Жанр: Стихи
Полное собрание стихотворений
...й, исполненной страданья.
Виновен я — ив памяти твоей
Не оживу! Прощенья у жестокой
Не вымолю! Я был неверен ей,—
Нет жалости к тоске моей глубокой,
Вниманья нет к мольбам любви моей.
Виновен я! Я нежные признанья
Твердил сто раз красавицам другим;
Я к ним спешил на тайные свиданья,
Я расточал живые ласки им,
Но всё дышал Доридою одною,
В объятьях их мечту о ней тая;
В объятьях их был верен ей душою
И отдавал им только чувства я.
В собраниях, веселью посвященных,
На празднествах столичных богачей,
При пламени бесчисленных свечей,
При гуле струн, смычками оживленных,
Как бешеный в безумном вальсе мча
ем. 30—37 Доверчивых вертушек обольщая,
С восторгом пел я чувство к ним мое,
Но жар любви, но голос я ее
Как находил? — тебя воображая1
Не внемлешь ты и, мук моих жадна,
По правилам прелестниц хладнокровных,
Всё памятью обид своих полна
75
19—21 Всего усерднее поют свою тоску;
С Ц
На свете тошно жить, так бросьтеся в реку!
—
Иной бы молвил им. Увы, не в этом дело!
ем. 39—44 И видим мы его себе в пример и срам,
Не потакающим бессмысленным писцам;
49—51 Екатерина, двор семьею торопливой
Так лестно встретили, из
Душеньки
игривой
Отрывки целые читая наизусть1
59—62 Судей особенных на то имеем мы,
Свой вкус услужливый пускающих внаймы
И, способов других не зная к пропитанью,
Торгующих у нас хвалой своей и бранью,
64 Голодным бешенством внушенный приговор.
ем. 91—94 В замену красоты даю стихам моим
Я силу истины — а в них на блажь людскую
Неловко, может быть, но смело негодую.
98—99 Другие времена — другие упражненья,
Изд. 1827 Теперь зрелей мой ум, черствей душа моя
загл
НЛ
ем 1—7
13 Е Баратынский
К
Зачем живые выраженья
Моей приязни каждый раз
В вас возбуждают спасенья
И возмущают даже вас'
Страшитесь вы (страшитесь, право)
Не взволновали ль вы мне кровь
ем. 29—48
И голос дружества любовь
Не принимает ли лукаво?
Душа полна тоски ее,
Но я рассудка не забуду
И на смятение мое
Жестокий мстительный Зевес
К вершине дикого Кавказа
Его цепями приковал;
Вран сердце грызть ему летал.
Кто от единого рассказа
Не цепенел, не трепетал?
И вы трепещете, но что же'
В огне любезных мне очей
Я занял жизнь души моей.
За это мстили вы мне тоже
И также рады мстить, ей-ей!
Но в жар краса меня не вводит,
Тяжелый опыт взял свое,
Я захожу в приют ее,
Как вольнодумец в храм заходит.
Душою праздный с давних пор,
Вам лепечу я нежный вздор,
Увы! беру прелыценья меры,
Как он порою в храме том
Благоуханье жжет без веры
Пред сердцу чуждым божеством.
загл.
Урания
5—8
К***, ПОСЫЛАЯ ТЕТРАДЬ СТИХОВ
Когда в то время знал я вас,
Равно страдала бы, Темира,
Душа моя, но во сто крат
Была бы пламеннее лира.
загл
СЦ
13—15
Л С. П(УШКИ) НУ
Ей видеть хочется начальное волненье
Души неопытной твоей,
И счастлива она, когда заметит в ней
загл.
MB
ем. 22—24
ПОДРАЖАТЕЛЯМ
А ваша муза выписная,
Питомцы вымышленных бед,
Растрогать чающая свет,
Печаль заемную лаская,—
В его догадливых глазах
1-6
Изд 1835
ем. 1—4
MB
13—15
17—20
25-27
между 28 и 29
Тебя из тьмы не изведу я,
О смерть' и, детскою мечтой
Гробовый стан тебе даруя,
Не ополчу тебя косой.
Ты дочь верховного Эфира,
Ты светозарная краса
О смерть! твое именованье
Нам в суеверную боязнь:
Ты в нашей мысли тьмы созданье,
Паденьем вызванная казнь!
Не понимаемая светом,
Рисуешься в его глазах
Ты отвратительным скелетом
С косой уродливой в руках.
И ты летаешь над созданьем,
Забвенье бед везде лия
И прохлаждающим дыханьем
Ты фивских братьев примирила,
Ты в неумеренной крови
Безумной Федры погасила
Огонь мучительной любви...
Ты предстаешь, святая дева! —
И с остывающих ланит
Бегут мгновенно пятна гнева
И краски жизни беспокойной
С их невоздержной пестротой
Вдруг заменяются пристойной
Однообразной белизной.
загл.
СИ
10—12
между 8 и 9
МН
между 74 и 75
Сов.
118—120
1—4
Изд. 1869
1-й вар.
1—4
Изд. 1869
2-й вар
МУЗА
Достоинством обдуманных речей
С ней, может быть, скучает обхожденьем,
Но с похвалой относится о ней.
Весел я небес красой,
Но слепец я. В разуменье
Мне завистливой судьбой
Не дано их провиденье.
Духи высшие, не я,
Постигают тайны мира,
Мне лишь чувство бытия
Средь пустых полей эфира.
Алкаемых неопытным, тобой
Сердечных нег вкусив отраву,
Ты, может быть, любовью мировой
Пылая, звал и ведал славу3
О, для тебя уже призраков нет,
Их разогнал неодолимый свет!
Кругом себя взор отрезвелый ты
С недоумением обводишь;
Где прежний мир? где мир твоей мечты?
Где он? — ты ищешь, не находишь!
Всесильным гласом примиренным,
Внимающий в веселье и тиши
Лучам небес раскрывшейся души,—
Когда поэта красота
Своей улыбкой оживила,
Не думай, чтоб любви мечта
Его глаза одушевила.
Как взоры томные свои
Ты на певце остановила,
Не думай, чтоб мечта любви
В его душе заговорила.
25—28 А между тем не песнями весна
автограф t-й Мной встречена; мне лиры строй Несносен,
Рука моя бросает семена
Не спелых дум, но елей, сосен.
23!
I—& Над дерзновенной головою,
автограф Как над землей скопленный пар,
Нависли тучи надо мною
И за ударом бьет удар.
Я бросил лирную порфиру,
Боюсь явленья бога струн,
Чтоб персты падшие на лиру
Не пробудили бы перун
ПОЭМЫ
2—4 На всё взглянул я верным глазом,
Сор., ЭП Любовник, воин и поэт,
Трем божествам служил я разом.
ем. 5—8 Искал я счастья, как другой,
Сор. Волшебный сон и мне приснился,
Но, разуверенный душой,
Вздохнул, заплакал и простился
С моей несбыточной мечтой
Непрочно то, что сердцу мило,
Кто сердцу верит, тот глупец.
А поэтический венец?
Никак оно же мне сулило!
Но что скажу вам наконец5
ем 5 Досталось много мне на часть
ЭП Душе любезных заблуждений,
Прошла их временная власть:
Утихла жажда наслаждений
И охладела к славе страсть
ем 23 Зато не грустно: сладкий сон
Сор , ЭП Недуг минутный успокоит,—
Здоров и весел встанет он,
И отдых силы в нем удвоит,
Пирует он — и, горя ч\жд,
ем. 26—34 От лишних прихотей своих
Сор. Почти всегда мы страждем, други!
Кому не стоят мук живых
Любви роскошные досуги?
ем. 36—40
ем. 36—40
Изд. 1827
72-75
Сор.
ем. 105—114
между 131 и 132
ем. 144—148
ем. 173
Кто, возвратись в отцовский дом
Калекой жалким с поля славы,
Не называл себя слепцом
И про военные забавы
Словца не вымолвил тишком?
Хвала тебе, веселый Ком!
Красив, не спорю, бранный шлем;
Победный лавр еще прекрасней,
Приятно драться — между тем
Обедать, право, безопасней.
Прекрасно, други, рифмы плесть,
Служить любви еще прекрасней,
Приятно драться: слаще есть
И, право, право, безопасней.
Садятся гости; без чинов
Усердно потчуют друг друга
И наливают до краев
Бокалы сладкого досуга:
Воображенье позлащало
Судьбу неведомых годов;
Игрушки тешили певцов,
И веки сердце проживало.
Пусть не роскошен был прибор,
Пусть не богаты брашны были,
Всё приправлял веселый вздор,—
И сладко ели мы и пили.
Поверхность шаткого стола,
Благословенного забавой,
В большие праздники была
Прикрыта скатертью диравой;
И между тем, друзья мои,
В простые чаши бог похмелья
Роскошно лил сынам веселья
Потупя сумрачные взоры,
В печали робкой и немой,
Не слушал радостные хоры,
Не трогал чаши круговой.
Знакомо мне ее страданье,
Но я страдать желал бы вновь!
И где же вы, душе родные,
Друзья, делившие со мной
И заблужденья молодые,
И радость жизни молодой'
Разлучены богиней строгой:
Уж в мире нет отцов моих,
Безмолвен терем опустелый,
В тени прохладной лип густых
Таится ряд могил немых —
ем 178—183
ем. 187
ем. 194—206
между 211 и 212
Там скрыт их пепел охладелый;
Дом счастья мрачен и угрюм.
Но что к унынью нас принудит?
Пиров бывалых новый шум
В нем голос радости пробудит!
Ты, поневоле милый льстец,
Очаровательный певец
Любви, свободы и забавы,
Ты, П(ушкин), ветреный мудрец,
Наперсник шалости и славы,—
Молитву радости запой,
Запой: соседственные боги,
Сатиры, фавны козлоноги
Сбегутся слушать голос твой,
Певца внимательно обстанут
И, гимн веселый затвердив,
Им оглашать наперерыв
Мои леса не перестанут
Упиться радостью свиданья1
Толпой сберитеся опять
Шуметь за чашей круговою,
Былое время вспоминать
И философствовать со мною.
Мы соберемся' — но не те,
По легковерной простоте
Сыны любимые надежды,
Которым в полной красоте,
Во блеске праздничной одежды
Являлась жизнь: прозрели вежды,
Предстала в скудной наготе.
Так в школе опытов суровых
Учились многие из нас —
И приготовили рассказ
Своих открытий тяжко-новых!
За полной чашей кто ни есть,
Быть может, вздумает прочесть
Свои игривые творенья,
В которых дань свою принесть
Успел богиням вдохновенья,
Прочтем! — Унынием немым
Все, думой тяжкою объяты,
Считают горькие утраты,—
перед I
ЭП, автограф ПД
ЧАСТЬ ПЕРВ\Я
вм 5—8
Верь, неспособен я душой
К презренным умыслам разврата;
Ты, как сестра, любима мной:
О, полюби меня, как брата!
10—15
автограф ПД
ем. 24—26
ем. 24—26
ЭП
ем. 27—29
автограф ПД
ем. 27—29
ЭП
МТ
38—39
ЭП, автограф ПД
В родной далекой стороне
Сестру я милую имею:
Черты лица у вас одне;
Но что? ты видишь: воин я;
Всегда кочует рать моя;
За нею по свету блуждая,
Бог весть, уже с какой поры,
Я не видал родного края,
Не целовал моей сестры!
Делить с тобою жажду я
Оставь, красавица моя;
К чему пустая боязливость,
К чему?.. —
Питая чувства жар,
Так говорил младой гусар
Финляндке Эде. Взоров живость,
К чему пустая боязливость?
Во мне пылает чистый жар.. —
Так говорил младой гусар
Финляндке Эде. Взглядов живость,
Из-под фуражки по щекам
Два черных локона к плечам,
Виясь, бегущие красиво,
Одевший ловко ловкий стан,
Щеголеватый доломан.
И без речей красноречиво
Всё было в нем. Но кто бы мнил,
Любуясь на его ланиты,
Легчайшим пухом чуть покрыты,
Чтобы умел... Он русский был,
И завела в отчизну финна
Его походная судьбина.
Из-под фуражки по щекам
Два черных локона к плечам,
Виясь, бегущие красиво,
Гусарский щегольский убор,—
И без речей для девы гор
Всё было в нем красноречиво.
Ему отчизной Русь была.
Полков бродящая судьбина
Его недавно завела
В пустыни пасмурные Финна.
Чудесный край! Его красам,
Там холм очей не веселит,
Он лавой каменной облит;
ЭП
ем. 48—51
автограф ПД
ЭП
автограф ПД
57—58
ЭП, автограф ПД
автограф ПД
ЭП
63—65
автограф ПД
ЭП
автограф ПД
ем. 73—75
ЭП
ем. 75
автограф ПД
У
ЭП, автограф ПД
Нежданный цвет в пустыне той,
Красой лица, красой души
Уединенно расцветая,
Отца простого дочь простая,
Являлась Эда в сей глуши
Очей отрадою нежданной.
Так на нагих ее скалах
Растет цветок благоуханный.
Красой лица, души красой
В роскошных кольцах по щекам,
Готовность к чувству в сердце чистом,
Вот Эда вам!
На камне мшистом
Сидела невзначай она,
Сходил на землю вечер томный.
Как миг такой не подстеречь?
Сидела под вечер она.
Увы! красотка молодая
Прервать не думала ее,
И, сердце нежное свое
Ей с верой детской открывая,
В сетях не видела сетей!
Благоуханный свой листок
И не предвидит близкий хлад.
От севера дохнуть готовый.
Давно рука ее лежала
В руке его. Потупя взгляд,
Она краснела, трепетала,
Но у Владимира назад
Стыдом красавица пылала
Меж тем, забывшись, у него
Но у предателя назад
Руки своей не отнимала.
81—82
автограф ПД
ЭП, автограф ПД.
108—112
ЭП
119—120
ем. 122—127
ем. 132—138
186—189
Любовь, одна любовь дышала
В ее неопытных очах,
Она лукавцу отвечала:
—
Я твой губитель? Вечный бог
Мне да готовит наказанье!
Я друг твой, верный друг, в залог
Прими нежнейшее лобзанье!
—
Что, что, зачем? Какой мне стыд!"
Нет, я тебя не покидаю:
Мое забвенье мне прости!
—
Я гнев в очах твоих читаю,
Уверь меня, что он погас;
Поцеловать еще мне раз
Позволь себя
. —
Пусти, несчастный1
Нет, боле ей не верю я!
Друг милый мой, одно лобзанье!
Тебя ль не тронет сердца боль,
Слов убедительнейших сила?
Одно лобзанье мне позволь! —
И отвращенное дотоль
Лицо тихонько обратила
К нему бедняжка.
О злодей!
Полна с поры мятежной сей
Друг, поздно!
— девица шепнула;
Оставив друга своего,
Пошла в свой угол, но взглянула
Дорогой дважды на него.
после 189
ЭП
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
М
ЭП
М
214—215
М, ЭП
Горячих слез на них заметны!
С красоткой хитрый постоялец,
С малюткой хитрый постоялец:
Когда же бусы подарит
Когда ж ей серьги подарит
Или платок повеса ловкой,
Она красивою обновкой
М
223—229
М, ЭП
М
ЭП
Потом его благодарит
На сонного его порой
И долго слышен детский смех.
заменены точками с примеч.:
Точки поставлены самим сочинителем
Теперь уж нет! Простых речей
К груди лукавца, вся в огне,
Сама бедняжка припадает,
К лобзаньям страстным обращает
Но только хитрый мой шалун
280—281
между 287 и 288
ем. 348—350
ем. 353—354
ем. 366—370
У бедной Эды,
Что ворчать?
—
Тогда промолвилася мать:
Из спора этого ни слова
Владимир мой не проронил;
Ему он умысел внушил:
Всё как-то злому учит злого.
Лукавца слушала она.
К устам красавицы моей
И полдуши оставлю ей
Я в лобызании прощальном:
Решись!
Волнения полна,
Ему довериться она:
Ты дух нечистый, вижу ясно.
Жестокий! Сердца Эды ты
Лишил уж первой чистоты.
Что вновь замыслил? Нет, ужасно!
От друга сердце далеко,
Я без надежд, без утешений,
С тоски моей умру легко,
Умру без новых прегрешений.
Злодея стало деве милой,
Сама себя не разумея,
431—432
У
после 464
ЭП
М
ем. 473—477
ем. 480—488
ЭП
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
498—500
М
ЭП
У
509—511
М
ЭП
М
Уже в объятиях злодея ..
Ему, злодею, в эту ночь
Досталась полная победа:
ем. 524—533
ЭП
ЧАСТЬ ТРЕТИЯ
То приютит безмолвный бор
Но чаще в ближний дол они
Нисходят разными путями.
Там над прозрачными струями
Ручья веселого, в тени
Густых берез, рябин узорных,
Обросших, вести нет когда,
Два камня, падшие туда
С высот соседственных нагорных;
Кладет усталую главу,
Беспечным сном глаза смыкает.
Она от друга своего
Докучных мошек отгоняет,
Власами мягкими его
Рукой младенческой играет!
Древесной ветвью отвевает
Его кудрявыми власами
Когда ж подъемлется луна,
Они воссели молчаливо.
Глазами в тихом забытьи
Шалун следил его струи,
Владимир в тихом забытьи
Лукавец в тихом забытьи
У добродушной красоты
Уста в то время улыбнулись,
Но тут же скорбь взяла свое
И на глазенках у нее
Нет, нет, некстати мне тоска!
между 571 и 572
ОА
Ужели не был тронут он
Ее любовию невинной?
До сей поры, шалун бесчинный,
Он только знал бокалов звон,
Дым трубок, шумные беседы
Соратных братиев своих
И за преступные победы
Слыл удальцом промежду них.
Наукой жалкою обманов
Гордился он — и точно в ней
Другого был посмышленей
Успел он несколько романов,
Зевая и крутя усы,
Прочесть в досужные часы
От царской службы и стаканов,
Собой пригож был, нравом жив.
Едва пора самопонятья
Пришла ему, наперерыв
Влекли его к себе в объятья
Супруги, бывшие мужей
Чресчур моложе иль умней.
И жадно пил он наслажденье,
И им повеса молодой
Избаловал воображенье.
Не испытав любви прямой,
Питомец буйного веселья,
В пустыне скучной заключен,
За милой Эдой вздумал он
Поволочиться от безделья
И, как вы видели, шутя,
Увлек прелестное дитя.
Увы, мучительное чувство
Его тревожило потом!
Не раз гусарским языком
Он проклинал свое искусство;
Но чаще, сердцем увлечен,
Какая дева,— думал он,—
Ее прелестней в поднебесной,
Душою проще и нежней?
И провиденья перст чудесный
Он признавал во встрече с ней.
Своей подругой неразлучной
Уж зрел ее в мечтах своих,
Уже в тени дерев родных
Вел с нею век благополучный .
Вотще!
Коварный швед опять
Очнувшись, долго грустный взор
Кругом себя она водила:
Неутешительный позор!
За летом осень наступила;
Тяжелая седая мгла
Нагие скалы обвила.
М
579-580
594—595
597—600
Всё мертво было, лист дубравный
Крутил уж вихорь своенравный.
С природой вместе расцвела
Ты для любви, младая дева!
Жила в ее восторгах ты;
Вся отлетела, как со древа
Летят поблеклые листы!
Жестоко сердце обманула
Любви коварная мечта!
Как дней весенних красота,
Тебе на миг она блеснула:
Исчезло всё — земля пуста!
Сил на роптанье не имея,
Вошла бедняжка в угол свой
И зрит письмо перед собой,
Письмо от милого злодея.
Прости,— несчастный пишет ей,—
Прости! Быть может, сон мятежный,
Что ты была в любви своей,
А не казалась прямо нежной;
Что с Эдой счастлив был бы я,
Когда б умел я в счастье верить...
Бог нам обоим судия!
Ваш пол умеет лицемерить!
Меня зовет кровавый бой;
Не знаю сам, куда судьбой
Я увлечен отселе буду;
Но ты была любима мной,
Но ввек тебя я не забуду.
Забудь меня; в душе своей
Любовь другую возлелей.
Всяк будет пленником послушным
Твоей цветущей красоты.
Легко воспользуешься ты
Моим советом добродушным.
Легко... но если из очей
Слезу уронишь в самом деле
Ты на листок заветный сей,
Утешься: жребий мой тяжеле
Судьбины бедственной твоей
.
Из-под сугробов снеговых
Скалы чернеют: снег буграми
Лежит на соснах вековых.
Кругом всё пусто. Зашумели
Давно увянул счастья свет,
Что ж для меня кончины нет?
Но сон желанный, сон глубокий.
О, скоро ль гроб меня возьмет
И на него сугроб высокий
Дыханье бури нанесет?
между 600 и 601
Не тщетно дева молодая
Кончину раннюю звала:
Уж Эды нет! Кручина злая
Ее в могилу низвела.
Кто б думать мог? В ее обитель
Меж тем лукавый соблазнитель
Неожидаемый летел.
Какой он умысел имел,
Бог весть. Но прибыл он,— и что же? —
Узрел ее на смертном ложе.
В слезах пред милою упал:
Постой,— отчаянный взывал,—
Тебе ль назначена могила!
О жертва милая любви,
Я твой навек, живи, живи!
Ты ль голос друга позабыла?
Но меркнул свет в ее очах;
На леденеющих устах
Уже душа ее бродила...
после 613
Звездочка
Ты покорился, край гранитный,
России мочь изведал ты
И не столкнешь ее пяты,
Хоть дышишь к ней враждою скрытной!
Срок плена вечного настал,
Но слава падшему народу!
Бесстрашно он оборонял
Угрюмых скал своих свободу.
Из-за утесистых громад
На нас летел свинцовый град;
Вкусить не смела краткой неги
Рать, утомленная от ран:
Нож исступленный поселян
Окровавлял ее ночлеги!
И всё напрасно! Чудный хлад
Сковал Ботнические воды;
Каким был ужасом объят
Пучины бог седобрадат,
Как изумилися народы,
Когда хребет его льдяной,
Звеня под русскими полками,
Явил внезапною стеной
Их перед шведскими брегами!
И как Стокгольм оцепенел,
Когда над ним, шумя крылами,
Орел наш грозный возлетел!
Он в нем узнал орла Полтавы!
Всё покорилось. Но не мне,
Певцу, не знающему славы,
Петь славу храбрых на войне.
Питомец муз, питомец боя,
Тебе, Давыдов, петь ее.
Венком певца, венком героя
Чело украшено твое
Ты видел финские граниты,
Бесстрашных кровию омыты;
По ним водил ты их строй
Ударь же в струны позабыты
И вспомни подвиги твои1
перед 1
Изд АН (2)
МТ, ДП
автограф на экз
ДП из собрания
К В Пигарева
7—13
МТ, ДП
8—9
автограф на экз.
ДП из собрания
К В Пигарева
Звездочка
,
автографы ПД
и ЦГАЛИ
автограф на экз
ДП из собрания
К В Пигарева
Умеют жить в Москве богатой
И для себя и для других
У знатных бар, сынов прямых
Столицы праздной, тороватой,
Одно веселье на уме,
Одно занятие — банкеты.
Как рады жители зиме1
Теперь — бог весть, а в прежни леты
Зимой у них за пиром пир
Ношу ли фрак я иль мундир,
Женат ли я, хочу ль жениться,—
Мне всякий рад. Когда не лень,
Вальсировать и волочиться
В Москве могу я каждый день
Блистает тысячью огней
Сияет тысячью огней
Гудят смычки, толпа гостей
С приличной важностию взоров,
В чепцах узорных, вычурных,
Ряд пестрый барынь пожилых
Сидит. Причудницы от скуки
То поправляют свой наряд,
То на толпу, сложивши руки,
И пестрота и блеск уборов
С улыбкой сонной на устах,
В чепцах узорных, распашных
И на безумный вихорь бала
16—17
Звездочка
,
автографы ПД
и ЦГАЛИ
МТ,
Звездочка
автограф ЦГАЛИ
27—28
автограф ПД
Пылают негой взоры их,
Огнем каменьев дорогих
Блестят уборы головные,
С волненьем ловят каждый взгляд
Из них несчастных и счастливых,
Шутя, волшебницы творят
Звездочка
,
автограф ЦГАЛИ
31—32
31—32
МТ
Звездочка
МТ
52—54
53—54
Изд АН (2)
75—80
102—103
Из них волшебницы творят.
Кавалерист крутит усы,
Франт штатский чопорно острится,
Герой крутит свои усы,
Политик чопорно острится,
Выходят тучные бояры,
Под гул порывистых смычков
Вся зала ропотом полна.
Мигрень . Не знаю В сюрах шесть
С княгиней рядом вы стояли,
Графиня, знать желал бы я .
Графиня, вы тогда стояли
С княгиней рядом, что виной5
Она страдает тошнотой'
Чьи пурпуровые уста
Кто между скромниц городских,
Между Людмил самолюбивых,
Сиянья взоров голубых
И даже роз ланит стыдливых
Ей не отдал бы сей же час
За глянец яркий черных глаз,
Как остроумна и нежна'
Вокруг нее заразы страстной
Исполнен воздух1 Беден тот,
ИЗ
ДП
327—332
СЦ
ДП
автограф на экз.
ДП из собрания
К- В. Пигарева
ДП
540—546
автограф на экз.
ДП из собрания
К- В. Пигарева
ДП
Страшися пламенных речей
Нет, не сочувствия прямого
Мертвела вдруг мечта ее:
Когда Цирцея так легко
Безмолвствуй! не нуждаюсь я
Мое унынье не вини
.
Меж тем на карточке визитной
Я к ней способна! Погляди,
Вот любопытное колечко,
Его ношу я на груди.
Не всё, постой!., еще словечко:
Арсений, знай, одарено
Волшебной силою оно;
Дивишься! Яд оно таит.
Ее чело жемчуг облег
И в томной прихоти своей,
Или насмешливо взглянуть
То на окладе заиграет;
Кругом глубокий, смертный сон!
Но час за часом утекает,
Перед рассветом ночи мгла
На город пуще налегла.
Слабее теплится лампада,
И вовсе свет ее заснул.
Из лона дремлющего града
Стал возникать заутрень гул.
Вот чья-то дряхлая рука
К тому же званья ты большого;
Прости, дай руку мне. Вздыхая,
автограф на экз.
ДП из собрания
К. В. Пигарева
ДП
ем. 7—8
СЦ
ем. 13—15
ем. 39—40
ем. 85—90
загл.
Н
ем. 11—13
Н, Had. 1835
Глаза недвижны, в пене рот...
Глаза распухли, в пене рот...
Обыкновенными словами
Где душу парную найти?
Где? — Разлилося в наше время
Так далеко людское племя,
Так многочисленны пути!
Не всё... приводит в искушенье
Еще другое затрудненье:
Порою с родственной душой
Столкнешься, по свету блуждая,
В Мемфисе древнем уступали
Одни пиры пирам другим,
В прикрасу блюдам дорогим
Красивый череп подавали.
Вот с важным видом наконец
Так молвил дочери отец:
Я негодую совершенно.
Не все ль возможные цари
Перед тобою, говори?
Чрез трое суток непременно
Ты жениха мне избери,
Не то... клянуся бородою,
Шутить не буду я с тобою
.
Такая речь была ясна.
Что стало с милою царевной?
НАЛОЖНИЦА
Хмель разобрал тебя совсем,
Она с дремоты побледнела.
Ты, Сара, спать поди! Зачем
До утомленья ты сидела?
В другое время, господа!
Прощайте
. Буйная орда
Восколебалася. Гуляки
ем. 38—43
Д
46—48
51—53
51—52
Н, Изд. 1835
Н
Н, Изд. 1835
ем. 56—58
Д
между 60 и 6!
Н
Докончить дело! — Недвижим,
Спешит он дверь свою замкнуть.
Один оставшийся Елецкой
Суровым оком обозрел
Покой, где только что гремел
Пир разливной и молодецкой.
Двояко взор он поражал,
Двойное чувство возбуждал:
Меж окон зеркало большое,
Но с середины все в лучах,
В пыли богатые завесы
Ночного пированья след
К тому ж оставили повесы,
Зола из трубок здесь и там,
Вот опрокинутые стулья,
Табачный пепел тут и там,
Ряды стаканов по столам,
Стекло по окнам, по столам,
И вот докучливый глазам
Полк догорелых до бумаги
Елецкой с думою немою
Поник печально головою,
Но скоро поднял бодрый взор:
Гей! — закричал он.— Черномор!
Явился карлик. Понемногу
Лицо Елецкого совсем
Уж прояснилось между тем.
Ну что соседи?
—
Слава богу!
Всё хорошо: дружна со мной
Служанка барышни самой
.
—
Ну, мой красавец, это славно;
Смотри ж теперь, когда, куда
Пойдут, поедут господа,
Что скажут,— всё ты знай исправно
.
—
Об вас-то был уж разговор
.
—
Не лжешь?
—
Застал меня вечор
У них в передней старый дядя;
Не позабуду я в мой век,
Как гаркнул он, медведем глядя;
„Откуда? чей ты, человек?"
Я доложил<...
Поділитися у соцмережах
