Жанр: Психология
Психология Фрейда и неофрейдисты
... и
отец Уиткут (Witcutt) и его последних заявлений в книге "Католическая
мысль и современная психология", что система
Фрейда "вскоре будет вытеснена юнговской". Говорить, что
Юнг был воспринят до такой же степени как и Фрейд, это
конечно же дикая ложь, и на самом деле есть все основания
предполагать, что так же, как это было в случае с Адлером,
юнговская мысль пришла к своей смерти. Его английские
ученики - Джон Лайярд, покойный Г.Дж.Байенс, Майкл
Фордхам и Леопольд Стайн - написали много интересных
книг, но в целом Юнг больше не привлекает ни психологов,
ни психиатров. Так или иначе в юнговских сочинениях есть
по-видимому нечто такое, что "...должно со временем оттолкнуть
тех, чья подготовка и склонность приучила их полагаться
на логическое основание как на единственный законный
метод обучения и адаптации" (Дж.Э.Николь: "Психопатология").
О системе Шандора Ференци здесь нужно сказать лишь
очень кратко, ибо она была в большей степени связана с
психотерапевтическим методом, нежели с психологической
теорией. По существу это была измененная техника анализа
и хотя Фрейд решительно осуждал ференцевские новаРАННИЕ
ОТСТУПНИКИ 69
ции, сам Ференци вплоть до его смерти в 1933 г. никогда
открыто не порывал с учителем. Однако изменения, внесенные
им в психоаналитическую технику, были значительны
своей танденцией к сокращению продолжительности
анализа. Как мы уже видели, у ортодоксального фрейдиста
анализ мог длиться по два, три года (или более), в течение
которых пациент должен был посещать аналитика как минимум
пять или шесть раз в неделю. Ясно, что это в значительной
степени предопределяет стоимость процедуры, так
как не каждый может предоставить требуемые деньги и время.
Было предпринято немало попыток разрешить данную
проблему, начиная с использования гипноза или гипнотических
лекарств для уменьшения сопротивления и вплоть
до "активной психотерапии" Штекеля. Ференци первоначально
повлиял на утверждение фрейдовского предположения,
что анализ должен осуществляться в состоянии нужды,
В обработке Ференци это означало, что пациента требуется
побуждать избегать сескуальных отношений, тратить как
можно меньше времени на мочеиспускание и дефикацию,
не есть и пить в свое удовольствие. Была уверенность, что
если бы удалось таким путем лишить либидо естественного
выражения, то было бы больше пользы для отреагирования
в ходе анализа. (Вера в лечебные результаты отреагирования
и в то, что чем больше эмоций проявляется пациентом,
тем лучше, вновь проявилась в течение последней войны в
терапии неврозов, вызванных боями.) Едва ли нужно сомневаться
в том, ференцевские методы сейчас пробуждали
бы сильные эмоции у пациента, но стало более чем сомнительным,
являлись ли эти искусственно вызванные эмоции
целью терапии, и потому приблизительно в 1927 -. он перешел
в другую крайность. Было общепризнано, что поскольку
невротические пациеты чувствовали себя лишенными
любви и привязанности в детском возрасте, аналитику
полагалось играть роль доброго родителя: быть терпимым,
любить пациента не взирая на его недостатки, и открыто
признавать свои собственные недостатки. Это, безусловно,
полностью противоречило фрейдовскому правилу, что аналитик
должен быть как можно более бесстрастным и объективным
и не сообщать пациенту ничего о себе. У Ференци
70 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
была вера в то, что пациент реагирует на реальную личность
аналитика и оживает в своих инфантильных переживаниях
с тем существенным отличием, что оживленный опыт был
подан в более разрешающей и терпимой атмосфере. Позднее
он пошел еще дальше в направлении дозволительности
и поощрял пациента в драматизации его переживаний в
том виде, в котором они всплывали в памяти; пациент мог
вести себя как ребенок, рассказывать детские поговорки и
даже играть с куклами, а аналитик с воодушевлением входил
в игру. Но в свете современной мысли в этих нововведениях
Ференци особо значимо признание двухсторонности
отношений пациента с аналитиком. Перенос имеется не
только у пациента по отношению к аналитику, но и у аналитика
по отношению к пациенту - есть такая вещь, как
контр-перенос, и Ференци был первым, кто подчеркивал
важность для аналитической процедуры того, что американцы
в настоящее время называют "межличностными отношениями".
Отто Ранк (1884-1939) был в течение многих лет тесно
связан с Ференци - они оба занимались поисками более
краткого и более эффективного метода анализа. Но в то
время как Ференци никогда полностью не порывал с Фрейдом,
несмотря на то, что последний осуждал его методы и
никогда не основывал отдельную систему, Ранку было предначертано
уйти далеко от родного движения. Как и большинство
ранних последователей Фрейда, Ранк был австрийцем
и так же, как и другие еретики-новаторы, начал свой разрыв
с ортодоксией с наблюдения, которое Фрейд был вполне
готов принять и, фактически, сделал сам: что некоторые
приступы тревоги имеют тенденцию сопровождаться физиологическими
особенностями, очень похожими на те, которые
сопровождают процесс рождения. Однако Ранк пошел
значительно дальше, отрицая центральное место эдипова
комплекса в возникновении невроза, и выдвинул свою теорию,
что все неврозы происходят от травмы рождения.
Травма рождения, суть которой в отделении от матери, создает
у индивида запас тревоги, который реактивируется
каждым последующим опытом отделения. Отлучение (отделение
от груди) и символическая кастрация (отделение от
РАННИЕ ОТСТУПНИКИ ________ ____________71
пениса) вместе со всеми другими ситуациями, вызывающими
отделение от любимого человека или предмета, являются
основной и универсальной причиной тревоги. Но эта
первичная тревога, согласно Ранку, в пределах существования
индивида принимает две формы: боязни смерти и
боязни жизни. Боязнь жизни это тревога, возникающая
тогда, когда индивид начинает осознавать в себе творческие
способности, отстаивание которых может вызвать угрозу
отделения от существующих отношений; это "боязнь
необходимости жить в качестве изолированного индивида".
С другой стороны, боязнь смерти это боязнить утратить
собственную индивидуальность, быть полностью поглощенным.
Всю свою жизнь любое человеческое существо
подталкивается вперед потребностью быть индивидуальностью
и выражать себя более полно, и идет на попятную
ввиду страха, что поступая таким образом, он отрежет себя
от остального общества. Есть два возможных решения этой
дилеммы: первое - "нормальная" личность, всем сердцем
принимающая стандарты своего общества как свои собственные,
второе - творческая индивидуальность, готовая
остаться в одиночестве и создать свои собственные стандарты.
Невротик не может принять ни одного из этих решений,
ибо "...его тревога перед лицом индивидуальной
автономии удерживает его от утверждения своих собственных
способностей, его тревога перед лицом зависимости от
других делает его неспособным к дружбе и любви" (Ролло
Мэй: "Значение тревоги"). Короче говоря, невротик - это
такая личность, у которой нет сил ни отстаивать свою собственную
спонтанность в качестве индивидуальности, ни позволить
себе потонуть в массе. Как отмечал Фрейд, он является
бунтовщиком, страшащимся своих бунтарских тенденций
и потому удерживающим их в подавленном состоянии.
С этой точки зрения основной проблемой психотерапии
является устранение у пациента тревоги отделенности (separation-anxiety)
и поэтому Ранк сделал своей практикой
установление временных границ анализа на самых ранних
стадиях курса лечения. Когда это происходило и пациент
был соответствующим образом проинформирован, обнаруживалось,
что он начинал видеть сны о рождении, предпол72
Дж.Браун. Психология Фрецца и постфрейдисты
ожительно вызванные угрозой отделения от аналитика. В
этой теории была одна полезная идея, которая ныне пользуется
общим признанием со стороны ортодоксальных аналитиков,
а именно, идея о том, что в психоанализе эффективным
фактором является не выявление содержаний бессознательного,
а эмоциональные события в ходе лечения.
На практике Ранк делал следующее: фактически он игнорировал
события прошлого и лечил лишь сопротивления по
отношению к нынешним эмоциональным отношениям в том
виде, в котором они представлены в отношениях пациента
с аналитиком. Поступая так, он надеялся сократить период
лечения до двух или трех месяцев. На самом деле эксперимент
был абсолютно неудачным и, согласно Иву Хендрику,
"...он окончательно продемонстрировал, что, хотя конфликты,
происходящие в ходе лечебного процесса, являются
движущими факторами любого аналитического лечения, их
акцентирование не дает полной реакции если при этом не
было глубоко проанализировано сопротивление по отношению
к припоминанию вытесненного инфантильного опыта"
("Факты и теории психоанализа"). Уже поселившись в Америке,
Ранк использовал свою теорию травмы рождения для
развития нового и совершенно неаналитического подхода,
известного как "терапия воли" {Will Therapy) и базировавшегося
на "активном регулировании". Целью врача, согласно
этой новой формуле, должно быть обучение пациента
отстаивать свою волю к здоровью, "возрождаться" в качестве
индивидуальности и освобождать себя от чувства вины,
возникающего при самоутверждении. Получали поддержку
тенденции к самоутверждению, а фрейдистские методы
критиковались как усиливающие тенденцию подчинения авторитету.
Критка этой теории очевидна: если бы пациенты
могли лечиться сами с помощью собственной силы воли,
то, в первую очередь, никогда не понадобился бы психоанализ.
Ранк умер в Соединенных Штатах в 1939 г. и за пределами
Америки его теории больше не являются предметом
дискуссий, хотя многие его предложения оказали влияние
на других. Помимо вещей, которые мы обсуждали, а также
его интереса к социальным служащим, Ранк внес опредеРАННИЕ
ОТСТУПНИКИ 73
ленный вклад в антропологию, рассматриваемую в шестой
главе. Его антропологические теории были матриархальны,
в отличие от фрейдовского сильного патриархального уклона
(в своей аналитической практике он считал, что аналитик
представляет мать), и в этом плане он похож на британского
аналитика Сатти, работу которого мы вкратце обсудим.
Д-р Нандор Фодор, аналитик из Нью-Йорка, в своих
необычных книгах "Поиск возлюбленного" и "Новые подходы
к толкованию сновидений" использует ранковскую теорию
травмы рождения, которая, как он утверждает, базируется
на клинических, а не философских основаниях Так как
практически любой аспект человеческого поведения, включая
даже запор, сводится в этих книгах к травме рождения,
то совсем не трудно понять, зачем они вообще были написаны.
Но если д-ру Фодору в каком-то смысле недостает
воображения по части истоков, то никто не может обвинить
его в недостатке изобретательности в его интепретацияхОн
сообщает нам, к примеру, что дети могут начать свою
жизнь с затруднений, коими они обязаны пренатальным
воздействиям, одним из которых является сила родительских
сношений, воспоминание которых, как утверждается,
явно присутствует в сновидениях взрослой жизни. Тот факт,
что в матке не существует нервной связи между матерью и
нерожденным ребенком д-ра Федора не беспокоит, ибо он
постулирует, что коммуникация осуществляется путем телепатии
Далее, согласно этой теории, пренатальные воздействия
и травма рождения играют решающую роль в
формировании характера и определяют душевное здоровье
во взрослой жизни. Более научное изложение этой точки
зрения предложил Филлис Гринекр, уверенный в том, что
конституция, пренатальный опыт, рождение и ситуация непосредственно
после рождения вместе взятые играют определенную
роль в предрасположенности индивида к тревоге
Он замечает, что громкие крики, материнская нервозность
и сходные стимулы увеличивают сердечную активность
плода и частоту его движений, и предполагает, что
они с полным правом могут рассматриваться как признаки
тревоги. Подобная "тревога", безусловно, лишена психического
содержания, но д-р Гр-лнекр верит, что она состав74
Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
ляет органический потенциал, который позднее может вызвать
реакции тревоги
С подъемом нацизма психоаналитическое движение, которое
было сосредоточено главным образом в Вене. Будапеште
и Берлине, распалось и покинуло свое изначальное
пристанище. Отныне оно оказалось разделенным между
Соединенными Штатами и Британией, и теперь нам следует
обсудить сильно разошедшиеся тенденции, которые возникли
под влиянием различных условий в этих двух странах,
являющихся во многих отношениях столь схожими, а в других
- столь непохожими
Глава 4
БРИТАНСКИЕ ШКОЛЫ.
Наиболее драматическое распространение психоаналитическая
теория получила во время и после Первой мировой
войны, когда неудовлетворительные результаты лечения
неврозов, вызванных войной, таких как контузия, стали
очевидными Разумеется, большинство психиатров в то
время, как впрочем и в любое другое, не принимали теории
Фрейда в целом, однако те, кому приходилось иметь дело
с подобными неврозами, все более приближались к признанию
того факта, что они являлись психологическими по
происхождению и начинали использовать для их понимания
некоторые понятия Фрейда. Как в Великобритании так и в
Соединенных Штатах с 1918 года заметным было дальнейшее
распространение психоаналитической информации
среди широкой публики, а в начале двадцатых годов хлынул
первый поток популярной литературы по предмету. В Америке
выдающуюся роль в представлении работ Фрейда
сыграл Дж. Стэнли Холл, ведущий детский психолог. Его
перевод "Общего Введения в Психоанализ" Фрейда, опубликованный
в 1920 году, снискал популярность у читателей.
Другие работы Фрейда по мере их появления переводились
А. А. Бриллом, выдающимся психоаналитиком Примерно в
это же время в Британии многие впервые узнали о психоанализе
из небольшой книги Бернарда Харта "Психология
умопомешательства", все еще остающейся классической
Однако ни Стэнли Холл, ни Харт не были психоаналитиками,
и пионером ортодоксального психоаналитического движения
в этой стране стал Д-р Эрнст Джонс, единственный
уроженец Британии среди ранних учеников Фрейда. Таким
образом сложилось так, что в 1920х-1930х годах в этой
стране существовали (не считая последователей Юнга и
Адлера) две основные группы психотерапевтов - ортодоксальные
фрейдисты и большое количество индивидуалис76
Дж-Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
тов, которые пользуясь многими понятиями Фрейда, отказывались
принять теорию во всех ее аспектах. Эта последняя
группа, которую можно было бы назвать "эклектиками",
была наиболее заметной вТэвистокской клинике, основанной
доктором Кричтоном Миллером в Лондоне и связанной
с такими именами как Д-р Дж. А. Хэдфилд и покойный Д-р
Жан Сатти. Накануне Второй Мировой войны с распадом
немецкого и австрийского психоаналитических движений
множество выдающихся эмигрантов поселилось в этой
стране и в Америке. Среди тех кто приехал в Британию были
Вильгельм Штекель, сам Фрейд, его дочь Анна Фрейд, и
Мелани Кляйн.
Некоторые из особенностей, отличавших американский
подход к общественным наукам от западноевропейского,
упоминались в Главе 1, где было отмечено что он как правило
склонен скорее к недо-. чем к переоценке биологических
факторов, и, соответственно, придает большее значение
факторам окружающей среды и общества в целом,
проявляет склонность к созданию теорий и основанию
школ. Фактически, еще до создания теории, ее создатель
деловито осматривается в поисках какой-либо сферы ее
приложения. Во всех этих отношениях Британия, как в
общем и вся Западная Европа, значительно отличается от
Америки. Начнем с того, что британское отношение к науке
отличается тем, что европейский ученый является потомком
праздного состоятельного джентльмена, чьей первой
целью было скорее знать, чем делать, и даже тогда, когда
индустриальная революция породила нужду в прикладной
науке, человеком, осуществлявшим это практическое внедрение
был отнюдь не тот, кто порождал теоретическое знание.
Здесь существует четкое разделение между университетом
и техническим колледжем, и до совсем недавнего
времени прикладная наука имела значительно более низкий
статус, чем чистая наука, так что даже в наши дни тост
чистого математика: "За чистую математику - и за то, что
она никогда и никому не принесет никакой пользы!" вызывает
отклик во многих сердцах. Сегодня это может быть
опасной формой снобизма, но, вероятно, европейский ученый,
склонный подчеркивать свою отстраненность, не в
БРИТАНСКИЕ ШКОЛЫ 77
большей мере сноб, чем ученый американский, который
порой впадает в другую крайность, чтобы доказать, что он
не интеллектуал, а всего лишь обычный человек. В сущности,
результатом этого отношения является очень строгая
интерпретация научного метода и нетерпимость к любой
теории, не являющейся узко определенной и пункт за пунктом
согласованной с экспериментальными и наблюдаемыми
фактами. В частности, британские ученые преданы фактам,
и если речь идет о философии, нашей основной целью
на протяжении истории было показать, что не может существовать
такой вещи, как метафизика. Американские философы
тоже противостоят метафизике, однако по совершенно
иным причинам, и ничто не могло бы быть антитетичнее
британской точке зрения, чем прагматизм Джеймса, когда
он утверждает, что истинность теории или убеждения должна
быть проверена их практическими последствиями. На
наш взгляд, любой ученый или философ, которого хоть в
малейшей степени интересуют практические следствия, является
в высшей степени подозрительным.
Последствия этой позиции наиболее очевидны в британской
психологии и антропологии. Британская психология
является типично экспериментальной или физиологической
психологией; она не имеет теорий, за исключением теорий
того строго ограниченного типа, которые необходимы в любой
науке (ср. hypotheses поп tango' Ньютона), и со своих
ранних философских дней мало интересуется школами мысли.
Можно прочесть приличное количество британской литературы,
не осознавая того, что она каким-либо образом
связана с живыми существами вообще, и средний учебник
по психологии, после рассмотрения во всех мыслимых аспектах
таких феноменов, как восприятие, ассоциации и обусловловленность,
память и т. п., заканчивается единственной
главой по Фрейду, несколько апологетичной и как бы
намеревающейся сказать: "Мы толком не знаем, для чего
здесь эта глава, но люди на самом деле так сильно им
интересуются". И все же, если что-нибудь из сказанного
Фрейдом верно, его труды нельзя рассматривать как изоЯ
не касаюсь гипотез (лат.) - Прим. ред.
78 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
лированную теорию об одном из аспектов функционирования
психики, потому, что она имеет самое непосредственное
отношение почти ко всем из них.
Заслуживающим упоминания исключением из этого обобщения
является "Учебник по психологии человека" Питера
МакКеллара. (Peter McKellar, A Textbook of Human Psychology.
London: Cohen & West.)
В своих худших проявлениях этот тип отношения приводит
к ужасающей академической стерильности, а в лучших
- является ценной проверкой психологов, наподобие
кипящего энтузиазмом Уотсона, которые, по-видимому, начинают
с экспресс-цели доказать что то, что бы они хотели
видеть истинным, является таковым в действительности. До
совсем недавнего времени в Британии почти не существовало
социальной психологии, и, как было замечено ранее.
практически все значительные труды в этой области являются
американскими. Фактически, на сегодняшний день существует
по-видимому не больше полудюжины хоть сколько-нибудь
значимых современных британских книг по этой
теме. Возможно в некоторой степени это связано с осознанием
того, что более сложные аспекты поведения в меньшей
степени допускают строго научный подход ("личность"
также рассматривается как скорее прискорбное слово), однако
различия между британской и американской психологией
лежат глубже этого и укоренены в их широко расходящихся
понятиях о природе демократии. Британская демократия
индивидуалистична, американская - коллективистична;
нам нравится доискиваться, насколько люди различны,
а не как сильно они похожи; мы склонны думать, что
какими бы сходными ни были наши биологические процессы,
наши личности не подчиняются никаким правилам и, не
считая тривиальных случаев, находятся вне поля зрения
науки; мы являемся самой законопослушной нацией в отношении
деталей, все значение которых сводится к добавлениям
к общей регулярности общественной жизни, но во
всем, касающемся нашей частной жизни, мы - самый мятежный
и анархичный из народов.
Посему такие распространенные американские понятия,
как "приобретение друзей и оказывание влияния на людей",
БРИТАНСКИЕ ШКОЛЫ 79
или доморощенное "жизнь - это быть людьми", или даже
более научное или псевдонаучное "личность суть субъективный
аспект культуры" порождают непонимание и даже
некоторое чувство отвращения. Такие практические заключения,
которые могут относиться к приобретению друзей
"научным" путем, к социальной адаптации как чему-то
вроде извращенного идеала, к "исправлению с Богом" в
надежде, что он позаботится о повышении зарплаты или
поможет протолкнуть важную коммерческую сделку, вызывают
неприязнь у людей, воспитанных, как и большинство
европейцев, в убеждении, что единственной осмысленной
адаптацией является адаптация не к обществу, но к своей
собственной совести, и что дружба или религия никогда не
имели ничего общего с личной выгодой. Эти убеждения
порождают определенное отношение к проблемам, рассматриваемым
в этой книге, - отношение не всегда приносящее
нам пользу. Мы рассматриваем психологию как в
первую очередь биологическую науку, пользующуюся классическим
научным и экспериментальным методом, и, соответственно,
мало заботимся о ее социологических следствиях.
и совсем не заботимся о философских, или даже о
крупномасштабных гипотезах. Функция науки видится в обнаружении
фактов и создании строго определенных теорий;
традиционно считалось, что ученому как таковому нет
никакого дела до того, как люди используют знания. Британия
породила множество великих психологов и, наряду с
Германией, может претендовать на право считаться колыбелью
современной экспериментальной психологии, но
многие из них нашли убежище в Соединенных Штатах, что
открыло перед ними более широкие и спекулятивные горизонты.
Аналогично, британский антрополог специализирован
в полевых исследованиях среди небольших и примитивных
племен, а не в крупномасштабном теоретизировании
(возможно, за исключением Радклиффа-Брауна и Малиновского),
и почти невероятным, учитывая мощь империи,
является то, что до сравнительно недавнего времени
их работа находила лишь незначительное практическое
применение. В целом, британские ученые не были склонны
и к написанию "популярных" трудов для неспециалистов;
80 Дж. Браун. Психология Фреиоа и постфрейдисты
ибо, хотя у нас и были свои великие популяризаторы, начиная
с Рэя Ланкастера и заканчивая Артуром Томсоном и
Г. Дж. Уэллсом, обычно признавалось, что научные способности
человека обратно пропорциональны его способностям
к популяризации. Наши психологи в общей массе не
пишут для неспециалистов (что, учитывая строгие ограничения,
налагаемые ими на свой предмет, возможно, не так
уж плохо), а наши антропологи и психоаналитики редко
дают своим книгам будоражащие воображение названия,
возможно потому, что это давало бы неверное представление
о природе их в высшей степени технического и чрезвычайно
скучного содержания.
Интеллигентный неспециалист знаком с трудами Маргарет
Мид, Эриха Фромма или Карен Хорни, но, если только
он не имеет специальных знаний о предмете, он не читает
Мелани Кляйн или Малиновского. Среди других терминов,
дорогих сердцу американца, но находящихся в пренебрежении
здесь - "культура", "интеграция", "адаптация", "человеческая
природа", постольку, поскольку они, по-видимому,
подразумевают туманные крупномасштабные понятия
или оценочные суждения. "Культура" принимается в качестве
слова, используемого антропологом, и действительно
объясняющего, почему индивиды в данной группе обладают
определенными взглядами и склонны вести себя в
общих чертах сходным образом, в точности так же, как они
склонны в широких пределах в целом сходно одеваться, но
это слово не было бы принято (как это произошло в случае
некоторых направлений мысли в Америке) как объясняющее
что бы то ни было значительное относительно личности
индивида. Можно сказать, что изучение личности и черт
темперамента, возникло в Британии с появлением работ
Галтона, но изучение личности в себе до очень недавнего
времени вызывало лишь незначительный интерес, и лишь
очень немногие психологи когда-либо придерживались
взгляда, что "интеграция" или "адаптация" являются врожденно
желаемыми, или, что "социальные удовлетворения"
{social satisfactions) имеют столь первостепенное значение,
в каком нас хотели бы убедить американцы. Для британского
психолога эти слова значат только то, что утверждает
БРИТАНСКИЕ ШКОЛЫ 81
об их значении словарь, без каких бы то ни было моральных
коннотаций или чего-то в этом роде. Ясно, что люди могут
быть интегрированы вокруг крайне глупого убеждения или
адаптированы к очень злобному обществу, и если социальные
удовлетворения действительно важны, то, чувствует он,
столь же важным является удовлетворение потребности в
одиночестве, или, как это описывает профессор Берлин,
"свобода от посягательств извне". Типично то, указывает
профессор Д. У. Хардинг в его исключительно интересной
книге "Социальная психология и индивидуальные ценности",
что социальные нужды человека должны рассматриваться
в соотношении с другими его нуждами, которым они
порой должны быть принесены в жертву. Эти замечания о
двух о
...Закладка в соц.сетях
