Жанр: Стихи
Полное собрание стихотворений
...нта. Стерн и предисловием:
Сия небольшая поэма писана в Финляндии. Это своеобразная
шутка, которая, подобно музыкальным фантазиям, не подлежит
строгому критическому разбору. Сочинитель писал ее в веселом
расположении духа; мы надеемся, что не будут судить его сердито
,
с вар. ст. 2—8, 14—15, 23—24, 32, 36—40, 79, 114—119, 180—184.
- - Изд. 1835, с ценз, искажениями ст. 118—119, исправляемыми по
экземпляру ЭП, принадлежавшему П. А. Вяземскому,— ЦГАЛИ. В
этом экземпляре, подаренном Вяземскому Баратынским, поэт в числе
других исправлений восстановил и подлинное чтение ст. 118—119
(см.: Нечаева В. С. Из архива Баратынского//
Утренники
. Пг., 1922.
Кн. 1. С. 66—71). Фрагмент чернового автографа промежуточной
ред.— ПД. После восстания декабристов издание ЭП (ценз. разр.
26 ноября 1825 г.) вновь подверглось ценз, рассмотрению. В марте
1826 г. Дельвиг писал Баратынскому:
Цензура совсем готовую книжку
остановила и принудила нас перепечатать по ее воле листок Пиров
.
Напрасно мы хотели поставить точки или сказать: Оно и блещет,
и кипит, Как дерзкий ум не терпит плена
. Нет! На все наши
просьбы суровый отказ был ответом. Взгляни на свой экземпляр, потряси
его, листок этот выпадет
(Дельвиг А. А. Соч. Л., 1986. С. 314).
О том же осенью 1826 г. В. А. Жуковский писал П. А. Вяземскому.
Что
говорить мне о новых надеждах, когда цензура глупее старого, когда
Баратынскому не позволяют сравнивать шампанского с пылким умом,
не терпящим плена?
(ОА. Т. 5, кн. 2. С. 160). В этих письмах речь
идет о ст. 118—119, которые в ЭП были заменены следующими:
Она
отрадою кипит, Как дикий конь, не терпит плена
.
Пиры
были одобрены
на заседании ВОЛ PC 13 декабря 1820г. (УР. С. 390). Будучи изданной,
поэма, благожелательно встреченная критикой, надолго закрепила
за Баратынским прозвание
певца „Пиров"
(см.: Пушкин
Послание к цензору
, 1821;
Евгений Онегин
, гл. 3, строфа XXX;
Дельвиг
Н. М. Языкову
, 1822 и др.). Соломон — иудейский царь
(ок. 965—928 до н. э.), автор библейской книги
Песнь песней
; нарицательно
— мудрец. Ком (греч. миф.) — бог пиршеств. В углу безвестном
Петрограда и т. д. В поэме рассказывается о действительно
имевших место дружеских пирушках молодых поэтов в 1818—1820 гг.,
которые следовали литературным традициям веселых эпикурейских
застолий.
*235. М, под загл.
Отрывки из поэмы „Эда"
, ст. 190—244,
458—522, 571—599, с вар., с пропуском ст. 223—229, замененных точками,
и примеч.:
Точки поставлены самим сочинителем
. - - ПЗ-25,
под загл.
Зима (Отрывок из повести Эда
)
, ст. 571—599, с вар. - -
МТ. 1825, № 22, под загл.
Финляндия
, ст. 30—46, с вар., с примеч.:
Из повести„Эда"
. - - ЭП, с эпиграфом:
On broutte la ou 1'on est
attache. Proverbe
(
Где привязан, там и пасется. Поговорка
.— фр-),
с предисловием (см.
Приложения
, с. 326), другая ред., с ценз, пропуском
ст. 431—434. - - Изд. 1835. Автограф ранней ред. начала поэмы —
ПД. Экземпляр ЭП, принадлежавший П. А. Вяземскому, с авторскими
исправлениями и вставкой ст. 431—434 — ЦГАЛИ.
Эда
создавалась
в 1824—1825 гг. 31 октября 1824 г. Баратынский писал А. И. Тургеневу:
...может быть, я поступлю нескромно, ежели скажу вам, что я
написал небольшую поэму, и ежели попрошу у вас позволения доставить
вам с нее список
(Изд. 1951. С. 472). А в письме к И. И. Козлову
от 7 января 1825 г. поэт сообщал:
...худо ли, хорошо ли, а все же я
окончил мое писанье. Мне кажется, что я увлекся немного тщеславием:
мне не хотелось идти избитой дорогой, я не хотел подражать ни Байрону,
ни Пушкину; вот почему я и вдался в разные прозаические подробности,
усиливаясь их излагать стихами, и вышла у меня лишь рифмованная
проза. Я желал быть оригинальным, а оказался только
странным!
(Изд. 1951. С. 473). Несмотря на то, что 25 января 1825 г.
Баратынский послал список поэмы А. И. Тургеневу (Изд. 1951.
с. 475), работа над нею продолжалась, о чем можно судить, во-первых,
по отрывку конца поэмы, посланному 26 февраля 1825 г. А. И. Тургеневым
П. А. Вяземскому и дающему его раннюю ред. (ОА. Т. 3.
С. 100), а во-вторых, потому, что отрывок, напечатанный в МТ, как это
видно из письма Баратынского к Н. В. Путяте от января 1826 г. (Изд.
1951. С. 487), был написан во второй половине 1825 г. В ранней ред.
поэмы имелся
Эпилог
, который вместе с другими отрывками из
Эды
был предназначен для публикации в
Мнемозине
. Однако цензурой
он не был пропущен, и тогда Н. В. Путята послал его в Петербург
А. А. Муханову (см. письмо Путяты к А. А. Муханову от 9 марта
1825 г.//PC. 1905, № 3. С. 524), по всей вероятности, для передачи
К. Ф. Рылееву и А. А. Бестужеву, готовившим к печати альм.
Звездочка
.
В связи с восстанием декабристов альм, в свет не вышел;
Эпилог
был впервые опубликован много лет спустя в кн.: Давыдов
Д. Соч. М., 1860. Ч. 3. С. 196, среди произведений, посвященных
Давыдову. К копии эпилога, сделанной Н. В. Путятой, его же рукой
позднее было вписано примеч.:
„Эпилог" этот написан в 1824 году в
Гельсингфорсе, в то время, когда была кончена вся повесть Эды; но
Баратынский не хотел напечатать его в том виде, как он вылился изпод
пера в первую минуту вдохновенья. Он находил, что некоторые
выражения могут показаться обидными и неверными для покоренного
народа. По беспечности или по другим причинам он не исправил его,
и „Эда" вышла в свет без „Эпилога"
(Изд. 1936 (2). С. 306). Не включил
поэт
Эпилог
и в Изд. 1835. Нет его и в Изд. 1869 и 1884. В настоящем
изд.
Эпилог
, в соответствии с общими принципами подготовки
текста, помещается в разделе
Другие редакции и варианты
.
После выхода ЭП, в марте 1826 г., Дельвиг писал Баратынскому:
Во
всей „Эде" значительная ошибка: „когда смятешь ты, вьюга" (ст. 595,
вм.: сметешь). Четыре стиха, которые тебе кажутся очень нужными
для смысла, выкинула цензура (ст. 431—434). Мы советовались с Жуковским
и прочими братьями, и нам до сих пор кажется, что без них
смысл не теряется, напротив, видно намерение автора дать читателю
самому вообразить соблазнительную сцену всей поэмы
(Дельвиг
А. А. Соч. Л., 1986. С. 314). Суждения современников о поэме не
совпадали. Так, А. А. Бестужев, не увидевший в ней гражданских мотивов,
9 марта 1825 г. писал Пушкину, что он
перестал веровать в
его (Баратынского) талант. Он исфранцузился вовсе. Его Эда
есть
отпечаток ничтожности и по предмету и по исполнению
(Пушкин-13.
С. 150). Однако сам Пушкин, который из письма к нему Дельвига
(Пушкин-13. С. 108) узнал о работе Баратынского над поэмой еще в
сентябре 1824 г., сохранял к ней неизменный интерес и неоднократно
просил прислать к нему в Михайловское список поэмы. Об известной
оценке
Эды
, данной им в письме к Дельвигу от 20 февраля 1826 г.,
см. вступ. статью, с. 29. В противовес Ф. В. Булгарину, заявившему,
что в поэме Баратынского
скудость предмета имела действие и на
образ изложения: стихи, язык в этой поэме не отличные
(
Северная
пчела
. 1826, 16 февраля), Н. А. Полевой в рецензии на
Эду
писал о
ней как о
новом мастерском доказательстве таланта Баратынского
,
утверждая, что в поэме
сцены занимательные
,
положения поразительные
,
и обращал внимание на
искусство Баратынского переносить
смысл из стиха в стих
(МТ. 1826, № 5. С. 62—75). Два года спустя
Пушкин вспоминал:
...появление „Эды", произведения столь замечательного
оригинальной своею простотою, прелестью рассказа, живостью
красок и очерком характеров, слегка, но мастерски означенных,—
появление „Эды" подало только повод к неприличной статейке
в „Северной пчеле" и слабому возражению, кажется, в „Московском
телеграфе"
(Пушкин-11.С. 74). А еще через два года Пушкин в своей
незавершенной статье о Баратынском, обращаясь к читателям, писал:
...перечтите сию простую, восхитительную повесть: вы увидите, с какою
глубиною чувства развита в ней женская любовь
(Пушкин-11.
С. 186—187). Самому же Баратынскому Пушкин еще в 1826 г., по
прочтении
Эды
, написал:
Стих каждый повести твоей
Звучит и блещет, как червонец,
Твоя чухоночка, ей-ей,
Гречанок Байрона милей,
А твой зоил прямой чухонец.
К,ник.с — книксен (нем.) — поклон с приседанием, реверанс. Буйный
швед опять и т. д. Формальным поводом к войне России со Швецией
послужило нежелание Швеции в то время присоединиться к заключенному
в результате Тильзитского мира (1807) союзу Франции и России
против Англии.
236. СЦ-27, с подзаг.:
С французского
, с вар. ст. 1—2, 29, 50,
58, 83—86. - - Слав. 1827, № 8, с ред. примеч. к загл.:
Телема — значит
Желание, Макар — Счастие. Оба сии слова греческие
, с вар.
ст. 3, 4, 6, 24, 27—30, 40—41, 43—44, 49—50, 52—54, 58, 77, 83—86,
116. - - Изд. 1835, с ценз, искажениями ст. 29 (
Приходит ко двору
она
), 55 (
Приют от бурь житейских нам
), 83—86 (
Вот Магистрат.
Она пред ним Глаза зажмурила и дале; О нет, с возлюбленным моим
Не встречусь я в судебной зале
), устраняемыми по автографу ПД. О
ценз, искажениях прижизненных изд. поэмы см.: Изд. 1957. С. 384, а
также: Заборов П. Р. Русская литература и Вольтер: XVIII — первая
треть XIX века. Л., 1978. С. 205. Вольный перевод сказки Вольтера
Telema et Macare
(1764), сюжет которой был более приближен поэтом
к русскому быту и в которой он опустил при переводе нравоучительное
заключение. До Баратынского данное произведение Вольтера
переводили Н. П. Николев, М. М. Херасков и А. X. Востоков.
*237. МТ. 1827, № 1, под. загл.
Отрывок из поэмы
, ст. 1—56, с
вар. ст. 5, 7—13, 18, 31— 32, 42, 44, 52— 54. - - СЦ-28, под загл.
Отрывок
из поэмы „Бальный вечер"
, ст. 471—518, с вар. ст. 483, 488. - - ДП, с
вар. ст. 5, 7—13, 271, 285, 293, 327—332, 336, 527, 539, 551, 578, 582,
598, 615. - - Изд. 1835. Имеются три автографа: начало поэмы (ст. 1 —
167) —ПД; промежуточная ред. начала поэмы (ст. I—43) —ПД;
фрагмент начала поэмы в ранней ред. (ст. 5—32) в письме к Н. В. Путяте
от марта 1825 г.— ЦГАЛИ. Начата поэма была в 1825 г. Первое
упоминание о ней Баратынского находим в указанном письме:
Пишу
новую поэму. Вот тебе отрывок описания бала в Москве
(Изд. 1951.
С. 479). В следующем письме к Путяте (от 29 марта 1825 г.) Баратынский
сообщил:
Стихов 200 у меня уже написано
(Изд. 1951. С. 480).
В апреле 1825 г. он доверительно известил И. И. Козлова:
Я до половины
написал новую небольшую поэму. Что-то из нее выйдет!
(Изд.
1951. С. 480). Начало поэмы (ст. 5—42), под загл.
Отрывок из поэмы
„Бальный вечер"
, с подписью: Е. Б. и датой: Декабрь 1825 г., предполагалось
опубликовать в альм.
Звездочка
, печатание которого остановилось
после восстания декабристов (см. об этом: PC. 1883, № 7.
С. 43—100). Работа же над поэмой продолжалась до осени 1828 г., и
только 7 октября 1828 г., по свидетельству А. Н. Вульфа, Дельвиг привез
из Москвы в Петербург законченную поэму Баратынского
Бал
(Пушкин и его современники. Спб., 1915. Вып. 21/22. С. 14). Издание
Бала
вызвало разноречивые отзывы критики. Противники романтического
направления, Н. И. Надеждин (
Вестник Европы
. 1829, № 2 и
№ 3), П. И. Шаликов (
Дамский журнал
. 1829, № 4) и др., обвиняли
поэта в
безнравственности
и подражательности. Однако большинство
критиков благожелательно встретило новое произведение Баратынского,
в числе которых были Ф. В. Булгарин (
Северная пчела
.
1828, 15 декабря), Н. А. Полевой (МТ. 1828, № 24), О. М. Сомов
(СЦ-29) и др. Последний, в частности, отмечал
заманчивый ход поэмы,
движение, быстроту рассказа, верность описаний, свежесть красок
и неожиданную, поразительную развязку
(СЦ-29. С. 107). И. В. Киреевский
в
Обозрении русской словесности 1829 года
(Д-30) говорил,
что
эта поэма превосходит все прежние сочинения Баратынского
изящностью частей, наружною связью целого и совершенством отделки
(Киреевский И. В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 70). Пушкин в
незавершенной статье, посвященной
Балу
, писал, что
сие блестящее
произведение исполнено оригинальных красот и прелести необыкновенной
(Пушкин-11. С. 75). По признанию Баратынского в письме
к Н. В. Путяте от 29 марта 1825 г. (Изд. 1951. С. 480), прототипом героини
поэмы Нины послужила А. Ф. Закревская (см. о ней примеч.
83). В сюрах шесть. Карточный термин, означающий, что игрок обязуется,
объявив черви козырями, получить не менее шести взяток. Пенелопа
(греч. миф.) — героиня
Одиссеи
Гомера, жена Одиссея, долгие
годы ожидавшая возвращения мужа; образ верной жены. Людмила —
героиня одноименной баллады В. А. Жуковского (1808). Медея (греч.
миф.) — царевна Колхиды, волшебница, ставшая женой предводителя
аргонавтов Язона; с помощью Гекаты, богини тьмы и чародейства,
из чувства мести умертвила нескольких близких, в том числе своих
детей. Лаиса — древнегреческая гетера; в нарицательном смысле:
женщина легкого поведения. Нинона — Нинон де Ланкло (1616—
1706) — знаменитая своей красотой французская куртизанка. Адонис
(греч. миф.) — юноша необычайной красоты, возлюбленный Афродиты.
Журнал дамский. Речь идет о
Дамском журнале
, издававшемся
П. И. Шаликовым (см. о нем примеч. 5), который на Баратынского и
Пушкина (поскольку их поэмы вышли под одной обложкой) написал
эпиграмму (
Дамский журнал
. 1829, № 4):
Два друга, сообщась, две повести издали,
Точили балы в них и всё нули писали;
Но слава добрая об авторах прошла,
И книжка вдруг раскуплена была.
Ах, часто вздор плетут известные нам лицы!
И часто к их нулям мы ставим единицы.
*238. СЦ-29, с вар. - - Изд. 1835. Отсутствие поэмы в Изд. 1827 и
свидетельство А. Н. Вульфа о том, что поэма вместе с
Балом
была
привезена Дельвигом из Москвы в Петербург 7 октября 1828 г. (Пушкин
и его современники. Спб., 1915. Вып. 21/22. С. 14), позволяют датировать
ее 1828 г. Мемфис — столица Древнего Египта. Озирид —
Озирис (егип. миф.) — бог солнца. Апис (егип. миф.) — бог плодородия
в облике быка. Изида (егип. миф.) — жена Озириса, богиня плодородия,
воды и ветра; символ женской верности. Священный кот.
Кошка в Древнем Египте считалась одним из священных животных.
*239. Д-30, под загл.
Отрывок из поэмы
, ст. 13—60, с вар. - -
СЦ-31, под загл.
Новинское (отрывок из II главы романа„Наложница")
,
ст. 138—168. - - Там же, под загл.
Сара (отрывок из романа
„Наложница", гл. 5-я)
, ст. 387—545, с вар. ст. 388, 406—408, 435,
478—479, 544—545. - - Альм.
Альциона на 1831 год
. Спб., 1831, под
загл.
Отрывок из романа „Наложница"
, ст. 61—92. - -Н, с предисловием
(см.
Приложения
, с. 326), с посвящением поэмы Алексею Андреевичу
Елагину (ум. 1846), отчиму И. В. Киреевского, другая ред. - -
Изд. 1835, без предисловия, та же ред., что и в Н, с вар. - - Изд.
1869, по переработанной в 1842 г. ред., с неточно воспроизведенным
предисловием к Н. - - Печ. по копии А. Л. Баратынской (ПД), подготовленной
в 1842 г. для нового, но не осуществленного издания поэмы.
Автограф предисловия к Н — ЦГАЛИ. Начало работы над поэмой относится
к 1829 г. 29 ноября этого года Баратынский писал И. В. Киреевскому:
По приложенным стихам ты увидишь, что у меня новая
поэма в пяльцах, и поэма ультраромантическая. Пишу ее очертя голову
(Изд. 1951. С. 493). Менее чем через месяц (20 декабря 1829 г.)
Баратынский сообщил о поэме и П. А. Вяземскому:
Я пишу поэму.
В альманахе Максимовича вы найдете один из нее отрывок. Боюсь, не
чересчур ли он романтический (СН. 1902, кн. 5. С. 47—48). Баратынский,
судя по его письмам, придавал большое значение своей поэме и
считал ее лучшим своим произведением. Летом 1831 г., после выхода
книги, он писал Н. В. Путяте:
Не спорю, что в „Наложнице" есть
несколько стихов небрежных, даже дурных, но поверь мне, что вообще
автор „Эды" сделал большие успехи в своей последней поэме. Не говорю
уже о побежденных трудностях, о самом роде поэмы, исполненной
движения, как роман в прозе, сравни беспристрастно драматическую
часть и описательную: ты увидишь, что разговор в „Наложнице"
непринужденнее, естественнее, описания точнее, проще. Собстве.чно
же дурных мест в „Эде" гораздо больше, чем в „Саре" (т. е. Наложнице
).
В последней можно критиковать стих, выражение; а в „Эде"
целые тирады, например: весь разговор гусара с Эдой в первой песне.
Обыкновенно мне мое сочинение кажется хуже прежних, но, перечитывая
„Наложницу", меня всегда поражает легкость и верность ее слога
в сравнении с прежними моими поэмами. Ежели в „Наложнице" видна
некоторая небрежность, зато уж совсем не заметен труд; а это-то и
нужно было в поэме, исполненной затруднительных подробностей, из
которых должно было выйти совершгнным победителем или не браться
задело
(Изд. 1951. С. 495). Однако успеха поэма не имела. Суждения
критиков были, в основном, отрицательными. Доброжелательный отклик
на появление поэмы был напечатан в ЛГ. В нем говорилось, что
красоты в целом и в частях романа дают ему полное право на одно из
лучших мест в числе произведений литературы европейской
(ЛГ.
1831, 11 мая). Об этой рецензии в июле 1831 г. Баратынский писал
И. В. Киреевскому:
Я прочел в „Литературной газете" разбор „Наложницы"
весьма лестный и весьма неподробный. Это — дружеский
отзыв. Что-то говорят недруги? ...Я намерен отвечать на критики
(Изд. 1951. С. 497). Среди тех, кого имел в виду Баратынский, были
Н. А. Полевой, который писал, что в поэме
ни основная мысль, ни
подробности, ни даже стихи не удовлетворяют самого снисходительного
критика
(МТ. 1831, № 6, С. 238), и Н. И. Надеждин, по словам
которого
Наложница
была произведением
ничтожным
и
составлена
кое-как из произвольного сцепления случаев
(
Телескоп
.
1831, № 10. С. 237). Баратынский, живя в то время в Каймарах (казанском
имении Энгельгардтов), в письме от 21 сентября 1831 г. признавался
И. В. Киреевскому:
Критик на „Наложницу" я не читал: я не
получаю журналов. Ежели б ты мог мне прислать № „Телескопа",
в-котором напечатано возражение на мое предисловие, я бы непременно
отвечал, и отвечал дельно и обширно. Я еще более обдумал мой предмет
со времени выхода в свет „Наложницы", обдумал со всеми вопросами,
к нему прикосновенными, и надеюсь разрешить их, ни в чем не
противореча первым моим положениям
(Изд. 1951. С. 501). В ноябре
1831 г., получив присланный Киреевским журнал, Баратынский писал
ему:
Я прочел критику Надеждина. Он во всем со мной согласен,
только укоряет меня в том, что я будто полагаю, что изящество не
нужно изящной литературе; между тем как я очень ясно сказал, что не
говорю о прекрасном, потому что буду понят не многими. Критика
эта меня порадовала; она мне показала, что я вполне достигнул своей
цели: опроверг убедительно для всех общий предрассудок и что всякий
несколько мыслящий читатель, видя, что нельзя искать нравственности
литературных произведений ни в выборе предмета, ни в поучениях,
ни в том, ни в этом, заключит вместе со мною, что должно искать ее
только в истине или прекрасном, которое не что иное, как высочайшая
истина
(Изд. 1951. С. 507). В этих письмах поэт говорил о цитированной
выше статье Н. И. Надеждина, посвященной, в основном,
разбору предисловия к поэме.
Вся беда,— писал критик,— произошла
от того, что в мыслях исследователя понятие изящной литературы
не отличается от понятия литературы в общем значении
(
Телескоп
.
1831, № 10. С. 231). Баратынский ответил Надеждину
Антикритикой
(Е. 1832, № 2), в которой были развиты основные положения его предисловия
о нравственности литературных произведений. И. В. Киреевский
в
Обозрении русской литературы за 1831 год
(Е. 1832, № 1)
уделил
Наложнице
особое внимание. Отметив, что она
отличается
от других поэм Баратынского большею зрелостью в художественном
отношении
, он дал анализ
общего характера его поэзии
, способного
переносить
в атмосферу музыкальную и мечтательно просторную
.
Это направление,— по мнению критика,— яснее, чем в других
поэмах, выразилось в его „Наложнице"
(Киреевский И. В. Критика и
эстетика. М., 1979. С. 109, 111). Ознакомившись со статьей Киреевского,
Баратынский 22 февраля 1832 г. написал ему:
Разбор „Наложницы"
для меня — истинная услуга. ... Ты меня понял совершенно,
вошел в душу поэта, схватил поэзию, которая мне мечтается, когда я
пншу. Твоя фраза: „переносит нас в атмосферу музыкальную и мечтательно
просторную" заставила меня встрепенуться от радости, ибо этото
самое достоинство я подозревал в себе в минуты авторского самолюбия,
но выражал его хуже
(Изд. 1951. С. 515). Пушкин, по прочтении
отрывков поэмы в СЦ-31, 7 января 1831 г. писал П. А. Плетневу, что
поэма Баратынского — чудо
(Пушкин-14. С. 142). Иначе расценил
эти же отрывки С. А. Соболевский, писавший из-за границы С. П. Шевыреву:
„Наложница" Баратынского мне не нравится
(РА. 1909,
№ 7. С. 498). Е. М. Хитрово в письме к П. А. Вяземскому от 21 мая
1831 г. высказалась гораздо пространнее и резче:
Нет, я не могу восхищаться
„Наложницей", и я в этом покаялась Пушкину. Я даже
вовсе не нашла в ней автора „Бала". Всё это бесцветно, холодно, без
энергии и особенно без всякого воображения. Герой — дурак, никогда
не покидавший Москвы. Я не могу его себе иначе представить, как в
дрянном экипаже или в грязной передней
(Письма Пушкина к Елизавете
Михайловне Хитрово. 1827—1832. Л., 1927. С. 113 и 167).
Глава 2. Своим пенатам возвращенный — цитата из Евгения
Онегина (гл. 2, строфа XXXVII). Новинское. См. примеч. 187. К.лепер
— немецкая порода лошадей, которые после дрессировки могли
выбирать по заказу нужные цифры.
(гл. 4, строфа XII). Свою запутанную совесть Он перед Верой обнажил.
Перекличка со ст. Пушкина:
Свою доверчивую повесть Он
простодушно обнажал
(
Евгений Онегин
, гл. 2, строфа XIX).
он тревожить Сердца кокеток записных! . (
Евгений Онегин
, гл. 1,
строфа XII). Об этом выражении, имевшем почти идиоматическое
значение, см : Лотман Ю. М. Роман А. С. Пушкина
Евгений Онегин
:
Комментарий. Л., 1983. С. 136.
Египет, тогда как на самом деле они являются выходцами из Индии.
ПРИЛОЖЕНИЯ
I. СТИХОТВОРЕНИЯ, НАПИСАННЫЕ В СОАВТОРСТВЕ
С ДРУГИМИ ПОЭТАМИ
240.
Исторический вестник
. 1883, № 2, как ст-ние, принадлежащее
Пушкину. Написано Баратынским и Дельвигом в 1819 г. во время
их совместного проживания в Петербурге на улице, где располагались
казармы 5-й роты Семеновского полка (ныне — Рузовская ул.). Позднее
К. А. Полевой писал, что весной 1827 г. на одном из вечеров у
Н. А. Полевого Пушкин
...вспоминал шутливые стихи Дельвига, Баратынского
и заставил последнего припомнить написанные им с Дельвигом
когда-то рассказы о житье-бытье в Петербурге. Его особенно
смешило то место, где в наших гекзаметрах изображалось столько же
вольное, сколько невольное убожество обоих поэтов, которые „в лавочку
были должны, руки держали в карманах (перчаток они не имели1)"
(А. С. Пушкин в воспоминаниях современников М., 1985. Т. 2. С. 69—
70) Об этом же ст-нии, сложенном
когда-то вместе с Баратынским
Дельвигом, писала и А. П. Керн (А. С. Пушкин в воспоминаниях
современников. М , 1985. Т. 1. С. 431). Можно предположить, что основная
доля участия в написании ст-ния принадлежала Дельвигу, в
творчестве которого
гекзаметра священные напевы
(Пушкин) занимают
значительное место.
Какое в россиянах чувство!
— реминисценция
ст. Г. Р. Державина:
Какое чувство в россиянах
(
Водопад
,
1791—1794).
241. Изд 1936 (1), по списку ПД, в который той же рукою внесены
дополнительно
Куплеты, прибавленные посторонним
:
Барон я, баловень Парнаса,
В Лицее я учился, спал
И с Кюхельбекером попал
В певцы 15-го класса.
Я унтер, но я сын Пегаса;
В стихах моих: былое, даль,
Вино, иконы... очень жаль,
Что я 15-го класса.
Остер, как унтерский тесак;
Хоть мыслями я не обилен,
Но в эпитетах звучен, силен —
И Дельвиг сам не пишет так.
Это прибавление указывает на то, что авторами ст-ния
Певцы 15-го
класса
были Баратынский, названный в прибавлении унтером (см.
его ст-ние под № 205 и примеч. к нему), и Дельвиг. Датируется предположительно
1823 г., так как упоминаемый перевод
Федры
(
Федоры
)
Расина, сделанный М. Е. Лобановым, был издан в 1823 г.; сведения
о других литературных произведениях относятся к 1819—1822 гг.
Певцы 15-го класса, т. е. находящиеся вне всяких категорий, поскольку
в табели о рангах самым низшим был 14-й класс. Князь Шаховской
согнал с Парнаса и т. д. В
Прологе в стихах и прозе
к водевилю
Александра Александровича Шаховского (1777—1846)
Новости на
Парнасе, или Торжество муз
(поставлен 10 июля 1822 г.) Водевиль,
Журнал и Мелодрама, олицетворяющие бездарных поэтов и вступившие
в состязание с музами, с позором изгоняются с Парнаса. Не мог он
оседлать Пегаса и т. д. Речь идет об Александре Ефимовиче Измайлове
(1779—1831), поэт
...Поділитися у соцмережах
