Жанр: Психология
Психология Фрейда и неофрейдисты
...тельное в
научном отношении описание личности, но, скорее, те
аспекты личности, которые имеют отношение к методу
и теории психотерапии, в том виде, в каком она практикуется
данной школой; она в свою очередь связана с
такими факторами, как темперамент основателя школы,
тип пациентов, с которыми ведется работа, а также им
самим установленные терапевтические ограничения.
Разумеется, когда речь идет о теории такого рода, было
бы тщетным подвергать ее критике в терминах научной теории
личности, ибо в подобной ситуации она может считаться
"неверной" лишь в том случае, если она несостоятельна
в терапевтическом отношении или если она основана на
предположениях, в ложности которых психолог убежден
при достаточно веских основаниях. Большинство психологов
признали это значительное отличие. Они приняли теории
Фрейда на основании его собственной их оценки в качестве
серьезного вклада в научную психологию, и они
большей частью оставили без внимания Юнга, потому, что,
каковы бы ни были его намерения, его теории не являются
выраженными в научной форме, как не являются они и предметом
научного доказательства или опровержения. Это утверждение
отнюдь не является оценочным суждением и ни
в малейшей степени не противоречит широко распространенному
убеждению в том, что Юнг является великим и глуОЦЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 257
боким мыслителем; это лишь признание того, что его труды
допускают научную оценку не в большей мере, чем труды
Кьеркегора или Сартра, Ницше или Паскаля. Когда речь
идет о других школах, психолог, занимающийся теорией
личности, готов принять, или, по крайней мере, обратить
внимание на критику неофрейдистами теории Фрейда; он
интересуется юнговской теорией типов личности (которая
теоретически может быть подвергнута проверке), адлеровским
описанием определенных защитных механизмов эго,
и, возможно, сообщениями Адлера и Кляйн об истоках любви
и ненависти на ранних этапах жизни, поскольку, в отличие
от психоаналитика, он не связан обязательствами почти
всецелого принятия фрейдистской ортодоксии. В целом он
готов принять психоаналитическую теорию в качестве полезной
системы взглядов, которую следует модифицировать
и откорректировать исходя из научных позиций, потому что
действительно существует фрейдистская нормальная психология,
социальная психология, и антропология, представленные
сегодня такими авторитетами как Анна Фрейд, Мелани
Кляйн, Рохейм и Кардинер. Снова таки, это не оценочное
суждение, и интерес, проявляемый к их работам, не
противоречит убеждению в том, что выражаемые ими взгляды
во многом ошибочны, однако фактом является то, что ни
один детский психолог сегодня не оставит без внимания
теорий А. фрейд и Кляйн, и ни один антрополог не может
проигнорировать Рохейма или Кардинера, в сколь многом
бы он с ними ни расходился. Однако, хотя в Америке существуют
неофрейдистские школы, описываемые как хорнианские,
фроммовские и салливановские, нелегко увидеть,
в чем заключаются их особенности и на основании
каких новых и объективных клинических данных покоятся их
расхождения с Фрейдом или друг с другом. Ни одной из
этих трех школ не было представлено какого-либо систематического
отчета, дающего право претендовать на создание
новой теории, и они оставляют лишь общее впечатление
того, что Фромм - это человек широкой, если и не
особенно оригинальной эрудированности, во множестве
отношений не согласный с Фрейдом и, вполне резонно,
пытающийся теснее связать свои мысли с современными
258 Дж.Браун. Психалопм Фрейаа и постфре^циеты
взглядами; что Хорни расходится с Фрейдом на сходных
основаниях и является творцом теории адлеровского типа,
не отрицающей бессознательное, но во многом игнорирующей
его в пользу анализа межличностных взаимоотношений
пациента; что Салливан мало критикует Фрейда, который,
во всяком случае, не был одним из основных источников
влияния - или, по крайней мере, самым основным - в
развитии его психологических взглядов, но что он также
главным образом занимается деформациями личных взаимоотношений,
суждений и поведения в том виде, в каком
оно проявляется в ситуации переноса.
Мы остаемся в неведении в отношении того, какие элементы
теории Фрейда Фромм все же признавал, поскольку,
не будучи проинформированными об обратном, мы придем
к мысли, что он был ординарным фрейдистом, видевшим,
что культурное мировоззрение Фрейда устарело или, по
крайней мере, не является универсально применимым. Не
слишком много мы узнаем и о Хорни, помимо ее кабинетной
практики; разве что большинство людей признало бы
интересным и красочным описанием происходящего в межличностных
взаимоотношениях на довольно поверхностном
уровне, выполненными так, как они могли бы быть выполнены
чутким бихевиористом, наблюдающим реакции индивидов
без какого бы то ни было подобия анализа. О других
формах поведения она не рассказывает нам ничего. Салливан
приводит в еще большее замешательство, поскольку,
создавая видимость неудовлетворенности фрейдовскими
механистическими способами описания, свое собственное
описание в терминах "динамизмов" он выражает мучительно
уклончивым языком, наиболее раздражающим тем, что
он скорее запутывает, нежели проясняет дело, и даже создает
впечатление того, что его сложность является умышленным
"пусканием пыли в глаза". Вот он изъясняется со
всей прямолинейностью оригинальничающего сторожила,
склонившегося над стойкой салуна - никаких небылиц о
"либидо", речь идет о "похотях", и всякому известно, что
они вступают в силу в пубертатный период, а не на более
ранних оральных или анальных стадиях - а минуту спустя
он изобретает неологизмы со всем апломбом среднезапад(ЩЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ_______259
ного торговца лекарствами собственного изобретения, чье
классическое образование началось и закончилось годичным
изучением приготовления и распределения медикаментов,
давшим ему возможность выписывать и читать рецепты.
В этом отношении он превосходит любой из американских
научных учебников, подверженных тенденции быть
либо предельно "близкими к народу", либо настолько переполненными
подробностями и новыми словами и фразами,
что становятся совершенно непонятными (фактически,
труды одного видного социолога нашли здесь отклик из-за
их чрезвычайной непонятности, поэтому создавалось впечатление,
что ему непременно есть что сказать, особенно
учмтывая усилия, приложенные к изобретению нового
языка). Салливан пользуется обоими методами, от архаичного
"посредственного примера" и неправильного употребления
обычно используемых слов наподобие "эйфории", до
наполовину напыщенного, наполовину популярного определения
динамизмов как "относительно продолжительных
конфигураций энергии, манифестирующих себя в поддающихся
характеризации процессах в межличностных взаимоотношениях"
и не являющихся "некими причудливыми
субстанциальными двигателями, региональными организациями,
или особенным более или менее психологическим
аппаратом, наши знания о котором на сегодня равны нулю".
Осознание того, что стиль Салливана специфичен, не является
чисто личным; это отмечалось многими критиками, а
другой американец, Рас Манро, обнаруживает в нем "сомнительное
сочетание блестящих фейерверков остроумия",
что однако не представляет собой общего впечатления,
испытываемого по его поводу другими людьми.
Очевидным является то, что эти три школы ориентированы
скорее социально, чем биологически; что они прямо или
косвенно критикуют метапсихологию и социальную психологию
Фрейда; и что Хоони и Салливан почти исключительно
озабочены клиническими проблемами, а Фромм - социологическими.
Фактически на основании его основных работ
невозможно обнаружить, откуда аналитические последователи
Фромма почерпнули свои специфически фроммовские
клинические данные, поскольку даже в ранних докла260
Дж-Браун. Психология Фрецца и постфревдисты
дах, опубликованых на немецком языке, он кажется сосредоточенным
преимущественно на моральных и социальных
вопросах уже описанного рода, а не на работе с пациентами.
Характерной чертой является их акцент на эго и отношениях
в социальном контексте, в то время как бессознательное
не принимается во внимание и упоминается лишь
в качестве средства объяснения того, каким образом на
ранних этапах жизни возникают искажения отношений и
ощущения реальности. Логическим следствием такой позиции
является анализ переноса, как модели межличностной
ситуации. Стоит также заметить, что здесь менее подчеркиваются
биологические факторы и что личность рассматривается
- в особенности у Салливана - в качестве результирующей
социальных отношений, хотя Фромм уделяет
некоторое внимание темпераменту, а Хорни весьма туманно
говорит о "настоящей" самости, несмотря на то, что согласно
любой межличностной теории личности "невротическая"
самость начинает развиваться с самых ранних дней
жизни. С точки зрения практики главным недостатком этих
школ является отсутствие системы и недостаток подробностей,
из-за чего они составляют контраст к позиции
Фрейда, и даже логике Адлера, просто игнорировавшей те
аспекты поведения, которые не укладывались в схему или
рассматривались им как не относящиеся к делу.
У тех, кто любит четкие логические утверждения, вероятно
вызовет раздражение то, как Салливан от презентации
совершенно резонной, при условии некоторых ограничений,
теории переходит к добавлению других понятий, не
укладывающихся в основное направление его аргументации
- в качестве примеров можно указать на туманно определенный
"динамизм власти", и апелляция к "вчувстрованию"
("эмпатии"), которое, по-видимому, лишено каких
бы то ни было доступных анализу сенсорных оснований и
было признано излишним всеми другими школами, за исключением
школы Юнга. Все неофрейдисты слишком часто
выступают с нападками на уже не существующую ортодоксию,
и если говорить об аналитической процедуре, нам никогда
не говорят, в чем их позиция отлична от позиции Анны
Фрейд, за исключением того, что она мыслит в терминах
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 261
анализа защитных механизмов и сопротивлений, удерживающих
в подавленном состоянии бессознательные позиции
сексуализированной враждебности и деформируют
личные взаимоотношения в указанном процессе. Однако
большинство европейских аналитиков согласились бы с
госпожой Фрейд в том, что защитные механизмы или паратаксические
деформации невозможно анализировать без
исследования их бессознательных корней. Сходным образом,
хотя салливановское понятие паратаксической деформации,
возможно, дает более ясное представление о процессе,
деформирующем нынешние взаимоотношения в результате
неудовлетворительности прежних отношений, оно
полностью постигнуто с помощью принадлежащего Зигмунду
Фрейду понятия проекции, которое в своих более широких
коннотациях используется для объяснения тех же наблюдений;
единственное отличие заключается в том, что
Фрейда занимают причины, а Салливана - следствия.
Расхождения во мнениях всех представленных здесь школ
являются, по-видимому, скорее кажущимися, чем реальными,
поскольку они основаны на всеми признаваемом клиническом
материале. Первое время Фрейд был несогласен не с ранковской
концепцией травмы рождения, а с ее приложением
в виде принятия тревоги отделения в качестве объяснения
психических явлений вообще; он был несогласен не с теорией
Адлера, прилагаемой к психологии это, а с ее чрезмерно восторженным
применением за пределами этой сферы; он не
был несогласен с юнговским коллективным бессознательным
или с его интересом к мифологии, но, по-видимому, испытывал
раздражение, когда юнговские занятия этими предметами
казались препятствующими решению более практических
вопросов терапии и его подготовке к принятию роли Иисуса по
отношению к фрейдовской роли Моисея в рамках психоаналитического
движения. В случае с Ференци. Фрейд был чрезвычайно
взбешен по поводу убеждения Ференци гуманном и
нежном отношение аналитика к пациентам вместо ортодоксальной
беспристрастной и подобной зеркалу позиции. Сходным
обоазом была воспринята активная терапия Штекеля.
Однако во всех этих случаях первоначальным столкновением
был скорее конфликт личностей, чем какое бы то
262 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфревдисты
ни было прямое противостояние идей. Мы увидели, что психотерапевтическая
теория должна до некоторой степени отражать
темперамент создавшего ее человека, тип пациента,
с которым он наиболее часто сталкивается, а также более
материальные аспекты, такие как время и деньги. Штекель,
Ранк и Ференци пытались отчасти разрешить вечно
актуальную проблему сокращения времени проведения
анализа без снижения его эффективности. Штекель добивался
этого посредством прямой атаки на невротическую
систему, Ференци - при помощи кооперации и сочувствия,
а Ранк - с самого начала устанавливая временные ограничения.
Фактор темперамента, оказывающий влияние на
подход индивида к действительности, особенно впечатлял
Юнга, говорившего, что его теория типов возникла из его
наблюдений за реакциями Фрейда, Адлера и своими собственными
в период ранних разногласий; он даже утверждал,
что с некоторыми пациентами лучше всего работать, пользуясь
методиками Фрейда, с некоторыми - методиками
Адлера, а с остальными - его собственным методом. Вне
всякого сомнения, тот факт, что большинство пациентов
Юнга были шизофрениками, чье состояние прежде часто
считали статичным в течение длительных периодов, или пожилыми
людьми, чья психическая динамика вероятнее всего
уже установилась, некоторым образом связан с общим
статическим впечатлением, создаваемым юнгианской системой,
которую Гловер не считает даже динамической психологией,
но скорее производной от старой факультетской
школы, на которую была наложена некоторая мистическая
философия. Личные наблюдения свидетельствовали, что
даже сторонники Юнга или Адлера в очень значительной
степени применяют понятия Фрейда в тех случаях когда они
кажутся им удобными. Юнг разделяет с Ранком отмеченное
выше приводящее в замешательство отношение к научной
истине и действительности; к примеру, аналитик-юнгианец
будет ссылаться на ведьм или других существ, обычно считающихся
сверхъестественными или простыми порождениями
предрассудков, и не всегда легко хотя бы обнаружить,
что имеется в виду, когда их называют "реальными".
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 263
"Реальна" ли "ведьма" (а) в прямом средневековом смысле:
тогда как индивид, претендующий на этот титул, так и
остальные члены общества признавали это, (Ь) в качестве
члена некоторых современных сект, претендующих на практикование
колдовства, не будучи однако в глазах общества
в целом ничем иным как глупыми эксгибиционистами, (с) в
смысле пациента, претендующего на этот титул, однако на
деле заблуждающегося и требующего психиатрического
лечения? Поскольку первая категория в цивилизованных
сообществах более не существует, вторая никак не интересует
психиатра, а третья, как можно предположить, могла
бы быть объяснена другими и более простыми терминами
и в этом случае допускала бы более эффективное лечение,
чем принятие собственного диагноза пациента, использование
слова ведьма для описания ее или его (поскольку
ведьмы, кажется, бывают представителями обоих полов)
представляется запутывающим проблему (если оно употребляется
не в высшей степени метафорическом смысле).
Это было бы истинным и в том случае, если бы, как вероятно
выразился бы юнгианец, понятие отсыло к архетипу,
реальному по определению; ибо, как указал Рохейм, сходства
в мыслях и убеждениях весьма адекватно объяснимы
в терминах общего опыта и традиции, а описание идеи как
реальной вводит в заблуждение даже платоника за пределами
его исследования. Вклад Ранка в эту путаницу и его
отличительная особенность, разделяемая им с Салливаном,
а именно та, что он является вторым наихудшим писателем
в области аналитики - можно продемонстрировать
следующей цитатой с последней страницы работы "Терапия
воли, истина и реальность": "Никакая психологическая
или философская теория не в состоянии ответить на вопросы,
порождаемые разделением воли на сознание вины и
самосознание, поскольку чем правильнее ответ на эти вопросы
тем более он разочаровывает. Ибо счастье может
быть найдено лишь в реальности, а не в истине, а искупление
- никак не в реальности или из реальности, но только
в нем самом и из него самого."
Другие различия между обсуждаемыми школами возникают
из-за различных способов описания одних и тех же
264 Дж.Браун. Психология Фревда и постфревдисты
наблюдений или из-за семантической путаницы. Первое
представляет собой проблему, общую для всех психологов
и возникает отчасти вследствие того, что наиболее сложные
формы поведения могут быть описаны либо с позиции
детерминизма и бихевиоризма, которая придает особое
значение влечениям или условным рефлексам, либо с хормической*
озиции стремлений, подчеркивающей намерения,
задачи и цель. Одна точка зрения рассматривает организм
как подталкиваемый сзади, а другая - как подтягиваемый
спереди, и, независимо от того, влечет ли это какие-либо
существенные различия в окончательных выводах,
это несомненно приводит к значительным расхождениям в
способе описания положения дел. Семантическая проблема
в психологии заключается в том, что психолог с неизбежностью
пользуется множеством слов обыденного языка, имеющих
несколько несвязанных значений, а часто и эмоциональных
обертонов, которые приходится игнорировать. Так
все, что обычная публика поначалу знала о Фрейде, сводилось
к тому, что он был человеком, говорившим, что все
является сексом - утверждение, которое в то время не было
абсолютно ложным, однако пренебрегало специфическим
применением Фрейдом этого слова и серьезно недооценивало
эмоциональные оттенки (вины, "неприличности"
и т.д.), которые в нем усматривал обычный человек. Наиболее
очевидное различие между теориями Адлера и Фрейда
заключается в том, что первая описывает факты в терминах
целей и рассматривает невроз в терминах фиктивных
целей, тогда как второй присуще описание в терминах Triebe"
или требующих удовлетворения влечений, которые,
если удовлетворение блокировано, ищут для него замену
или порождают невротические симптомы. Поведение пловца,
использующего захватывающую его большую волну
чтобы побыстрее и без лишних усилий добраться до берега,
может быть описано научно при помощи физических и гидродинамических
законов, или объяснено психологически в
терминах психической структуры и динамики; однако Адлер
* Относящийся к целенаправленной деятельности - Прим. ред.
** Влечение, понуждение (нем.) - Прим. ред.
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 265
признавал понятие цели, рассматриваемое учеными с подозрением,
и видел в пловце человека, использующего
внешние обстоятельства для достижения осознанно преследуемой
цели. Невротик отличается от нормального человека
стремлением к нереалистичным целям, которые,
тем не менее, не являются бессознательными во фрейдистском
смысле, а игнорируются в качестве оказывающих на
самого невротика незначительное влияние (ср. "селективное
невнимание" Салливана и "жизненную ложь" Штекеля).
Дело заключается не в фактах, а в интерпретациях, и, за
исключением уже упомянутых критериев, не существует доступных
науке средств доказательства правильности одной
интерпретации и ошибочности другой. Ни Адлер, ни самые
поверхностные аналитические школы не противоречат с необходимостью
огромному массиву фрейдистских данных в
области раннего опыта; в действительности они лишь провозглашают
их ненужными для психотерапевта. Поскольку
Фрейд не мыслит в терминах сознательной или подсознательной
цели, он придает относительно небольшое значение
вторичным выгодам, рассматривая их в качестве всего
лишь поверхностных приспособлений, осуществляемых
пациентом на основе его невротической реакции на проблемы,
порожденные его окружением; поскольку же
Адлер мыслит именно в этих категориях, понятие вторичных
выгод расширяется и становится основным вопросом
в процессе лечения.
Оба они правы в пределах своих собственных ограничений,
поскольку, как известно всякому психиатру, наиболее
поверхностные неврозы "излечиваются", в смысле исчезновения
их симптомов, либо когда пациенту указывают на
их очевидную цель, либо когда окружение изменяется до
такой степени, что из неврозов уже невозможно извлечь
никаких выгод. Это, конечно, не является исцелением ни с
фрейдовской точки зрения, ни с позиции такого психиатра,
который согласился бы с тем, что нормальный человек, претерпевая
стресс, не прибегает к истерическим симптомам
и не испытывает тревоги в ситуациях, обычно не рассматривающихся
в качестве порождающих тревожные состояния,
однако это все же представляет собой исцеление со266
Дж.Браун. Психология Фрецоа и постфреццисты
циальное; и он склонен терять терпение, сталкиваясь с перфекционизмом
психоаналитика, когда в качестве единственного
лекарства для пациента, который в течение двадцати-тридцати
лет до развития явных симптомов пребывал
в том, что и окружающими его людьми, и им самим рассматривалось
в качестве "нормального" состояния здоровья,
предлагается полный курс фрейдистского анализа. Невозможно
сомневаться в том, что очень значительная часть
солдат, во время войны страдавших неврозами, не подорвали
бы свое здоровье, не будь определенные, по крайней
мере очень необычных, обстоятельств. Были ли они до этого
невротиками? Была ли у них предрасположенность к тому,
чтобы мочится в постель на поздней стадии детства, считали
ли их маменькиными сынками, боялись ли они замкнутых
пространств, беспокоили ли их экзамены или учителя,
стеснялись ли они в обществе девочек? Или они были скорее
напыщенными и хвастливыми, склонными чаще обычного
напиваться, рассказывать небылицы или иметь неприятности
с законом? Возможно они и были такими, возможно
во многих отношениях такими были и лечившие их психиатры
или командующие офицеры, стремившиеся отправить
их под трибунал. Однако старательно расследуя прошлое
своих пациентов, мы не были столь же расторопны в изучении
своего собственного прошлого, или прошлого людей,
у которых не развился явный невроз с целью последующего
сравнения. Не изучали мы и характеров той заслуженноуважаемой
группы, которая по мнению поверхностной инспекции
содержит очень высокую долю психопатов и невротиков
- речь идет о людях, удостоенных орденов и медалей
за отвагу или за совершение опасных подвигов, а также об
отнюдь не малочисленной группе людей, определенно наслаждавшихся
войной. Невроз отчасти определен социально,
и поэтому невротические черты характера, засвидетельствовавшие
свою социальную полезность, не часто рассматриваются
в качестве ненормальностей и даже в тех из них,
которые причиняют наибольшие неудобства, как, например,
зависимость, суетливость, или легкая форма ипохон^ии, не
видят ничего большего, чем обычные идиосинкразии.
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 267
Вполне резонно, что человек, сломавшийся под конец
жизни или после пережитого стресса, имевшего более или
менее суровую природу, в сущности может сказать: "Избавьте
меня от моих симптомов, но не трогайте черты моего
характера, поскольку если я и не всегда был счастлив или
компетентен настолько, насколько мог бы быть, я все же
жил весьма неплохо: люди считали меня нормальным, и я
придерживался того же мнения." В легкой степени хронический
невротик часто не считает себя таковым, и с течением
времени развивает образ жизни, соответствующий его
проблемам; его не беспокоит то, что он испытывает клаустрофобию
в метро - он пользуется автобусом; он не переживает
по поводу случающихся с ним приступов функциональной
дисперсии - он принимает дозу пищевой соды и
забывает об этом; свои периоды депрессии или тревоги он
истолковывает как знаки изможденности, и Он принимает
фармакологически инертный "нервный тоник" для того,
чтобы "подкрепиться", что часто и происходит в действительности.
Будучи спрошен о его симптомах, он будет распространяться
о них долго и подробно, поскольку в конце
концов он "изучил себя", однако, если поведать ему об их
психологическом значении, он здорово забеспокоится, а если
ему посоветуют психоанализ, он сочтет советчика безрассудным,
и в этом с ним согласились бы многие психиатры.
Как правило, психиатр не имеет дела с этим типом пациентов,
хотя последний распространен значительно более,
чем тот красочный случай, который он склонен рассматривать
в качестве типичного; однако семейный врач с
ним сталкивается и, мысля в рамках адлеровской теории,
отнюдь не обязательно, будучи знакомым с именем Адлера,
он спросит себя: "Что стряслось со стариной Джонсом?
Быть может, что-нибудь на фабрике? Нет, там вроде бы все
в порядке. Быть может, домашние проблемы? Но, пожалуй,
и здесь в последнее время все складывалось весьма благополучно,
и не было никаких серьезных трудностей с чем
бы то ни было -за исключением... ну конечно, это начало
тех двух недель, когда его теща приезжает со своим ежегодным
визитом - в прошлом году в это время у него были те
же симптомы!" Итак, Джонсу дают нервный тоник, в который
268 Дж.Браун. Психология Фрейца и постфрейтм-щ
он свято верит, хотя доктор почти заливается румянцем
смущения, выписывая рецепт, и советует "в течение пары
недель несколько чаще бывать на свежем воздухе", что является
официальной санкцией на пребывание вне дома более
частое, чем не во время критического периода. Это
представляет собой успешную психотерапию данного случая,
и было бы безуспешным или по меньшей мере бесполезным
пытаться сделать осознанными обремененные виной
инцестуальные стремления Джонса по отношению к его
теще и его детские инцестуальные стремления по отношению
к его собственной матери, даже если они и существовали.
Подавляющее большинство людей не являются лишенными
корней интеллектуалами, которые вольны скитаться
по королевству идей и не привязаны ни к ка
...Закладка в соц.сетях
