Жанр: Психология
Психология Фрейда и неофрейдисты
...олноценности. Утверждается, что эдипов комплекс используется
теми, кто боится ответственноси быть вовлеченным
в нормальные сексуальные отношения'- "...инцестуальный
комплекс не подавляется, а вполне сознательно используется
для этой цели" - говорится нам. Сходным образом
мотивирована гомосексуальность, а фригидность
рассматривается как попытка со стороны женщины унизить
ее любовного партнера и таким образом достичь чувства
превосходства над ним.
Адлер умер внезапно в ходе своего лекционного турне
по Шотландии в 1937 г. Он всегда был активным пропагандистом
и прочитал множество лекций для социальных работников,
врачей и широкой публики по всей Европе и в
Соединенных Штатах. В США его оценивали особенно высоко
и на протяжении 1920-х и 1930-х годов его теории
широко принимались. Он написал много книг, из которых
ранние были серьезными научными трудами, но более поздние
небезосновательно были названы Дж.Ф.Брауном "халтурой".
В психологии Адлера привлекательным для многих
людей был ее очевидно простой и основанный на здравом
смысле подход и то, что он "поставила секс на надлежащее
место", а также оптимистические и "демократические" выводы
о том, что лечение было бы относительно простым
делом, происходящим на основе дружеских бесед с аналитиком,
который обращал бы внимание на жизненный стиль
с его фиктивными целями и давал бы некоторые практические
советы для более разумной будущей стратегии. И в том,
как он выглядел, и в своих методах Адлер непреодолимо
напоминал Фрэнка Бахмана, основателя "Оксфордской
группы", хотя во многих отношениях он был человеком глубокой
проницательности: его осознание личности как цеРАННИЕ
ОТСТУПНИКИ 57
лого, значимости несексуальных факоров, роли, играемой
эго, и, прежде всего, важности культурных факторов, уже
были упомянуты. Но в остальных аспектах он был гораздо
более прост. Совершенно невозможно верить в то, что все
неорганические нервные расстройства вызваны "чувством
неполноценности, постоянно толкающим к покорению последней",
или что психозы являются результатом полного
провала в преодолении чувства неполноценности и при них
индивид уклоняется от жизненной игры и "отказывается играть".
Адлер ни разу не дал удовлетворительного объяснения,
почему был избран тот, а не иной симптом, почему
развился тот, а не иной тип невроза. В своих поздних книгах
он уделял мало внимания мотиву власти и, соответственно,
больше тому, что он называл "социальным интересом" -
стремлению нормального человека не к власти, а к значимости.
Хотя Адлер был убежденным социалистом, именно
в его теории, больше чем в какой-либо иной, мы можем
видеть отражение соревновательного капиталистического
общества, которое он, видимо, рассматривал как нормальное
состояние дел. Однако Адлер не принимал имплицитно
содержащейся в сочинениях Фрейда веры в то, что внутренние
факторы вынуждают женщин подчиненяться мужчинам
как физически, так и психологически. Видя, что в нашем
современном обществе женщины постоянно чувствуют себя
находящимися в невыгодном положении и что они часто
выражают то, что мы называем "мужским протестом" или
реакцию зависти по отошению к мужчинам, он тем не менее
отрицает, что предполагаемые женские черты характера
являются внутренними или же ничем иным, как "реакцией
побежденного во всех сферах жизни".
Хотя адлеровская школа индивидуальной психологии
практически прекратила свое существование как органическое
целое, не может быть сомнений в том, что многие
из его концепций оказались интегрированными в системы
других школ. За исключением Фрейда, сомнительно, чтобы
какой-то отдельный автор имел большее влияние на мысль
других, хотя, несомненно, это влияние часто было бессознательным.
Вслед за Адлером, фрейдовская теория начала
уделять больше внимания эго и несексуальным факто58
Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
рам в возникновении невроза, и как Карен Хорни, так и Жан
Сатти (lan Suttie), чьи системы будут рассмотрены позднее,
продемонстрировали влияние адлеровской мысли. Вильгельм
Штекель может быть упомянут как тот, кто использовал
главным образом фрейдовскую теорию в сочетании с
преобладанием адлеровских методов. Штекель (1868-1940)
был блестящим психотерапевтом и плодовитым писателем,
верившим вместе с Адлером, что важность бессознательного
была преувеличена. "После тридцати лет аналитического
опыта, - писал он, - я больше не верю в безмерное
значение бессознательного". Он отказался от фрейдовского
понятия вытеснения в пользу теории "скотомизации"
(скотома - в офтальмологии: нечеткая область в поле зрения),
которая предполагала, что многие, если не все, конфликты
пациентов являются не вытесненными во фрейдовском
смысле, т.е. нахождящимися за пределами сознательного
воспоминания, а такими вещами, на которые он, подобно
Адлеру, предпочитал повернуть затемненный взгляд
Другим адлеровским понятием, использованным Штекелем,
было понятие жизненной линии или жизненного стиля,
которое получило менее плодотворное название - "жизненная
ложь", т.е. система фиктивных целей пациента. Штекелевский
метод лечения, в противоположность пассивному
и относительно объективному методу Фрейда, был активен:
"День за днем я штурмую систему пациента, показывая,
что он может прекрасно жить с утра до вечера, если
только он откажется от своих фиктивных целей" - характерное
утверждение. Использующий этот метод аналитик
не ожидает пассивно появления информации относительно
конфликтов пациента; она дедуцируется из анализа сновидений
и общей клинической картины, и интерпретации аналитика
навязываются сопротивляющемуся пациенту, чей перенос,
вновь в стиле Адлера, считается техникой, способствующей
врачу. Сопротивление рассматривается не как бессознательное
препятствие выявлению запрещенных желаний,
а как защита против самого лечения, так как пациент
страшится быть вылеченным, или точнее он страшится
взрослой ответственности, которую повлечет за собой излечение.
Очевидно, штекелевский метод требует от аналиРАННИЕ
ОТСТУПНИКИ 59
тика значительной интуиции и это серьезный недостаток,
поскольку не все аналитики столь искусны или "интуитивны"
как Штекель. Если, как он говорит, "его система требует
мастерства врача, детектива и дипломата вместе взятых",
то для ее осуществления, действительно, нужен кто-то
столь же яркий, как сам Штекель.
Карл Густав Юнг (1875-1961) был швейцарцем, покинувшим
фрейдовскую группу в 1913 г. и, как и Адлер, восставшим
против чрезмерного на его взгляд внимания, уделяемого
Фрейдом сексу. В свои ранние годы Юнг изобрел словесный
ассоциативный тест для отслеживания комплексов
и произвел ценное исследование шизофрении, что вместе
с его объяснением темперамента ("Психологические типы"
- опубл. в 1923 г.) было высоко оценено психиатрами
всех школ. Общеупотребительные слова "экстраверт", "интроверт"
и "комплекс" также обязаны своим происхождением
Юнгу. Имея широкие познания в религии, философии,
мифах и символизме многих культур, Юнг всесторонне использовал
их в психологии - настолько, что многие критики
отмечали, что юнговская теория более похожа на метафизическую
систему, нежели на школу научной психологии.
Кажется, это печальная закономерность: юнгианцами и
фрейдистами, так же как либералами и консерваторами,
рождаются, а не становятся, и сочувствующие общей точке
зрения одной школы склонны считать воззрения другой непонятными.
Точно так же автор этих строк может признать,
что он сам входит во фрейдистскую категорию, а от чтения
Юнга получает во многом такое же впечатление, как от чтения
писаний индусов, даосов или конфуцианцев; прекрасно
осознавая, что было сказано множество мудрых и истинных
вещей, он чувствует, что они могли быть сказаны не хуже
и без того, чтобы вовлекать нас в психологические теории,
на которых они предположительно базируются.
Во многих случаях Юнг отрицает, что его подход является
ненаучным; "Как ученый, - пишет он, - я исхожу из
эмпирических фактов, которые каждый волен проверить"
Но, как мы увидим, за пределами юнговской школы пракгически
общепризнано, что его отношение к научным стандартам
несколько необычно. Это особо заметно в его до60
Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейшкты
ктрине "психологической истины" и его теории "архетипов",
которые в настоящий момент полезно было бы рассмотреть.
Доктрина "психологической истины" или "психологической
реальности" ведет Юнга к следующему заключению:
раз вера облечена огромной эмоциональной значимостью,
то, следовательно, она должна быть в определенном смысле
истинной. Например, в "Психологии и религии" он пишет:
"Сама по себе любая научная теория, сколь бы утончённой
она не была, с точки зрения психологической истины
имеет меньшую ценность, нежели религиозная догма по
той простой причине, что теория обязательно высоко абстрактна
и исключительно рациональна, тогда как догма выражает
иррациональню сущность посредством образа". Непонятно,
что Юнг имеет в виду; религиозная догма (как и
миф, сновидение или символ) действительно выражает определенного
рода истину и, как с самого начала показал
Фрейд, всякая продукция психики должна иметь определенный
смысл или значение. Но для ученого важно, находится
ли этот смысл в сфере объективной реальности или
субъективной фантазии и тут не отделаться разговорами о
"психологической истине". В определенном смысле все, о
чем кто-то когда-то подумал, является "истинным", т.е. значимым
и истинно "существующим" в сознании того, кто
подумал (в этом смысле "истинны" и бреды параноика), но
нам также следует узнать, являются ли они объективно истинными
и смог бы редуктивный анализ заставить их проявиться
в абсолютно ином свете.
Юнговская теория архетипов является следующим примером
его специфического отношения к научному методу,
и в этом пункте мы обнаружим, что он описывает частично
известное в терминах абсолютно неизвестного. Фрейд, как
мы увидим ниже, рассматривал любые символы - в сновидениях,
мифах или искусстве-как изначально сексуальные
по своей природе, а также как обобщенное выражение определенного
предмета. Говорилось, что пещеры, впадины,
бутылки, ящики и прочие подобные предметы выражают
женские половые органы (как, например, ящик Девкалиона
в греческом мифе), вода - процесс рождения (например,
Моисей, найденный в камышах Нила), ручки, зонты, сабли
РАННИЕ ОТСТУПНИКИ 61
и другие остроконечные предметы - мужской орган, в то
время как королевы, короли и другие знатные образы выражают
фигуры матери и отца. В теории Юнга. однако, символ
больше не указывает на частное с помощью общего, а.
наоборот, частный символ указывает на обобщенную идею
в платоновском смысле слова. Этот новый подход лучше
всего описан юнгианцем отцом Виктором Уайтом в его книге
"Бог и бессознательное": "За отдельным материнским
чревом лежит архетипическое чрево Великой Матери всех
живущих; за физическим отцом - архетипический Отец, а
за ребенком - риег aeternus', за частным проявлением порождающего
сексуального либидо лежит всеобщий созидающий
и воссоздающий Дух. Второй член всех этих пар
является ныне не как фантастический заместитель первого,
но скорее первый является как частное проявление и символ
второго". Относительно этого хотелось бы заметить,
что хотя Юнг может быть и прав, а Фрейд - нет, но по
крайней мере у нас есть преимущество в виде знания земного
отца, матери и ребенка, тогда как в прямом смысле
слова мы не знаем архетипического Отца, "Великой Матери
Всех Живущих" или puer aeternus, и явно неортодоксальным
для науки является описание частично известного в терминах
абсолютно неизвестного. Д-р Гарднер Мерфи, один из
наиболее знающих и понимающих из всех психологов, делает
относительно Юнга следующее замечание: "Юнговский
метод - хотя говорить так' является не более чем дружеским
преувеличением - должен доказать, что поскольку А
несколько похоже на В, В же может при определенных обстоятельствах
иметь что-то общее с С, а относительно С известны
случаи, при которых оно подозревалось в связях с D, то вывод
в логически завешенной форме будет таков: А = D. Как н а у ч
н ы и язык это бессмыслица" ("Личность: биосоциальный подход").
Юнговская картина бессознательной психики отличается
от фрейдовской в следующих отношениях:
"Юнговс1"ий метод" - Прим. перев.
62 Дж.Браун. Психология Фрейла и постфрейдисты
(1) Говорится, что бессознательная психика индивида содержит
не только те примитивные процессы, которые
удерживаются вытесненными и которым запрещен проход
в сознание, но также и те аспекты психической жизни,
которые были отброшены в ходе развития.
(2) Она также содержит неучтенные личные переживания и
идеи, которые были просто забыты ввиду утраты ими
"определенной энергетической ценности".
(3) В психологии Юнга индивидуальное бессознательное
(во фрейдовском смысле) это лишь относительно незначительная
часть всей массы бессознательного материала.
То, что лежит ниже индивидуального бессознательного,
известно как коллективное или рассовое бессознательное.
так как оно содержит коллективные верования
и мифы расы, к которой принадлежит индивид. Глубочайшие
слои коллективного бессознательного-это универсальное
бессознательное, общее для всего человечества,
и, может статься, даже для человекообразных
приматов и животных предков.
С первыми двумя пунктами многие психоаналитики вероятно
ощутили бы согласие; ибо вполне понятно, что если
в личном опыте есть нечто такое, что отброшено, то не обязательно
чтобы оно было запрещенным или цензурированным
материалом. Дарвин, например, отмечал в своей "Автобиографии",
что после многих лет, посвященных практически
исключительно научной работе, он утратил способность
воспринимать поэзию и литературу, которыми прежде
наслаждался. Кажется, эго призвано поддерживать не
только некоторую степень этического и интеллектуального
постоянства, но также и некоторую степень постоянства темперамента;
кто-то склонен стать преимущественно мыслящим,
интуитивным, эмоциональным или сенсорным (полагающимся
на ощущения), если пользоваться юнговской терминологией.
Как сказал Бергсон: "Мозговой механизм устроен
таким образом, чтобы выталкивать в бессознательное
почти все наше прошлое и пропускать через порог лишь
то, что в дальнейшем будет под руками при работе". Нет
нужды слишком строго придерживаться фрейдовского предРАННИЕ
ОТСТУПНИКИ 63
положения, что "ничто никогда не забывается", ибо представляется
вполне вероятным, что некоторые переживания
оказываются полностью забытыми просто потому, что они
"утратили определенную энергетическую ценность". Но
повод к дискуссии дает юнговское понятие коллективного
бессознательного, судя по всему бросающее вызов общепринятой
вере в то, что врожденных идей или понятий не
существует. Это правда, что Фрейд под конец жизни был
готов поверить в то, что люди рождаются с архаическим
наследием, включающим "не только склонности, но также
и воображаемые содержания, следы, оставленные в памяти
опытом предыдущих поколений" ("Моисей и монотеизм")
Но, видимо, он не поверил в то, что это архаическое наследие
играло хоть какую-то значительную роль в движениях
психики, и, в отличие от Юнга, он явно никоим образом не
использовал это понятие в своей психотерапевтической
практике.
Если спрашивать, какие основания для веры в коллективное
бессознательное должен был предлагать Юнг, то их
было, очевидно, три:
(1) "Необычайное" тематическое единство в мифологиях разных
культур.
(2) Юнговское наблюдение, что "...в произведенных анализах
каждый отдельный символ мог повторяться с безотносительным
постоянством, постепенно освобождаясь
при этом от всех ассоциативных связей с какими бы то
ни было личными переживаниями пациента и все более
и более приближаясь к тем первобытным и универсальным
символам, таким, какие встречаются в мифах и легендах".
(3) Содержание фантазий пациентов-психотиков (в частности
шизофреников), одержимых идеями (такими как смерть
и возрождение) сходно с тем, что обнаруживается в мифологии.
В этой концепции коллективного бессознательного фундаментальной
является проблема, заключающаяся в том,
как нам ее изобразить. Должны ли архетипы (так Юнг называл
постоянно повторяющиеся темы, которые, видимо,
64 Дж.Браун. Психология Фрецца и постфрейдисты
происходят из коллективного бессознательного) рассматриваться
как своего рода расширение понятия групповой
психики в том смысле слова, в котором его использовал
Мак Дуггал? Относительно первой проблемы Юнг не совсем
ясен, хотя он говорит нам, что "...архетипы - это системы
предрасположенности, являющиеся одновременно
образами и эмоциями. Они наследуются вместе со структурами
мозга, психические аспекты которого они репрезентируют"
("Вклад в аналитическую психологию"). С другой
стороны, современные антропологи, вероятно, объяснили
бы феномен архетипического мышления, указав на то, что
несмотря на огромное разнообразие культур, это, очевидно,
свидетельство того, что представители всех культур
имеют некоторый общий опыт: все индивиды обладают родителями,
рождаются и умирают, зависят от солнца и
земли, влекомы сексуальным желанием и так далее. Поэтому
на самом деле нет ничего удивительного в том, что
видят сны или создают мифы о Всеобщем Великом Отце,
Великой Матери, младенце, солнечным богах, рождении и
возрождении, и эти образы являются неизменной частью
общечеловеческого опыта. Геза Рохейм, антрополог и психоаналитик,
намеренно отбросивший теорию коллективного
бессознательного, столкнулся с большими трудностями
в объяснении феноменов, описанных Юнгом, ибо, как он
указывает, глубинные интерпретации всегда будут иметь
тенденцию к универсальности, тогда как эго-интерпретации
имеют наилучшую врзможность обнаружить специфические
особенности различных культур. Очевидно, что ближайшим
по отношению к аналитику является слой сознательного
эго, далее идут данные, получаемые в связи с
теми факторами, которые специфичны для индивида или
характерны для личного окружения пациента, но с другой
стороны, чем глубже аналитик зондирует, тем ближе он подходит
к обширному биологическому слою общего опыта, являющегося
универсальным для всего человечества. С этой
точки зрения гипотеза коллективного бессознательного является
совершенно необязательным приспособлением для
объяснения определенных наблюдений, которые могут
быть объяснены иным и более простым способом. Что каРАННИЕ
ОТСТУПНИКИ 65
сается природы коллективного бессознательного, то, видимо,
для Юнга это не просто метафорическая конструкция,
которая должна быть оправдана фактом разделяемого
всеми универсального опыта, или тем фактом, что, как сказал
бы современный социальный психолог, психика является
социальным феноменом, ибо он явно верит в то, что
коллективное бессознательное действительно есть. А концепция
"группового разума" как чего-то находящегося поверх
психик индивидов, принадлежащих к группе, долго испытывала
неприятие со стороны психологов, которые не
вдаваясь в обсуждение фактов, для объяснения коих данная
гипотеза была изобретена, считают, что их можно более
легко и экономно интепретировать в иных терминах.
В психологии Юнга говорится, что душа (psyche) имеет
три слоя: сознание, индивидуальное бессознательное и коллективное
бессознательное. В его изображении разум
{mind) часто сравнивался с цепочкой островов в море, где
та часть, которая возвышается над водой, является личным
сознанием, та же, что находится чуть ниже - это индивидуальное
бессознательное. Еще глубже группы индивидов
(или островов) вступают вместе в расовое бессознательное
(например, монгольская, "арийская" или семитская расовые
группы), а на дне морском, на котором покоятся все
острова, находится коллективное бессознательное, содержащее
психологическое наследие человечества в целом,
животной жизни и человекообразных предков. Самая крайняя
оболочка личности в этой схеме описывается как персона
("персона" у римских актеров - маска, скрывавшая
лицо актера от публики). Таким образом, персона является
той частью личности, которая подвергается пристальному
вниманию со стороны внешнего мира, одновременно открывающей
и скрывающей подлинную самость. В некотором
смысле она соответствует социологическому понятию
"роли". Люди постигают реальность по-разному, будучи преимущественно
экстравертами или интровертами, и вместе с
этими двумя категориями в качестве средств контактирования
с внешним миром можно использовать мышление,
интуицию, чувство или ощущение. У каждого индивида будет
преобладать либо экстраверсия, либо интроверсия и
3 Брауи
66 Дж.Бр^ун. Психология Фрейда и постфрейдисты
он также будет преимущественно мыслящим, чувствующим,
ощущающим или интуитивным. Но это относится лишь к
сознанию, ибо бессознательное, как верит Юнг, подобно
отражению горы в озере, зеркальному отображению, обратной
стороне сознательного. Таким образом, индивид с
преимущественно экстравертивным и мыслящим темпераментом
бессознательно является эмоциональным интровертом,
а индивид с интроверитвным и интуитивным темпераментом
- бессознательно сенсорный экстраверт. Персоне
сознательной жизни соответствуют анима и анимус -
женственное в мужчине и мужское в женщине. Получается
приблизительно следующее: то, что сильно сознательно, то
слабо в бессознательном и наоборот: самые мужественные
индивиды бессознательно сильно женственны, робкие мужчины
бессознательно храбры и так далее. Другими словами,
индивидуальное бессознательное рассматривается как
выполняющее компенсаторную функцию.
Движущая сила в психологии Юнга известна как "либидо".
Оно является несексуальным и описано как некоторого
рода жизненная сила. Говорится, что существуют три стадии
сексуального развития: досексуальная, от трех до пяти
лет, характеризующаяся интересом к питанию (безусловно,
несексуальному понятию) и ростом; допубертатная, соответствующая
фрейдовскому латентному периоду и являющаяся
для Юнга подлинным началом сексуальности; и, наконец,
пора зрелости, простирающася от полового созревания
и далее. Утверждается, что эдипов комплекс обнаруживается
в примитивной любви к доставляющей пищу матери
и оказывается сексуально окрашенным в течении допубертатной
фазы. Комплекс кастрации рассматривается
как символическая жертва или отказ от инфантильных желаний,
не имеющий ничего общего с буквальной кастрацией.
Вытеснение играет незначительную роль в юнговской
психологии и, следовательно, не считается важным в возникновении
невроза. При неврозе имеется конфликт не
между примитивными эмоциональными влечениями и требованиями
общества, а между неравномерно развитыми
аспектами личности. Утверждается, что в жизни при адаптации
в одних случаях необходимо использовать мышлеРАННИЕ
ОТСТУПНИКИ 67
ние, в других - чувство, интуицию или ощущение, а когда
индивид сталкивается с ситуацией, с которой он не. в состоянии
справиться, причина этого в том, что та функция,
с помощью которой у него обычно происходит приспособление,
в данной ситуации оказывается неадекватной, а оставленная
без внимания противоположная функция становится
бессознательной. Столкнувшись с подобной проблемой
индивид может регрессировать, но по Юнгу это не обязательно
патологический шаг, а скорее вопрос reculer pour
mieux sauter", поскольку путем регрессии на более архаические
ступени психики может быть достигнуто творческое
приспособление. По своему действию регрессия выглядит
как стратегическое отступление, с целью вызвать из коллективного
бессознательного такие резервы, которые обладают
мудростью, отрицаемой сознанием. Если, однако,
в течение этого периода регрессии творческое решение не
найдено и индивид продолжает следовать более ранним
или инфантильным образцам поведения, наступает невротическое
состояние. "Архаика занимает место недавней
функции, которая пропала". Подобно Адлеру, Юнг более
сосредоточен на грядущих целях, нежели на прошедшей
истории и рассматривает нынешнюю ситуацию как ключ к
неврозу. Он пишет: "Теперь я нахожу причину невроза не в
прошлом, а в настоящем. Меня интересует, какую необходимую
задачу пациент не выполнит".
Юнговская система психотерапии базируется на понятии
введения пациента в контакт с исцеляющим коллективным
бессознательным, прежде всего посредством интерпретации
сновидений, побуждая его таким образом увидеть
его собственные проблемы более отчетливо. При осуществлении
процесса свободных ассоциаций аналитик, так же
как и пациент, продуцирует ассоциации, поскольку анализ
считается совместной процедурой, при которой пациент не
может прогрессировать далее того пункта, которого достиг
и сам аналитик. Если аналитик уже связался с предвзятой
теорией коллективного бессознательного, то едва ли уди*
Попятиться для того, чтобы с разбега прыгнуть дальше (фр. ) - Прим.
ред.
68 Дж.Браун. Психология Фрейда и постфрейдисты
вительно, что продуцируется этот "юнгианский" материал.
Хотя другие системы умышленно или неумышленно производят
по отношению к пациенту внушение, ни одна не делает
этого столь полно, как юнговская. Юнг также верит,
что религиозное мировоззрение необходимо для индивида
и способствует его развитию. Интересная оценка юнговского
анализа может быть найдена в книге Джона Лайярда
(Layard) "Дама и заяц" ("The Lady and the Hare").
Трудно дать справедливую оценку нынешнему положению
юнговской психологии в общей структуре психологической
мысли. Очевидно, что Юнг редко привлекал академических
психологов, а его недавние сочинения, бывшие
почти исключительно философскими, еще меньше подходят
для того, чтобы заинтересовать научный разум. С другой
стороны, некоторые последователи почитают его почти
в форме идолопоклонничества и делают от его имени преувеличенные
утверждения. Это особенно верно в отношении
католических писателей, таких как отец Виктор Уайт
...Поділитися у соцмережах
