Жанр: Психология
Психология Фрейда и неофрейдисты
...ким определенным
социальным нормам; они обычные индивиды, живущие
в сообществах с очень строгими социальными и религиозными
кодексами поведения, с высокой степенью сопротивляемости
по отношению к новым идеям. Их церкви учат их
тому, что инцестуальные и другие запретные желания являются
смертным грехом, а их законы убеждают в том, что
независимо от размышлений и ощущений человека, есть
некоторые вещи, которые он не должен делать, а побудив
кого-либо считать иначе, в результате мы получим расстройство
механизмов адаптации к его сообществу, как бы это ни
сказалось на его психике.
Психоаналитические теории представляют собой наиболее
полезный из доступных нам инструментов понимания
человеческой личности, а в той степени в которой речь идет
о деталях, эти теории являются поистине единственным
таким инструментом: психоанализ - весьма ценный метод
лечения того типа случаев, который был столь тщательно
специфицирован самим Фрейдом. того довольно тяжелого
и устойчивого невроза, который является калечащим для
моложавого индивида с высоким интеллектом или с сильным
характером - фактически представляющего собой
скорее лишь небольшую часть всех неврозов: психоаналитический
подход весьма полезен для понимания динамики
социальных движений, планирования социальных схем и
бЦЁНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ_______269
Политики, при условии, что действительное планирование
йе предоставлено тем, кому надлежит скорее заботиться
об исцелении аномального, нежели давать советы касательно
нормального. Вытеснение и иррациональное покоятся
в самих основаниях общества и мудрая политика может
иногда им подыгрывать, облегчая бремя, которое они
могут причинить здесь, поддерживая их эдикты там, потому
что никакой психолог или психоаналитик, а тем более психиатр,
не может дать лучшее объяснение того, почему нельзя
красть, нельзя убивать, нельзя вступать в инцестуозные
связи (все эти поступки в любом обществе являются антисоциальными),
чем прочно укорененная вера в то, что в
начале было сказано "Не делай этого". Может быть вполне
возможно объяснить в терминах психологии, почему это было
сказано, но подобные объяснения вряд ли способны убедить
простых людей или детей, или иметь над ними такую же
степень запретительной власти. Те, кто имеют дело с ментальными
больными не всегда трезво оценивают социальные
реалии; как по причине самой специфики их работы,
так, порой, и по причине того закона компенсации, который,
как показал Адлер, привлекает людей к местам работы,
представляющим для них болезненный личный интерес, их
взгляды могут быть слишком узкими и отягощенными эмоциональными
предрассудками. Работодатель может быть
очень расстроен известием о управляющем его фабрики,
страдающем неврозом тревоги, но на самом деле его интересует
лишь то, почему симптомы этого человека требуют
предоставления ему домашнего отдыха именно в то
время, когда возникают серьезные деловые проблемы, и
почему он почти круглый год безотлучно оставался на работе,
когда прошел слух о том, что его место может быть
отдано молодому стажеру - слух был ложным, но тем не
менее, он казался повлиявшим на убеждение работодателя
психиатром, что это было "точно такой же болезнью, как и
любая другая". Судья может прекрасно понимать рассказ
психиатра, что арестованные за вымагательство люди всегда
практиковали гомосексуализм, что респектабельная
леди, уличенная в краже карандашей, символически похищала
любовь (или даже нечто более конкретное, если наш
270 Дх"Браун. Психологоя Фре^оа и постфреццисты
психиатр в значительной степени опирается на Фрейда),
что мужчина, который напал на полицейского, в действительности
атаковал своего пьяного отца, колотившего его
мать каждый субботний вечер, однако он вряд ли увидит,
что общего все это имеет с преступлением закона, поскольку
в глазах большинства людей объяснять нечто и примириться
с ним - отнюдь не одно и то же, и тот факт, что
некто жаждет заполучить тысячу фунтов, обычно не рассматривается
в качестве основания для кражи этих денег,
независимо от того, насколько легко это было бы сделать.
В подобных этим случаях порой неправ именно психиатр
или психоаналитик, поскольку он не отдает себе отчета в
невозможности применить заключения, порожденные в лоне
квазинаучной дисциплины, пекущейся лишь об объективности
описания, объективности объяснения и научности
подхода без каких бы то ни было упоминаний о персональной
ответственности или вине, или апелляции к "силе воли",
к абсолютно иной сфере, которая, за исключением необычных
индивидуальных случаев, признает эти понятия в
качестве формирующих самые основания человеческого
общества. Разумеется, он был бы всецело прав в собственных
глазах, а возможно и оправдан логически, если бы пояснил,
что он мог бы представить такое общество, где работодатели
мыслят не в терминах лени или некомпетентности,
но в пра^ических терминах пригодности или непригодности
для выполнения той или иной конкретной работы,
где судьи мыслят не в терминах преступления и наказания,
но в терминах неудачной адаптации к общественным требованиям
и ее коррекции; однако он не объясняет, его ли
это позиция и, следовательно, с необходимостью ограничивает
себя в некотором роде двойной речью, представляющей
оба мира в наихудшем свете. Всякий среднеобразованный
человек без специальной подготовки может заметить,
что умственный недуг не представляет собой нечто "в
точности такое же, как и другие болезни", что на самом
деле, за исключением случаев органических расстройств с
психическими осложнениями, это вообще не болезнь, но
некая форма социальной неприспособленности; он может
заметить, что серьезные формы сумасшествия или безумия
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ_______271
пугают всех без исключения (не зависимо от того, поддаются
ли они лечению, или от того, описываются ли они
более научно или корректно в качестве психозов), поскольку
они изменяют личность человека, и страдающий ими становится
другой персоной таким путем, который не происходит,
если, например, он потеряет обе ноги.
Интеллигентные люди, наделенные авторитетом, могут
наблюдать такие аспекты невроза, которые приводят индивида
к бегству от ответственности и к поведению, истолковываемому
его колегами в качестве симуляции; они могут
также отметить тот в равной степени значительный факт,
что когда бегство непозволительно, состояние индивида в
некоторых случаях может даже улучшаться; кажущаяся неспособность
некоторых психиатров обнаружить такие факты
или сделать на их основании соответствующие логические
выводы вполне может привести к тому, что они будут
выглядеть простаками. Те, кто связан с законом, часто хорошо
понимают, когда обвиняемый ссылается на провалы
в памяти, что люди забывают именно то, что они хотели бы
забыть и что существуют степени забывчивости, в точности
такие же, какие испытывает обычный человек, однако в суде
психиатр часто говорит об этом как если бы это было опухолью
мозга, чем-то, что является скорее фиксированной
и ограниченной болезнью, чем самозащитным механизмом.
Становясь, таким образом, скорее в дурацкую позицию,
он задает дурацкие вопросы - помнит ли обвиняемый
название своей школы; помнит ли он как завязывать шнурки;
если он не знает о том, что он женат, почему он, совершив
преступление, отправляется забрать свое пособие для
многодетных - все из которых основываются на том предположении,
что крупный блок "памяти" был разрушен патологическим
состоянием, имеющим мало общего с самим
этим человеком.
Психиатр не всегда признает отсутствие средств определения
подлинности потери памяти, отличных от тех, которые
в равной степени доступны обычному человеку, и с
достаточной степенью вероятности подвержен страданиям
от унижения, связанного с обнаружением конфронтации со
стороны какого-нибудь из своих коллег, клятвенно отстаи272
Дж.Браун. Психология Фрейм и постфрейздиеты
вающего позицию, абсолютно противоположную доказываемой
нашим психиатром. Мы приводим эти примеры отнюдь
не для дискредитации нашего психиатра, который в
пределах собственного понимания ведет себя вполне корректно
и аргументирует свою точку зрения совершенно рационально,
но для того, чтобы лишний раз обратить внимание
на опасности аргументации с позиций дисциплины, избегающей
моральных суждений и ответственного отношения
к обстоятельствам, при которых они предположительно
имеют силу.
В подобных обстоятельствах его отказ принимать их во
внимание, как таковой, может быть воспринят в качестве
оценочного суждения, каковым он действительно иногда
является, когда официальная терминология до предела напряжена
в попытках отнести к категории больных тех, кто
попросту печалится, обеспокоен, или скверно себя чувствует.
В некоторых кругах почти невозможно оплакивать утрату
любимого человека, не рискуя прослыть страдающим
"реактивной депрессией", невозможно для состоятельного
транжиры беспокоиться по поводу перспективы предстать
перед судом, без того, чтобы властям стало известно, что
он переживает "тяжелое нервное потрясение", а пацифисту,
призванному на военную службу, трудно избежать оценки
в качестве "неадекватного психопата". Однако реальная
позиция психиатра состоит в том, что он никого не судит,
постольку это не его дело, и чрезвычайную опасно ожидать
от него навешивания медицинских ярлыков там, где они не
совсем уместны, и, таким образом, уменьшать сферу, в
пределах которой людей следует рассматривать в качестве
всецело ответственных за свое поведение. Может показаться
в равной степени опасным приведение такого множества
людей к убежденности в том, что обычные эмоции
беспокойства, тревоги, депрессии, скуки и усталости в нормальной
степени или в ситуациях, в которых они показались
бы естественной реакцией, требуют не активного поиска решения
проблем или терпимости к некоторому дискомфорту,
но некоторой формы медицинского вмешательства, что привело
к более менее постоянному воздействию на большую
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХТЕОРИЙ ПЪ
часть населения стимулирующих или успокаивающих медицинских
препаратов.
Фрейд изобретал средства диагностики, а не вытеснения
человеческих проблем, а те эмоции, к вытеснению которых
мы столь сильно стремимся, представляют собой
психические эквиваленты телесных симптомов, способных
предупреждать о нарушениях в организме. Очевидно, гдето
существует брешь между теми важными знаниями о человеке
и обществе, которыми мы уже обладаем, и тем невежественным
и незрелым способом их приложения, которым
пользуется человечество. Однако способ исправления
такого положения дел заключается не в том, чтобы дожидаться,
пока половина всего населения мира, с грустью оглядываясь
на старые добрые времена, когда их предки были
озабочены добыванием очередной порции пищи, будет
сидеть в шикарно оснащенных клиниках и ждать, пока другая
половина придет и займется их лечением, но скорее в
том, чтобы присесть и задуматься о недостатках нашего
мировоззрения и проблемах нашего образа жизни, в результате
чего нам приходиться испытывать столь сильную
нужду в психиатрии и в зачастую некорректно применяемой
психологии. Промышленным психологам потребовалось
почти сорок лет на осуществление потрясающего открытия,
заключающегося в том, что наилучшим способом заставить
людей хорошо справляться с их повседневными обязанностями
является не какая-нибудь специальная техника, разработанная
прикладной наукой, а всего лишь обращение с ними
как с ответственными индивидами, чья групповая жизнь на
работе является одним из важных аспектов их жизни в целом.
Мы истратили бог знает сколько на занятия молодежной преступностью
в качестве индивидуальной проблемы, пока, наконец,
исследования не показали, что, в полном соответствии с
предположениями здравого смысла, это явление часто представляет
собой скорее функцию группы, требующую соответствующего
подхода в работе с ней, чем функцию личности,
требующего индивидуальной терапии.
Психологи тайно замышляют создание тестов для отбора
служащих в сфере услуг или управляющих в промышленной
сфере, и, в то время как никто из знавших, какое
10 Браун
274 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
количество научной предусмотрительности было щедро
растрачено при их создании, не осмелился отрицать, что
они действительно нечто тестируют, многие из нас все еще
недоумевают по поводу того, чем же все таки это нечто
является; ибо тестирование людей не слишком поможет
нам обнаружить, станут ли они хорошими служащими или
управляющими, если мы не знаем что же делает хороших
хорошими. Мы можем быть вполне уверены в следующем:
что они отстранили бы от службы, не говоря уже о полномочиях,
любого военного лидера, хоть как-то упоминаемого
во всей британской истории, не только лишь таких известных
эксцентриков как Лоуренс и Уингейт, но также Нельсона,
Мальборо, Вулфа и Монтгомери: что они изгнали бы из
промышленности всякого заметного руководителя от Форда,
Хирста, и Моргана вплоть до сегодняшних промышленных
магнатов. Психоаналитики и психологи едины в том
предположении, что быть нормальным - хорошо, несмотря
на тот факт, что обнаружить "нормального" гения почти
столь же трудно, как и открыть "нордического" блондина,
что хорошо быть счастливым и удовлетворенным, хотя, возможно,
наибольшая часть счастливых и удовлетворенных
людей находятся либо в психиатрических больницах, либо
в учреждениях для умственно отсталых - доктор Джонс на
самом деле выражает сожаление по поводу того, что Оскар
Уальд, доктор Джонсон, Шопенгауэр и Свифт не имели возможности
прибегнуть к медицинскому лечению своего психического
состояния. Поступи они таким образом, говорит
он, они бы несомненно прожили жизнь более счастливо.
Однако ни в истории психоанализа, ни в сегодняшнем его
состоянии нет никаких свидетельств того, что психоаналитики
более счастливы, более нормальны или более свободны
от предрассудков, чем другие люди, и есть масса свидетельств
противоположного - они не были бы столь существенными,
если бы не являлись их собственными утверждениями.
Тот тип вопросов, которые задают психиатрическим
пациентам, и те заключения, которые делаются на
основании ответов на них, почти невозможно вспоминать
без смущения; ибо какие полезные заключения можно сделать
на основании знания о том, что Х плохо учился в школе,
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 275
где он проявлял ленность и безразличие, что он был сдержан
в сексе, что он был застенчив и обыкновенно одинок,
что его отец был алкоголиком и что он все еще чрезмерно
привязан к своей матери, за счет которой он постоянно
живет, что он никогда не приживался на постоянном рабочем
месте, хотя ему уже за тридцать? Что Х страдает психопатией
неадекватности, разновидностью шизофрении,
или что меньше, чем через десять лет, его имя - Джордж
Бернард Шоу - обретет мировую известность?
И все же, если бы хотя бы один из этих фактов был
известен проводящему психологические тесты или психиатру,
ему было бы приписано чрезвычайно большое значение,
а все последующие откровения рассматривались бы в
свете предыдущих. Фрейдисты пожалуй реже, чем нефрейдистские
психиатры, придают значение изолированным
фактам, однако эта черта уравновешивается свойственным
им экстраординарным отсутствием какого бы то ни
было чувства реальности, демонстрируемым, например, в
документе, предназначенном для служебного пользования
там, где указывается, что беспорядки на угольных разработках
должны иметь некоторую связь с бессознательными
конфликтами шахтера, порожденными тем фактом, что он
вынужден использовать свою фаллическую кирку на "матери-земле",
совершая таким образом символический инцест!
Как в случае с одним из приведенных выше примеров,
вопрос заключается не в том, истинно ли или ложно это
удивительное утверждение в качестве утверждения, а в том,
способен ли кто-нибудь серьезно поверить в то, что оно
является хотя бы в малейшей степени уместным в данных
обстоятельствах и каким образом возможно его принятие
на вооружение в сфере управления. С другой стороны, оно
не обязательно является чем-то более особенным, чем образ
"нормального" британца, порожденного заговором психологов
и психиатров и выводимого из заезженных вопросов
их клинических освидетельствований и тестов личности.
Нам предлагают считать, что этот субъект крепок телом
и никогда ни на минуту не вызывал у своих родителей никакой
тревоги на протяжение школьных лет; он в равной
степени (однако не чрезмерно) любил их обоих и был
276 Дж-Браун. Психология Фре^ца и постфрецоисты
любим (однако не слишком) как своими братьями, так и
сестрами. Свою способность ладить с людьми он продемонстрировал
в школе, где был добросовестным, если не
блестящим, учеником, и во время игр, где его доблесть на
футбольных и крикетных полях принесла ему звание капитана
к последнему году школы; он никогда не интересовался
политикой и, хотя и регулярно посещал церковь, не
проявлял "нездорового" интереса к религии. Получив твердую
пятерку по современной истории в Оксфорде, он выполнил
свое давнее обещание, он популярен среди множества
друзей и исполнен сочувствия к побежденному в
некотором не-политическом смысле, поскольку в качестве
умеренного члена Консервативной партии он естественно
остается лишенным политических предрассудков. Это описание,
если и утрированное, все же не является абсолютной
пародией, поскольку вне всякого сомнения верно то, что
определенные взгляды на политические и религиозные вопросы
или вообще какие-либо необщепринятые представления,
обычно, по поводу сильных эмоций, по поводу чеголибо,
связанного с конфликтом в ранние годы жизни или
несколько позднее, склонность к стеснительности или необщительность,
избыточная прилежность в учебе, и какой
бы то ни было интерес к сексу или к "культуре" влекут за
собой подозрения со стороны как клинических, так и психологических
лиц, проводящих тесты в Британии и в Америке,
хотя в Америке подозрительность к прилежности в
учебе или к культуре возможно несколько большая.
Поскольку понятие нормальности в осознанном или в неосознанном
виде присутствует в умах тех, кто стремиться
преуспеть, многие из вопросов, входящих в тестирования
личности, сами за себя отвечают, таким образом, вопрос
"Много ли книг Вы читаете?" означает вовсе не то, о чем
он говорит, а, в зависимости от мировоззрения тестируемого,
означает либо "являетесь ли Вы представителем невежественных
или полуобразованных масс, никогда не открывающих
книги?", либо "являетесь ли вы одним из тех
необщительных господ таких-то, которые никогда не отрывают
носов от книги и считают себя интеллектуалами?" Проблема
заключается не в том, что психологи и психиатры в
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 277
своей практике высказывают оценочные суждения, а в том,
что они не отдают себе в этом отчета. Психоаналитики снова
таки подвержены этой опасности в значительно меньшей
степени, однако дело обстоит таким образом, по крайней
мере отчасти, потому, что их мнения в вопросах, касающихся
подобных вещей, спрашивают менее часто, и им нет
прощения за косвенное распространение такого взгляда на
человеческую природу, который кажется интеллигентному
постороннему человеку подразумевающим, что все проблемы
являются индивидуальными проблемами, и не только
индивидуальными, но еще и инфантильным^. Следовательно,
военные неврозы порождены, а промышленные волнения
инициированы эдиповым комплексом, и действительно имеют
мало общего с войной или боязнью остаться без работы, а мир
жизненного опыта не просто подвержен эмоциональному искажению,
но фактически полностью является индивидуальным
творением. Все эти странности порождены "тоннельным видением",
которое, по-видимому, рано или поздно развивается у
очень многих специалистов и проявляется в том, что они настолько
погружаются в свой специальный участок специфического
предмета, что утрачивают способность видеть очевидные
или даже свои собственные результаты наблюдений в надлежащей
перспективе и в более широком контексте - вне всякого
сомнения, такие писатели как Фромм, Хорни, и Райзман, или,
в меньшей мере, Юнг, в значительной степени обязаны своей
популярностью успешным или безуспешным попыткам избежать
этой опасности.
Ортодоксальные фрейдисты тоже упоминали в своих работах
более широкие импликации теории Фрейда, но для
непрофессионала их разработки способны скорее замутнить,
чем прояснить положение дел; аналитическая теория
вряд ли способна углубиться в прошлое дальше, чем это
сделала Кляйн, или превзойти Юнга в поисках человеческой
сверхструктуры в мифах и архетипах; таким образом если
не ограничиваться простой разработкой деталей, все будущие
шаги вперед будут делаться в направлении анализа
социальных и культурных феноменов, а также его применения
в свете нынешнего состояния знаний в смежных областях.
Общая приемлемость научной теории зависит не толь278
Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
ко от ее обоснованности в качестве научной, поскольку история
свидетельствует о том, что не менее важна уместность
теории в современной ситуации, а также степень ее
соответствия современным подходам. В мире, склонном во
все большей степени рассматривать все проблемы человечества
в качестве проблем социальных, психоанализ как метод
лечения вполне может выйти из употребления, и не потому,
что он не эффективен, а просто потому, что он неприменим
по отношению к сегодняшним проблемам. Уже сейчас
то, что тысячи жителей Нью-Йорка или Лондона посещают
сотни психоаналитиков, начинает казаться скорее нелепым,
нежели печальным. Представляется весьма сомнительным,
что лежа индивидуально на тысяче индивидуальных кушеток
и разговаривая в присутствии тысячи индивидуальных аналитиков
мы применяем какой-то особенный метод разрешения
той или иной социальной проблемы.
Вышеизложенное не является критикой психоаналитической
теории, которая вполне может снискать еще большее
признание в качестве величайшего из до сих пор достигнутых
шага вперед в нашем понимании человеческой
личности, но скорее представляет собой выражение сомнения
в том, сохранит ли она в меняющихся условиях свое
значение в своем первоначальном виде, то есть в качестве
формы терапии. В конце концов, именно Фрейд показал,
что невроз является не болезнью в клиническом смысле, а
формой социальной неприспособленности (maladaptation),
что он не наличествует или отсутствует в данном индивиде,
но присутствует в различной степени, и что психоанализ в
качестве способа лечения применим лишь к относительно
маленькой части населения; однако его последователям не
удалось сделать из этого логический вывод о том, что, если
дело обстоит именно так, с неврозом следует бороться социально
на основании психоаналитического понимания
личности и природы общества, и что на этом же основании с
ним нужно иметь дело и в случае с индивидуальными пациентами,
применяя по необходимости методы достаточно
кратковременные и не преследующие перфекционистских
целей. Нет никакого логического противоречия в том, что,
хотя всякий невроз имеет глубоко сидящие корни, его непосОЦЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 279
редственные причины часто поверхностны и связаны с особенностями
окружающей среды, и после устранения этих
причин исчезают и невротические симптомы. Сегодня весьма
реальной является опасность того, что к неврозам вообще
перестанут применять психологические методы, основанные
на понимании, и что при помощи новых фармакологических
и медицинских методик нас будут "исцелять"
скорее делая нас нечуствительными к конфликтам, чем готовя
нас к встрече с ними и к попыткам понять, что не так
с нашим образом жизни. Вместо того, чтобы осознавать существование
обстоятельств, оправдывающих состояния вины,
угрызений совести, стыда, тревоги или несправедливости, мы
будем рассматривать их как досадные "симптомы", которые
следует снять при помощи транквилизатора или тимолептического
лекарства. Работа Фрейдэ повлечет в будущем еще
более серьезные последствия, когда ее перестанут относить
к категории дорогостоящего и длительного метода лечения
ничтожной доли населения, производимого терапевтами,
часто очень мало интересующимися чем-либо, выходящим за
пределы их собственной специальности, и порой параноидально
и презрительно относящимися ко всему окружающему
миру. То, что психоаналитик имеет возможность обладать
своей собственной приватной социальной психологией, никогда
не соприкасающейся с обычной социальной теорией
потому, что те, кому уже открыта истина, нисколько не нуждаются
в подобных тривиальностях, представляет собой научную
аномалию. Психоанализ способен предложить так много,
что подобное его ограничение представляется просто абсурдным,
и к чести американцев, не зависимо оттого, принимаем
мы или нет их выводы, им довелось первыми сделать попытку
разрушить эти барьеры. Ибо объяснение иррационального -
одна из особенных задач двадцатого столетия.
A.M. Руткевич
СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ПСИХОАНАЛИЗА
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Книга Джеймса Брауна (1911-1965) вышла в 1961 году и
с тех пор переиздавалась едва ли не каждые 2-3 года до
самого последнего времени. Сохраняющийся интерес к
одной из первых английских книг по истории психоанализа
объясняется как умением автора популярно излагать достаточно
сложные учения, так и тем, что она оказалась созвучной
переменам и в психоаналитической теории, и в ряде
других наук о человеке. Будучи крупным специалистом в
области индустриальной психологии и социальной психиатрии,
Браун обращает основное внимание на разного рода
межличностные взаимосвязи, на общественные отношения.
Психоаналитики к тому времени стали больше считаться
с переменами, которые произошли в социальных науках,
где от атомизированных индивидов (каковые были исходным
пунктом Фрейда и первого поколения аналитиков) произошел
переход к формам коммуникации между индивидами
и группами.
С этим связаны и критические замечания Брауна по
...Закладка в соц.сетях
