое отношение
к предмету нашего разговора о том, что каждый
человек способен "встать на свои собственные ноги"
и следовать собственным предписаниям.
Рабби Бер из Радошице попросил однажды своего
учителя. Люблинского Ясновидца: "Укажи мне
один, общий для всех, путь служения Господу".
Цадик отвечал: "Невозможно сказать, каким путем
надлежит человеку идти. Ибо один путь, ведущий к
Богу, - это путь учения, другой - вознесения молитв,
третий - поста и четвертый - вкушения пищи.
Главное - заметить, какую дорогу подсказывает человеку
его сердце и направить все свои устремления
по ней".
Скажи, что мне делать", "Расскажи, как мне
жить", - именно с такими требованиями (скрытыми
или явными) приходит к терапевту пациент. Но терапевту
следует избежать соблазна дать совет или наставление.
Это было бы грубой игрой в невротических
паттернах клиента, а возможно, что и самого терапевта.
Напротив, гештальттерапевт призывает клиента:
войди в контакт с самим собой, раскройся, допусти к
переживанию свой собственный опыт. Пробудись, как
говорит Теодор Реске ("Пробуждение") и "учись, идя
своей дорогой". Поощряя потенциал клиента к развитию,
терапевт направляет работу таким образом, чтобы
пациент нашел свою собственную дорогу и двигался по
ней, осознавая ее уникальность.
Перлз подчеркивал: "Человек трансцендирует себя
только через свою истинную природу, но не через амбиции
и искусственные цели" \ Если индивид пытается
достичь некой "меры совершенства", гомеостатический
процесс тут же прекращается. Исчезает контактная
граница между фигурой и фоном, доминирующая
потребность не осознается. Поэтому об удовлетворении
потребностей не может быть и речи.
Невротик хорошо обучен манипулировать окружающими,
делать назло и соглашаться, действовать,
предчувствуя реакцию других людей. Эти маневры
становятся для него своего рода тюрьмой, исключающей
свободу выражения или действия. Он сам и
"другой" (причем часто - интроецированный или
спроецированный "другой") находятся в постоянной
борьбе, которая не позволяет невротику найти свой
"особый путь", открыть свою истинную природу.
Предание "Решимость" служит своего рода иллюстрацией
подхода гештальттерапии, продвигающей
клиента к его самости и помогающей найти собственный
путь.
Ученик Люблинского рабби постился однажды от
субботы до субботы. В канун субботы почувствовал
он такую страшную жажду, что едва не умер. Увидев
источник, хасид подошел к нему, чтобы напиться.
И вдруг его осенило, что, не желая потерпеть
какой-то час, оставшийся до наступления субботы,
он поступается всем недельным постом. Хасид не
стал пить и побрел прочь. И тут он почувствовал
гордость оттого, что выдержал тяжкое испытание.
Осознав, что он гордится своим поступком, он сказал
себе: "Лучше вернуться и напиться, чем отдать
свое сердце во власть гордыне".
Он вернулся к источнику, и уже собирался зачерпнуть
воды, как почувствовал, что жажда прошла. С
наступлением субботы вошел он в дом своего учителя.
"Лоскутное одеяло!" - окликнул его рабби с
порога.
В этой истории показан контраст между целостным
человеком и человеком "лоскутным", который в терминах
гештальттерапии называется конфликтом между
"собакой сверху" и "собакой снизу". "Собака сверху"
- это тот аспект нашей личности, который выражается
в виде требований "ты должен" и "ты не должен".
Перлз описывает эту часть личности как всегда
"правильную", но не всегда правую. "Собака снизу" -
изощренный бунтарь, непокорный саботажник требований
"собаки сверху". Человек говорит самому себе,
или, точнее, придирается к себе, требуя: "Ты должен!"
- "Ты должен усердно работать!" "Ты должен
упражняться каждый день!" Обычно он оправдывается
перед "собакой сверху" или подчиняется своим собственным
требованиям лишь на время. Вскоре, как
волны океана, смывающие замок из песка, саботаж
"поверженного" успешно стирает все попытки
"хозяина" что-либо изменить. Человек становится похож
на "лоскутное одеяло", как сказал раввин, оказываясь
во власти своих паттернов, которые всем нам хорошо
известны: мы пытаемся достичь чего-либо, следуя
своим долженствованиям или принятым накануне
Нового Года решениям.
Но, как говорит Бубер, не все потеряно, "человек
сможет объединить свою душу". То, что он имеет в виду
под "объединением души", гештальттерапия называет
интеграцией. Задача терапевта - организовать
контакт между противоположными аспектами личности
клиента. Посредством диалога с отвергнутыми или
спроецированными частями своей личности клиент может
увидеть свою раздробленность и обнаружить, как
он сам действует против себя. Действия, порожденные
опытом "я выбираю", настолько отличаются по ощущению
и выражению от порожденных опытом "я должен",
что человек больше не может обманывать себя,
думая, что его попытки сделать что-либо есть само
действие. Обычно пациент пытается втянуть терапевта
в позицию "собака-сверху". В идеале терапевт не должен
поддаваться, напротив, побуждая пациента войти
в конфронтацию со своей "собакой-сверху" и отстоять
себя в этой борьбе.
До тех пор, пока мы разделены на "собаку-сверху"
и "собаку-снизу", мы овладеваем ситуацией лишь частично.
И только тогда, когда конфликтующие стороны
личности осознаны и способны на самом деле признать
друг друга, интеграция становится возможной и человек
действует с единой интенцией, как целостная личность,
переживая величайший подъем жизненной энергии.
Бубер говорит, что "...объединение, души никогда
не бывает конечным", подразумевая под душой "всего
человека, его тело и дух". Человек не может достичь
состояния целостности раз и навсегда. Гештальт постоянно
меняется, и важно суметь удержаться в потоке
этих изменений, сознавая, как возникают внутренние
конфликты, делая выбор, основанный на принципе реальности,
и уже затем принимая ответственность за
свои решения. Рост и интеграция личности полностью
зависят от этого процесса. Хотя окончательная интеграция
невозможна, поскольку речь идет о динамичном
процессе, индивид, овладевающий течением своего бытия,
становится более аутентичным и обнаруживает,
что его внутренние и внешние битвы становятся менее
кровопролитными.
Четвертая притча, "Начинать с себя", имеет прямое
отношение к гештальтистской концепции восстановления
и присвоения спроецированных ранее частей личности.
Однажды несколько прославленных мужей гостило
у рабби Ицхака из Ворки. Зашел разговор о слугах.
Если слуга честен, утверждали гости, дому сопутствует
удача, это можно видеть на примере
Иосифа, у которого спорилось любое дело. Но рабби
Ицхак был другого мнения. "В свое время я думал
так же, - промолвил он, - но впоследствии мой
учитель показал мне, что все зависит от хозяина
дома. В молодые годы я хлебнул горя с моей женой.
Я старался не ссориться с ней, но мне было
жаль прислугу, которая много терпела от вздорной
женщины. Я поехал к своему учителю, рабби Давиду
из Лелова, и спросил его, следует ли мне урезонить
свою жену. Он отвечал: "Почему ты обращаешься
с этим вопросом ко мне? Спроси себя самого!"
Я стал размышлять над его словами, пока не
уразумел их смысла. Понимание пришло ко мне,
когда я вспомнил слова Баал-Шема: "В природе
имеется Мысль, Слово, Действие. Мысль подобна
хозяйке дома, Слово - детям, Действие - прислуге.
Тому, кто примирит эти три начала, все пойдет на
пользу. " Тогда я понял, что имел в виду мой учитель:
все зависит от тебя самого".
"У хорошего слуги всегда хорошее хозяйство". "У
Хорошего пациента всегда хороший терапевт". "У хорошего
ребенка всегда хорошая мать". Изменив угол
зрения, мы начинаем понимать эти выражения иначе:
"Чтобы я была хорошей матерью, ты (мой ребенок)
должен быть хорошим", "Чтобы я был хорошим терапевтом,
ты (мой пациент) должен быть хорошим". Занимая
такую позицию, мы отказываемся изменить собственную
жизнь своими силами. Вместо этого жить и
действовать за нас должен другой. Наши пациенты не
обязаны делать нас хорошими терапевтами. Мы сами
должны действовать, жить и изменять нашу жизнь.
Мы становимся слабыми, перекладывая ответственность
на плечи других и таким образом связывая себе
руки.
Мне вспоминаются слова одной студентки, обучавшейся
психотерапии. Она описывала свою ситуацию
работы с пациентом так: "Моя клиентка работает
только головой. Я пытаюсь ее "переделать".
"Студентку спросили: "А что тебе это даст?" "Тогда я
смогу нормально работать как терапевт," - ответила
она.
"Начни с себя, - учит притча, - все в твоих руках".
Когда мы начинаем винить родителей, терапевтов,
супругов или клиентов в наших успехах или провалах,
мы перестаем продвигаться. "Я должен сам отвечать
за свою жизнь", - известный принцип гештальттерапии,
и это действительно так.
Бубер замечает: "Эта притча касается одной из глубочайших
и наиболее трудных проблем нашей жизни:
истинной причины раздоров между людьми". В наших
отношениях с другими будет всегда проявляться наш
внутренний конфликт. Споры, которые ведутся между
ТЫ и Я, вытекают из того, что происходит между Я и
Я. До тех пор, пока я не решу свои внутренние конфликты,
я буду находить в других отголоски собственных
битв, и те, кто похож на меня, станут наиболее
вероятными моими противниками.
Враждебные отношения между членами семьи - яркий
пример конфликта, возникающего из-за отсутствия
целостности внутренней жизни этих людей. Человек,
не признающий некоторые аспекты своей внутренней
жизни, ощущает дисбаланс, границы его личности
размыты. Он использует членов своей семьи для того,
чтобы войти в контакт с непризнанными частями своей
личности и бороться с ними. Таким образом удовлетворяются
его эмоциональные нужды, в ущерб истинным
отношениям с близкими. Чтобы поддержать свой
статус-кво, он продолжает конфликты, находясь во
фрустрированном состоянии, и никогда не обращается
к самому себе. Границы целостной личности - четкие,
она не попадает в зависимость к окружающим.
Гештальт-терапия требует "начать с себя". Ее традиционная
техника "горячего стула" недвусмысленно
показывает: это все ты. Терапевт создает такие условия,
в которых клиент осознает части своей личности,
свои проекции и действует, все больше полагаясь на
себя.
Бубер пишет: "Существуют мысль, речь и действие"
- и чуть дальше: "Источник всех конфликтов
между мной и близкими - в том, что я не говорю то,
что думаю, и делаю не то, что говорю". Иными словами,
мы не целостны, в наших поступках ощущается
недостаток честности. Когда все три функции: мысль,
речь и действия - интегрированы, можно ожидать, что
конфликты с другими людьми уменьшатся или вовсе
исчезнут. Однако интеграция моей личности не означает,
что теперь я никогда уже не буду "раздвоен".
Она лишь говорит о том, что я признал разные части
своей личности, которые живут бок о бок в течение
всей моей жизни. Иногда этот внутренний опыт дает
ощущение целостности. Он удерживает меня от слияния
с близкими. Я говорю то, что я думаю, - в обоих
случаях буду конгруэнтен. Я делаю то, что говорю, -
и снова буду конгруэнтен.
Пятое предание из книги Бубера предостерегает: не
замыкайся на себе.
Рабби Хаим Цанзер женил сына на дочери рабби
Элиэзера. На следующий день после свадьбы он
пришел к отцу невесты и сказал: "Теперь, когда мы
стали родственниками, я могу открыть тебе, что
гложет мое сердце. Посмотри, мои волосы и борода
стали совсем белыми, а я все еще не искупил своих
грехов!" "О, мой друг! - отвечал рабби Элиэзер. -
Ты думаешь только о себе. А как насчет того, чтобы
забыть себя и думать о Мире?"
Лишь действительно осознав себя, мы начинаем
осознавать и других; допуская собственное бытие, мы
допускаем и бытие других. В противном случае мы
получаем псевдоопыт самолюбования. Думая "о" своих
чувствах, "о" своих потребностях, "о" своем росте
как терапевты, так и клиенты запирают себя в клетку.
Это все равно, что плавать в бассейне в стоячей воде,
которая уже начала остывать, .мутнеть, и вскоре вся
эта процедура становится довольно неприятным делом.
Кто захочет плавать в этой воде вместе с нами? Нам
суждено оставаться в одиночестве, вместе со всеми
своими нечистотами, и куда бы мы ни двинулись
дальше, они будут преследовать нас, пачкая все вокруг.
Цель гештальттерапии - помочь людям увидеть выход
из Зазеркалья и начать жить в реальном мире с
широкими и вечно отодвигающимися горизонтами.
Мы, подобно океану, волны которого то приливают
к берегу, то отступают от него, имеем ритмы контакта
и ухода, тесной близости и пребывания на расстоянии,
интереса и равнодушия, голода и насыщения. Психическая
энергия притяжения к Фигуре на Фоне уходит
по мере удовлетворения потребности, и оставаться в
этом опыте можно лишь за счет искусственного усиления
внимания к предмету нашего интереса, каким бы
он ни был: мы сами, Мир или наши близкие. Когда
мы нарушаем цикл смены интересов и потребностей
ради того, чтобы удержаться в контакте с привлекающей
Фигурой, мы выпадаем из процесса сознавания
и неизбежно оказываемся затянутыми в промежуточную
зону сознания, где все перефразировано и отрепетировано,
оправдано, объяснено и рационализировано,
в зону, где наша жизнь превращается в
"кошмарный сон". В притче отец жениха был бы затянут
именно в эту промежуточную зону, если бы его не
удержал отец невесты.
Кристофер Лэш ("The Culture of Narcissism")
осуждает американцев за их "чистейшей воды индивидуализм",
за "психологию, ориентированную на достижение
успеха своими силами" и за страсть жить сегодняшним
днем (глава "The Awareness Movement").
Посмотрим на это через призму гештальт-теории.
Перлз утверждает, что "хорошо интегрированный человек"
находится в "полноценном контакте с обществом,
в котором он живет"("ТЬе Gestalt
Approach", с. 26). И важно осознать, что "жить сегодняшним
днем" и жить "в сегодняшнем дне" - не одно
и то же.
Шестое и последнее предание - "Рядом с тобой" -
из книги Бубера рассказывает о рабби Айзике, сыне
рабби Иекеля из Кракова. После долгих лет
безысходной нищеты, которые не поколебали его благочестия,
рабби Айзику приснилось, будто некто приказал
ему искать клад в Праге, под мостом, ведущим к
королевскому дворцу. Когда этот сон приснился ему в
третий раз, рабби Айзик собрался в путь и направился
в Прагу, Но мост денно и нощно охранялся стражниками,
и рабби не рискнул начать поиски. Тем не менее
каждое утро появлялся он у моста и до вечера блуждал
вокруг него.
Наконец начальник караула, который обратил
внимание на его странное поведение,
осведомился, не потерял ли он чего-нибудь -
или, может быть, он кого-то ожидает? Рабби
Айзик поведал ему, что сон побудил его прийти
из дальней стороны. Капитан рассмеялся: "И ты,
бедняга, истоптал свои башмаки только из-за
этого сна. Да кто же верит снам! Значит, и я
должен был бы отправиться в дальнее странствие,
ибо однажды мне приснилось, что в Кракове, в
каморке одного еврея, которого будто бы зовут
Айзиком, сыном Иекеля, я найду под печью клад.
Айзик сын Иекеля. Представляю себе, как в
городе, где одна половина евреев носит имя
Айзика другая половина Иекель, я разворотил
бы все дома!"- И он снова расхохотался. Рабби
Айзик поклонился ему, отправился домой, выкопал
клад и построил синагогу, которая была названа
его именем.
Бубер поясняет эту притчу: "Лишь в одном месте
можно найти бесценное сокровище, именуемое осуществлением
бытия. Это сокровище лежит под нашими
ногами, но путь к нему может быть долгим".
Что можно к этому добавить? Перлз часто повторял-
"Чтобы осознать "теперь", требуется от года до
Двадцати лет". Он подчеркивал, что мы существуем
только здесь и только теперь. Полностью ли вы отдаетесь
этому опыту? В этом и состоит цель каждой интервенции
в гештальттерапии.
ПУТЬ ЧЕЛОВЕКА
СОГЛАСНО УЧЕНИЮ ХАСИДИЗМА
Отчет перед самим собой
Рабби Шнеур-Залман из Ляд сидел в петербургской
тюрьме в ожидании суда и следствия, ибо один из
предводителей митнагдим донес русскому правительству
о его принципах и образе жизни. Однажды в
камеру вошел шеф жандармов. Величественный и спокойный
вид раввина, настолько погруженного в свои
мысли что он не сразу заметил посетителя, открыл
этому наблюдательному человеку, какой необыкновенный
узник оказался под его властью. Между ними
завязалась беседа, и шеф жандармов попросил объяснить
ему некоторые вопросы, возникшие у него при
чтении Святого писания. "Как следует понимать,
спросил он, - что вездесущий Господь говорит Адаму:
"Где ты?" - "Верите ли вы, что Священное писание
вечно и справедливо для любой эпохи, любого поколения
и любого человека?" - "Верю", - проговорил посетитель
"А если так, - промолвил цаддик, - значит
должны поверить и в то, что в любой момент Господь
взывает к человеку: "Какой точки достиг ты в своем
мире? Много лет и дней, что отмерены тебе, уже прошли
как далеко продвинулся ты в своем мире?" Бог
глаголет нечто подобное: "Ты прожил сорок шесть лет,
где же ты прибываешь?"
Услышав, что раввин назвал число прожитых им
лет, шеф жандармов положил своему собеседнику руку
воскликнул: "Браво!" Но сердце его затрепетало.
О чем идет речь в этой истории?
На первый взгляд она напоминает нам талмудические
притчи, в которых римлянин или какой-нибудь
другой язычник спрашивает еврейского мудреца о сомнительном
месте из Библии, дабы обнаружить противоречие
в еврейском вероучении, и слышит ответ, объясняющий,
что никакого противоречия не существует.
Нередко мудрец иным путем опровергает доводы вопрошающего,
причем иногда заключает свой ответ каким-либо
нравоучением. Однако вскоре мы замечаем
некое существенное различие между талмудическими и
хасидскими рассказами, различие, которое, впрочем,
вначале кажется большим, чем оно есть на самом деле.
Ответ дается не в той плоскости, в какой задавался
вопрос.
Вопрос шефа жандармов задан с целью обнаружить
противоречие в еврейском вероучении. Еврей верует в
Бога как во всесведующее существо, но библия вкладывает
в уста Бога вопрос, уместный для того, кто не
знает чего-то и желает узнать. Бог ищет Адама, который
спрятался; Он разыскивает его в саду и спрашивает,
где тот скрывается. Следовательно, Он не знает
места его нахождения, значит, от Него можно спрятаться,
значит, Он не всеведущ. Но вместо того, чтобы
растолковать место из Библии и устранить мнимое
противоречие, раввин рассматривает данный отрывок
лишь как отправной пункт и использует его для того,
чтобы укорить своего посетителя его прошлой жизнью,
несерьезностью, легкомыслием и недостаточным чувством
ответственности. На безличный вопрос, являющийся
в основе своей не истинным и провокационным
вопросом, даже если он и был задан без задней мысли,
дается ответ определенному человеку, или, скорее,
вместо ответа следует наставление. Лишь наличие наставления
сближает эту историю с талмудическими
рассказами.
Проанализируем, однако, ее более тщательно. Шеф
жандармов указывает на то место из Библии, которое
повествует о грехопадении Адама. Смысл ответа рабби
сводится к следующему: "Ты сам Адам, к тебе самому
обращен вопрос Господа: "Где ты?" Казалось бы, он
ничего не сообщил ему о смысле отрывка из Библии
как такового. В действительности же его ответ проливает
одновременно свет и на ситуацию, в которой находится
Адам, спрошенный Богом, и на ситуацию, в
которой может оказаться любой человек в любую эпоху
и в любом месте. Шеф жандармов, если он воспримет
и истолкует вопрос из Библии как обращенный
к нему самому, должен понять, что это означает, когда
Бог спрашивает: "Где ты?" - независимо от того, обращен
ли вопрос к Адаму или к любому другому человеку.
Если Бог задает этот вопрос, он вовсе не хочет
узнать у человека нечто, Ему неизвестное. Он хочет
вызвать в душе человека отклик, который можно вызвать
лишь с помощью такого вопроса, при том непременном
условии, что вопрос достигнет сердца человека,
что человек позволит затронуть свое сердце.
Адам прячется, дабы не давать отчета, дабы уйти от
ответственности за свою жизнь. Так таится всякий человек,
ибо всякий человек - Адам и оказывается в ситуации
Адама. Чтобы уйти от ответственности за прожитую
жизнь, человек превращает свое бытие в систему
тайников. И в то время как он все дальше и
дальше прячется от лица Божьего, он все больше запутывается
в лабиринте своих тайников. Возникает новая
ситуация, которая изо дня в день, от тайника к тайнику
становится все более сложной. Эта ситуация может
быть определена со всей точностью: человеку не дано
ускользнуть от ока Господнего, но, пытаясь спрятаться
от Него, он прячется от себя самого. Правда, в нем самом
есть нечто, что ищет себя, но он делает эти поиски
все более трудными. К этой ситуации относится вопрос
Господа. Вопрос призван взволновать человека, разрушить
систему его тайников, показать ему, куда он
забрел, пробудить в нем стремление выбраться на волю.
Теперь все зависит от того, в силах ли человек держать
ответ. Конечно, у всякого, как у шефа жандармов,
"затрепещет сердце", как только прозвучит вопрос.
Но система тайников поможет ему совладать с
этим движением сердца. Ведь голос не сопровождается
бурей, грозящей его жизни: он как "веяние тихого ветра",
и его легко заглушить. Но пока голос слаб, жизненная
стезя не станет путем. Какой бы успех, какое
бы наслаждение не выпали на долю человека, какую
бы безграничную власть он ни обрел и какие бы невероятные
деяния он ни совершил, его жизнь остается
бесцельной, покуда он не обратится к этому голосу.
Адам обращается к нему, он постигает смысл обстоятельств,
он сознается: "Я скрылся", - этими словами
начинается путь человека.
Отчет перед самим собой и сделанные из него вывод
- вот начало жизненного пути первого человека,
вот исходный пукнкт любого человека в каждом поколении,
при том, однако, условии, что такая попытка
разобраться в самом себе действительно выводит на
путь, ибо имеется и бесплодный самоанализ, который
ведет лишь к истязанию души, отчаянию и еще большей
путанице. Когда Герский рабби, толкуя Писание,
доходил до слов, с которыми Иаков обращается к
своему рабу - "Когда брат мой Исав встретится тебе и
спросит тебя, говоря: "Чей ты? И куда идешь? И чье
стадо перед тобою?" - он говорил своим ученикам:
"Заметьте, как похожи вопросы Исава на изречение
мудреца Аквии, сына Махалалеля: "Помни три вещи,
и ты убережешься от греха: знай, откуда ты идешь,
куда ты направляешься и перед кем ты должен дёржать
ответ". Хорошенько запомните это, ибо дабы не
преступить этих трех предписаний, человек должен
действовать с большой осмотрительностью, не допуская,
чтобы голос Исава прозвучал в его сердце. Ибо и
Исав может спросить об этих трех вещах и повергнуть
человека в уныние".
Известен сатанинский вопрос, фантасмагорический
вопрос, который копирует вопрос Бога, вопрос истины.
Его можно распознать по тому, что он не ограничивается
словами "Где ты?" Он продолжает: "Оттуда,
куда ты попал, тебя больше не выведет никакая дорога".
Бесплодный самоанализ приводит к такому отчету
перед самим собой, который не побуждает человека
повернуть вспять и выйти на дорогу, но рисует ему это
предприятие абсолютно безнадежным и тем самым заставляет
его двигаться туда, откуда возвращение невозможно,
и человек может длить свое существование
только благодаря извращенному сатанинскому высокомерию.
Особый путь
Рабби Бер из Радошице попросил однажды своего
учителя, Люблинского Ясновидца: "Укажите мне
один, общий для всех, путь служения Господу!" Цаддик
ответил: "Невозможно сказать, каким путем надлежит
человеку идти. Ибо один путь, ведущий к Богу,
- это путь учения, другой - вознесения молитв,
третий - поста и четвертый - вкушения пищи. Каждый
должен точно определить, к чему влечет его сердце,
чтобы затем, отбросив все сомнения, встать на этот
путь".
Эта история прежде всего заключает в себе нечто,
характеризующее наше отношение к тому истинному
служению, которое совершалось до нас. Мы должны
почитать это отношение, должны учиться на его примере,
но не должны подражать ему. Великие и священные
деяния должны быть образцом для нас, ибо
они наглядно показывают нам, что такое величие и
святость, но это не модели, которые мы должны воспроизвести.
Как ни мало мы можем совершить, если
мерить свои дела общей суммой деяний отцов, наши
дела, однако, обладают самоценностью, ибо мы совершаем
их на свой лад и собственными силами.
Один хасид спросил Злочевского Маггида: "Сказано:
"Каждый в Израиле должен возгласить: "Когда
мое дело приблизится к делу моих отцов, Авраама,
Исаака и Иакова?" Как это понимать? Как можем мы
дерзнуть помыслить, что мы можем сравняться в деле
с праотцами?" Маггид объяснил: "Как отцы наши
прокладывали новые пути служения Богу, каждый сообразно
своему характеру: один - путь любви, другой
- мужества, третий - великолепия, так должны и
мы, каждый из нас, в согласии со своей природой,
внести новый свет в учение и служение и не повторять
уже совершенного, но делать то, что еще не сделано. С
рождением каждого человека в мир вносится нечто новое,
чего еще не было, нечто первозданное и неповторимое.
Долг каждого в Израиле - знать и не забывать,
что он в мире единственен в своем качестве и что еще
никогда не появлялось никого подобного ему, ибо если
бы уже был подобный ему, то не было бы необходимости
в нем самом. Каждый отдельный человек - новое
создание в мире, и он должен довести свое своеобразие
до совершенства. Ибо поистине: то, что этого не
произошло, служит причиной отсрочки пришествия
Мессии". Это единственное и неповтримое и есть то,
что каждому человеку назначено прежде всего развить
и осуществить, не повторяя того, что другой, даже если
это был величайший человек, уже осуществил.
Мудрый рабби Бунем сказал однажды в старости, уже
будучи слепым: "Я не хотел бы поменяться с отцом
Авраамом. Что пользы Господу, если бы праотец Авраам
стал таким же, как слепой Бунем, а слепой Бунем
таким, как. Авраам?" С еще большей убедительностью
та же мысль выражена рабби Зусей, заметившим незадолго
до своей смерти: "В грядущем мире меня не
спросят: "Почему ты не был Моисеем?" Меня спросят:
"Почему ты не был Зусей?"
Мы имеем дело с учением, исходящем из той предпосылки,
что люди в своей сущности различны и потому
невозможно сделать их одинаковыми. Всем людям
открыт доступ к Богу, но у каждого из них свой собственный
путь. Именно в разнообразии людей, в разнообразии
их качеств и наклонностей таятся великие
возможности рода человеческого. Господь объемлет
все; это его свойство проявляется в бесконечном многообразии
путей, ведущих к нему, и каждый из этих
путей открыт для любого человека. Когда несколько
учеников покойного цаддика пришли к Люблинскому
Ясновидцу и выразили удивление по поводу того, что
он придерживается других обычаев, чем их учитель, то
он воскликнул: "Какой бы это был Бог, если бы предлагал
единственный путь служения Ему!" Подобно тому
как каждый человек, отправляясь от своей точки,
исходя из своей сущности, может прийти к Господу,
так и весь род человеческий, продвигаясь вперед всеми
путями, может прийти к Нему.
Бог не говорит: "Этот путь ведет ко Мне, а тот -
нет". Он глаголет: "Все, что ты делаешь, может быть
путем ко Мне, если только ты делаешь это так, что
твое деяние ведет тебя ко Мне". Но что может и дол- .
жен делать именно этот и никакой другой человек, открывает
только ему самому. При этом лекго, как сказано,
впасть в заблуждение, если смотреть, каких
успехов добился другой, и пытаться сравниться с ним;
ибо при этом от взоров человека ускользает именно то,
к чему он и только он призван. Баал-Шем говорит:
"Каждый должен вести себя сообразно со "своей ступенькой".
Если он не поступает так, если он захватывает
"ступеньку" своего ближнего и пренебрегает
свеой собственной, то он не осуществит ни своей возможности,
ни возможности другого". Итак, путь, ведущий
к Богу, может указать человеку лишь познание
им своей собственной сущности, познание своей главной
склонности. "В каждом таится нечто драгоценное,
чего нет ни в ком другом". Но что "ценно" в человеке,
может открыть только он сам, если он истинно сознает
свое сильнейшее чувство, свое главное желание, которое
движет самым сокровенным в его душе.
Правда, это сильнейшее чувство часто знакомо человеку
лишь в форме особой страсти, в форме
"греховного побуждения", которое совращает его. В
соответствии с природой сильнейшее желание человека
прежде всего обращается на вещи, сулящие удовлетворить
его желание. Поэтому необходимо силу именно
этого чувства, этого импульса перенести со случайного
на необходимое и с относительного на абсолютное. Так
человек обретает свой путь.
Один цадик учит: "Экклесиаст завершается словами:
"Выслушаем сущность всего: "Бойся Бога!" До
конца чего ты бы ни добрался, в заключение ты услышишь:
"Бойся Бога!" - и в этом весь смысл. Нет ни
одной вещи в мире, которая не указывала бы тебе путь
к страху Божию и служению Ему. Соблюдай эту заповедь
во всем". Но ни в коем случае наше истинное
назначение в мире, в который мы помещены, не состоит
в том, чтобы отвращаться от вещей и существ,
встречающихся нам и притягивающих наше сердце,
ибо именно посредством освящения нашей связи мы
должны вступить с ними в такое соприкосновение, при
котором проявляются Красота, Приятность, Наслаждение.
Хасидизм учит, что радость жизни, если мы
освящаем ее всем своим существом, ведет к радостному
приятию Бога.
В истории с Ясновидцем может показаться, что этому
противоречит одно место, а именно - утверждение,
что среди различных путей, ведущих к Богу, указывается
не только путь вкушения пищи, но и путь поста.
Если мы рассмотрим это указание в контексте всего
хасидского учения, то увидим, что удаление от природы,
отказ от естественной жизни в отдельных случаях
могут служить необходимым отправным пунктом
пути, а также необходимым актом самоизоляции в некоторые
переломные моменты бытия, но такой характер
никогда не придается всему пути. Иной человек
должен начать с поста и неизменно возобновлять пост,
потому что к освобождению от рабства в этом мире, к
глубочайшему самосознанию и от самосознания к связи
с Абсолютом он может прийти лишь посредством
аскезы. Но никогда этот аскетизм не должен безраздельно
господствовать над человеческой жизнью. Человек
должен лишь затем удалиться от природы, чтобы,
обновившись, вернуться к ней и с помощью освященного
контакта с ней найти путь к Богу.
Стих из Библии, в котором рассказывается, как Авраам
угощал ангелов - "А сам стоял подле них под
деревом. И они ели", - рабби Зуся истолковал так:
человек возвышается над ангелами, ибо ему известно
нечто неведомое им, а именно, что пищу можно освятить
намерением вкушающего ее. Благодаря Аврааму
ангелы, для которых еда была непривычным занятием,
разделили намерение, посредством которого он обычно
посвящал ее Боуг. Любое истинное желание, если оно
освящается, ведет к Богу, и природа нуждается в человеке
для того, чтобы совершить над ней то, чего не мог
совершить ни один ангел: освятить ее.
Решимость
Хасид Люблинского рабби постился однажды от субботы
до субботы. В канун субботы почуствовал он такую
страшную жажду, что едва не умер. Вдруг увидел
он колодец, подошел к нему и хотел напиться. Но в
тот же миг подумал, что, нежелая потерпеть какой-то
час, оставшийся до наступления субботы, он поступается
всем недельным постом. Он не стал пить и отошел
от колодца. И тут он почуствовал гордость оттого, что
выдержал тяжкое испытание. Осознав, что он гордится
своим поступком, он сказал себе: "Лучше вернуться и
напиться, чем отдать свое сердце во власть гордыне".
Он вернулся, подошел к колодцу и уже собирался зачепнуть
воды, как почуствовал, что жажда прошла. С
наступлением субботы вошел он в дом своего учителя.
"Лоскутное одеяло!" - крикнул ему рабби, когда он
переступил порог его дома.
Услышав впервые в детстве эту историю, я был поражен
тем, с какой суровостью обошелся учитель со
своим ревностным учеником. Ученик напрягает последние
силы, чтобы совершить тяжелое аскетическое
деяние. Он испытывает соблазн прервать этот акт и
преодолевает искушение, и после всего этого единственной
наградой ему было порицание учителя.
Правда, первое препятствие было вызвано властью
плоти над духом, той властью, которую еще только
предстояло преодолеть, однако второе препятствие
проистекало из благороднейшего мотива: лучше неудача,
чем ради успеха предаться гордыне. Как можно
было порицать человека за такую внутреннюю борьбу?
Разве не слишком многого требовали в этом случае от
него?
Лишь много лет спустя (но все же четверть века тому
назад), когда я сам пересказывал эту историю, заимствованную
из традиции, я понял, что в ней вообще
нет речи о предъявлении каких-либо требований Ведь
Люблинский цаддик не слыл поборником аскезы, и то,
что предпринял хасид, он делал бесспорно не в угоду
цаддику, но потому, что надеялся таким путем поднять
свою душу на более высокую ступень, а что пост на
начальной стадии развития личности и позже, в критические
моменты, может способствовать достижению
этой цели, он слышал из уст Ясновидца. Цаддик, очевидно,
с полным пониманием следивший за ходом рискованного
предприятия, говорит ученику: "Таким путем
не достигают более высокой ступени". Он предостерегает
ученика от чего-то, что обязательно должно
помешать ему выполнить свой замысел. Но что это -
нам вполне ясно. Порицается это движение вперед и
назад, это снование, вызывает сомнение зигзагообразный
характер поведения. "Лоскутности" противопоставляется
действие, осуществляемое в едином порыве.
Но как можно совершить такое действие? Только при
цельности души.
Однако нас снова мучит вопрос: не слишком ли сурово
при этом обошлись с человеком? Наш мир так
устроен, что обладатель цельной души независимо от
того, наделен ли он этой цельностью "от природы"
или "по Божей милости",- такие определения не меняют
сути дела " обладатель души высеченной из
Цельной Глыбы, соответственно, совершает цельные
поступки, ибо его душа такого свойства, что толкает
его на такие поступки и придает ему силы для их осуществления.
Другой же человек имеет многогранную,
сложную, противоречивую душу, и этим, естественно,
определяется его поведение: затруднения и помехи в
его поведении проистекают из затруднений и помех
души, ее неуспокоенность выражается в беспокойном
поведении. Что еще остается человеку с такой душевной
конституцией, если не преодолевать ценой напряжения
своих сил искушения, которые встречаются в
любой момент на пути, ведущем к его цели? Что остается
ему делать, как не "держать себя в руках", пользуясь
распространенным выражением, в любой момент
действия, то есть преодолевать раздвоенность своей
души и, не оставляя борьбы с самим собой, направить
ее к цели и вдобавок, подобно хасиду из нашей истории,
быть готовым пожертвовать целью, лишь бы
спасти душу и не дать гордыне овладеть ею.
Только после того, как мы, исходя из этих вопросов,
еще раз подвергнем анализу нашу историю, мы
увидим, какая мысль содержится в критике Ясновидца.
Он учит, что человек может достичь духовной
цельности. Человек с многогранной, сложной, противоречивой
душой не беспомощен: сокровеннейшая
сущность этой души, божественная сила, таящаяся в ее
глубинах, может воздействовать на душу, изменить ее,
связать воедино взаимоборствующие силы, слить центробежные
элементы, сделать душу цельной. Такое
сплочение может произойти прежде чем человек приступит
к необычному делу. Лишь обладая цельной душой,
он может поступать так, чтобы его труд не стал
лоскутным одеялом, а творением из Цельной Глыбы.
Именно в том и укоряет Ясновидец хасида, что тот
предпринял рискованное дело не добившись душевной
цельности: посреди действия это невозможно. Но из
этого вовсе не следует, что аскеза способствует установлению
единства. Она может повести к очищению,
может побудить сосредоточиться на чем-либо, но она
не может привести к тому, чтобы результат оставался
неизменным вплоть до достижения цели - она не может
оградить душу от присущего ей противоречия.
Не следует, однако, упускать из виду: цельность
души никогда не устанавливается навеки. Как даже
самая цельная от рождения душа испытывает иногда
внутренние сомнения, так и душа, упорно стремящаяся
к цельности, никогда не может достигнуть абсолютной
цельности. Но любое дело, которое я выполняю, достигнув
внутренней гармонии, свою очередь влияет на
мою душу, приводит к новому и более высокому
единству: любое дело ведет меня, хотя и различными
путями, к единству более устойчивому, чем ранее достигнутое.
Так, наконец, человек добивается такого состояния,
при котором он может положиться на свою
душу, поскольку она достигла того уровня цельности,
когда все противоречия преодолеваются без труда. Разумеется,
и в этом случае надо оставаться бдительным,
но это уже не требует напряжения.
В один из дней праздника Ханукки рабби Нахум,
сын рабби из Ружина, пришел неожиданно в иешиву и
застал учеников за шашками - весьма распространенной
в ту пору игрой. Когда ученики увидели цаддика,
они смутились и прекратили игру. Но цаддик приветливо
кивнул им и спросил: "Знаете ли вы правила
игры в шашки?" И так как они оробели и не смели ответить,
он сам сказал; "Я объясню вам правила игры в
шашки. Первое правило: нельзя делать сразу два хода.
Второе: можно ходить только вперед. И третье: если
ты пробрался в дамки, можешь ходить, как тебе угодно".
Но то, что подразумевается под единством души,
будет истолковано неверно, если словом "душа" обозначить
нечто иное, чем человека в целом - тело и дух
в совокупности. Душа не может быть едина, если в это
понятие не включаются телесные силы. Библейский
стих "Все, что может рука твоя делать, по силам делай"
Баал-Шем толковал так: человек должен целиком
отдаваться тому делу, которое творит, то есть - вся телесная
и духовная сущность человека должна принимать
участие в этой работе, ни одна клеточка его тела
не должна оставаться бездеятельной. Человек, ставший
таким единством плоти и духа, совершает дело, высеченное
из Цельной Глыбы.
Начинать с себя
Однажды несколько прославленных мужей гостило
у рабби Ицхака из Ворки. Зашел разговор о слугах.
Если слуга честен, утверждали гости, дому сопутствует
удача, это можно видеть на примере Иосифа, у которого
спорилось любое дело. Но рабби Ицхак был другого
мнения. "В свое время я думал так же, - промолвил
он, - но впоследствии мои учитель показал мне,
что все зависит от хозяина дома. В молодые годы я
хлебнул горя с моей женой - я старался не ссориться с
ней, но мне было жаль прислугу, которая много терпела
от вздорной женщины. Я поехал к своему учителю,
рабби Давиду из Ледова, и спросил его, должен
ли я возражать жене. Он отвечал: "Почему ты обращаешься
с этим вопросом ко мне? Спроси себя самого!"
Я стал размышлять над его словами, пока не
уразумел их смысла. Понимание пришло ко мне, когда
я вспомнил слова Баал-Шема: "В природе имеется
Мысль, Слово, Действие. Мысль подобна хозяйке дома,
Слово - детям, Действие - прислуге. Тому, кто
примирит эти три начала, все пойдет на пользу. Тогда
я понял, что имел в виду мой учитель - все зависит от
меня самого". В этом рассказе затронута одна из глубочайших
и труднейших проблем нашей жизни, проблема
истинной причины конфликта между людьмиЛюди
имеют обыкновение объяснять проявления
этого конфликта мотивами, которые сами враждующие
стороны осознают как повод к спору. Исходя из объективных
ситуаций и процессов, лежащих в основе
этих мотивов, или с помощью аналитического метода
они пытаются исследовать неосознанные комплексы
соотносящиеся с этими мотивами лишь как симптомы
какой-либо болезни соотносятся с органическими изменениями.
Доктрина хасидизма совпадает с этим пониманием
лишь в том, что она переносит проблематику
внешней жизни на проблематику внутренней жизни.
Но она отличается от этого понимания в двух существенных
пунктах: принципиальном и практическом,
который, однако, еще более важен.
Принципиальное различие состоит в том, что учение
хасидизма не подвергает анализу отдельные психологические
осложнения, - оно рассматривает человеческую
личность в ее целостности. Это, однако, отнюдь
не количественное отличие. Скорее речь здесь
идет о том, что выделение каких-то частей или отдельных
процессов из целого затрудняет постижение целого
и что к истинному преобразованию, истинному исправлению
сначала самого человека, а впоследствии -
отношений, сложившихся между ними и его ближними,
может повести лишь постижение целого как такового.
Формулируя парадоксально: поиск центра тяжести
ведет к смещению его и тем самым срывает всякую
попытку понять проблематику, связанную с этим
поиском. Это не означает, что отдельные психологические
феномены нельзя рассматривать, однако ни один
из них не должен оказаться в центре внимания, как
если бы все остальные факторы были производными от
него; скорее, все они должны служить отправными
точками, и притом не в их обособленности, а в их
жизненной взаимосвязи.
Практическое же различие заключается в том, что
человек вовсе не рассматривается здесь как объект исследования,
его лишь призывают "исправиться". Человек
должен прежде всего понять, что конфликтные
ситуации, возникающие между ним и другими являются
следствием конфликтных ситуаций, сложившихся в
его собственной душе, и он должен попытаться преодолеть
внутренний конфликт с тем, чтобы предстать
перед своими ближними как изменившийся, умиротворенный
человек и вступить с ними. в новые, изменившиеся
отношения.
Разумеется, природа человека побуждает его уклониться
от всяких решительных изменений, болезненно
сказывающихся на его обычном отношении к миру.
Поэтому он склонен ответить тому, кто призывает его
измениться - или своей собственной душе, если именно
она взывает к нему, - что во всяком конфликте имеются
две стороны: если от кого-то требуют, чтобы он переместил
свое внимание с внешнего конфликта на свой
внутренний душевный разлад, то того же следует потребовать,
и от противной стороны. Но именно в этом
способе теоретизирования, когда отдельный человек
рассматривает себя лишь как индивидуума, противостоящего
другим индивидуумам, а не как истинную
личность, чье преобразование способствует преобразованию
мира, - кроется фундаментальное заблуждение,
служащее для хасидизма объектом критики. Все дело в
том, что начинать следует с себя самого, и в данный
момент нельзя думать ни о чем ином, кроме этого начинания.
Всякая другая позиция уводит от конечной
цели, связывает инициативу, расстраивает все это
дерзкое и огромное предприятие. Архимедова точка,
опираясь на которую я, не сходя с места, могу привести
в движение мир, это преобразование самого себя.
Если же вместо этого я установлю две архимедовы
точки, одну в своей душе, а другую в душе своего
ближнего, находящегося в конфликте со мной, исчезнет
та единственная точка опоры, благодаря которой
возможно свершение.
Рабби Бунем учил: "Наши мудрецы говорят: "Ищи
мира в своей душе на том месте, где ты стоишь". Мира
нигде не обретешь, кроме как в себе самом. В псалме
говорится: "Обветшали кости мои от непрерывного
стенания, ибо день и ночь тяготела надо мною рука
Твоя: свежесть моя исчезла, как в летнюю засуху. Но
я открыл тебе грех мой и не скрыл беззакония моего".
Но смысл истории, послужившей исходной точкой
для моего суждения, не ограничивается общим указанием
на внутренний конфликт, как истинную причину
происхождения внешних конфликтов. Это - конфликт
трех принципов существа и жизни человека: принципа
Мысли, принципа Слова и принципа Действия. Причина
всякого конфликта между мной и моими ближними
заключается в том, что я не говорю того, что думаю,
и не делаю того, что говорю. И вследствие этого
ситуация, складывающаяся между мной и другими,
становится все более запутанной и отравленной, и я в
своей внутренней раздвоенности больше не в силах
овладеть положением, и вопреки всем иллюзиям превращаюсь
в безвольного раба обстоятельств. Своей неискренностью
вскармливаем мы конфликтные ситуации,
мы отдаемся во власть лицемерию и лжи, пока
они не поработят нас совершенно.
Дальше пути нет, единственная альтернатива - радикальное
решение: все зависит от меня, и я постановил
- я исправляюсь.
Но, чтобы человек был способен на такое душевное
величие, он должен прежде всего найти путь от суеты,
своей жизни к своему Я, он должен найти свое Я, не
само собой разумеющееся Я эгоцентрической личности,
но глубокое Я личности, живущей среди людей. А этому
противится все, к чему мы привыкли.
Я хочу завершить эту главу старинной шуткой, обновленной
в устах цаддика.
Рабби Энох рассказывал: "Жил некогда человек
столь глупый, что его прозвали Големом. Каждое утро,
вставая, он с таким трудом находил свою одежду, что,
вспоминая об этом по вечерам, боялся идти спать. Наконец,
однажды, он принял решение, достал бумагу и
карандаш и, раздеваясь, записал, куда положил каждую
вещь. Проснувшись на другой день в добром расположении
духа, он извлек записку и стал читать:
"шапка" - на месте, он надел ее, "штаны" - они лежали
рядом, "он натянул их, и так далее, пока не завершил
своего утреннего одевания. "Да, но где я
сам? - спросил он затем в великом страхе. - Куда я
запропастился?" Тщетны были все поиски, он никак
не мог найти себя. Так обстоит дело и с нами", - сказал
в заключение рабби.
МАРТИН БУБЕР
Не заниматься собой
На другой день после свадьбы, когда рабби Хаим Цанзер
женил своего сына на дочери рабби Элиэзера, отец
жениха посетил отца новобрачной и сказал ему: "Сват,
мы породнились, и я должен открыть вам, что терзает
мое сердце. Видите, голова и борода мои поседели, а я
все еще не искупил своего греха!" - "Ах, сват, - отвечал
ему рабби Элиэзер, - у вас на уме только вы сами.
Забудьте о себе и думайте о мире!"
То, о чем говорится здесь, на первый взгляд противоречит
всему, что я излагал ранее об учении хасидизма.
Мы слышали, что каждый должен думать о себе
самом, должен избрать свой особый путь, должен привести
свою сущность к единству, должен начать с самого
себя. И вдруг нам говорят: забудте самого себя.
Но достаточно лишь тщательнее вникнуть в суть дела,
как станет ясно, что одно не только не противоречит
другому, но и служит неотъемлемой частью целого,
обязательным звеном, обязательным этапом развития.
Надо только задать вопрос: "Для чего?" Для чего
должен я думать о самом себе, должен избрать свой
особый путь, для чего должен я восстанавливать единство
своей сущности? Ответ гласит: не ради себя. Поэтому
предыдущий раздел был озаглавлен: начать с
самого себя. Начать с себя, но не ограничиваться собой,
отталкиваться от себя, но не замыкаться в себе,
познавать себя, но не копаться в собственных переживаниях.
Мы видим, что цаддик, мудрый, благочестивый и
бескорыстный человек, достигнув старости, укоряет
себя в том, что он еще не произвел переворота в своей
жизни. Ответ подразумевает, что он слишком поглощен
своими грехами и не верит в силу раскаяния. Но
сказанное выходит за рамки этой мысли. Цаддик устанавливает
банальную истину: "Ты не должен терзаться
из-за того, что поступил неверно, ты должен обратить
свою душевную силу, растрачиваемую на бесплодное
самобичевание, на тот род деятельности в этом мире, к
которому ты предназначен. Не собой ты должен заниматься,
а окружающим тебя миром".
Прежде всего следует уяснить, что мы имеем в виду,
говоря о повороте к лучшему. Этот поворот, как
известно, является основным принципом еврейской
концепции пути человека. В результате этого поворота
человек может не только внутренне обновиться, но и
изменить то место, которое он занимает в Божьем мире,
так что обратившийся к Богу возвысится над непорочным
праведником, которому неведома бездна греха.
Но обращение здесь - нечто гораздо более значительное,
чем раскаяние и грехоискупительные поступки.
Оно означает, что человек, сошедший с пути и заблудившийся
в хаосе эгоизма, преследующий всегда свои
личные цели, находит путь к Богу вследствие изменения
всей своей жизни, то есть - вследствие нахождения
пути для выполнения того особого призвания, к
которому его, именно этого особенного человека, предназначил
Бог. Раскаяние может лишь послужить толчком
для этого действенного обращения. Тот же, кто не
перестает терзать себя из-за того, что его искупительные
деяния недостаточны, тот лишает раскаяние его
силы. В своей смелой и убедительной проповеди, посвященной
Судному дню, рабби из Гура предостерег
против самоистязания. "Тот, кто постоянно занят разговорами
и размышлениями по поводу совершенного
им зла, - сказал он, - тот не перестает думать о нем, а
о чем думают, тем и живут; душа человека безысходно
пребывает там, где обитает его мысль, следовательно,
она пребывает в атмосфере подлости, - конечно, такой
человек не сможет раскаяться, ибо дух его грубеет и
сердце черствеет, и в довершение всего им овладевает
тоска. Чего ждешь ты? Копайся в грязи так, копайся в
грязи эдак, грязь всегда останется грязью. Согрешил -
не согрешил, какую пользу могут извлечь из этих сомнений
небеса? Вместо того, чтобы заниматься подобными
размышлениями, я могу нанизывать жемчужины
добрых дел на радость небесам. Потом я говорю:
"Беги зла и твори добро", отвратись окончательно от
зла, не раздумывай о нем и твори добро. Ты поступил
дурно? Уравновесь злой поступок добрым деянием".
Но мораль, которая вытекает из нашего рассказа,
не ограничивается этим. Тот, кто непрестанно терзает
себя по поводу недостаточно полного искупления собственного
греха, заботится в сущности о спасении
своей души, следовательно, - о своей личной доле в
грядущем мире. Для хасидизма, следующего общему
духу иудаизма, подобная установка неприемлема.
Это - один из главных пунктов, по которому христианство
разошлось с иудаизмом, ибо христианство провозглашало
личное спасение души высшей целью каждого
человека. Напротив, для иудаизма каждая человеческая
душа является служебным звеном в Господнем
творении, которое трудом человеческим должно
быть обращено в Царство Божье. Поэтому ни перед
одним человеком не поставлена цель спасения его собственной
души. Правда, всякая душа должна познать
себя, очистить, усовершенствовать, но все это не ради
себя самой, не ради своего земного счастья, равно как
не ради своего небесного блаженства, но ради труда,
который она должна совершить в мире Божьем. Надо
забыть о себе и помнить о мире. Такая цель, как спасение
собственной души, считается в иудаизме лишь
утонченнейшей формой эгоцентризма. Это как раз и
есть то, что хасидизм отвергает самым решительным
образом, и в особенности в отношении человека, который
обрел и усовершенствовал свое Я. Рабби Бунем
учил: "В Писании сказано: И взял Корей". Что же
взял он? Себя самого хотел он взять. Поэтому ни в
одном своем начинании он больше не преуспел. Рабби
Бунем противопоставил бессмертному Корею бессмертПУТЬ
ЧЕЛОВЕКА
ного Моисея, "смиренного" человека, который не преследует
никаких личных интересов. "Во всяком поколении,
- замители он, - повторяется душа Моисея и
душа Корея. И если когда-либо душа Корея пожелает
подчиниться душе Моисея, Корей искупит свою вину".
Таким образом, рабби Бунем рассматривает историю
рода человеческого на пути к освобождению как процесс,
в котором участвую два типа людей: тип надменного
человека, который, пусть даже в возвышенной
форме, преследует свои собственные интересы, и тип
смиренного человека, который при всех обстоятельствах
имеет своей целью интересы других. Лишь в
том случае, если Надменность склонится перед Смирением,
она будет искуплена, и если она будет искуплена,
может быть искуплено человечество.
После смерти рабби Бунема один из его учеников,
рабби из Гура, слова из проповеди которого я уже
приводил, сказал: "Рабби Бунем владел ключами ко
всем небосводам. А почему бы и нет? Человеку, не пекущемуся
о себе, передаются все ключи".
И величайший из учеников рабби Бунема, поистине
трагическая фигура среди всех цаддиков, рабби Мендель
из Коцка, сказал однажды собравшимся прихожанам:
"Чего же я требую от вас? Лишь трех вещей:
не позволять своему любопытному взору выходить за
пределы своей души, не заглядывать тайком в чужую
душу и не ставить превыше всего свои собственные интересы.
Это означает: во-первых, каждый должен хранить
и освящать свою собственную душу в ее своеобразии
и в назначенном ей месте, а не завидовать своеобразию
и месту других; во-вторых, каждый должен
чтить тайну души своего ближнего, не вторгаться в нее
с любопытством и не использовать обретенного знания
в своих целях; и, наконец, в-третьих, каждый должен
в своей внутренней жизни и в своих отношениях с
внешним миром остерегаться преследовать лишь свои
личные цели".
МАРТИН БУБЕР
Рядом с тобой
Молодым людям, которые впервые приходили к
нему, рабби Бунем имел обыкновение рассказывать историю
о рабби Айзике, сыне рабби Иекеля из Кракова.
После многих лет безысходной нищеты, которые не
поколебали его благочестия, рабби Айзику приснилось,
будто некто приказал ему искать клад в Праге,
под мостом, ведущим к королевскому дворцу. Когда
этот сон приснился ему в третий раз, рабби Айзик собрался
в путь и направился в Прагу. Но мост денно и
нощно охранялся стражниками, и рабби не рискнул
начать поиски. Тем не менее каждое утро появлялся он
у моста и до вечера блуждал вокруг него. Начальник
караула, который обратил внимание на его странное
поведение, осведомился, не потерял ли он чегонибудь
- или, может быть, он кого-то ожидает? Рабби
Айзик поведал ему, что сон побудил его прийти из
дальней стороны. Капитан рассмеялся: "И ты, бедняга,
истоптал свои башмаки только из-за этого сна. Да
кто же верит снам! Значит, и я должен был бы оправиться
в дальнее странствие, ибо однажды мне
приснилось, что в Кракове, в каморке одного еврея,
которого будто бы зовут Айзиком, сыном Иекеля, я
найду под печью клад. Айзик, сын Иекеля. Представляю
себе, как в городе, где одна половина евреев носит
имя Айзик, а другая половине Иекель, я разворотил
бы все дома!" И он снова расхохотался. Рабби Айзик,
поклонился ему, отправился домой, выкопал клад и
построил синагогу, которая была названа его именем.
"Запомни эту историю, - добавлял обычно рабби
Бунем, - и усвой ее смысл: есть нечто такое, чего не
отыщешь нигде, даже у цаддика, и все же существует
место, где это можно найти".
Это - весьма старая история, известная нам из различных
народных литератур, но принявшая новую
форму в хасид ских устах. Она не только внешне пересажена
в еврейский быт, но хасидская форма, приданная
ей, изнутри преобразовала ее. Но и это не самое
главное. Самое главное, что она так истончилась, что
из нее светится хасидская истина. "Мораль" не приложена
к ней механически, скорее мудрец, который
пересказал ее, наконец раскрыл и выявил ее внутренний
смысл.
Лишь в одном-единственном месте на земле можно
найти великий клад, который называется исполнением
бытия. И отыскать этот клад можно лишь на том месте,
где ты стоишь.
Большинство из нас лишь в редкие мгновения в
полной мере осознает тот факт, что нам не суждено
изведать исполненного бытия, что наша жизнь не причастна
истинному исполнению бытия, что она проходит
как бы мимо него. Мы всегда ощущаем этот недостаток
и так или иначе пытаемся где-то отыскать то,
чего нам недостает. Где-нибудь, в какой-нибудь провинции
земли или духа, только не там, где мы обитаем,
куда мы помещены, - но вдействительности там и
только там, - можно найти этот клад. Окружающая
среда, которую я воспринимаю как естественную, ситуация,
которая играет в моей жизни роль Провидения,
то, что встречается мне изо дня в день, то, что изо
дня в день занимает мои мысли, - в этом мое призвание
и в этом исполнение бытия, доступное мне.
Известно изречение одного законоучителя: тропы
небесные видятся ему столь же освещенными, как улицы
его родного города Нехардеи. Хасидизм меняет акцент
этого предложения: гораздо существеннее, чтобы
, улицы родного города были освещены, как тропы небесные.
Мы должны позволить засветиться божественному
присутствию на том месте, где мы стоим.
Даже если бы наша власть простиралась на отдаленные
области мироздания, мы не достигли бы того
преобразованного бытия, которое нам может сообщить
спокойная преданность близлежащей жизни. И даже
если бы мы были знакомы с тайнами верхних миров,
наша действительная доля в истинном бытии не была
бы столь значительной, как в том случае, когда мы в
ходе нашей повседневности совершаем со святым намерением
труд, подлежащий исполнению. Под очагом
нашего дома скрыто наше сокровище.
Баал-Шем учит, что ни одна встреча с каким бы то
ни было существом или какой бы то ни было вещью на
протяжении нашей жизни не свободна от тайного
смысла. Люди, с которыми мы живем или время от
времени встречаемся, животные, помогающие нам в
нашем домашнем хозяйстве, земля, которую мы возделываем,
материалы, которые мы обрабатываем, орудия,
которыми мы пользуемся, - все это заключает в
себе загадочную духовную субстанцию, которая лишь
с нашей помощью может обрести свою чистую форму,
достигнуть своего совершенства. Если мы пренебрегаем
этой, посланной нам на нашем пути духовной субстанцией,
если мы печемся лишь о временных целях без
того, чтобы развить истинное отношение к существам и
вещам, к существованию которых мы должны быть
причасны, как они должны быть причастны к нашей
жизни, значит, мы сами лишаемся истинного, наполненного
бытия. Это учение, по моему убеждению, истинно
в своей основе.- .Высочайшая культура души
остается в основе своей истощенной и неплодоносной,
если день за днем воды жизни не орошают душу посредством
этих незначительных встреч, коим мы воздаем
причитающееся им; самая великая сила оборачивается
внутренней слабостью, если она не осуществляет
тайного союза в форме этих скромных и полезных
контактов с чуждым и все же близким ей бытием.
Некоторые религии отказывают нашему земному
странствию в характере истинной жизни. Они учат либо,
что встречающееся нам на нашем жизненном пути
- лишь завеса, за которую мы должны проникнуть,
либо, что это лишь преддверье истинного мира, которое
нам надо пробежать как можно быстрей, ни на чем
не останавливая своего взора. То, что человек делает в
данное время и в данном месте, движимый святым намерением,
не менее существенно, не менее истинно оттого,
что это лишь земной, но вовсе не менее действительный
союз с божественным бытием, чем жизнь в
грядущем мире. Это учение нашло свое наиболее яркое
выражение в хасидизме.
Рабби Энох из Александрова говорил: "Многие народы
земли верят, что имеются два мира. Они говорят:
"В том мире". Отличие вот в чем: они полагают, что
один мир отделен и обособлен от другого, Израиль же
признает, что оба мира составляют и должны составлять
одно целое".
В своей сокровеннейшей сущности оба мира составляют
единый мир. Они только как бы разошлись в
разные стороны. Но они должны вновь стать единством,
каким они являются в своей сокровеннейшей
сущности. Чтобы воссоединить оба мира, сотворен человек.
Он способствует достижению этого единства,
живя единой священной жизнью с миром, куда он помещен,
на том месте, на котором стоит.
Однажды рабби Пинхасу из Кореца рассказали о
страшной нищете, в которой живут неимущие. Погрузившись
в горестные мысли, слушал он эти рассказы.
Потом поднял голову. "Помогите впустить Бога в этот
мир, - сказал он, - и все уладится".
Но разве можно впустить Бога в мир? Не святотатственна
и не дерзка ли эта мысль? Как дерзает земной
червь притязать на вещь, которая всецело зависит от
Божьей милости: какую долю своей божественности
соизволит Он пожертвовать на Свое творение?
И в этом вопросе вновь противостоит доктрина
иудаизма доктринам других религий и вновь наиболее
глубокое выражение эта противопоставленность находит
в хасидизме. Именно в том и заключается, как мы
полагаем, Божья милость, что Он хочет наградить этой
милостью человека, что Он как бы передает Себя в
руки человеку. Бог хочет явиться в Свой мир, но Он
хочет появиться в нем с помощью человека. В этом заключается
мистерия нашего бытия, сверхчеловеческая
возмежность человеческого рода.
Рабби Мендель из Копка поразил однажды некоторых
ученых мужей, навестивших его, вопросом: "Где
обитает Господь?" Они встретили его слова смехом:
"Что вы говорите! Разве весь мир не исполнен Его
славой?" Тогда рабби Мендель сам ответил на свой
вопрос: "Бог обитает там, куда Его впускают".
В конце концов все сводится к этому: впустить Бога.
Но Его можно впустить только туда, где ты сам
пребываешь, где ты действительно пребываешь, где ты
обитаешь, где ты живешь истинной жизнью.
Если мы взлелеем божественное обхождение в том
маленьком мирке, который нам доверен, если мы будем
способствовать тому, чтобы в той сфере бытия, где
мы пребываем, достигла совершенства священная духовная
субстанция, тогда - на этом своем месте - мы
воздвигнем обитель Божественного присутствия, тогда
впустим мы в мир Бога.
Карл К. РОДЖЕРС
Закладка в соц.сетях
