Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 2.
...рые что-либо
могло бы войти туда или оттуда выйти (§ 7)"в. А вследствие
этого монады противопоставлены также и традиционному атомистическому
пониманию субстанциального первоначала.
По справедливой оценке ряда лейбницеведов, в первой части
"Монадологии" субстанция, или монада, рассмотрена Лейбницем
скорее в традиционном логико-метафизическом аспекте. Однако
Лейбниц в своем рассуждении о монадах - и соответственно о
принципах мира - идет дальше.
Монады, считает философ, должны быть наделены какимито
свойствами. Иначе с их помощью нельзя будет объяснить изменения
вещей. Свойства должны отличать одну монаду-от другой.
И вот здесь, как раз применительно к монадам, Лейбниц формулирует
принцип индивидуации, один из наиболее важных в философии.
Иногда его называют также принципом многоразличия, дифференцированности.
"...Каждая монада необходимо должна быть
отлична от другой. Ибо никогда не бывает в природе двух существ,
которые были бы совершенно одно как другое и в которых нельзя
было бы найти различия внутреннего или же основанного на внутреннем
определении (§ 9)''. Включая принцип индивидуации в ткань
монадологии, Лейбниц придает ему уже не только логико-метафизический,
но и широкий онтологический смысл: монады мыслятся
как идеальные первокирпичики всего бытия. Они -
сущности, "внедренные" в каждое из тел природы и причастные к
многоразличию, уникальности их проявлений и изменений.
Лейбниц стремится объяснить не только общие, но и более конкретные
свойства монад. Здесь он делает чреватый трудностями и
противоречиями, но оригинальный ход: он наделяет эти
идеальные первосущности... способностью восприятия (в
оригинале - perception), отличая ее, однако, от способности
апперцепции, или сознания (§ 14)8. Лейбниц ведет речь о так называемых
неосознаваемых восприятиях, приписываемых всем без
исключения монадам, включая монады физических тел. Он делает
прямой выпад против линии Декарта: хотя Картезий верно
предположил наличие в уме человека врожденных идей, он и его
последователи ошиблись, не "внедрив" и во все, что существует вне
человека, "неосознаваемые восприятия", т. е. определенную
степень духовности. Ее Лейбниц также называет стремлением (в
оригинале - appetition). Стремление, правда, не всегда достигает
"цельного восприятия" (toute la perception), хотя и тяготеет
к этому. Благодаря наличию таких восприятий, т. е. перцепций и
стремлений, монады в определенном смысле можно было бы уподобить
душам, замечает Лейбниц. Однако более разумным он считает
назвать их просто монадами, или, используя еще аристотелевский
термин, энтелехиями. Под "энтелехией" издавна понимали движущий
принцип, "изначальную силу", совершенство, самодовление,
самодостаточность. Именно эти свойства Лейбниц и приписывает
монадам.
Итак, Лейбниц делает принцип монад именно универсальным
основанием философии. Монады выступают: как "истинные атомы"
бытия природного универсума (онтологический аспект); как
субстанция человека, позволяющая объяснить и его тело, и душу
(антропологический аспект); как источник сознания, скрытого
(перцепция) или явного (апперцепция) (гносеологический аспект);
как нравственная самость (этический аспект); как источник
самодвижения, саморазвития, постоянной изменчивости мира
(динамический, в тенденции - диалектический аспект); как основа
логического, метафизического, научного объяснения (методологический,
научно-теоретический аспекты). И хотя такого четкого
обозначения аспектов у самого Лейбница нет, в свете последующего
развития философии и истории философии их вполне оправданно
различают^.
Синтезирующий характер понятия и концепции монад проявляется
и в том, что монадология, как было сказано, воплощает в себе
и требует единства и всех общих принципов Лейбницевой философии.
Рассмотрим эти принципы подробнее.
ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ ФИЛОСОФИИ ЛЕЙБНИЦА
Лейбниц вводит и обосновывает следующие принципы-законы:
1) универсальной взаимосвязи, всеобщей законосообразности, необходимости,
порядка; 2) принцип различий, или индивидуации;
v
3) тождества, или закон противоречия; 4) достаточного основания;
5) непрерывности; 6) предустановленной гармонии; 7) совершенства
созданного Богом мира как лучшего из миров. Они-то скрепляют
воедино и окрашивают в совершенно особые тона и картину
природного мира, и философию человека, и этику, и религиозную
концепцию Лейбница.
Структура принципов философии у Лейбница такова, что они
взаимосогласуются, дополняют друг друга, причем в ряде случаев
не путем простого продолжения, а в смысле противополагания,
контраста. Можно утверждать: принципы в целом образуют в
Лейбницевой философии подвижное, напряженное, диалектическое
единство, что для философии XVII в. было большим новшеством.
Это, по Лейбницу, и принципы научно-философского познания, и
всеобщие законы самого Богом творимого и устрояемого мира.
Из божественного попечительства над миром Лейбниц
выводит универсальную, неразрывную связь всего со всем.
Одно тело не отделено и не отмежевано от остальных. Оно -
кирпичик в едином здании мира. И душу, по Лейбницу, Бог с
самого начала создал так, что она "представляет" происходящее в
теле; а тело в свою очередь сотворено так, что выполняет "распоряжения
души" (§ 6 "Теодицеи"). Идея "репрезентации", т. е. изображения
и воплощения в каждом сущем всего мира, лейтмотивом
проходит через философию великого мыслителя. Вместе с тем
универсальная взаимосвязь не означает некоей неразличимой монолитности
мира: об этом Лейбниц позаботился, обосновав принцип
различия, или индивидуации. Но, утвердив его, мыслитель - по
контрасту, по противоположности - постулирует также и принцип
тождественности неразличимых вещей. Следуя традициям
логики, философ трактует его как закон противоречия, точнее,
непротиворечивости, запрета на противоречия. Последний же переливается
в "великий закон достаточного основания", как его
называет Лейбниц. Вот как он сам объясняет смысл и связь этих
принципов: "Великой основой математики является принцип проти
воречия, или тождества, т. е. положение о том, что суждение не
может быть истинным и ложным одновременно, что, следовательно,
А есть А и не может быть не-А. Один этот закон достаточен для
того, чтобы вывести всю арифметику и всю геометрию, а стало
быть, все математические принципы. Но чтобы перейти от математики
к физике, требуется еще другой принцип, как я заметил в своей
"Теодицее", а именно принцип необходимости достаточного основания,
гласящий, что ничего не случается без того, чтобы было
основание, почему это случается скорее так, а не иначе'10. Согласно
закону достаточного основания, каждое событие имеет свои, и
притом уникальные условия, свои необходимые предпосылки, что
относится и к природе, и к человеку - к его деяниям, поступкам,
истинам, заблуждениям.
Принцип непрерывности (частным случаем которого является
непрерывность духов, или цепи перцепции) Лейбниц также считает
фундаментально важным и для науки, и для философии. Принцип
этот развивает и дополняет идею всеобщей и необходимой взаимосвязи,
привлекая внимание к проблеме обоснованности переходов,
связующих звеньев между различными уникальными сущими, сферами,
состояниями. Принцип непрерывности - будучи общефилософским,
метафизическим, логическим - получил также блестящее
подтверждение и развитие в научных, особенно математических
исследованиях самого Лейбница.
Согласно принципу непрерывности, нельзя, настаивает
Лейбниц, допускать "в мире существование пустых промежутков,
hiatus'OB, отвергающих великий принцип достаточного основания и
заставляющих нас при объяснении явлений прибегать к чудесам
или чистой случайности"^. Принцип учит, что "настоящее таит в
себе в зародыше будущее и всякое настоящее состояние естественным
образом объяснимо только с помощью другого состояния, ему
непосредственно предшествующего"^. Непрерывность, по Лейбницу,
проявляется не только в последовательности событий и вещей.
"В явлениях, существующих одновременно, имеет место и последовательность,
хотя воображение замечает одни только скачки.."^.
Этот принцип-закон повелевает искать плавные переходы даже и
там, где они не видны или еле заметны.
ИДЕАЛИЗМ ЛЕЙБНИЦА
Лейбниц был убежденным противником материализма. Для
идеалиста Лейбница непреложно, что в рамках филосо"рии
дух имеет первенство перед материей, дух, вернее души -
перед телами. С помощью материального как принципа нельзя,
по Лейбницу, удовлетворительно объяснить единство, универсальность,
непрерывность мира: это значило бы свести дух, души к
материи, к телесному. Между тем духовное, по Лейбницу, имеет
свои особые законы, которые ставят души выше изменений, происходящих
в материи. А вот благодаря имматериальной, духовной
субстанции и принципу неосознанных восприятий универсум
как бы собирается в прочное одухотворенное, значит, живое единство,
которым легко управляет Высший и наисовершеннейший
Дух, т. е. Бог.
С помощью такого рассуждения Лейбниц мыслит преодолеть и
дуализм, и материалистический монизм. Но тех, кто усомнился бы
в найденном философско-методологическом способе их преодоления,
Лейбниц стремится убедить, ссылаясь в конечном счете на
теологический и телеологический принцип предустановленной
гармонии, широко распространенный в философии его времени.
Итак, Лейбниц, развивая уже упомянутую выше более общую
идею "репрезентации", применительно к проблеме души и тела
обосновывает своего рода изоморфизм, т. е. мысль о том, что Богом
изначально предустановлено соответствие субстанций
тел и душ. И подобно тому, как каждое тело затрагивается всем,
что происходит во Вселенной, так и наша душа в конечном счете
выражает Бога и Вселенную, все сущности и все существования.
В силу чего "взаимное соотношение" субстанций выглядит как их
"общение" - "единственно в этом и состоит связь между душой и
телом," - поясняет Лейбниц^.
ИДЕЯ "ЛУЧШЕГО ИЗ МИРОВ" И ЕЕ ЭТИЧЕСКИЕ
СЛЕДСТВИЯ
Из того, что Единое Существо, т. е. Бог, является основанием
сущности и существования в мире и что он действует "физически и
свободно", вытекает, по Лейбницу, кардинальное следствие: такое
существо не могло сотворить мира лучшего, чем тот, который уже
им сотворен. "Таким образом, - заключает Лейбниц, - мир представляет
не только удивительную машину, но - поскольку он состоит
из духов - и наилучшее государство, где обеспечены все
возможное блаженство и всякая возможная радость, составляющая
их физическое совершенство"^. Эта концепция Лейбница вызвала
и у его современников, и у мыслителей следующих столетий множество
резких возражений, а то и насмешек. Но Лейбниц и сам
предвидел возможные критические аргументы и как бы загодя полемизировал
со своими противниками. А эти критики напоминали:
люди часто бывают несчастны и умирают в мучениях. Мир скорее
похож на хаос, чем на стройный и мудрый порядок. Лейбниц признает
такие взгляды отнюдь не беспочвенными. Но он призывает
подойти к делу глубже. Его контраргументы достаточно интересны
и заслуживают внимания.
Человеческий мир, рассуждает Лейбниц, - это мельчайшая
часть универсума и кратчайший миг истории. Почему же, "обладая
столь малым опытом, мы осмеливаемся судить о бесконечном и вечном..."^?
К тому же люди под "лучшим из миров" неверно понимают
мир, состоящий из одного благого, доброго, приятного и т. д.
Между тем такой мир был бы однообразным, а однообразие, монотонность
не были бы достойны мудрого Бога. Сплошные удовольствия,
если бы только их люди получали от жизни, быстро бы
утомили и пресытили человеческие существа. Как люди, испытывающие
несчастья, закаляются в испытаниях, так и природа,
пребывающая в напряженном противодействии добра и зла,
действия и страдания, красоты и уродства, как раз в целостности
и разнообразии становится прекрасной и целесообразно
устроенной. "Брошенное в землю зерно страдает,
прежде чем произвести плод. И можно утверждать, что бедствия,
тягостные временно, в конечном счете благодетельны, поскольку
они суть кратчайшие пути к совершенству"^. Человеческое бытие
подчинено закону "красоты и общего совершенства божественных
творений", ему же подчинен и весь универсум: "...совершается известный
непрерывный и свободный прогресс, который все больше
продвигает культуру (cultum). Так цивилизация (cultura) с
каждым днем охватывает все большую и большую часть нашей земли"^.
Правда, Лейбниц не отрицает ни одичания, ни разрушений и
падений цивилизации и культуры. Но ведь и они - по закону различий,
контрастов - толкуются как составные элементы замысла
Бога и сотворенного лучшего из миров.
Теологическая идея лучшего из миров имеет у Лейбница
прямое этическое продолжение. Она должна внушить человеку
жизненный оптимизм, моральную стойкость в преодолении невзгод
и несчастий, дать ему облагораживающее и успокаивающее сознание
причастности к общему божественному порядку Вселенной.
Следует помочь человеку активно бороться со злом, для чего нужно
научить людей встречать зло с открытыми глазами, выделяя и
различая виды зла.
Различие между моральным злом и добром, исходящее, разумеется,
от Бога, чрезвычайно важно еще и в том смысле, что оно оттеняет
необходимость и величие человеческой свободы. "Все
действия Бога спонтанны. Несомненно, что каждому человеку присуща
свобода совершения любого поступка, т. е. того, что он сочтет
наилучшим"^. Проблему свободы Лейбниц связывает с
вопросами о необходимости, возможности, случайности.
"С древнейших времен, - пишет он, - человеческий род мучается
над тем, как можно совместить свободу и случайность с цепью причинной
зависимости и провидением"^. Душа создана Богом так,
что она как бы является зодчим, свободно творящим мир человеческой
жизни. Но наибольшая свобода открывается человеку
тогда, когда он сознательно действует как разумное существо.
Разум повелевает человеком в той же мере, в какой человек
распоряжается своим разумом. "Детерминироваться разумом к лучшему
- это и значит быть наиболее свободным... Выступать против
разума - значит выступать против истины, потому что разум
есть система (enchainement) истин"20.
Мы подошли, таким образом, к учению о познании, разуме,
истине, т. е. к теории познания Лейбница.
Полное название направленной против локковского "Опыта..."
книги Лейбница - "Новые опыты о человеческом разумении
автора системы предустановленной гармонии".
ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ ЛЕЙБНИЦА. "НОВЫЕ ОПЫТЫ..."
Работа Лейбница построена в форме живого философского диалога
(что еще раз подчеркивает платонистические ориентации ее
автора). Некий Филалет, защищающий и развивающий философию
Локка на основе его "Опыта...", вступает в полемику с Тео(рилом,
в свою очередь опирающимся на систему Лейбница. Их философская
полемика - острая, резкая, но по (рорме уважительная
и по содержанию конструктивная - следует проблематике и структуре
локковского "Опыта...". Разберем, в чем состоят существенные
стороны лейбницевской критики.
Существуют ли принципы, врожденные человеческому духу?
Этот вопрос, поставленный, что называется, ребром в первой главе
Первой книги "Новых опытов...", вводит в самый центр уже знакомой
нам полемики выдающихся мыслителей XVII в., где в одном
лагере были "иннативисты" (сторонники концепции врожденных
идей) во главе с Декартом, а в другом - их критики: Гассенди,
Локк и другие авторы. Лейбниц в этом споре - в главном -
на стороне иннативистов, однако его защита врожденного
знания достаточно своеобразна. Лейбниц уже не принимает
натуралистического по сути, или реалистического, представления,
согласно которому врожденные идеи физически, или "реально",
наличны где-то в мозгу или уме, душе человека. Разумеется, Лейбниц
и его современники еще никак не могли обсуждать эти проблемы
в плоскости, родственной изысканиям современной генетики;
впрочем, и она до сих-пор не предложила по данному вопросу
ничего ясного и определенного. Лейбниц склонен отвергать как
натуралистический иннативизм, так и тяготеющий к натуралистическому
сенсуализму локковский символ души как tabula rasa. Более
доказательным и перспективным ему кажется иннативизм, основывающийся
на толковании необходимых идей разума как неких
чистых возможностей, потенций: это своего рода "живые огни,
вспышки света", "нечто божественное и вечное"22, что всегда предваряет
столкновение наших чувств с окружающим миром.'
Припомним, что Декарт причислял к врожденным идеям необходимые
истины науки. Лейбниц согласен с этим. Однако в ответ
на недоуменные утверждение и вопрос по-локковски мыслящего
Филалета: "Это покажется очень многим странным. Неужели
можно утверждать, что самые сложные и глубокие науки врождены?"
- Лейбниц разъясняет: "Их актуальное знание не врождено,
но врождено то, что можно назвать потенциальным (virtuelle) знанием,
подобно тому как фигура, намеченная прожилками мрамора,
заключается в мраморе задолго до того, как их открывают при обработке
его"23.
В полемике с Локком Лейбниц обсуждает и вопрос о врожденном
характере правил нравственности. Он согласен, что есть такие
практические нравственные правила, которые не врожденны и обладают
лишь относительной, временной, фактической значимостью.
Однако необходимые правила нравственности - те, которым как
истинам -привержена большая часть человечества, - все же существуют,
и они врожденны. Их принимают, хотя и в разных формулировках,
Библия и Коран.
Локковскую концепцию простых идей, основанных якобы исключительно
на чувственных впечатлениях, Лейбниц опровергает с
помощью резонного аргумента: "...эти чувственные идеи просты
лишь по видимости, так как, будучи неотчетливыми, они не дают
разуму возможности различить то, что они содержат в себе"^. Относительно
таких идей, как пространство, протяжение, фигура, движение
и покой, происхождение которых Локк возводит к комбинации
различных чувств, Лейбниц (вслед за Декартом) резонно замечает,
что "это идеи чистого разума, имеющие, однако, отношение к
внешнему миру и осознаваемые нами при помощи чувств"^.
В теории познания позиция Лейбница была, таким образом,
вариантом рационализма, противопоставленного концепциям
наиболее влиятельных сторонников эмпиризма и
сенсуализма (Гассенди, Локк). Используемое Локком крылатое
выражение, служившее принципом эмпиризма: "нет ничего в
интеллекте, чего раньше не было бы в чувстве", - Лейбниц дополняет
именно в духе рационализма: кроме самого интеллекта. Но
ценно, что великий ученый и философ анализирует недостатки как
эмпиризма, так и прежнего рационализма и пытается предложить
н(.зую концепцию познания и истины.
Лейбниц вовсе не отрицал важной роли ощущений, непосредственной
интуиции, т. е. того, что в кантовской философии будет
впоследствии отнесено к способности созерцания. Более того, Лейбниц
развивал далее теорию "чувственных понятий", показав, что
из-за неизбежного вмешательства чувств существует и порой даже
образует опору познания смутное, приблизительное знание, а также
представление о вероятном. Такое знание он отличал от истинного.
Лейбниц выстраивает следующую схему понятий, имея в виду
ясность или смутность заключенного в них знания. Эти критерии в
принципе восходят к Декарту, но Лейбниц не считает их вполне
надежными, полностью применимыми к реальному знанию, в том
числе и научному. Речь скорее может идти о своего рода логикогносеологическом
идеале. Понятия, по Лейбницу, бывают
(см. работу 1684 г. "Размышления о познании, истине и идеях"):
(дихотомия, видимо.)
ясные - темные
ясные:
смутные - отчетливые
отчетливые:
неадекватные адекватные
адекватные:
символические интуитивные
Понятия, причисляемые к адекватным и интуитивным,
характеризуют, по Лейбницу, высший вид познания. Однако
добыть такое познание очень трудно, если вообще возможно. Эта
классификация также показывает, что Лейбниц не был односторонним
и жестким рационалистом и что из честной полемики с выдающимся
философом Локком он многое извлек для обогащения
рационализма. Чувственно-символические, созерцательно-рефлективные,
интуитивные, относящиеся к воображению аспекты и формы
познания играют в лейбницевской системе немалую роль.
(Впрочем, то же можно сказать и о декартовом или спинозистском
рационализме, если не сводить их концепции к упрощенным "учебниковым"
схемам.) След воздействия эмпиризма можно найти и в
знаменитом лейбницевском делении истин на истины факта и
истины разума. Истины факта Лейбниц - в определенном
согласии с Гоббсом или Гассенди - готов возвести к опыту. Как и
весь опыт, выражающие его истины факта случайны, вероятностны.
К ним ведет индукция. В обычной жизни и в естествознании
часто строятся и фигурируют именно такие истины. Весьма важно,
что даже законы естествознания, поскольку они не содержат в себе
непререкаемых необходимости и всеобщности, могут быть, по
Лейбницу, сочтены всего лишь истинами факта. Для их "добывания"
достаточно опереться на закон достаточного обоснования.
Иначе, разъясняет Лейбниц, обстоит дело с истинами разума.
Для их обоснования нужны законы логики (например, закон тождества,
или закон противоречия), но не только они. Всеобщие
истины - а таковыми являются, по Лейбницу, основополагающие
истины математики и логики - не могут быть
выведены путем индукции из опыта. Эти истины суть конструкции
разума, его создания, но никак не произвольные, а подчиненные
строгим логическим и математическим правилам анализа
(расчленения на элементы), их синтеза, приведения к единству.
Как именно осуществляется такое конструирование, опирающееся и
на природу, но в еще большей степени на сам разум, тому учат
математика, логика, метафизика. Немалым подспорьем служат и те
разделы естествознания, где эмпиризм долгое время видел поле
собственной деятельности - где трактуются, например, такие
понятия, как пространство, время, величина, фигура, движение.
И оттуда исходят если не сами истины разума, то новые импульсы
к их пониманию и построению.
Великий Лейбниц как бы завершает тернистый путь философии
XVII в. и передает XVIII столетию ту эстафету, которую впоследствии
переняли Кант и Гегель.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 О жизни и сочинениях Г. В. Лейбница см.: Guhrauer G. Е. Gottfrid
Wilhelm Freiherr von Leibniz: In 2 voll. Breslau, 1842. - в этом сочинении
напечатана автобиография Лейбница "Vita е seipso breviter
delineata"; Muller К., Kronert G. Leben und Werk von G. W. Leibniz.
Eine Chronik. Frankfurt a. M., 1969; Geschichte der Philosophic / llg.
W. Rod. Munchen, 1984. Bd. VIII. S. 67-72; Герье В. Лейбниц и его
век. СПб., 1868; Майоров Г. Г. Теоретическая философия Лейбница.
M., 1973; Нарекай И. С. Готфрид Лейбниц M., 1972. С. 5-27.
2 Погребысскии И. Б. Лейбниц и классическая механика // У истоков
классической науки. M., 1968. С. 148. ^Там же. * См.: Гайденко П. П.
Эволюция понятия науки (XVII-XVIII вв. ). M., 1987. С. 302-374.
5 Лейбниц Г. В. Сочинения: В 4 т. M., 1983. Т. 1. С. 13. "Там же.
С. 413-414. 7 Там же. С. 414. "Там же. С. 415.9 См.: Нот J. С. Die
Struktur des Grundes. Wiesbaden, 1983. ^Лейбниц Г. В. Сочинения.
Т. 1. С. 433. "Там же. С. 212. "Там же. С. 211-212. "Там же.
С. 212. и Там же. С. 278-279. 15 Там же. С. 287. 16 Там же. 17 Там же.
С. 289. 18 Там же. 19 Там же. С. 307. 20 Там же. С. 312. ^Лейб
ниц Г. В. Сочинения. Т. 2. С. 200. 22 Там же. С. 49. 23 Там же. С. 88.
24 Там же. С. 120. 25 Там же. С. 128.
Глава 9. ДЖОРДЖ БЕРКЛИ (1685-1753)
В философии Англии XVIII в., представленной плеядой ярких,
талантливых и влиятельных мыслителей, наиболее значительными
суждено было стать Джорджу Беркли и в особенности Дэвиду
Юму, философу поистине выдающемуся.
Дж. Беркли^ родился 12 марта 1685 г. в Южной Ирландии в
семье потомков английских переселенцев. В 1700 г. он поступил в
Тринити-колледж в Дублине, где изучал философию, логику, математику,
теологию, древние и новые языки. С 1707 г. Беркли стал
преподавателем этого колледжа, а в 1709 г. принял священнический
сан; в 1727 г. он получил степень доктора философии. Беркли
глубоко изучил и критически переработал философию Локка,
Мальбранша, Юма. Он много занимался осмыслением философских
предпосылок и следствий учения Ньютона, а в 20-х годах
подверг ньютонианство резкой критике.
В 1707-1708 гг. Беркли сделал наброски, которые затем получили
название "Философских заметок". В 1709 г. появился его значительный
труд "Опыт новой теории зрения", а в 1710 г. - главное
произведение "Трактат о принципах человеческого познания"
(часть первая; вторая часть, написанная Беркли, была им утеряна
во время итальянского путешествия и не была восстановлена автором).
Труд Беркли встретил либо прохладный, либо негативный
прием. Между тем это было одно из наиболее глубоких и новаторских,
хотя и во многом спорных, философских сочинений XVIII в.
В 1713 г. Беркли предпринял десятимесячное путешествие в
Лондон, где общался с такими выдающимися соотечественниками,
как Свифт, Поп и др. В том же году он опубликовал свое сочинение
"Три разговора между Гиласом и Филонусом". 1716-1720 гг.
Беркли провел на континенте, живя во Франции и Италии, общаясь
с учеными, писателями, теологами. В 1728-1731 гг. он предпринял
неудачно окончившиеся попытки миссионерской деятельности
в Америке. Здесь он написал и на родине опубликовал (1732)
полемическое сочинение "Алсифирон, или Ничтожный философ",
направленное против Шефтсбери, Коллинза, Мандевиля ("Алсифирон"
значит: сильный духом). По возвращении на родину Беркли
стал епископом в Ирландии. Он уделял внимание не только
теологическим и философским, но и политическим проблемам, которым
посвящено его сочинение "Пассивное послушание" (1712).
Два открытых письма 1745 г., опубликованные в "Дублинском
журнале", содержат резкую критику "ирландского бунтарства",
направленного против британской короны.
Философское учение Беркли (здесь оно будет рассмотрено в
самых основных его чертах) вносит весомый вклад прежде
всего в теорию познания, в частности и в особенности в
концепцию зрительных восприятий, в дискуссии относительно
абстракций и роли всеобщих слов и понятий языка.
Бе
...Закладка в соц.сетях
