Жанр: Психология
Психология Фрейда и неофрейдисты
...лера.
Феномен психологического бестселлера приводит
к мысли, что либо научные стандарты масс выросли,
либо академические стандарты психологов упали, и, независимо
от содержания этих книг, кажется загадкой, для кого
они первоначально предназначались. Работы Хорни и
Фромма или Райзмана написаны исключительно компетентно,
но они не превышают способностей понимания любого
достаточно образованого человека, даже не имеющего каких-либо
специальных знаний Фрейда, и, более того, они
не являются академичными в том смысле, что они не со232
Дж.Браун. Психология Фрейпа и постфрейшкты
здают впечатления предназначенности для специалистов.
Специалисты, конечно, пишут популярные книги, но редко
за счет книг серьезных, если только им вообще еще есть
что сказать.
Позиция Фромма вызывает особое недоумение, поскольку,
хотя почти все здесь сказаное взято из двух его
ранних книг Страх свободы и Человек для себя, его более
поздние работы Забытый язык (иследование снов, которое
критикует различные аспекты теорий сна Фрейда и Юнга),
Здравомыслящее общество. Искусство любить и Миссия
Зигмунда Фрейда в действительности мало чего к этому
добавляют. Мы можем выбрать любую книгу в поисках нового
откровения, но, увы, мало что изменилось кроме броского
названия. Те, кто заинтересовался фроммовской критикой
Фрейда и надеялись на что-то конкретное взамен
"отброшенных" идей, вскоре обнаружат, что новые идеи даже
более метафизичны, чем старые. Психология по Фромму
должна базироваться на "философско-антропологической
концепции человеческого существования", но многие люди
почувстуют, что если это так, тем хуже для психологии. Так
как если слово "психология" имеет много возможных значений,
то "философско-антропологический" - ни одного,
кроме того, которое сам фромм выбрал для него; и если
его позиция явлется релятивистской в отношении меняющихся
человеческих проблем и обстоятельств, его взгляды
опираются скорее на историческую перспективу, чем на антропологические
данные, имеющие отношение к современным
культурам. Несомненно, философские концепции пкгбого
рода являются как раз тем, чего современный психолог
всеми силами старается избежать с тех пор как психология
впервые стала наукой, оставив позади метафизику;
и хотя мы все можем иметь философские убеждения, обычно
считается достоинством и даже положительной
необходимостью оставлять их в стороне в процессе научного
изучения явлений. Метапсихология Фрейда была
частью общей картины мира его времени, которую, по-видимому,
подтверждала и его собственная работа: что касается
метапсихологии Фромма, создается впечатление, что
она была скорее силком привязана к его наблюдениям, чем
ГАРРИ СТЭК СДЛЛИВАН И ДРУГИЕ 233
выведена из них. Но несогласие с воззрениями Фрейда и
присвоение новых названий типам личности, описанным
Фрейдом в терминах либидозных фиксаций, а Фроммом и
Хорни - в терминах межличностных взаимоотношений,
само по себе не оправдывает формирования новой школы.
Фрейд всегда отрицал наличие у себя философских воззрений
или мировоззрения; и поскольку мы считаем, что он
их все-таки имел, так это потому, что наши собственные
взгляды изменились, и те, которыми мы обладаем сейчас,
но не можем распознать, поколение спустя покажутся столь
же странными. Во времена Фрейда почти все ученые были
уверены в том, что вселенная вместе с самим человеком
представляет собой огромную машину, что такие сущности
как дух, разум, душа и Бог не существуют; и что индивид
либо имеет, либо не имеет той или иной болезни, которая,
если она существует, должна в конечном счете иметь физическую
основу. Эти убеждения были нетщательно выработанной
философией, но скорее серией выводов, которые,
как казалось, следуют из новых научных открытий: и
только влияние исторического материализма Энгельса заставляет
нас рассматривать "здравый смысл" культуры в
качестве бессознательной идеологии, оправдывающей существующее
положение вещей. Будущие поколения будут
знать, что из этих элементов не принимать в рассчет во
фрейдовских теориях, точно так же, как мы знаем, насколько
атомная теория Дальтона была ограничена современными
ему взглядами и существующим знанием; но взгляды
Фромма являют собой осознанную идеологию, и хотя критика
Фрейда необходима и оправдана, мы отнюдь не можем
быть уверены в том, что альтернативные взгляды, не подтвержденные
прямыми наблюдениями, представляют
собой что-либо иное, кроме другой идеологии-тем более
что Фромм никак не ссылается ни на один лично наблюдавшийся
им факт, не цитирует каких-либо случаев и нигде не
описывает своей собственной техники анализа.
Факт состоит в том, что огромное большинство психоаналитиков
заинтересованы в лечении своих пациентов, а
антропология, культура или человеческая природа и философия
интересуют их не более чем лечащего врача, загру234
Дж.Браун. Психология Фрейца и постфрейдисты
женного работой, интересует структура пенициллина или
история бактериологической теории болезни. Они имеют
свои собственные политические, моральные и религиозные
взгляды, формирующиеся так же как и у других людей, и не
требующие никакой логической взаимосвязи с их психоаналитическими
теориями. Действительно, никто не был бы
более удивлен, чем Фрейд, если бы это было иначе; и в
этой связи вспоминается ответ, данный Эрнстом Джонсом
кому-то спросившему после лекции, ожидает ли Фрейд от
всех аналитиков, чтобы они стали атеистами: "Фрейд не
склонен ожидать чего-либо от других людей".
Несомненно, если на психоаналитика нападают по поводу
определенных утверждений Фрейда, он будет отстаивать
ортодоксальную точку зрения, даже если дискутируемый
вопрос им лично не очено глубоко осмыслен; однако, в течении
значительного времени психоаналитики потихоньку
модифицировали устаревшие направления своей теории,
ни на миг не предполагая, что они изобретали новую школу
мышления. Оглядываясь на прошедшую историю психоанализа,
не будет преувеличением предположить, что часто
различия, приводившие к формированию новой секты были
в большей степени личными и эмоциональными, чем научными
и рациональными. В ортодоксальном руководстве
Феникеля- Психоаналитическая теория невроза - различные
находки неофрейдистов Ранка, Штекеля, Ференци и
других излагаются без какой-либо специальной ссылки на
их принадлежность к другой школе мысли, и этого можно
было ожидать, так как в практике анализа конкретные наблюдения
более интересны чем общие теории. Последователи
Хорни уделяют относительно много внимания эго,
межличностным взаимоотношениям и современной ситуации,
но так же поступает и Анна Фрейд, не прибегая к использованию
нового языка для описания специфики своей
позиции. Ни один аналитик не упустит из внимания культурную
основу своего пациента, но по очевидным причинам
большинство пациентов в психоаналитической практике принадлежат
не только к той же культуре, что и сам аналитик,
но даже к субкультуре того же класса или религии, так что
не возникает необходимости писать книгу о том, каким обГАРРИ
СТЭК САЛЛИВАН И ДРУГИЕ 235
разом жители Тробрианских островов доказывают неправоту
Фрейда. Ничто не может отрицать, что Фрейд открыл
значение влияния семейной атмосферы на растущего ребенка,
не только путем открытого примера и назидания родителей,
но еще более заметно благодаря выводам, сделанным
ребенком из поступков родителей и скрытых значений
их слов. Вряд ли следует подчеркивать тот факт, что
он описал комплекс в терминах изестной ему формы семьи,
если только это не оправдывает последователей Фрейда в
отрицании .возможности существования других типов семейной
ситуации. Снова таки, Феникель, как ортодоксальный
фрейдист, утверждает, что эдипов комплекс имеет биологическую
основу, но он Делает это таким образом, что
мало кто из тех, кто считает себя критиком этого взгляда,
может что-либо возразить. Отмечая что человеческий младенец
биологически более беспомощен, чем потомки других
млекопитающих и, следовательно, нуждается в более
продолжительной заботе и любви, он наблюдает это на наипростейшем
уровне: "Он всегда будет просить любви у
заботящихся и защищающих его взрослых и проявлять ненависть
и ревность к людям, лишающим его этой любви.
Если это называется эдиповым комплексом, тогда эдипов
комплекс действительно имеет биологическую основу."
Затем он добавляет, что фрейдовская комбинация гени{
тальной любви к родителю противоположного пола и ревнивого
пожелания смерти родителю одноименного пола является
высоко интегрированной комбинацией эмоциональных
отношений, представлющей собой кульминацию длительного
развития младенческой сексуальности. "... В этом
смысле эдипов комплекс несомненно является продуктом
семейного влияния. Если бы институт семьи изменился, несомненно
изменилась бы также и структура эдипова комплекса.
"Интерпретации, считающие, что этот комплекс вызывается
родительской гиперстимуляцией, что он используется
как оправдание жизненных неудач, что он сексуален
или асексуален, не обязательно неверны, они скорее односторонни
и узки; точно так же как интерпретации ситуации
переноса, которые настаивают на том, что в этой ситуации
проявляется отношение пациента к своему отцу, что
236 Дж.Браун. Психология Фрейм и постфрейдисты
она открывает его типичные пути поведения в его текущей
межличностной ситуации или что она является попыткой
взять верх над аналитиком. Конечно, она являет собой все
эти вещи, и указанные наблюдения скорее дополняют друг
друга, чем исключают.
Так же обстоит дело с описанием различными школами
мотивационных сил, стоящих за поведением; по Фрейду,
имеющему дело с глубинным биологическим уровнем,
- это удовлетворение инстинктивных влечений и разрушение
любых помех на пути к удовлетворению, по Адлеру
- это власть для удовлетворения влечений, по Хорни -
это преодоление исходной тревоги а по Ранку- преодоление
травмы рождения (в обоих случаях речь идет о тревоге
относительно сил, контролирующих удовлетворение влечений
- относительно компетентности в отношениях с другими
и обособлении от других), по Сатти - это страх потерять
любовь, так же, как и для многих современных фрейдистов.
Фрейд говорите влечениях, которые должны быть
удовлетворены, другие - о преодолении помех на пути к
удовлетворению, так как человек может удовлетворить
свои влечения только посредством вмешательства других
людей. Неофрейдисты совершенно сознательно социально
ориентированы, Фрейд же, в основном косвенно, так
как он жил в период, когда индивид считался единицей
общества в том смысле, в котором в настоящее время
уже более не считается. Как бескомпромиссный эволюционист,
Фрейд подчеркивал развитие комплекса из более
простых форм, общего из частного, и, следовательно,
выводил развитие общего упрямства (obstinacy) из упорства
{obstinacy) по контролю за кишечником; Фромм делает
последнее продолжением первого, не объясняя, какое
другое поведение в том возрасте проявляет присутствие
общего упрямства (general obstinancy) или как этот
тезис можно проверить. Анализ межличностных отношений
Хорни - исключительно интересен, и в отличии от
Фромма, она ссылается на множество случаев, но трудно
увидеть как сам по себе этот анализ, игнорирующий более
ранние и более примитивные тенденции, может помочь
пациенту, которому, судя по тому, что мы знаем,
ГАРРИ Стек САЛЛИВАН И ДРУГИЕ 237
можетточно также помочь и убедить в его дефектах чтение
книги.* Как известно любому психиатру, таким путем людей
освобождают от симптомов, но при более тяжелом неврозе
пациенты продолжают сохранять свои фобии и навязчивые
идеи, будучи хорошо осведомленными об их источниках: на
самом деле, осознание невротического состояния, подобного
описанным Хорни, может скорее стать источником
повышенной тревоги по поводу этого самого состояния, нежели
основой для избавления от него.
Неофрейдисты обращаются с концепцией бессознательного
довольно бесцеремонно. Очевидно, что психические
состояния могут быть "бессознательными" в нескольких
весьма различных смыслах, и нет нужды критиковать Фрейда
за его позицию относительно состояний, которые он никогда
не считал связанными с его собственной работой.
Когда Маркс и Энгельс указали, что изменяющиеся человеческие
мотивы могут быть реакцией на изменяющиеся
экономические ситуации, о которых индивид имеет лишь
смутное представление, в том смысле, что он не обязательно
осознает их истинную природу или все последствия их
влияний на него и мог бы возмущенно отрицать их, если бы
ему о них сказали; они имели дело с одним из видов бессознательной
мотивации. Промышленник девятнадцатого
столетия, полагающий, что неправильно помогать бедным,
поскольку это противоречило бы доктрине выживания наиболее
приспособленных, был бы искренне возмущен, если
бы его обвинили в скупости и садизме, тогда как он просто
принимал борьбу за выживание как одну из неизбежных
трудностей жизни. Этот тип мотива был замечен Фроммом,
который, однако, не делает далеко идущих выводов из
факта, что его неосознанность может быть обусловлена не
только незнанием, но даже неким видом вытеснения. Хорни
и Салливан, с другой стороны, описывают в качестве бессознательных
те тенденции, которые:
В действительности, как показывает название ее книги "Самоанализ"
(Self Analysis), Хорни верила, что при определенных обстоятельствах
это было возможно.
238 Дж.Браун. Психология Фрейм и постфревдисты
а) мы можем смутно ощущать, не понимая всей степени их
действенности в повседневной жизни, и которые
б) мы избирательно устраняем из сферы внимания при помощи
процесса "селективного невнимания", подобно описанной
Штекелем "скотомизации".
То, что этот процесс имеет место, не подлежит сомнению,
но то, что он имеет какую-либо взаимосвзь с бессознательным
в том виде, как оно описано Фрейдом - это
очевидный абсурд, хотя, несомненно, некоторые фрейдовские
наблюдения могут быть объяснены таким образом. Например,
многих истериков, когда они не находятся в состоянии
приступа, можно заставить вспомнить события, которые
они стараются забыть или можно заставить признать
свое отвращение к ситуациям, от которых их защищают
симптомы, но это имеет слабое отношение к неосознанности
событий, приближенных к биологическому уровню,
событий, возможно никогда не существовавших в сознании
в вербализованой форме - именно тех событий, которым
Фрейд посвятил наибольшее внимание, а Хорни предпочитала
игнорировать. Нам очень мало говорят о реальных деталях
аналитических сеансов, проводимых неофрейдистами,
но нелегко понять как Хорни, будучи многие годы ортодоксальным
аналитиком, могла всерьез верить, что понятие
бессознательного исчерпало себя в качестве проблемы,
обсуждаемой в ее собственной школе. На самом деле
настощая загадка разума состоит не в том, что определенные
психические процессы могут быть бессознательными,
а в том, что мы вобще можем что-нибудь осознавать; поскольку
ясно, что сознание может освещать лишь ту часть
реальности, которая важна для целей организма в данный
момент времени, и даже из этой части только мельчайшая
частичка является отчетливо сфокусированной. Факты могут
игнорироваться, потому что они никогда не были выражены
словами, потому что они совершенно не согласуются
с организацией разума в целом, потому что они не согласуются
с определенными аспектами психики, потому что
они не были увидены в их подлинном значении, потрму что
контекст, в котором они находятся, незнаком, или потому
что их игнорируют как не относящиеся к делу или несовмесГАРРИ
СТЭК САЛЛИВАН И ДРУГИЕ ______________________239
тимые по темпераменту, что случается тогда, когда, как отмечали
Юнг и Анна Фрейд, эмоциональным типом отвергается
мышление, а мыслительным типом отвергаются чувства.
Пробема бессознательного не является простой, и то,
что кто-то имеет право говорить, что для терапевтических
целей важным аспектом является тот, который касается защитных
механизмов эго (хотя не все психоаналитики согласились
бы с этим), не является уважительной причиной игнорирования
данных, касающихся происхождения личности
.Нельзя не поразиться тому факту, что те аналитики, чьим
открыто провозглашенным намерением было расширение
рамок психологической теории, закончили изъятием из нее
намного большего, чем они к ней добавили.
Юнг, например, знакомит нас с коллективным бессознательным,
но его психология индивида становится неясной
и туманной версией статической психологии Гербарта.
Фромм делает много веских критических замечаний относительно
позиции Фрейда, но заканчивает теорией личности,
которая, похоже, подразумевает, что со времени получения
индивидом при рождении темперамента до доминирующих
способов, которыми он связывает себя с обществом
в более поздней жизни, происходит очень мало существенного.
Теории Салливана имеют действительно очень мало
значения для настоящей дискуссии; так как хотя приведеные
выше критические замечания имеют некоторое отношение
к его взглядам, а его самого обычно считают неофрейдистом,
мысли Фрейда оказали на него сравнительно
незначительное влияние, разве только в том смысле, что
ими пронизана вся психиатрия. Его (Салливана) истинными
духовными истоками является американская традиция в
психологии, начиная от Уильяма Джеймса и далее до социальных
психологов К.Х.Кули и Дж.Г.Мида, и американская
психиатрия, как она представлена Адольфом Мейером, основателем
школы психобиологии и, возможно, величайшим
американским психиатром старой традиции. Подобно подходу
Мейера, подход Салливана в существенной степени
эмпирический и это, возможно, объясняет его большие
практические способности, сочетающиеся с относительной
неспособностью выразить свой метод словами - подход
240 Дж.Браун. Психология ФреЦца и постфреЦцисты
Салливана не представляет собой стройной теории, увязывающей
воедино и отшлифованной, но он на это и не претендовал.
Эта чисто американская традиция развивалась
скорее параллельно с фрейдовской, чем следовала за ней,
и включает огромное количество информации и наблюдений
- почти чересчур большое для систематизации. Настоящее
различие между Салливаном и Фрейдом - это различие
между эмпирической мыслью и мыслью блестящего
теоретика: что общего между Салливаном и неофрейдистами,
- это их отрицание первичности более специфических
биологических потребностей, которые рассматриваются
как вторичные по отношению к межличностным взаимоотношениям
и усилиям по самосохранению. В этом состоит
суть дела в отношении неофрейдистов, ибо, как отмечает
Гарднер Мерфи, если конфликтующими сущностями в неврозе
являются социализированные склонности, нам придется
объяснить, какие исходные телесные проявления (body
activities) в обществе фрустрированы. Адлер говорит нам,
что'слабость нетолерантна, но не говорит почему; другие многословно
рассуждают о потребностях эго, не говоря при этом,
почему должно существовать столь страстное стремление
к статусу, или почему человек не может просто сидеть тихо
и принимать существующее положение - что в действительности
многие люди и делают. Это скорее похоже на
обсуждение теории голода без предварительного объяснения,
почему люди нуждаются в пище. Нет причины, по которой
неофрейдисты не должны были бы заниматься межличностными
взаимоотоношениями, но это не освобождает
их от необходимости принимать во внимание биологические
основы, из которых они произростают.
Глава 10
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ
РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ.
Раз уже понятно, что принятие общей точки зрения психоанализа
не более обязывает нас к принятию философии
Фрейда или общепринятых допущений его времени, чем
принятие ньютоновской теории обязывает нас принимать
его специфические теологические доктрины или его алхимические
взгляды, то открывается путь для рассмотрения
психоаналитической теории как одновременно теоретического
и прикладного подхода в психологии. Наука требует
жесткой дисциплины и такого отношения, которое никто не
спос.обен поддерживать постоянно, и фрейдовский безупречный
подход к отысканию фактов ни в коей мере не дискредитируется
демонстрацией того, что он был человеком
своего времени со своими сильными личными убеждениями.
Когда он в свои поздние годы заинтересовался телепатией
и действительно опубликовал несколько статей по
этому предмету, Фрейд писал в ответ на письмо Джонса,
спрашивающего, будет ли теперь телепатия включена в
психоанализ в качестве его составной части: "Если кто-нибудь
представляет, что я впадаю в грех, просто спокойно
ответьте ему, что обращение к телепатии - это мое личное
дело, подобно моей принадлежности к иудейской вере.
моей страсти к курению и многим другим вещам, и что тема
телепатии по существу чужда психоанализу." Справедливость
критики психоаналитической ортодоксии не в том, что
неверны были методы и наблюдения фрейда, но в том, что
действительно был неверным подход той группы людей,
которая сводила его выводы до уровня социологии Герберта
Спенсера, антропологии, 'которая была наполовину спекулятивной,
наполовину сказками путешественников и исключительно
наивной моральной и политической философией;
что они имели самонадеянность, граничащую с безумием
{dottiness) утверждать что только члены их группы
9вр"у"
242 Дж.Браун. Психология Фрецца и постфребцисты
способны критиковать психоаналитические теории, в то
время как мы знаем, что вряд ли кто-либо из них доверял
озарениям других или был способен отличать личное чувство
лояльности от преданности научной истине. В действительности,
с точки зрения общепринятых критериев, теория
Фрейда исключительно хороша, она объясняет огромное
количество фактов с минимальным количеством предположений,
и в целом делает это экономно и убедительно.
Она ставит новые вопросы, предлагает дальнейшие приложения,
и этим отличается от ограниченной (open-and-shut)
теории Адлера, которая не имеет приложений вне сферы
клиники, для которой она была разработана, и является
экономной в ущерб адекватным деталям. Какие бы критические
замечания ни делались в адрес фрейдовских теорий,
остается неизменным тот факт (и это, возможно, высший
аспект его огромного гения), что не претендуя на знание
всех ответов, он прекрасно знал, какие вопросы должна
задавать психология. Одним лишь допущением психического
детерминизма Фрейд перенес любое проявление иррационального
в сферу научного исследования, показывая,
что независимо от того, что сказал или сделал индивид, в
этом всегда содержится правда, не обязательно о реальности,
но о самом индивиде. Нормальный или ненормальный,
пьяный или трезвый, образованный или неграмотный,
гений или идиот, рациональный или иррациональный, больной
или здоровый, проекции индивида или проекции социальных
групп - все это научные факты, которые можно интерпретировать.
Старая критика состоит в том, что Фрейд
набирал свой материал в относительно небольшой группе
венских невротиков, которые были не только нестабильны
в своих суждениях, но и обсуждали события или сообщения
о событиях, предположительно произошедших много лет
назад, и казавшихся маловероятными даже во время рассказа
о них.
Эта критика обнаруживает полное непонимание его подхода.
Так, когда было обнаружено, что сексуальные совращения
(seductions) в раннем детстве, о которых сообщали
его пациенты, на самом деле не имели места, Фрейд, после
возникшего поначалу разочарования, пришел к понимаОЦЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 243
нию - не менее важно, что пациенты чувствовали себя так,
как если бы это произошло на самом деле?. Индивиды и
группы выдают себя материалом, который они проецируют
на внешнюю реальность, и конечно же тот факт, что они
поступают таким образом, является основой проекционных
методик в личностных тестах, широко используемых современными
психологами. Мифы, сказки, литература, политические
и религиозные убеждения, искусство становятся
научно значимыми для психолога в такой же степени, в какой
они не соответствуют фактам внешней реальности, и
из этого следует обратное утверждение - насколько они
соответствуют реальности, настолько они не являются делом
психолога.
К несчастью, психоаналитики не всегда это понимали, и в
результате мы видели как Ранк и другие делали наиболее
далеко идущие интерпретации предметов культуры, таких как
кувщины и чаши, копья и мечи, значение которых трудно объяснить
адекватно с точки зрения практичности. То, что такие
предметы могут приобретать значение, отличающееся от исходного,
самоочевидно, но трудно себе вообразить сосуд
какой угодно формы, которая не выдавала бы того факта, что,
как и матка, он предназначен для того, чтобы вмещать; а если
копья и мечи были созданы потому, что являются фаллическими
символами, нам придется изрядно напрячь свою изобретательность,
когда от нас ожидают найти сексуальное значение
камней, бомб или ядовитого газа. Тот факт, что предметы
со сходной функцией имеют тенденцию обладать подобной
формой, не дает нам право предполагать вместе с
фрейдистами, что хронологически более ранние экземпляры
данного предмета б!ыли причиной появления последующих
экземпляров, или предполагать вместе с Юнгом, что они являются
имитацией аохетипических объектов или идей.
Вообще говоря, из врачей получаются плохие ученые,
потому что ученый должен быть хорошим теоретиком, а
врач - хорошим практиком и эмпириком; и тот факт, что
какое-либо толкование или метод работает на практике, не
имеет ни малейшей связи с* его научной истинностью. Обращаясь
в 1959 году к Британской Медицинской Ассоциации.
выдающийся невролог Лорд Адриан описал огромный
9"
244 Дж.Браун. Психология Фрейдя и постфрецциетЫ
переворот, внесенный теорией Фрейда в область медицины,
но при этом отметил, что ее терапевтические результаты
не могут быть доказательством ее истинности, так как
вся история медицины показывает, что научная достоверность
определенного направления терапии не всегда тесно
связана с ее успехом. "В прошлом усп
...Поділитися у соцмережах
