Жанр: Психология
Психология Фрейда и неофрейдисты
...тличных подходах приведены здесь без каких-либо
намерений провозгласить превосходство какого-либо из
них, но можно с определенностью утверждать, что специфические
исторические и научные традиции оказывают глубокое
влияние на то, что психолог считает приличествующей
ему областью исследования и как, по его убеждению,
следует браться за разрешение ее проблем. По сравнению
с ранним и более пассивным интересом к американским
идеям, американский подход активно оказывает все более
возрастающее влияние на европейскую психологию, однако
на то, что это влияние все еще далеко от завершения,
указывает чрезвычайная избирательность тех, кто им интересуется.
Например, Британия была заинтересована теорией
бихевиоризма, но усвоила ее скорее от Павлова, чем
от Уотсона; неофрейдисты Хорни и Фромм стяжали себе
здесь славу почти что научных бестселлеров - но их читали
скорее интеллегентные неспециалисты, чем аналитики и
психиатры; американские труды по социальной психологии
тоже породили интерес - но они, пожалуй, лучше знакомы
изучающим промышленное управление и работникам
сферы социального обеспечения, чем академическим психологам.
Очевидно, социальные ученые подвергаются влиянию
культуры как только покидают свои биологические основания,
тогда как физические науки, такие как атомная физика
и астрономия, остаются относительно свободными от нее.
82 Дж. Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
Британская психотерапевтическая техника, рожденная
на собственной почве, со времен Второй мировой войны
почти вымерла. Она почти целиком выросла, как мы видели,
в результате успешного применения некоторых фрейдистских
понятий в случаях военных неврозов, начиная примерно
с 1916 года и далее, и отмирает под тем же влиянием
с распространением ортодоксального психоанализа и тенденции
принимать во внимание все что угодно кроме простейшей
и наиболее непосредственной психотерапии, как
специализированной процедуры, требующей существенной
тренировки как в теории, так и на практике. Другой
причиной являются изменения в структуре неврозов, произошедшие
в последние десятилетия, когда на смену более
старому типу реакции, при котором сравнительно интегрированную
личность внезапно начинали беспокоить один или
более симптомов, все настойчивее приходили расстройства
характера, при которых личность в целом испытывает
такие нарушения, что исчезает четкая грань между "личностью"
и "симптомом" и это приводит к последствиям, могущим
причинить больше беспокойства окружающим, чем
самому пациенту.
Расстройства этого типа, естественно, требуют крайне
продолжительного, радикального, и детального анализа, и
вряд ли поддаются влиянию какого-либо другого психотерапевтического
метода. Двумя обсуждаемыми здесь английскими
эклектиками являются У. X. Р. Риверз и Ж. Д. Сатти.
Оба они, хотя и расходятся в большинстве других отношений,
разделяют общее неодобрение наиболее грубых аспектов
теории Фрейда и ратуют за психотерапию, которая
должна быть скорее активной, чем пассивной, скорее краткой,
чем длительной, и прежде всего с уважением относиться
к моральным и религиозным убеждениям пациента. Оба,
вероятно, согласились бы с Жаком Маритеном, считавшим
что "явления, на которые пытается влиять психотерапия,
суть патологические явления, а не моральные дефекты".
У. X. Р. Риверз, психолог и в то же время один из наиболее
выдающихся британских антропологов, задолго до Рут
Бенедикт и Маргарет Мид настаивал на величайшем разнообразии
"человеческой природы" в разных культурах.
БРИТАНСКИЕ ШКОЛЫ 83
В 1905 году, вместе с неврологом Хедом, выполнявшим
функции субъекта эксперимента, он обнаружил, что когда
сенсорный нерв, ведущий к коже руки, перерезан, восстановление
различных форм чувствительности по мере заживления
двух поврежденных концов .протекает в определенном
порядке. Смутные, грубые, притупленные ощущения
боли появлялись прежде отчетливо локализованных и
специфически тактильных, позволяющих нам использовать
конечности и кожу для распознавания объектов. Обобщая
это различие, Риверз пришел к заключению о существовании
протопатической жизни, способной устанавливать
пределы осознания у простейших организмов, способных
лишь грубо реагировать на приятные или неприятные стимулы,
и предшествующей в ходе эволюционного развития
эпикритической жизни - более высокой и способной к различению
чувствительности. Это, по-видимому, подтверждает
его убеждение в том, что различие между примитивными
и различающими, осознанными и бессознательными функциями,
существует во всей нервной системе, и что протопатические
в норме обычно находятся под контролем эпикритических,
воздействующих на них посредством слияния,
а порой и прямого вытеснения. В душе {psyche), типичное
взаимоотношение между бессознательным и сознанием
представляет собой отношение "использования посредством
процесса слияния", энергии первого используются под
высшим контролем, тогда как "вытеснение, посредством
которого опыт становится бессознательным, суть лишь особая
разновидность процесса торможения (inhibition) (как это
определяет Павлов). Насильственные реакции "все или ничего",
присущие маленьким детям, в которых они раскрывают
свою естественную тенденцию полностью отпустить
или полностью удержать, в ходе развития уступают место
более различающему и контролируемому поведению взрослого.
Принимая это во внимание, кажется естественным.
что Риверз, занимавшийся во время Первой мировой войны
лечением военных неврозов в госпитале Крейглокарт в
Эдинбурге, и, описанный в образе психиатра в книге Зигфрида
Сассуна "Мемуары пехотного офицера", должен был
видеть в реакциях солдат перед лицом опасности подтвер84
Дж-Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
ждение своей теории. Было отмечено пять возможных типов
реакции, расположенных в порядке от более различающих
до абсолютно неконтролируемых: агрессия, бегство,
"манипуляционная деятельность", неподвижность и коллапс.
Термин "манипуляционная деятельность" означает фазу,
на протяжении которой отмечается неспособность принимать
решения и индивид колеблется между агрессией и
бегством, выполняя бесполезные действия в состоянии замешательства;
остальные термины понятны сами собой. В
этих случаях примитивные реакции осуществлялись прогрессивно,
тогда как в типичном неврозе они бездействовали,
будучи в основном вытесненными, но способными
проявить себя в качестве симптомов. Здесь позиция Риверза
приближается к ранней позиции Фрейда по поводу симптома,
закрывающего то место, где погребено травматическое
воспоминание, и становящегося излишним, когда
воспоминание обретается вновь. Его классическим примером
в этом отношении был случай доктора, во время своей
армейской карьеры обнаружившего неспособность входить
в убежища и в любые замкнутые или расположенные под
землей помещения - страх, который, как было доказано,
восходил к инциденту, случившемуся в детстве, когда он
был напуган бросившейся на него собакой в темном коридоре
дома, где он нередко бывал. Это происшествие было
полностью забыто, но, как информировал своих коллег Риверз,
после восстановления в сознании, фобия исчезла. Истерические
параличи, анестезии, и тому подобное во время
действительной службы имели "ту общую черту, что они
делали их субъекта непригодным к дальнейшему участию в
боевых действиях, и таким образом разрешали конфликт
между инстинктивными тенденциями, связанными с опасностью
и различными контролирующими факторами, которые
можно отнести к одной категории под общей рубрикой
долга" ("Инстинкт и бессознательное"). Весьма любопытен
тот факт, что этот тип симптома почти всегда случается
среди рядового и сержантского состава, тогда как офицеры
склонны к развитию тревожных и навязчивых неврозов.
Покойный доктор Жан Сатти был еще одним эклектиком,
чьи теории, изложенные в его книге "Истоки любви и ненаБРИТАНСКИЕ
ШКОЛЫ 85
висти" (The Origin of Love and Hate, опубликованной в 1935
году), демонстрируют типично английскую позицию, хотя и
более измененную по сравнению с позицией Риверза по
отношению к фрейдистской ортодоксии. Там, где Фрейд
придерживался авторитарных и патриархальных взглядов
на социальное и индивидуальное развитие, взгляды Сатти
были демократичными и матриархальными, а там, где
Фрейд подчеркивал значение секса, Сатти настаивал на
значении любви. Так взаимоотношения матери и ребенка
он рассматривал не как ситуацию, в которой чувственное
удовлетворение ребенка может на более поздней стадии
породить любовь к матери как своего рода вторичную обработку,
но скорее как такую, в которой "потребность в матери
первично представляется разуму ребенка как потребность
в компании и вызвана дискомфортом в изоляции". "Я
не вижу возможности решить этот вопрос окончательно". -
продолжает Сатти, - "но тот факт, что потребность в компании,
моральной поддержке, внимании, защите, руководстве,
и т.д., остается и после того, как все чувственные
удовлетворения, связанные с телом матери, становятся излишними
и ребенок от них отказывается, является неоспоримым.
По моему мнению, это непосредственное развитие
первичной привязанности к матери, и, далее, я считаю, что
игра, сотрудничество, соревнование, и культурные интересы
в общем представляют собой замещения взаимно ласковых
отношений ребенка и матери. Посредством этих
замещений мы ставим все наше социальное окружение на
место, некогда занимаемое матерью - поддерживая этим
ментальные или культурные взаимоотношения взамен
ласки и т.п., которой мы некогда наслаждались с матерью."
Далее, согласно Сатти, основная потребность ребенка -
суть потребность в материнской любви, его основная боязнь
- суть боязнь утраты этой любви, и все его последующие
социальные и культурные позиции зависят от природы
этого взаимоотношения. Конечно, некоторыие из аналитиков
всех направлений отвергали эту теорию, а ортодоксальные
фрейдисты придавали все больше значения
тревоге отделения, однако Фрейд, несомненно, рассматривал
цивилизацию в ее воздействии на индивид, как по
86 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
преимуществу вытесняющую, и был убежден в том. что
культура основывается на пресечении сексуального импульса
и направлении его на символические цели. Сатти.
напротив, утверждает, что культура происходит из игровой
деятельности, которая "дает индивиду тот вселяющий уверенность
контакт с его собратьями, который он утратил,
когда естественные обязанности матери уже больше не
требовались или не предлагались". Эта материнская любовь
и боязнь одиночества являются сознательным выражением
инстинкта самосохранения и вырастают из биологического
факта беспомощности человеческого ребенка в
первые годы после рождения.
Но если любовь представляет собой первейшую потребность
индивида, ненависть, отнюдь не являясь внутренним
стремлением к разрушению, суть реакция на ситуации, вызывающие
боязнь утраты любви. "Злость направлена не на
непосредственное устранение фрустрации или достижение
цели момента, и в еще меньшей степени на разрушение [матери],
но на то, чтобы склонить мать выполнить эти желания
ребенка. " Злость представляет собой настойчивое требование
помощи других, вечный упрек ненавистной персоне, весь
смысл этого упрека сводится к требованию любви; в сущности,
он всегда амбивалентен: смесь любви и агрессии.
. Эта потребность ребенка в любви и защите может, однако,
быть пресечена многими факторами, такими, как невротическая
неспособность матери проявлять свои чувства,
появление второго ребенка, культурные факторы (например,
обучение опорожнению кишечника), или классовые
факторы (например, работающая мать вынуждена вернуться
на фабрику). Тогда ребенок предпринимает попытки устранить
причину своего беспокойства и таким образом превратить
свои чувства тревоги и ненависти в чувства любви
и безопасности. Техника (в адлеровских терминах, жизненный
стиль), которой он придерживается с тем, чтобы этого
добиться, оказывает влияние на последующее развитие его
личности и на его отношение к другим людям. В этот период
могут возникнуть четыре типа отношений:
БРИТАНСКИЕ ШКОЛЫ 87
11) Ребенок может рассуждать следующим образом: "Мать
всегда хороша - если она меня не любит, значит плох
я." Это может позднее вылиться в депрессивные состояния
или в то. что Адлер описывал как "комплекс неполноценности"
(2) Он может думать наоборот: "Мать плоха, потому что не
любит меня - я не стану доверять ей." Такова позиция
индивида, развивающего отношения преследования касательно
общества.
(3) Разрешение проблемы путем возвращения к более ранней
стадии развития возникает из отношения, в сущности
выражаемого следующим высказыванием: "Если я
снова стану младенцем, мать будет так же добра ко мне,
какой она была прежде." Это порождает тенденцию к
истерической недееспособности, а в тяжелых случаяхк
шизофрении.
(4) Правонарушения и преступность вырастают из следующего
отношения: "Ты должна любить меня, а то я тебя
укушу - я все равно как-нибудь добьюсь внимания"
Сатти был первым и почти единственным английским
психологом, осознавшим значимость культурных факторов.
Он признавал общие наблюдения Фрейда касательно сексуального
развития ребенка, однако видел, что они могут
подвергаться сильному влиянию той культуры, в которой
воспитывается ребенок. Так, анальная стадия является, по
крайней мере до некоторой степени, артефактом, порожденным
тем значением, которое в нашей культуре придается
физической чистоплотности. Эдипов комплекс в том
виде, в каком он описан Фрейдом, не универсален а зависит
от некоторых обстоятельств, оказывающих влияние на
характер матери и ее эмоциональные отношения к сыну и
к мужу. например, обделенная вниманием мужа жена склонна
проявлять избыточную привязанность к своему сыну. Многие
из воззрений Сатти очень близки к взглядам Адлера (например,
его теория развития невроза отмечена следами
адлеровского понятия "жизненного стиля", в котором
стремление к власти замещено стремлением вновь обрести
утраченную любовь), однако он указывал на то, что адле88
Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
ровское влечение к власти, далекое от того, чтобы быть
универсальной тенденцией, представляет собой "тревожную
реакцию на особенный способ воспитания и, следовательно,
обусловлено определенными культурными влияниями".
Его особенно интересовало то, что он описывал как
современное "табу на нежность". Почему дела обстоят таким
образом, спрашивал он, что современный индивид так
боится показаться нежным или сентиментальным? Такие эпитеты,
как "маменькин сынок", "тряпка", "баба", или "плакса",
противопоставляемые идеализации стойкости, агрессивности
и жесткости, которые рассматриваются в качестве достойных
поощрения, приоткрывают антифеминистские тенденции.
Сатти считает, что этот тип формирования характера
отчасти является результатом реакции направленной
против сформировавшейся в новое время привычки раннего
отлучения ребенка от груди - это месть и отречение от
отлучающей от груди матери. (Эта проблема подобным образом
обсуждается также в работе Дж. Л. Холлидея "Психосоциальная
медицина".) Сатти выступал против патриархальной
и антифеминистской предвзятости Фрейда, обусловившей
его вывод о том, что женщины в основном испытывают
зависть по поводу мужских половых органов. Он не
оспаривал существования в некоторых культурах "зависти
к пенису", но показывал существование у нее не менее важных
дополнений-- (а) ревность отца по поводу того, что младенец
обладает матерью, и (б) мужская зависть по поводу
женской способности к деторождению, описанная как "ревность
Зевса".
Члены племени австралийских аборигенов Аранда выполняют
ритуалы, в основе которых лежит фантазия о том,
что мужчина в действительности способен вынашивать ребенка,
и это можно объяснить выражением бессознательного
желания. Наконец, в противоположность воззрениям
Фрейда на религию, как на "универсальный невроз навязчивых
состояний", Сатти видел в религии выполнение функции
психосоциальной терапии, поскольку как религия, так
и психотерапия осуществляют свое влияние поддерживая
или возвращая утраченное психическое здоровье посредством
любви. Это наблюдение представляется интересным
БРИТАНСКИЕ ШКОЛЫ _____ _______ ______ 89
в связи с находками, сделанными французским социологом
Дюркгеймом в его знаменитом исследовании "Le Suicide",
показывающем, что удовлетворительная интеграция в религиозную
или иную группу является важным фактором в
предотвращении самоубийства. Юнг также заметил, что некоторые
его пациенты были практикующими католиками,
заметное их число были протестантами, но большинство
были агностиками; здесь снова таки можно предположить,
что участие в делах хорошо интегрированной группы способствует
психическому здоровью, в то время как индивидуалистические
позиции в религиозных и других вопросах
очевидно коррелируют с неврозом. С другой стороны, разумеется,
можно объяснять эти факты совершенно противоположным
образом, поскольку вполне можно допустить,
что те, кто являются невротиками, испытывают затруднения
при попытках интеграции в социальные группы.
История детского психоанализа восходит к 1906 году, в
котором Фрейд опубликовал знаменитую историю случая
"Маленького Ганса" в своей статье "Фобия пятилетнего мальчика".
Работая с Гансом, Фрейд предлагал свои истолкования
отцу (который также был подвергнут анализу), а отец передавал
их своему сыну. Лишь в одной ситуации с ребенком
виделся сам Фрейд, который впоследствии писал: "Никто
другой (кроме отца) вероятно не смог бы уговорить ребенка
сделать любое из таких признаний. Специальные знания, позволившие
ему истолковать замечания, сделанные его пятилетним
сыном, были необходимы, и без них технические трудности,
связанные с проведением психоанализа столь юного
ребенка, были бы непреодолимыми".
Очевидно, в то время Фрейд предполагал, что анализ
таких маленьких детей возможен лишь в том случае, если
аналитик и родитель являются одним и тем же лицом. В
1913 году наиболее ранние разработки в области детского
анализа в его современной форме проводились Хермином
Хаг-Хелмутом, сочетавшим аналитический подход с советом
и поддержкой со стороны родителей. Можно также упомянуть
Августа Айкхорна, работавшего с более взрослыми
детьми-правонарушителями.
90 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
Однако, лишь с 1930-х годов стало возможным применение
к детям всецело аналитического подхода, и здесь мы
обсудим теории и воззрения, основанные на опыте работы
с детьми и подростками в Континентальной школе Анны
Фрейд и Английской школе Мелани Кляйн. В то время как
работы Анны Фрейд касаются главным образом старших
возрастных групп, Мелани Кляйн занималась очень маленькими
детьми, и ее опыт в этой области привел к развитию
все в большей степени биологической точки зрения на то,
что фактически стало главным направлением ортодоксального
психоанализа в Британии.
Публикация в 1936 году работы Анны Фрейд "Das Ich und
die Abwehrmechanismen" (английский перевод. "Эго и Механизмы
Защиты", был опубликован годом позже) подчеркнула
новую для психоанализа тенденцию придавать больше
значения эго или сознанию, чем это делали прежде.
Мисс Фрейд указала, что, собственно говоря, термин "психоанализ"
не приложим ко всякой технике, которая сосредотачивает
внимание на ид вплоть до исключения всего
остального Об анализе символики сновидений она пишет:
"...переводя символы, мы можем открыть содержания ид,
не достигая, в действительности, сколько-нибудь глубокого
понимания индивида, с которым мы имеем дело". Таким
образом, лишь посредством анализа бессознательных защитных
механизмов эго мы можем понять те трансформации,
которые претерпели инстинкты. "Без знания этих
[трансформаций] мы, конечно, можем открыть многое о содержаниях
вытесненных инстинктуальных желаний и фантазий,
но мы мало, или вообще ничего не узнаем о превратностях,
через которые они прошли, и о различных путях,
которыми они входят внутрь структуры личности"
Аналитик с неизбежностью предстает в качестве нарушителя
спокойствия эго, поскольку в ходе своей работы он
обязан устранять вытеснения и разрушать компромисные
образования, которые хотя и справедливо рассматриваются
как патологические, с точки зрения эго представляют
собой защитные системы, тщательно разработанные в попытке
овладеть инстинктивной жизнью. Опасностей, от которых
старается защитить себя эго, три: протесты суперБРИТАНСКИЕ
ШКОЛЫ 91
эго, страх перед мощью инстинктов, и объективная тревога,
вызванная окружением, которое господствует в маленьком
ребенке до тех пор, пока не начинает формироваться
супер-эго. "Инфантильное эго испытывает страх перед инстинктами
потому, что его пугает окружающий мир. Его защита
от них мотивирована боязнью окружающего мира, то
есть объективной тревогой." На этой стадии ребенок испытывает
страх перед наказанием или лишением материнской
привязанности (affection), вызванными инстинктивными
проявлениями. В дополнение к этим трем влиятельным мотивам
создания защитных механизмов, Анна Фрейд упоминает
четвертый, который напоминает о категории несовместимых
противоположных тенденций Юнга: "Эго взрослого
требует своего рода гармонии между своими импульсами",
пишет она, "...и в связи с этим возникает серия конфликтов...между
противоположными тенденциями, такими
как гомосексуальность и гетеросексуальность, пассивность
и активность и т.д."
В этой книге описаны пять механизмов защиты: отказ от
реальности посредством фантазирования, отказ от реальности
посредством слов и поступков, ограничение эго,
идентификация с агрессором, и "форма альтруизма"
Отказ от реальности' посредством фантазии: Семилетний
мальчик имел обыкновение тешить себя фантазией о
том, что у него есть ручной лев, который терроризирует
окружающих, но его любит. Лев подходил на его зов, спал
в его комнате и следовал за ним как собака, куда бы он ни
шел. Эта фантазия интерпретируется следующим образом:
лев выступал заменителем отца, которого мальчик ненавидел
и боялся как соперника по отношению к матери. В своем
воображении мальчик просто отвергал болезненный
факт и превращал его в приятную противоположность. Вызывавшее
тревогу животное стало другом мальчика, и его
сила, некогда внушавшая ужас, теперь была в распоряже*
Англ. "denial" - "отказ (от реальности)" - термин, обозначающий
специфику такого способа защиты, при котором субъект отказывается
признать реальность травмирующего восприятия - см.: Ж.Лапланш,
Ж.-Б.Понталис, Словарь по психоанализу. - М., 1996. -
С.314. -Прим. перев.
92 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
нии ребенка. Такие детские рассказы, как Little Lord Fauntteroy,
в которых маленький мальчик или девочка приручают
злого старика, рассматриваются как подпадающие под эту
категорию.
Отказ от реальности посредством слов и поступков иллюстрируется
поведением ребенка, пытающегося успокоить
себя перед лицом боязни внешнего мира. "Я такой же
большой как папа", или "Я такой же умный как мама", или
"Это лекарство совсем не противное - оно мне очень нравится"
- все это примеры отказа от реальности, защищающего
ребенка от осознания своей беспомощности и зависимости.
Ограничение эго иллюстрируется случаем маленькой
десятилетней девочки, которая, исполненная приятных
ожиданий, в первый раз приходит на танцы. Она любовалась
своим новым платьем и туфлями и с первого взгляда
влюбилась в самого красивого мальчика на вечеринке. Но
несмотря на то, что мальчик носил ту же фамилию что и
она, и она уже успела вообразить существование между
ними некоторой таинственной связи, он выбранил ее за
неклюжесть во время их первого танца. С тех пор она избегала
вечеринок и не помышляла об обучении танцам, хотя
ей и нравилось наблюдать как танцуют другие. В конце концов
она компенсировала это ограничение своего эго, отбросив
женские интересы и посвятив себя интеллектуальному
развитию. Таким окольным путем она впоследствии
завоевала невольное уважение нескольких мальчиков ее
возраста.
Идентификация с агрессором - это метод преодоления
тревоги посредством присвоения качеств противника в
процессе интроекции. Так, маленький мальчик, побывав пациентом
дантиста, будет играть в дантиста со своей сестрой,
которая будет выступать в качестве пациента.
Форма альтруизма описывает противоположный механизм
удовлетворения своих собственных желаний через
жизни окружающих, как в случае с молодой гувернанткой,
имевшей в детстве два заветных желания: красиво одеваться
и иметь много детей. В дальнейшем она стала скромной
и непритязательной, безразличной к своей одежде и безБРИТАНСКИЕ
ШКОЛЫ 93
детности. Однако желания ее детства не исчезли и проявились
в ее интересе к жизни дргих. Она работала, ухаживая
за чужими детьми и была сильно озабочена тем, чтобы ее
друзья красиво одевались. Как указывает Анна Фрейд, в
литературе наиболее детальное исследование такой альтруистической
капитуляции можно обнаружить в пьесе Эдмона
Ростана "Сирано де Бержерак". Французский дворянин,
обезображенный ужасным носом, но обладавший всеми
культурными достоинствами, помогает поклоннику завоевать
руку девушки, которую он сам любил, посылая ей
стихи от имени поклонника и защищая своего соперника
шпагой, чтобы удержать всех остальных на расстоянии.
Эти наблюдения Анны Фрейд были, конечно же, сделаны
на детях, однако вполне естественно, описанные механизмы
в равной силе приложимы и ко взрослым, чьи грезы, а
иногда и поступки, также могут обнаруживать отказ от неприятных
или пугающих реалий в фантазии, слове и поступке.
Ограничение эго было замечено Лазарсфельдом среди
безработных. После длительного периода незанятости наблюдается
тенденция сужения поля интересов работника и
он начинает вести образ жизни, значительно более ограниченный,
чем тот, что он вел прежде.
...Закладка в соц.сетях
