Жанр: Психология
Психология Фрейда и неофрейдисты
...ех в лечении невротических
жалоб приписывали столь разным методам как
удаление толстой кишки (removal of the colon), закрепление
блуждающей почки и накладывание рук (the lading on of
hands)" - утверждал он, и невозможно отрицать, что это
так - с тех пор, как даже ортодоксальные психоаналитики
громогласно заявили, что успехи других школ обусловлены
ничем иным, как внушаемостью пациента. Однако основная
причина, благодаря которой психоанализ оказался применим
к человеку с улицы, к живописцу и романтику (который
не мог постигнуть адлеровской теории искусства), работнику
социальной сферы и психиатру (который понимал, чтоЮноша с сексуальными проблемами, психиатр, нуждающийся
в понимании своего пациента, романист или рекламная
фирма, использующая мотивационные исследования,
извлекли бы мало пользы из учебника по психологии;
но Фрейд показал, сколь многие формы поведения от домашней
жизни обычного мужчины или женщины до жизней
богов, от одиночного акта насилия до Обширных военных
действий с участием миллионов людей, могут быть связаны
вместе в общепринятом контексте, имеющем определенный
смысл. Эта модель оказалась удовлетворительной (а)
так как она обладала внутренней логикой, (б) так как она,
по-видимому, адекватно объясняла поведение и (в) так как
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТБбРИЙ 245
после привыкания к незнакомой терминологии оказывается,
что фрейдовская теория говорит о вещах, о которых мы
все время неосознанно догадывались. Профессор Ноткутт
(Психология личности) отмечает, что даже те, кто считает
символизм сна слишком далеко идущим (far-fetched) или
нелепым (ridiculous), часто прекрасно знают его значение.
Человеку приснилось, что выйдя на кухню и открыв электрическую
печь, он увидел внутри лежащую на подносе сдобную
булочку с изюмом; после пробуждения сон показался ему
абсолютно бессмысленным; тем не менее, когда в соседнем
баре один солдат сказал ему: "У моей жены сдобная булочка
в печке"*, он без труда понял, что тот имел в виду. Как
говорит Ноткутт: "Любой, кто провел несколько часов, опираясь
на стойку бара и слушая пошлые шутки, наверняка
услышал в сознательной форме все сексуальные символы,
"открытые" Фрейдом в его "Толковании сновидений". При
хитринке в голосе и отблеске стаканов, подчеркивающем контекст,
нетрудно интерпретировать большинство символов,
которые были бы глубоко спрятанными в другой ситуации."
Многие из описанных Фрейдом защитных механизмов
настолько нам знакомы, что уже давно включены в повседневную
речь: "Никто не слеп настолько, как тот, кто не хочет
видеть" (вытеснение или диссоциация), "пинание кошки"
(смещение), или человек, который видит сучок в глазу брата
своего и не видит бревна в своем собственном (проекция)
- все это яркие тому примеры. Обычные мужчина или
женщина знают, что ребенок с раннего возраста интересуется
загадкой рождения, своими гениталиями и физиологическими
отправлениями; что человек обычно скорее
обращается к "папиной маленькой девочке" или "маминому
маленькому мальчику", чем наоборот: что сны обладают неким
смыслом (хотя и отличным от их явного содержания);
что люди часто ошибаются 'намеренно": что заявления о
сексуальной наивности или о пацифистских склонностях
наиболее часто делаются теми, в ком можно подозревать
обратное, и никакая критика научного психолога не заставит
его думать иначе. Если психология не в состоянии вклю*
т.е.: "Моя жена беременна" (англ.) - Прим. ред.
246 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
чить в себя подобные повседневные наблюдения, тем хуже
для психологии. Не требуется большого воображения, чтобы
обнаружить, что дети пылких атеистов или агностиков скорее
становятся пылкими католиками или перенимают взгляды
своих родителей, чем остаются безразличными к религиозным
вопросам. Легко также заметить, что их позиция скорее
определяется сыновним отношением, чем интеллектом.
Можно согласиться с тем, что подобные выводы получены
интуитивным путем и, следовательно, не всегда выражены в
приемлемой для ученого форме и не подтверждены с его
точки зрения адекватными доказательствами. Можно отрицать
адекватность доказательств, предложенных Фрейдом.
Но то, что эти выводы следует отвергнуть как абсолютно ненаучные
по своей природе, является специфической концепцией
экспериментального психолога.
Профессор Энсенк в своем эссе под названием "Что неправильно
в психоанализе?" (Uses and Abuses of Psychology)
поддерживает эту точку зрения и отмечает проводимое немецкими
философами разграничение между verstehende психологией
(то есть, психологией здравого смысла, пытающейся
понять человеческие существа) и erkia rende психологией,
пытающейся на научной основе описать и объяснить
их поведение). Он указывает на то, что психоанализ прямо
относится к первой категории, а затем заявляет "весьма
кратко и авторитетно" что, "следовательно, он по существу
ненаучен и о нем можно судить скорее с позиций веры и
религии, чем доказательства и верификации, и что, наконец,
его большая популярность среди людей, не занимающихся
наукой, обусловлена как раз его ненаучной природой,
делающей его понятным и прямо применимым к проблемам
"понимания" других людей. Я убежден в том, что
это утверждение является скорее констатацией факта, чем
оценочным суждением." Эта позиция заслуживает упоминания,
но столь же авторитетно следует сказать, что она не
из тех, которые широко поддерживаются психологами в
целом, что контраст между verstehende и erkia rende психологией'неприложим
к обсуждаемым здесь вопросам, поскольку
методы фрейда полностью согласовывались с обычным
научным подходом, и что если Фрейд и ввел неуместОЦЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 247
ную метапсихологию, было бы столь же легко показать, что
строгое использование научного метода психЬлогами часто
приводило к результатам, сравнимым по абсурдности с любыми
выводами психоаналитических школ, хотя и по в точности
противоположной причине: из-за недостаточного
внимания к более широкому контексту объекта исследования.
В немецком языке контраст между verstehende и erkiarende
не сводится к контрасту между простым пониманием
и объяснением, которые в английском языке означают во
многом один и тот же процесс, в том смысле, что когда
нечто надлежащим образом объяснено, вполне разумным
будет сказать, что orfo понято', в немецком же языке подразумевается
контраст между интуитивным пониманием (как,
например, в выражении "Мне понятны ваши чувства") и научным
объяснением в терминах "законов" - которые, конечно,
не являются законами в обычном смысле, но представляют
собой утверждения о степени вероятности, достигаемой
в процессе индукции из большого числа индивидуальных
наблюдений.
Когда подтверждение большого количества подобных
наблюдений указывает на высокую степень вероятности,
мы говорим о научном законе, когда степень вероятности
не столь высока, мы говорим о теории, а когда она еще
ниже, мы говорим о гипотезе; эти крайние случаи закона и
гипотезы разнятся количественно, а не качественно. Дело
обстоит таким образом, (1) потому что невозможно подвергнуть
проверке все случаи, которые могут обосновать
закон, и (2) потому что невозможно исследовать каждую
гипотезу, которая может объяснить данное явление и, следовательно,
при прочих равных условиях с большей вероятностью
предпочтение будет отдано той гипотезе, которая
согласуется с уже упомянутыми критериями. Так же любой
закон не является универсально "истинным" вне зависимости
от обстоятельств, ибо даже физические законы, подобные
уравнениям Бойля или Шарля, касающихся взаимоотношений
между объемом, температурой- и давлением
газов, истинны лишь в пределах весьма узкого диапазона
температуры или давления: таким же образом эдипов комплекс,
в том виде, в каком он был описан Фрейдом, был
248 Дж.Браун. Психология Фрецца и постфреКоисты
тем, который он наблюдал в буржуазной Вене на переломе
столетия, и, как указывает Феникель, находки Малиновского
на Тробрианских островах показывают не то, что есть
местности, где не существует эдипова комплекса, а скорее
то, что формы, приобретаемые этим комплексом, варьируются
от культуры к культуре. Обстоятельства изменяют положение
дел как в физике, так и в психологии, и одним из
самых распространенных заблуждений строго экспериментального
ученого является игнорирование того факта, что
они действительно его изменяют, или игнорирование того,
насколько широко могут простираться "обстоятельства". Например
имела место, а возможно и до сих пор существует,
экстраординарная неспособность некоторых психологов видеть
что там, где речь идет о человеческих существах, само
воздействие эксперимента становится дополнительным
фактором, с неизбежностью отражающимся на результате;
так до Мэйо, промышленные психологи просто предполагали
(как ему удалось показать, предположение было ложным),
что всякое изменение физической среды цеха, за которым
следовали изменения в психологической атмосфере
или производительности со стороны рабочих, должно быть
единственной причиной перемены.
Первые исследования восприятия основывались на том
ошибочном предположении, что восприятия не подвержены
влиянию ожиданий, социальных норм, потребностей, комплексов
и других эмоциональных факторов, образующих важное
условие всякого эксперимента. Вместо зачастую неаккуратного
и неточного способа самовыражения психоаналитика,
его скверной логики и еще более скверной метафизики,
психолог часто представляет нам точку зрения настолько
наивного научного метода, что приводит этим в замешательство
критика, стремящегося отвергнуть ненаучные
элементы фрейдистской теории. То, что двое американских
психологов должны просить студентов колледжа
вспоминать наугад приятные и неприятные переживания,
исходя из предположения, что если вытеснение имеет место
фактом, будут вспоминаться скорее первые, чем вторые,
довольно скверно: то, что, как утверждает профессор Эйсенк,
группусильных.и предположительно, нормальных инОЦЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 249
дивидов уговорили голодать в течение длительного периода
времени, чтобы доказать, что фрейдовская теория сновидений
как исполнений желаний была ложной, поскольку
им не снилась пища, злоупотребляет нашим доверием; однако
то, что выдающийся педагогический психолог должен
торжественно "доказать", что эдипов комплекс является
мифом при помощи простого опроса некоторых других профессиональных
психологов о предпочтениях их собственных
детей в пользу того или иного родителя, опрокидывает
всякое понимание.
Фрейд никогда не говорил, что неприятные переживания
как таковые с большей вероятностью забываются; он говорил,
что переживания, которые могут противоречить другим
доминантным тенденциям личности, с большей вероятностью
подвержены вытеснению, независимо оттого, были
ли они переживаниями приятными или нет; он не говорил,
что в течение сколько-нибудь значительного периода времени
ребенок проявляет очевидное предпочтение по отношению
к родителю противоположного пола, потому что.
само слово "комплекс" относится к бессознательным отношениям,
являющимся бессознательными именно потому,
что они запрещены; он не утверждал, что голод вызывает у
человека сны о пище, хотя исследователи и другие люди,
непреднамеренно испытывавшие голод, подтверждали подобную
зависимость, и он наверняка разглядел бы ошибочность
предположения о том, что добровольное и экспериментальное
голодание имеет в своем эмоциональном значении
какое-либо сходство с недобровольной ситуацией, в
которой дело идет в первую очередь не о недостатке пищи,
а об угрожающей близости смерти. "Ты думаешь, на мне
играть легче, чем на свирели?" - спрашивал Гамлет, и повидимому
некоторые психологи убеждены в том, что отзет
на задуманный в качестве риторического вопрос до-^жен
быть утвердительным. Не более бессмысленным было бы
тогда задать Гамлету простой вопрос: "Есть у тебя эдипов
комплекс или нет?" (Возможно, по зрелому размышлению,
было бы более научным спросить об этом его мать-королеву,
естественно бывшую в более выгодном положении
для наблюдения за детскими реакциями Гамлета, да к тому же
250 Дж.Браун. Психология Френца и постфрейдисты
интеллигентную и беспристрастную свидетельницу.)
Эйсенк отвергает психоаналитическое понятие реактивного
образования, которое, по его словам, допускает, что человек,
который теоретически должен был бы продемонстрировать
модель поведения А в столь значительной степени
противодействует этому образцу, что демонстрирует противоположный
образец поведения Z (как в случае, когда под
воздействием процесса вытеснения яростная агрессивность
приводит к навязчивой нежности). Это, сетует он, допускает
верификацию гипотезы независимо от того, робок
рассматриваемый индивид, или агрессивен. Возможно, эта
гипотеза с трудом выражается в терминах аристотелевской
логики, хотя и вполне соответствует гегелевской диалектике,
однако заблуждение заключается в предположении о
том, что принудительная нежность и агрессивность являются
скорее противоположностями, чем вариациями в пределах
шкалы "конфликта по поводу агрессии", слабо представленного
по-настоящему нежного человека. В действительности
это утверждение говорит о том, что конфликт по
поводу власти на ранних этапах жизни предрасполагает к
конфликту по поводу власти в дальнейшем - что существует
некий тип "псевдо-нежности", распознаваемый большинством
людей без помощи психологического теоретизирования
и резко отличающийся от подлинной нежности, являющейся
результатом отсутствия подобного конфликта.
Отношение экспериментального психолога к измерению
черт личности совершенно непонятно для тех, чей подход
является фундаментально динамичным. Например, предполагаемая
"черта" внушаемости исследуется посредством
наблюдения за реакцией индивида с закрытыми глазами и
сведенными вместе ногами, которому внушают, что он раскачивается,
степень раскачивания измеряют, хотя кажется
нет ни малейшего априорного основания предполагать, что
внушаемость представляет собой поддающуюся измерению
унитарную черту, в значительной степени присущую одним
и в меньшей степени другим людям, еще меньше оснований
предполагать, что если бы она и была таковой, она
находилась бы в определенном соотношении с раскачиванием,
и нет вообще никаких оснований полагать, что внушаеОЦЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 251
мость не зависит от того, кто производит внушение, что
внушается, или от психического и физического состояния
субъекта внушения во время проведения теста.
Здесь снова-таки предполагается что субъект, претендующий
делать что-либо в ходе эксперимента, реагирует
таким же образом, как и в реальной ситуации, и неясно, как
психолог предлагает использовать свои' результаты в случае
успешного облачения остова личности во все присущие
ей черты в точно определенных количествах, подобно пронумерованным
областям на голове чучела френолога. Что
тогда произойдет? Вполне простительно предположить, что
ответ (поскольку эти черты никогда не влияют друг на друга)
окажется следующим: никому нет особого дела до того, что
они будут делать. Доктор Раймонд Кэттел (Raymond Cattell)
из Иллинойского Университета - другой видный психолог,
прельщенный перспективой создания психологии, основанной
на измерении, поскольку ничто, кажется, не является
подлинно научным, если не пользуется математикой. Однако
наш первоначальный энтузиазм - если только мы не
исключительно доверчивы - быстро угасает под влиянием
того открытия, что хотя его работы и изобилуют числами и
символами, они основаны на ответах на вопросы, подобные
следующим: "Приходите ли Вы вовремя на назначенную
встречу?", "Чувствовали бы Вы смущение, вступая в нудистскую
колонию?", "Считают ли Вас люди гордым, высокомерным,
своевольным человеком?", "Считаете ли Вы, что
людям следует более строго придерживаться моральных
законов?", "Присуща ли Вам страсть к путешествиям?". Несомненно,
составитель подобного вопросника должен отдавать
себе отчет в том, что любой откровенно отвечающий
на эти вопросы (если он не действует в интересах чистого
исследования) сообщит тестирующему одку единств ^чгую
вещь: тестируемому следует обратиться к психиатру Ибо
эти вопросы предполагают ценностные суждения, и Оолее
всего в Соединенных Штатах, где они и используются, и
только дурак поступил бы иначе, чем ответил на них таким
образом, чтобы представить себя в наилучшем свете.
Более того, они касаются предметов, относительно которых
люди более чувствительны, чем относительно наиболее ин252
Дж.Браун. Психолмяя ФреИт и постфреЦджм
тимных деталей своей сексуальной жизни, потому что относятся
к ним с большей ответственностью. Многие люди скорее
сознались бы в извраи^енных сексуальных практиках, чем
в том, что другие считают их гордыми и высокомерными, или
в том, что они легкомысленно относятся к назначенным встречам,
а всякий американский мужчина, признавший свою неспособность
жить в соответствии с национальным стереотипом
"мужественности", включающим предпочтение красного,
а не голубого типа крови, крайнюю коммуникабельность к
отвращение к одиночеству, пунктуальность, широту взглядов
и терпимость ко всем, за исключением "гомосексуалистов" и
коммунистов, щедрость и поддержку Церкви "или какого-то
другого стоящего дела", уже лечился бы у психоаналитика,
при том, что этот вопрос задавался во имя науки.
Эти взгляды отнюдь не типичны для психологии в целом,
и в общем можно сказать, что хотя психологи обыкновенно
не имеют дела с тем материалом, который интересует психоаналитика
и склонны вообще оставлять без внимания вопрос
о личности, они благосклонно, а то и некритично относились
к теории Фрейда. Несомненно то, что лишь немногие
учебники по психологии оставляют без внимания
Фрейда, а многие из них основаны на его теориях, тогда
как ни один из них никогда не основывался на адлеровской
или юнговской теории, а другие школы редко даже упоминаются.
Адлер зачастую упоминается в связи с механизмом
компенсации, а Юнг в связи со словесно-ассоциативным
тестом или с интровертно-экстравертным измерением личности,
однако их теории как таковые не являются признанными
в качестве серьезных вкладов в научное познание.
Причина такой дискриминации ясна. Она заключается в
том, что из всех основателей аналитических школ лишь 1
один Фрейд понимал и всесторонне использовал в своих '
изысканиях научный метод. Подход Фрейда был столь же
логичен, а его находки столь же тщательно проверены, как
и в случае с Павловым, но он был способен успешно работать
с явлениями, для Павлова недоступными: ибо. несмотря
на опровержения, фактом остается то. что основания его
метода - психический детерминизм и безжалостная логика
свободных ассоциаций - являются научными, охватывая при
ОЦЕНКИ И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ 253
этом более обширную область опыта, чем что-либо прежде
или после них. Стоит еще раз повторить, что, не полагаясь
на на интуицию, метод Фрейда использовал все сказанное
кем-либо в любое время и в любом месте, не взирая на
истинность или ложность в терминах внешней реальности,
в качестве исходных данных для раскрытия динамики личности,
точно таким же образом, как метеорологические
данные могли бы быть использованы для составления
карты погодных условий той или иной географической области.
Учитывая, что эти данные впоследствии относят к
фундаментальным психическим процессам, вряд ли уместно
говорить, что они были первоначально получены от австрийских
евреев среднего класса, страдающих истерией
(если это действительно так), поскольку даже в то время
было ясно, что они в такой же степени приложимы к нееврейским
представителям британского рабочего класса, или
к андаманским островитянам. Любопытно, что те, кто не
были бы готовы утверждать, что физиология пищеварения
или дыхания признает национальные, религиозные или
классовые границы, готовы сделать исключение в случае с
фундаментальной динамикой разума.
Отмеченные культурными школами различия являются
вариациями, не затрагивающими основополагающих вопросов,
и если мы хотим отвергнуть теорию Фрейда, мы должны
либо отвергнуть детерминизм и обоснованность техники
свободных ассоциаций, признавая таким образом существование
областей опыта, к которым неприложимы правила
науки, либо - что было бы отношением, покоящимся на
более прочном основании - отрицать обоснованность
фрейдовой интерпретации этих данных. Работа, проделанная
Фрейдом, не представляет собой ограниченной теории,
относящейся к типу теорий, излюбленных экспериментальными
учеными и, следовательно, не подлежит сравнению с
законами Бойля и Чарльза, Ома или Вебера и Фехнера,
математически описывающими соотношения между небольшим
количеством данных в пределах узкой сферы наблюдений;
она является гипотезой, охватывающей широкий спектр
фактов при соответственно менее всеохватывающей точности
в отношении подробностей. В этом отношении п^ форме
254 Дж.Браун. Психологоя Фрейм и постфре^цясты
она сравнима с гипотезами Ньютона, совершившими образный
прыжок в космос на основании небольшого числа
наблюдений за поведением падающих на землю объектов
- хотя, к счастью для Ньютона, никто не был достаточно
глуп, чтобы сетовать на непроверенность его гипотезы на
экстрагалактических туманностях. Утверждения Ньютона и
Фрейда не были достаточными для объяснения каждого явления,
и поэтому они описываются в качестве гипотез, однако
Фрейд все еще ждет своего Эйнштейна.
Относительный статус Фрейда в глазах мирового сообщества
выразительно продемонстрирован во множестве
книг, написанных ортодоксальными психоаналитиками или
написанными о его трудах людьми, не принадлежащими к
психоаналитическим школам. Их, конечно, великое множество.
Тем не менее, на основании достаточно широкого знакомства
с литературой другой аналитической школы было
бы трудно найти хотя бы полдюжины значительных коментаторов
Адлера за последние двадцать лет, и хотя сам Юнг
был одним из наиболее плодовитых авторов, его англо- и
немецкоязычные комментаторы того же периода лишь немногим
более многочисленны, несмотря на то, что его труды
часто обсуждались в статьях и, в определенной степени,
в книгах интеллектуалов, не являющихся психологами. Британские
и американские психиатры совсем не упоминают Юнга
в стандартных учебниках за исключением ставшей уже исторической
работы о шизофрении, одной из его наиболее
ранних публикаций, увидевших свет задолго до его разрыва
с Фрейдом. Фактически, из всех обсуждаемых здесь авторов
(включая Анну Фрейд и Мелани Кляйн) только Фрейд и Юнг
оказали сколько-нибудь значительное влияние в Европе в
отношении теории и психотерапевтической практики, а неофрейдисты
оказали здесь не большее влияние, чем Кляйн
в Америке. Возможно, наиболее ясная картина их относительного
значения; не обязательно связанного с их научной
обоснованностью, может быть получена из краткого сообщения
о распределении школ в Европе и Америке, являющихся.
как мы видели, основными центрами.
Неофрейдизм в Америке сосредоточен в Нью-Йорке, где
Хорни образовала группу, известную как Общество РаспОЦЕНКИ
И ПРИЛОЖЕНИЯ РАССМОТРЕННЫХ ТЕОРИЙ_______255
ространения Психоанализа, имеющую свой собственный
Институт подготовки аналитиков. Группа Салливана была
основана в Вашингтоне и Балтиморе и известна как Фонд
Уильяма Алансона Уайта, также имеющий институт в НьюЙорке,
с которым был связан Фромм, хотя большая часть
работы последнего была направлена на преподавание и
написание работ. Тем не менее, значительно большее число
аналитиков в Соединенных Штатах остаются более или
менее ортодоксальными фрейдистами, как например важный
Институт в Чикаго, возглавляемый Францем Александером,
и, за исключением неофрейдистов, большинство
остальных школ имеют относительно незначительное число
последователей. Существуют небольшие, разбросанные по
стране адлерианские и юнгианские группки, однако фактически
адлерианская психология как система отмирает, не
столько из-за отказа от нее, сколько в результате поглощения
другими школами (если говорить о медицински подготовленых
аналитиках). Она, однако, все еще используется
работниками сферы образования, воспитания детей, а также
консультативных служб. Наиболее сильные юнгианские
группы находятся в Англии и Швейцарии, однако, благодаря
своему более многочисленному населению, Америка, возможно,
обладает большим общим числом юнгианских аналитиков,
чем любая из этих двух стран. Юнгианцы - едва
ли не единственная не-фрейдистская группа, удержавшая
свои позиции, а в последние годы, возможно, даже упрочившая
их, в особенности вне медицинской и научной сфер.
Юнга многие стали считать мудрецом или пророком нашего
времени, в особенности те, чьей подлинной целью является
изобретение некоторого рода религиозной позиции и
стремление представить Фрейда слишком материалистичным.
Лишь немногие аналитики, как в Европе, так и в Америке,
все еще используют методы Ранка, Райха и Штекеля,
однако эти школы никогда ни в малейшей степени не интересовали
научного психолога.
Если при рассмотрении различных школ мы желаем избежать
ошибки в оценке их всех по одним и тем же стандартам,
необходимо иметь в виду следующие моменты:
256 Дж.Брауи. Психология Фрейда и постфреЦцист^
(1) все они в значительной степени имеют своим истоком
Фрейда и часто начинают изложение своей позиции с
критики ортодоксальнрй точки зрения;
(2) имеется мало - действительно поразительно мало -
расхождений во мнении об актуальных клинических наблюдениях,
а основные разногласия касаются их непосредственной
интерпретации, их относительной значительности,
контекста, в который они вписываются, а также
их значения для психотерапии;
(3) ни в одном из случаев они не охватывают одну и ту же
группу явлений ( например, Юнг, Ранк и Фрейд пространно
обсуждают культурные явления, Адлер и Хорни
сосредоточены на индивидуальном эго);
(4) не все намереваются представить последова
...Поділитися у соцмережах
