Жанр: Стихи
Полное собрание стихотворений
.../q>.—
Что ж он?
—
Не смею ..
—
Эх! говори, не размышляй
.
3
6—7
ем. 9—11
ем. 16—29
ем. 62—64
Н, Изд. 1835
ем. 105
ем. 110
между 114—115
—
Ну, братец,— молвил он,— жалею,
А уж твой барин негодяй!
Елецкой громко засмеялся,
Но тут же на его чело
Густое облако нашло:
Вновь грустной думе он предался.
Тихонько вышел Черномор.
Изд. 1835 имеет по отношению к тексту
этого отрывка следующие вар.:
Но вдруг, очнувшись, поднял взор;
Туман, который покрывал
Лицо Елецкого, пропал.
Знаком мне в доме стар и мал.
—
Вот, мой красавец, это славно;
Прекрасно! Что же говорили?
— Что говорили! Всякий вздор;
А молвить правду, не хвалили
.
Покой оставил Черномор.
Окно, меж тем уставил взор
В нее вступил он, и сначала
И в Рождество, и в Новый год
У них в беседах самых чинных
Без нетерпенья заседал
И на обедах именинных
Прибор всегдашний занимал.
Но волей полной насладиться
И вскоре начал он томиться
Ему досадно и смешно
В них показалося одно,
Другое глупо, третье скучно.
Товарищ скромный их сперва,
Потом решительный глава.
Он и уму (что вдвое хуже)
Дал со страстями волю ту же.
Одушевлен в речах своих
Враждою к мнимым предрассудкам,
Подвергнул дерзновенным шуткам
Он всё святое для других.
ем. 123—124
ем. 172
192—194
ем. 201—214
Но, сам не ведая о том,
Он был в разврате хвастуном.
Его пословиц вольнодумных,
Ничуть не новый, впрочем, род,
Им в свете дал обширный ход,
И от людей благоразумных
Чудовищем со всех сторон
Елецкой был провозглашен.
Народной живости кумир.
Там клепер чует чет и нечет;
К забавам шумным страсти полон,
С утра бродил Елецкой мой,
И вот в один из них вошел он.
На то имел он все права,
И под Новинским час и два,
С полудня начиная, мода,
По снисхожденью своему,
Делить веселости народа
Не запрещает никому.
Остановил свое вниманье
Столь благородным выраженьем
Елецкой тронулся душою;
Как бодрость в путника ночного,
На небе утреннем горя,
Вливает алая заря,—
Так точно, жизнью обновленной,
Страстями долго омраченной,
Душе его дохнул тогда
Румянец нежного стыда.
И незнакомку молодую
С тех пор он в сердце заключал
И скоро Веру Волховскую,
Свою соседку, в ней узнал.
Ей дядя, после объяснилось,
Служил заботливым отцом
И, как бывало говорилось,
Держал в Москве открытый дом.
Что пользы, что отрады в этом? —
Сношенья все с враждебным светом
Прервал он давнею порой:
Кого и как ему заставить
В почтенный дом его представить,
Его, гонимого молвой?
Что скажет дядя оскорбленный,
Против него предубежденный?
Как он предстанет даже ей?
Но слишком свет его бесславил,
С тех пор, как он его оставил
между 226 и 227
Н
Вседневно нашему герою
Усердный карлик намекал,
Где вероятна встреча с тою,
К которой пламенной мечтою
Он непрестанно улетал.
Ходил, бродил за ней он следом
В которой Вера Волховская
Приближась, поднял он ее
Внимательный и робкий взор.
ем. 292—307
Н, Изд. 1835
ем. 319—324
Театр? — И тот в разладе этом
Забыт для балов модным светом.
Елецкой сердцем унывал;
Но в зимний холод, как и летом,
Проворный карлик не дремал.
Донес он нашему герою,
Что Вера едет в маскарад
К таким-то. Ожил он душою.
Спасибо,— молвил,— крайне рад!
Елецкой незван: что за горе?
На то и маска. Веру вскоре
Увидит он, и почему
С ней в безымянном разговоре
Не познакомиться ему?
И вот уж вечер маскарада
Им ожидаемый настал.
Москва ли тешиться не рада?
Кипит народом светлый зал;
Живая музыка играет;
В лад упоительным смычкам
Кадрили вьются здесь и там.
Кругом, волнуяся, мелькает
Толпа гуляющих гостей,
И половина их большая,
Наряд привычный соблюдая,
Тем выдает еще живей
Бродящих рыцарей, шаманов,
И арлекинов, и брахманов,
Диан, весталок, Флор и фей,
Народов всех веков и наций
Здоровы ль вы?
Для продолженья
Смеются наши образцы'
Живых не дразнят мертвецы.
ем. 377—386
между 386 и 387
Н
Скрывать лицо под маской душной,
Как ведает читатель мой,
Нельзя девице молодой,
Закону светскому послушной.
И Веру милую тотчас
Нашел Елецкой. Этот раз
На мертвеца он не походит
И чуть с ума ее не сводит:
От Черномора знал о ней
Он много этих мелочей,
Еще в последнее желал
Взглянуть на Веру он и встретил
Ее невинный, тихий взор;
Прочел в нем дружеский укор,
Мольбу немую в нем заметил —
И скинул маску. Вере зрим
Он был единое мгновенье:
Толпа сгустилась перед ним,
И он исчез, как привиденье.
Когда из блеска жизни светской,
В котором с Верою своей
На миг так близок был Елецкой,
Отшельник, снова чуждый ей,
В своих стенах он очутился,—
Казалось, грустному, ему,
Что вновь, как узник, погрузился
Он в ненавистную тюрьму,
Из коей на одно мгновенье
Его исторгло сновиденье;
И Веры милый идеал
С тех пор его воображенье
Еще сильнее волновал.
Часы летучие мелькали
И в томном сердце заставали
Всё ту же думу, тот же лик.
Чего надеяться могу я? —
Порою мыслил он тоскуя.—
Нет, заглушу сердечный крик!
Напрасно: о единой Вере
Мечта в душе его жила,
Одна внимаема была.
Когда бы мог, по крайней мере,
Свободно видеться он с ней,
Как всякий светский дуралей!
И, предан грустному томленью,
Досадой тайною язвим,
Он ищет способов к сближенью,
Но недоволен ни одним.
Мысль наконец ему блеснула,
Душа в нем весело вздрогнула:
Прекрасно! — шепчет.— Я решен!
В театр они, сомненья нету,
Хоть раз поедут в зиму эту...
Гей, Черномор!
Явился он.
Послушай-ка,— сказал Елецкой,—
Подъезд у нас точь-в-точь соседской,
Вход не походит ли?
—
А что ж?
Ведь и поистине похож!
Да что вам в этом? —
Пригодится:
Незнанье — тьма, а знанье — свет;
Предупреди, когда случится
Им для театра взять билет
.
Не слишком долго ждал Елецкой.
Один предмет беседы светской,
Сердец чувствительных кумир,
Любимец лож, райка, партера,—
Жоко влечет к себе весь мир.
В театр сегодня едет Вера,
Захлопотал Елецкой наш;
Кровь заиграла в нем живее,
Зовет людей:
Найти скорее
Точь-в-точь соседский экипаж.
Теперь смотрите: слушать слово!
С ним у театра ближе стать,
К подъезду прежде всех подать,
Крича: Карета Волховского!
Вмиг посадить господ потом
И привезти ко мне их в дом
.
Давно громада городская
Покрылась ночи темнотой;
Давно, прохожих окликая,
Раздался буточников вой;
У моего повесы в доме,
Что обмануть ему верней
Глаза ожйданных гостей,
Давно нигде нет света, кроме
Того покоя, в коем он
Один развязки приключенья
Ждет, полный странного волненья.
Невнятным стуком поражен
Кареты дальней, вспыхнет духом,
Вскочив, к окну приникнет ухом:
Они!.. Неправда! Стихнул гул,
Иль в переулок повернул.
Вот наконец пред самым домом
Карета покатилась с громом;
Затрясся, зазвенел весь дом,—
И тишина тотчас потом.
Да осветите, бога ради!
—
Раздался в зале голос дяди;
И наш услужливый герой
К нему выходит со свечой.
Гостям с притворным удивленьем
В глаза он пристально глядит.
Чему обязан,— говорит,—
Я вашим лестным посещеньем?
И осмотрелся дядя:
Ба!
Какая странная судьба!
В чужом мы доме! Извините,
Обеспокоили мы вас.
Домой уедем сей же час!
Вы, негодяи! поглядите,
Куда заехал с вами я!..
Вот славно! Странности какие:
И люди у меня чужие!
Карета, верно, не моя?
Елецкой мнения того же:
Ужель?
—
Да, так! на то похоже!
Теперь и чуда в этом нет:
В его карету сел сосед.
Своим жильцам, мужчине с дамой,
Он дал ее в тот вечер самый.
(Уж эта баснь у шалуна
Была давно сочинена.)
Он разговор не опускает;
Свой экипаж он предлагает
Доехать до дому; пока
Садиться просит старика;
Осведомляется учтиво,
С кем так случайно и счастливо
Он познакомлен? — Боже мой!
Иван Петрович Волховской!
Елецкой давнего почтенья
Исполнен к гостю своему
И, безо всякого сомненья,
На днях представится ему.
Пока беседу вел такую
Со старым дядей наш герой,
Он на племянницу младую
Украдкой взглядывал порой.
Бесценный взор он думал встретить,
Узнанье думал в нем заметить:
Напрасная надежда! Он
Не на него был обращен:
Дверь в глубине туманной зала
Вниманье Веры привлекала.
Под ярко-пурпурным платком,
Оттуда, смуглая лицом,
Сверкая черными глазами,
Блистая белыми зубами,
Глядела Сара. Взоры их
Какая сила сопрягала?
ем. 26—45
ем. 50—59
65—66
СЦ
406—408
В соображениях каких
Мысль у обеих утопала?
Елецкой, проводив гостей,
Был вне себя от восхищенья:
Ему не будет затрудненья
В свиданьях с Верою своей!
Зачем же способ этот странный
К знакомству с ней был избран им?
Иль он не мог путем другим
Достигнуть цели, им желанной?
Зачем со светом не искал
Он понемногу примиренья? —
Он срок желанного сближенья
Надолго этим отлагал;
К тому ж, однажды свет оставив,
Свою вражду к нему ославив,
Он изменить себе краснел
И вновь искать в нем не хотел.
Но, может быть, причиной главной
Был дух природно-своенравный,
Претивший завсегда идти
Ему по битому пути;
Сей дух, который отступленья
Незрелых лет его рождал,
Мог даже в годы размышленья
Им обладать — и обладал.
В Изд. 1835 по отношению к этому тексту
имеются следующие вар. и сокращения:
И помогла ему судьбина.
Не хуже, чем герой Расина,
Любимец лож, восторг партера,
Вздрогнул душой Елецкой наш,
Разъезд безумный, торопливый;
Немного сходный экипаж...
Чего и думать? план счастливый!
Людей, не медля, он зовет
И приказанья отдает.
отсутствуют
День новый окна золотил,
Она их не смыкала сном.
Рукой сердитою чесала
Цыганка черные власы,
Любимых песней петь не просишь
478—479
542—543
544—545
Н
ем. 546—553
Забавить племена чужие
Из пропитанья мы должны;
И хладным ядом проникала
Грусть роковая в сердце ей,
И бесполезно призывала
Она свободу прежних дней.
Едва забывшись, пробудился
От грезы счастья наш герой;
Но от того своей душой
Для Веры он не изменился,
И Волховскому отдал он
Ему обещанный поклон.
Однако вряд бы согласился
К себе принять его сосед,
Когда б случайно в самый след
Других гостей он не явился.
Елецкой строгим стариком
Был встречен вовсе неприветно:
Он показал ему заметно,
Что поневоле с ним знаком.
Елецкой в доме Волховского
Уже ногою б не был снова,
Когда в нетерпеливый миг
С владычицей своих мечтаний
В нем независимых свиданий
Он своенравно не постиг.
Открыто жил сосед почтенный
И балы частые давал,
Меж тем, годами удрученный,
Участья в них не принимал
И сам в палате отдаленной
За мирным вистом заседал.
Всё это ведая подробно,
Елецкой наш весьма удобно
Мог всякий раз являться в дом,
Совсем не видим стариком.
7—10
11—12
ем. 15—20
Н
В Изд. 1835 по отношению к этому
отрывку имеются следующие вар.:
отсутствуют
Елецкой вовсе неприветно
Был встречен строгим стариком:
Да мало нужды было в том.
С ней языком открытой страсти,
Изд. 1835
Н, Изд 1835
ем. 703—704
Н
Изд. 1835
С ней языком безумной страсти,
Когда глаза мои у вас
В сии недели покаянья
У Волховского балов нет;
Затворит дом ему сосед...
Я, давний ужас всей Москвы1
А мненье общее Москвы!..
Н
897—898
Но тот же час его внушенье
Как с Фимкой Павел Удальской;
А там меня ты не обидишь.
между 898 и 899
Н, Изд. 1835
Н
Тут трав-то! трав-то! босиком,
Весь день не пив, не ев, колдунье
Сбирать их надо в полнолунье,
Да нашептать еще потом!
Теперь довольна ли ты мною?
между 1091 и 1092
Погиб жених ее мгновенный.
Слугами вынесенный в зал,
Труп на столе уже лежал,
Их смутным роем окруженный,
Который сброд обыкновенный
Зевак захожих умножал.
Цыганка в вечер тот несчастный
Внезапно скрылась Лекарь частный
С двумя квартальными стоял
И подозрительной рукою
Перед встревоженной толпою
Труп посинелый осязал.
Но должностной обряд исправлен,
Для любопытства пищи нет;
Зал полицейскими оставлен,
Все разбрелись за ними вслед.
Зал опустел. Псалтирь читая,
Дьячок остался с мертвецом,
Да, горьки слезы кулаком
Ежеминутно отирая,
В углу стоял, потупя взор,
Осиротелый Черномор.
В Изд 1835 по отношению к этому
отрывку имеются следующие вар.
8 Из дома скрылась Лекарь частный
15 Дом полицейскими оставлен,
1174—1176 В непродолжительное время
Я К приезжим шумно собралось,
И двадцать свеч кругом зажглось.
ПРИМЕЧАНИЯ
При жизни Баратынского вышло шесть книг его стихотворений
и поэм. Первому сборнику стихотворений, изданному в Москве в
1827 г., в котором была помещена также стихотворная сказка
Телема
и Макар
, предшествовала книга:
Эда. Финляндская повесть, и Пиры.
Описательная поэма
(Спб., 1826). В книге
Две повести в стихах
,
изданной также в Петербурге в 1828 г., вместе с
Графом Нулиным
Пушкина была напечатана поэма Баратынского
Бал
. Три
последние книги поэта увидели свет в Москве: в 1831 г. поэма
Наложница
(первая редакция
Цыганки
); в 1835 г.—
Стихотворения
(в двух частях, из которых вторую часть составили поэмы) и в
1842 г.— сборник
Сумерки
, включавший в себя всего 26 стихотворений
1834—1841 гг.
В отличие от сборника 1827 г., в котором стихотворения были
сгруппированы по жанрам (элегии, смесь, послания),— причем элегии
помещались в трех разделах, названных Баратынским книгами,—
первая часть издания 1835 г. была построена по идейно-тематическому
принципу. Желая показать внутреннее единство книги, которая, по
замыслу автора, должна была отразить творческую индивидуальность
поэта, Баратынский в большинстве случаев заглавия уже известных
читателю стихотворений убрал и, дав стихотворениям сплошную
нумерацию, расположил в непосредственной близости друг
от друга элегии и мадригалы, послания и эпиграммы, как бы создавая
тем самым звенья единой стихотворной исповеди.1
Издавая
Сумерки
, Баратынский также в ряде случаев снял названия
стихотворений, озаглавив одновременно несколько других.
Об особом строении
Сумерек
писали неоднократно. Исследователи
видели в этом сборнике и
стройный цикл философских стихотворений
,2
и такой цикл полифонического звучания, где
одно стихотворение
дополняется другим, оценивается в свете другого
.3 Сам же
поэт, посылая книгу П. А. Плетневу, писал:
...почти все пьесы
были уже напечатаны; собранные вместе, они должны живее выражать
общее направление, общий тон поэта
.4 И действительно, из 26
стихотворений сборника только 4 были опубликованы впервые в книге,
' Подробнее об архитектонике и жанровом построении книг Баратынского
см.: ФризманЛ. Г. Поэт и его книги // Б а р а т ы нс
к и и Е. А. Стихотворения. Поэмы. М., 1982. С. 507—549.
2Купреянова Е.
Сумерки
//Баратынский Е. А.
Поли. собр. ст-ний Л., 1936 (Б-ка поэта, БС). Т. 1. С. 356.
3Фризман Л. Г. Поэт и его книги. С. 547.
4
Рус. старина
. 1904, № 6. С. 522.
а остальные появились в периодической печати 1835—1841 гг.' Но
самое главное, что, несмотря на
общее направление, общий тон
поэта
, присущие стихам
Сумерек
, увидеть в них
единую тему
лирико-философского цикла
2 нельзя. К этому выводу приводят при
внимательном анализе структуры книги и неоднородность стихотворений,
и свойственное им разнообразие авторских позиций.
Первое посмертное собрание сочинений Баратынского было издано
его сыном Л. Е. Баратынским в 1869 г. в Москве. Исправленное
и дополненное, оно было переиздано другим его сыном, Н. Е. Баратынским,
в 1884 г. в Казани. Оба эти издания были подготовлены
с привлечением рукописей поэта, значительная часть которых до нас
не дошла. Однако, как указывает М. Л. Гофман, характеризуя издание
1869 г.,
в руках издателей... были, несомненно, громадные материалы
для полного и всестороннего изучения творчества Баратынского,
но приходится пожалеть, что эти материалы были использованы
весьма малоудовлетворительно
/ Далее, говоря о выборе источников
текста для этого издания, Гофман отмечал, что многие стихотворения
были напечатаны не по журнальным и книжным публикациям,
а
по автографам, копиям и собственным исправлениям издателей,
причем издание пестрит таким количеством существенных
опечаток, что во многих случаях трудно установить, дается ли обоснованный
вариант стихотворения, принятый почему-то издателями
в основной текст, или же мы имеем дело просто с испорченным чтением
стихотворения
.4 Издание же 1884 г., по словам Гофмана,
мало
чем отличается от издания 1869 года
.0 И все же, несмотря на общее
несовершенство этих изданий — неверный выбор источников публикаций,
ошибки в датировках и просто опечатки,— многие материалы,
содержащиеся в них, не утратили своей ценности до сих пор.
Следует учитывать и тот факт, что Баратынский, думая о новом собрании
своих сочинений, не раз возвращался к работе над ранее изданными
стихотворениями и поэмами, но,
так как многие рукописи
поэта сгорели в Казани
,6 исследователи вынуждены обращаться к изданиям
наследников, хотя и критически подходя к проделанной ими
работе.
Из последующих изданий выделяется как полнотой собранного
' В сборнике
Сумерки
стихотворения были помещены в таком
порядке:
Князю Петру Андреевичу Вяземскому
,
Последний поэт
,
Предрассудок! он обломок...
,
Новинское
,
Приметы
,
Всегда и
в пурпуре и в злате...
,
Увы! Творец непервых сил!..
,
Недоносок
,
Алкивиад
,
Ропот
,
Мудрецу
,
Филида с каждою зимою...
,
Бокал
,
Были бури, непогоды...
,
На что вы, дни! Юдольный мир явленья...
,
Ахилл
,
Сначала мысль воплощена...
,
Еще, как патриарх,
не древен я; моей...
,
Толпе тревожный день приветен, но
страшна...
,
Здравствуй, отрок сладкогласный!..
,
Что за звуки?
Мимоходом...
,
Всё мысль да мысль! Художник бедный слова1 .
,
Скульптор
,
Осень
,
Благословен святое возвестивший!..
,
Рифма
.
2Купреянова Е.
Сумерки
. С. 355—356.
3 Гофман М. Л. Обзор изданий сочинений Е. А. Боратынского//Боратынский
Е. А. Поли. собр. соч. Спб., 1915. Т. 2. С 313.
4 Там же. С. 314.
5 Там же. С. 318.
6 Там же. 1914. Т. 1. С. XV.
материала, так и научной основой двухтомное Полное собрание
сочинений (Спб., 1914—1915), выпущенное в серии
Академическая
библиотека русских писателей
под редакцией и с примечаниями
М. Л. Гофмана. Однако желая
дать полную картину развития
творчества
Баратынского,' Гофман отдавал предпочтение ранним
редакциям произведений поэта, а последующие помещал в особых
приложениях к томам. Этот метод в значительной степени снизил
качество большого труда, вложенного Гофманом в издание Баратынского.
Позднее, при подготовке нового издания, Гофман, признав
ошибочность принятого им принципа, отказался от него.2
В 1936 г. Е. Н. Купреяновой и И. Н. Медведевой в Большой серии
Библиотеки поэта
было издано
Полное собрание стихотворений
Баратынского в двух томах, которое воспроизводило состав
и композицию прижизненных книг поэта. На его основе в 1957 г.,
также в Большой серии
Библиотеки поэта
, было выпущено новое
Полное собрание стихотворений Баратынского, подготовленное
Е. Н. Купреяновой. В этом издании весь стихотворный материал,
за исключением сборника
Сумерки
, был расположен в хронологическом
порядке. Но, как справедливо отмечал Л. Г. Фризман,
не все
принципиально важные проблемы текстологии Баратынского получили
в Изд. 1957 удовлетворительное решение
.3 В частности, недостаточная
последовательность в выборе источника текстов нуждалась
в проверке и дополнительной аргументации
.4
В 1951 г. вышла книга: Е. А. Боратынский. Стихотворения. Поэмы.
Проза. Письма (подготовка текста и примечания О. Муратовой
и К- Пигарева), в которой хронологический порядок расположения
текстов был выдержан до конца.
Последнее издание Баратынского, о котором следует сказать,—
это вышедшая в серии
Литературные памятники
в 1982 г. книга
Стихотворения. Поэмы
, подготовленная Л. Г. Фризманом. Продуманная
и тщательная работа над этим изданием позволяет отнести
его к числу лучших собраний Баратынского.
Настоящее издание включает в себя все дошедшие до нас стихотворные
произведения Баратынского. Тексты их заново проверены по
всем доступным рукописным и печатным источникам, и публикуются
они, как правило, в последней авторской редакции. Орфография
и пунктуация приближены к современным нормам.
Основной корпус книги составляют стихотворения (с выделением
в особый подраздел стихотворений, не печатавшихся при жизни Баратынского)
и поэмы. В разделе
Приложения
публикуются: стихотворения,
написанные в соавторстве с другими поэтами; стихотворения,
приписываемые Баратынскому; стихотворение, написанное на
французском языке; автопереводы стихотворений на французский
язык,— выполненные в прозе, они интересны как авторская интерпретация
своих произведений (эти переводы помещены под соответствующими
номерами оригиналов) — и предисловия к поэмам
Эда
(1826) и
Наложница
(1831), из которых второе является, по сути,
программным выступлением Баратынского и ярким выражением его
' Там же. С. XIV.
2 Баратынский Е. А. Избр. соч. Берлин; Пб.; М., 1922.
3 Ф р и з м а н Л. Г. Проблемы текстологии Баратынского //
Баратынский Е. А. Стихотворения. Поэмы. М., 1982. С. 560.
4 Там же. С. 561.
творческой позиции. Произведения во всех разделах расположены
в хронологическом порядке.
Большинство стихотворений Баратынского не поддается точной
датировке. Даты, уточненные в настоящем издании, оговариваются
в примечаниях особо. При отсутствии данных, позволяющих установить
время написания стихотворения, в угловых скобках указывается
дата первой публикации или год, не позднее которого оно было
написано. Предположительное Даты сопровождаются вопросительным
знаком. Даты, отделенное запятой, обозначают время создания
первоначальной редакции и окончательной переработки произведения.
В разделе
Другие редакции и варианты
приводятся наиболее
значимые и показательные дЛя творческой лаборатории поэта редакции
и варианты.
Каждое примечание начинается с порядкового номера стихотворения,
вслед за которым дается ссылка на его первую публикацию.
Далее через точку и двойной дефис перечисляются все источники,
содержащие какие-либо смысловые изменения, вплоть до той публикации,
в которой текст установился окончательно. Ссылка только
на первую публикацию означает, что в дальнейшем текст изменениям
не подвергался. Формула
Печ- по...
применяется в том случае, когда
текст печатается по автографу или реконструируется по нескольким
источникам. В тех случаях, когда в источнике, по которому печатается
стихотворение, оговаривается сохранение или отсутствие заглавия,
это означает, что в указанном источнике имели место и другие
(как правило, незначительные) смысловые отличия от предшествующих
публикаций. Отсутствие полной подписи автора везде отмечается.
Сообщаются сведения о наличии и месте хранения автографов и авторизованных
списков, а также в необходимых случаях наиболее авторитетных
копий и списков с указанием архивохранилищ. Звездочка
перед порядковым номером стихотворения означает, что в разделе
Другие редакции и вариант^
к данному произведению имеется материал.
Если в примечаниях или в разделе
Другие редакции и варианты
есть ссылки на отсчет стихов, то произведения, содержащие
50 и более строк текста, сопровождаются нумерацией стихов по десяткам.
Написание фамилии поэта в его изданиях до сих пор различно:
Баратынский
и
Боратынский
. Общепринятого решения этого вопроса
пока нет.1 В настоящем издании сохраняется написание
Баратынский
,
как наиболее распространенное при жизни поэта и в изданиях
советского времени.
При составлении реальн
го и словарного комментария были использованы
примечания к произведениям Баратынского М. Л. Гофмана,
Е. Н. Купреяновой, И- н- Медведевой, К. В. Пигарева и
Л. Г. Фризмана.
1 Противоположные МотИвиР°вки правильности написания фамилии
поэта см. в примеч. Е. Н. Лебедева к изд.: Боратынский Е. А.
Разума великолепный мир. М. '981- С. 185—186 и Л. Г. Фризмана
к изд.: Баратынский t A- Стихотворения. Поэмы. М., 1982.
С. 575—576.
СПИСОК условных сокращений,
принятых в примечаниях
и в разделе Другие редакции и варианты
Б — журнал Благонамеренный
.
ВОЛРС — Вольное общество любителей российской словесности
(Общество соревнователей просвещения и благотворения). Петербург.
ГБЛ — Рукописный отдел и Отдел редких книг Гос. библиотеки им.
В. И. Ленина.
ГИМ — Отдел письменных источников Гос. исторического музея.
ГЛМ — Гос. литературный музей.
ГПБ — Отдел рукописей и редких книг Гос. публичной библиотеки
им. М. Е. Салтыкова-Щедрина.
Д — альманах
Денница
. М., 1830; 1831.
ДП —
Две повести в стихах
. Спб., 1828 (Бал. Повесть. Соч. Евгения
Баратынского. Граф Нулин. Соч. Александра Пушкина).
Е — журнал
Европеец
.
ЖМНП —
Журнал Министерства народного просвещения
.
Изд. АН (1,2) —Боратынский Е. А. Полное собрание сочинений/
Под ред. и с примеч. М. Л. Гофмана. Пг.: Изд. разряда изящной
словесности имп. Академии наук. 1914. Т. 1; 1915. Т. 2.
Изд. 1827 — Стихотворения Евгения Баратынского. М., 1827.
Изд. 1835 (1,2) —Стихотворения Евгения Баратынского. М., 1835.
Ч. 1 (Стихотворения). Ч. 2 (Поэмы).
Изд. 1869 — Баратынский Е. А. Сочинения. М., 1869.
Изд. 1884 — Баратынский Е. А. Сочинения: Изд. 4-е. Казань,
...Поділитися у соцмережах
