Жанр: Философия
История философии: запад, Россия, восток 2.
...ных законов доказательств"^.
Здесь Бэкон рассматривает и классифицирует те типы
философского мышления, которые считает принципиально ошибочными
и вредными, препятствующими формированию непредубежденного
разума. Речь идет о трех формах ошибочного мышления:
софистике, эмпиризме и суеверии. Бэкон перечисляет отрицательные
последствия для науки и практики, вызванные догматической,
фанатичной, "докторальной" приверженностью к метафизическим
рассуждениям или, наоборот, к сугубому эмпиризму. Корень неудовлетворительности
созерцательно-метафизической философии -
непонимание или сознательное пренебрежение тем обстоятельством,
что "вся польза и пригодность практики заключается в открытии
средних истин"^. Вред крайнего эмпиризма состоит в том, что изза
ежедневных опытов, порождающих невежественные суждения,
"развращается воображение" людей. Теология и "философия" суеверий,
понятно, признаются главным из всех философских зол.
Вред теологии и суеверия очевиден: "человеческий разум не менее
подвержен впечатлениям от вымысла, чем впечатлениям от обычных
понятий"^. Итак, "философские призраки" рассматриваются
"^М1
^ " ". ' "Я
здесь Бэконом не столько с точки зрения их содержательной ложности,
сколько в свете отрицательного влияния на формирование
познавательных способностей и устремлений человека.
Перечисление призраков закончено. Бэкон выражает горячую
веру и убеждение, что "они должны быть опровергнуты и отброшены
твердым и торжественным решением и разум должен быть совершенно
освобожден и очищен от них "32. Общий смысл учения
о призраках определяется этой его социальной воспитательной
функцией. Перечисление призраков, признает Бэкон,
еще не дает гарантии движения к истине. Такой гарантией может
быть только тщательно разработанное учение о методе. "Но и перечисление
призраков многому служит": его цель - "подготовить
разум людей для восприятия того, что последует", очистить,
пригладить и выровнять площадь ума, "утвердить ум в хорошем
положении и благоприятном аспекте"^. Речь идет о создании
новых общественных и одновременно индивидуальных установок,
новых принципов подхода к изучению и развитию науки, об
обеспечении тех социально-психологических условий, которые
отнюдь не самодостаточны, но в качестве исходных и предварительных
необходимы и желательны. И в этом смысле значение
теории призраков Бэкона выходит далеко за пределы породивших
его конкретно-исторических задач. В нем заключено и общесоциальное
содержание. Бэкон правильно перечисляет здесь опасности,
которые угрожают науке во времена массового поклонения авторитетам,
в периоды особой догматизации знаний и принципов. Прав
Бэкон и в том, что личные, индивидуальные интересы, склонности,
весь строй привычек и устремлений оказывают определенное
и часто отрицательное влияние на деятельность данного индивида в
науке, а в некоторой степени - на развитие знания вообще.
УЧЕНИЕ О МЕТОДЕ И ЕГО ВЛИЯНИЕ НА ФИЛОСОФИЮ XVII в.
Первое требование метода: отправляясь от твердого убеждения
в единстве, целостности природного универсума, в существовании
единой всеобщей ("божественной") закономерности, управляющей
всеми телами и всеми процессами, философы XVII столетия,
тем не менее, видят главную свою задачу в "разложении",
"раздроблении^' природы, "обособления', "отдельном"
изучении конкретных тел и процессов, а также в "раздельном"
описании и анализе внешнего облика телесной, материальной
природы, с одной стороны, и ее закона - с другой. "Следует, -
пишет Бэкон, - совершать разложение и разделение природы, конечно,
не огнем, но разумом, который есть как бы божественный
огонь"27. Бэкон выступает против тех людей, чей разум "пленен и
опутан привычкой, кажущейся целостностью вещей и обычными
мнениями"^, кто не видит настоятельной (мы скажем: исторической)
необходимости, в том числе во имя созерцания целого,
единого, расчленить целостную картину природы, целостный образ
вещи и т. д.
Второе требование метода, конкретизирующее специфику самого
расчленения, гласит: расчленение не есть самоцель, но средство
для выделения наиболее простого, наиболее легкого.
Бэкон характеризует данное требование в двух его смыслах. Вопервых,
единая, целостная вещь должна быть разложена на
"простые природы", а затем выведена из них (например, "простые
природы" золота ~ его желтизна, ковкость). Во-вторых, предметом
рассмотрения должны стать простые, "конкретные тела, как
они открываются в природе в ее обычном течении". "...Эти исследования,
- поясняет далее Бэкон, - относятся к естествам
слитым - или собранным в одном построении, и здесь рассматриваются
как бы частные и особые навыки природы, а не основные и
общие законы, которые образуют формы"^.
Третье требование метода состоит в следующем. Поиски простых
начал, простых природ, поясняет Бэкон, вовсе не означают,
что речь идет о конкретных материальных явлениях или просто о
частных телах, об их конкретных частицах. Задача и цель науки
значительно сложнее: следует "открывать форму природы, или
истинное отличие, или производящую природу, или источник происхождения
(ибо таковы имеющиеся у нас слова, более всего приближающиеся
к обозначению этой цели)"^. Речь идет, собственно,
об открытии "закона и его разделов" (это содержание и вкладывает
Бэкон в понятие "формы"), причем такого закона, который
мог бы служить "основанием как знанию, так и деятельности". Но
если простое есть одновременно закон, сущность, "форма" (и только
поэтому является абсолютным, т. е. основой для понимания и
объяснения относительного), то оно не совпадает с реальным расчленением
предмета: простое есть результат особого мыслительного,
интеллектуального "рассечения".
Высоко оценивая необходимость реального эмпирического
исследования, владеющего различными способами разложения и
обнаруживающего неоднородность целого, признавая, что "необходимо
разделение и разложение тел", Бэкон вместе с тем требует решительного
перехода "от Вулкана к Минерве", т. е. от простого
применения огня к употреблению разума и мудрости. Но как же
предотвратить опасность, исходящую от лавины эмпирических
опытов? Как перекинуть мостик от эмпирического к философскому,
теоретическому содержанию?
Четвертое треоование метода отвечает на этот вопрос. "Прежде
всего, - пишет Бэкон, - мы должны подготовить достаточную и
хорошую Естественную и Опытную Историю, которая есть
основа дела". Иными словами, мы должны тщательно суммировать,
перечислить все то, что говорит природа разуму,
"предоставленному себе, движимому самим собой". Но уже в ходе
перечисления, предоставления разуму примеров необходимо следовать
некоторым методологическим правилам и принципам, которые
заставят эмпирическое исследование постепенно превратиться в выведение
форм, в истинное истолкование природы.
СОЦИАЛЬНО-ПРАКТИЧЕСКИЕ ИДЕИ БЭКОНА
Когда говорят о Бэконе как политике, то печальный конец его
карьеры как бы заслоняет значимость сделанного мыслителем на
социально-политическом поприще и в социальной мысли. Между
тем его "Новая Атлантида" и "Опыты и наставления" были вполне
здравыми и важными для XVII в., а размах его социально-устроительной
активности был поистине огромным. Это и в дальнейшем
станет характерной чертой деятельности английских философов
XVII-XVIII вв.
Мы уже говорили о высокой оценке Бэконом новой механики.
"Механические изобретения", заявляет он, "несравнимы ни с какими
духовными факторами в их "влиянии на человеческие дела"^.
Богатство также постепенно становится - в противовес аскетическому
идеалу средневековья - вполне "позитивной" общественной
и человеческой ценностью. Так, в отличие от бедных, отказавшихся
от частной собственности обитателей Утопии, жители бэконовской
Новой Атлантиды высоко ценят богатство, главным источником которого,
по убеждению Бэкона, является неизмеримо возросший
уровень техники и науки.
Производственные и технические возможности идеального общества
Бэконом неизмеримо расширены, но все-таки их изображение
проистекает из безоговорочного одобрения технического развития
существовавшего в эту эпоху социального организма. "Есть у нас
дома механики, где изготовляются машины и приборы для всех
видов движения". - Так рассказывает в "Новой Атлантиде" представитель
Дома Соломона, технического и научного общества, сосредоточившего
в своих руках изобретения, применение техники,
научные открытия и их популяризацию. "Там получаем мы более
быстрое движение, чем, например, полет мушкетной пули или чтолибо
другое, известное вам; а также учимся получать движение с
большей легкостью и с меньшей затратой энергии, усиливая его
при помощи колес и других способов, - и получать его более
мощным, чем это умеете вы... Есть у нас суда и лодки для плавания
под водой и такие, которые выдерживают бурю; есть плавательные
пояса и другие приспособления, помогающие держаться на
воде. Есть различные сложные механизмы, часовые и иные, а
также приборы, основанные на вечном движении. Мы подражаем
движениям живых существ, изготовляя для этого модели людей,
животных, птиц, рыб и змей. Кроме того, нам известны и другие
виды движения, удивительные по равномерности и точности"^.
В фантастической для того времени картине, начертанной Бэконом,
нет, тем не менее, ничего утопического, за исключением разве мечты
о пресловутом "вечном двигателе"; картина будущих открытий
дана со строгим учетом реальных технических возможностей.
Позитивное отношение к современному экономическому строю
вообще весьма характерно для взглядов Бэкона и ряда его современников:
Бэкон выступает за увеличение колоний, давая подробные
советы, касающиеся наиболее "справедливой" и безболезненной
колонизации; непосредственный участник экономической
политики Англии, он высоко отзывается о деятельности торговых и
промышленных компаний; его сочувствие вызывает личность честного
дельца, инициативного предпринимателя; Бэкон дает немало
рекомендаций относительно наиболее "предпочтительных", гуманных
способов личного обогащения и т. д. Противоядие против
бедности, а значит, против массовых смут и беспорядков Бэкон
усматривает не только и не столько в гибкой и тонкой политике
(которая его, конечно, весьма привлекает), сколько в экономическом
пресечении бедности и в увеличении общественного богатства.
Конкретные способы, рекомендуемые Бэконом, - мудрое экономическое
и налоговое регулирование, но в особенности "открытие
торговых путей", "усовершенствование земледелия" и "поощрение
мануфактур".
Таковы основные идеи великого мыслителя Фрэнсиса Бэкона,
лорда Веруламского.
ПРИМЕЧАНИЯ
1 О жизни и сочинениях Ф. Бэкона см.: Фишер К.. Реальная
философия и ее век. Франциск Бэкон Веруламский. СПб., 1870;
Асмус В. Ф. Фрэнсис Бэкон // Асмус В. Ф. Избранные философские
труды. М., 1969. Т. .1; Субботин А. Л. Фрэнсис Бэкон.
М., 1974; Farrington В. Fransis Bacon. Philosophy of Industrial
Sciences. L., 1951.
2 Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1971. Т. 1. С. 59. См. также
The Works of Francis Bacon / Ed. 1. Spedding, R. L. Ellis,
D. D. Heath. L., 1857-1874. Vol. 1-14.
3 Бэкон Ф. Сочинения. Т. 1. С. 60.* Там же. 5 Там же. С. 67.
в Там же. С. 71. " Там же. С. 147. 8 Там же. С. 151. ^ Там же.
С. 156.
10 Гегель Г. В. Ф. Сочинения. М., 1935. Т. XI. С. 220.
11 Бэкон Ф. Сочинения: В 2 т. М., 1972. Т. 2. С. 12.
12 Бэкон Ф. Новый органон. Л., 1935. С. 79. " Там же. С. 81.
14 Там же. С. 165. 15 Там же. С. 117. 16 Там же. С. 116. 17 Там же.
С. 119. 18 Там же. С. 123. 19 Там же. С. 123. 20 Там же. С. 124.
21 Там же. С. 125. 22 Там же. С. 125. 23 Там же. С. 126. 24 Там же.
С. 133. 25 Там же. С. 130. 26 Там же. С. 178. 27 Там же. С. 234.
28 Там же. С. 235. 29 Там же. С. 201, 202. 30 Там же. С. 197. 31 Там
же. С. 207. 32 Там же. С. 192.
33 Бэкон Ф. Новая Атлантида. Опыты и наставления. М., 1954.
Глава 2. РЕНЕ ДЕКАРТ (1596-1650)
1. ЖИЗНЕННЫЙ ПУТЬ И СОЧИНЕНИЯ Р. ДЕКАРТА
Рене Декарт^ родился в имении своих аристократических предков
в южной Турени 31 марта 1596 г. С 1604 по август 1612 г.
Декарт был воспитанником основанной Генрихом IV привилегированной
коллегии Ла Флеш, где под руководством отцов-иезуитов
изучал древние языки, риторику, поэзию, физику, математику и
особенно основательно - философию. 1612-1628 гг. были для Декарта
временем его первых путешествий, изучения ''великой книги
мира", поиска и выбора путей, которыми "можно было бы уверенно
идти в этой жизни"2. Возвращаясь из путешествий на родину,
он уединенно жил в парижском предместье Сен-Жермен. В 1617 г.
Декарт поступил на военную службу волонтером, что лишало его
чинов и жалованья, но зато предоставляло определенную свободу.
Годы службы в Нидерландах (1617-1619) совпали с периодом
мира. Времени для научных занятий было достаточно. В армии,
предводительствуемой принцем Морицем Нассауским, с особой
благосклонностью относились к тем, кто занимался математикой.
Первые наброски Декарта-ученого и были посвящены математике,
точнее, ее приложению к музыке.
В 1619 г. в Европе разразилась война, которой было суждено
продлиться тридцать лет. Декарт вместе с армией, в которой он
служил, отправился в Германию. До 1621 г. он принимал участие в
военных действиях. Впрочем, даже такое событие, как война, не
помешало ученому далеко продвинуться в новаторских научных и
философских размышлениях. С 1621 по 1628 гг., живя во Франции,
Декарт совершал путешествия по Европе. В Париже, где он
поселился с 1623 г., Декарт входил в круг выдающихся французских
ученых первой половины XVII в. и постепенно завоевал славу
оригинального математика и философа, искусного спорщика, способного
опровергать ходячие мнения и закрепившиеся в науке
предрассудки. Есть основания предположить, что в 20-х годах Декарт
делал наброски к своему методологическому труду "Правила
для руководства ума" ("Regulae ad directorem ingenii"). Сочинение
при жизни Декарта полностью опубликовано не было, хотя идеи и
фрагменты из него были использованы в последующих работах философа.
Последнюю часть жизни, 1629-1650 гг. , Декарт провел в
Нидерландах. Жизнь в Голландии - уединенная, размеренная, сосредоточенная
на научных занятиях - отвечала ценностям и устремлениям
ученого. Правда, "голландское уединение" отнюдь не
было для Декарта духовной изоляцией. В Голландии процветали
искусство, наука, гуманистическая мысль; протестантские богословы
вели небезынтересные для Декарта теологические дискуссии.
Мыслитель оживленно переписывался с учеными, философами,
теологами Франции и других стран, узнавая о новейших открытиях в
Рене Декарт
науке и сообщая о своих идеях. Письма составляют важнейшую
часть оставленного Декартом духовного наследия. Но, не отъединяясь
от мира культуры, Декарт берег от любых посягательств свободу
мысли и духа.
Как полагают, к 1633 г., когда осудили Галилея, Декарт уже в
основном обдумал или даже набросал свой трактат "Мир" ("Le
Monde"), в осмыслении Вселенной и ее движения созвучный идеям
Галилея. Потрясенный инквизиторским решением, веропослушный
Декарт "почти решился сжечь все свои бумаги или, по крайней мере,
не показывать их никому" (письмо Мерсенну от ноября
1633 г.). Однако позднее пришло более мудрое решение: тесно объединить
космологическую тематику с методологической, физику -
с метафизикой и математикой, подкрепить основные принципы учения
более сильными доказательствами, еще более обширными данными
опыта. Наброски были сохранены. Декарт, видимо, включил
некоторые из них в последующие работы. Итак, напряженная
работа великого ума продолжалась. Пример Декарта отчетливо показывает:
свободную новаторскую мысль, когда она уже набрала
силу, нельзя остановить никакими запретами.
До середины 30-х годов XVII в. Декарт создавал, вынашивал и
корректировал свою концепцию. И вот исторический час ее включения
в науку и философию наконец пробил. Одно за другим стали
выходить в свет знаменитые Декартовы сочинения. В 1637 г. в
Лейдене были опубликованы "Рассуждения о методе" ("Discours
de la methode"). Они были написаны сначала по-французски, а не
по-латыни, что явилось большим новшеством для научной литературы
(уже впоследствии, в 1644 г., в Амстердаме появился латинский
перевод). Работа содержала первый очерк центральных идей
Декартовой философии. Вместе с "Рассуждениями" появились
"Диоптрика", "Метеоры" и "Геометрия", задуманные как приложения
универсальных правил метода к конкретным научным областям.
В 1641 г. в Париже на латинском языке вышли первым, а
в 1642 году - вторым изданием "Метафизические размышления"
Декарта ("Renati Descartes meditationes de prima philosophia").
Это сочинение в рукописи было послано для чтения и обсуждения
выдающимся философам того времени. Откликнулись философы
Гоббс, Гассенди, теологи Арно, Бурден, Катер. Завязалась интереснейшая
и плодотворная полемика. (Французский перевод "Размышлений",
просмотренный и скорректированный самим Декартом,
вышел в Париже в 1647 г. В текст были также включены
некоторые из собранных Мерсенном критических возражений и ответов
на них, которые дал Декарт). В 1644 г. были опубликованы
"Начала философии" ("Renati Descartes principia philosophiae"),
самое обширное сочинение Декарта, уточняющее и резюмирующее
главные идеи и разделы его философии - теорию познания, метафизику,
физику, космологию и космогонию. Последние произведения
мыслителя - это "Описание человеческого тела" (окончательная
редакция 1648 г.; работа вышла после смерти философа, в
1664 г.) и "Страсти души" (сочинение опубликовано в 1649 г., за
три месяца до смерти Декарта).
Вошедшее в моду картезианство простирало свое влияние и на
королевские дворы Европы. В конце 40-х годов учением Декарта
заинтересовалась молодая шведская королева Христина. Она пригласила
знаменитого философа в Стокгольм, чтобы из его уст услышать
разъяснения наиболее трудных положений картезианства.
Декарт колебался: его отрывали от дел; он боялся северного климата.
Однако ответить отказом на высочайшее приглашение не счел
возможным. Он прибыл в Стокгольм в октябре 1649 г. Приходилось
ежедневно заниматься философией с королевой, ухаживать за
заболевшим другом Шаню. Здоровье самого Декарта резко ухудшилось.
В феврале 1650 г. он умер от лихорадки. Погребение
состоялось в Стокгольме. В 1667 г. останки великого философа
были перевезены во Францию и захоронены в Париже, в церкви
Св. Женевьевы (теперь - Пантеон).
2. ОСНОВЫ УЧЕНИЯ ДЕКАРТА В КОНТЕКСТЕ
ФИЛОСОФСКИХ ДИСКУССИЙ XVII в.
ПЕРВЕНСТВО ФИЛОСОФИИ В УЧЕНИИ ДЕКАРТА
Рассказ об идеях Картезия чаще всего начинают с изложения
его научного наследия - рассказывают о Декарте-математике, создателе
аналитической геометрии; о физике, внесшем неоценимый
вклад в обоснование учения о механическом движении, в новую
оптику, в концепцию вихревого движения, в космогонию; о Декарте-физиологе,
заложившем основы учения о рефлексах. А уж затем
переходят к философии. Между тем специфика декартовского учения
такова, что философские аспекты его - в свою очередь объединяющие
метафизику, теорию познания, учение о научном методе,
этику - не только тесно переплетены с естественнонаучными,
математическими, но и в известном смысле главенствуют над последними.
Идеи науки и философии, согласно Декарту, должны
быть объединены в нерасторжимую целостность. Гораздо легче и
эффективнее изучать сразу все науки. Их единство мыслитель уподобляет
мощному древу, корни которого - метафизика, ствол -
физика, а ветви - механика, медицина, этика. Метафизика (или
первая философия) есть фундамент систематического познания;
этикой оно увенчивается. Таков общий архитектонический проект
здания науки и философии, предложенный Декартом.
Как именно он выполняется, иными словами, какова логика
развития мысли, последовательность главных шагов анализа и исследования?
В "Метафизических размышлениях" представлены
шесть главных исследовательских шагов картезианства. Первый
шаг - обоснование необходимости универсального сомнения. Второй
шаг (второе размышление) - это практическое осуществление
процедур сомнения; нахождение несомненного первопринципа
философии; обретение отчетливого понятия о душе (духе) в ее отличии
от тела; осмысление сущности Я, сущности человека. Третий
шаг - (онтологическое) доказательство существования Бога. Шаг
четвертый - освещение проблемы истины и заблуждения, обоснование
принципов ясного и отчетливого познания. Пятый и шестой
шаги - "выведение" материальных вещей, постижение их сущности;
вопрос о существовании материальных вещей и о различии
души и тела человека.
Далее перед нами предстанут лишь главные из этих конструкций
причудливого здания единой философии Декарта. Конкретной
работе по его возведению предшествуют, как это было и в учении
Ф. Бэкона, расчистка самой "строительной площадки" для работы
ума и обновление "фундамента" науки и философии. Сначала надлежит
привести в действие процедуры сомнения, а затем сформулировать
и использовать позитивные правила метода, "правила
для руководства ума", что также выпадает на долю философии, в
особенности ее учения о познании и научном методе. Сомнение,
следовательно, выдвигается на первый план.
ПРОЦЕДУРЫ, ПУТИ И РЕЗУЛЬТАТЫ СОМНЕНИЯ
Истоки и задачи методического сомнения, обоснованного Декартом,
вкратце таковы. Подлежат проверке сомнением все знания,
в том числе и те, относительно истинности которых имеется давнее
и прочное согласие (что в особенности относится к математическим
истинам). Теологические суждения о Боге и религии не составляют
исключения. Согласно Декарту, надо - по крайней мере
временно - оставить в стороне суждения о тех предметах и целокупностях,
в существовании которых хотя бы кто-то на земле может
сомневаться, прибегая к тем или иным рациональным доводам
и основаниям.
Метод сомнения, методический скепсис не должен, однако,
перерастать в скептическую философию. Напротив,
Декарт мыслит положить предел философскому скептицизму, который
в XVI-XVII вв. как бы обрел новое дыхание. Сомнение
не должно быть самоцельным и беспредельным. Его результатом
должна стать ясная и очевидная первоистина, особое высказывание:
в нем пойдет речь о чем-то таком, в существовании чего
уже никак нельзя усомниться. Сомнение, разъясняет Декарт, надо
сделать решительным, последовательным и универсальным. Его
цель - отнюдь не частные, второстепенные по значению знания;
"я - предупреждает философ, - поведу нападение прямо на
принципы, на которые опирались мои прежние мнения"^. В итоге
сомнения и - парадоксальным образом несмотря на сомнение -
должны выстроиться, причем в строго обоснованной последовательности,
несомненные, всеобщезначимые принципы знаний о природе
и человеке. Они и составят, по Декарту, прочный фундамент здания
наук о природе и человеке.
Однако сначала надо расчистить площадку для возведения здания.
Это делается с помощью процедур сомнения. Рассмотрим их
более конкретно. Размышление первое "Метафизических размышлений"
Декарта называется "О вещах, которые могут быть
подвергнуты сомнению". То, что принимается мною за истинное,
рассуждает философ, "узнано из чувств или посредством чувств"^.
А чувства нередко обманывают нас, повергают в иллюзии. Стало
быть, надо - это первый этап - сомневаться во всем, к чему
чувства имеют хоть какое-то отношение. Раз возможны
иллюзии чувств, раз сон и явь могут становиться неразличимыми,
раз в воображении мы способны творить несуществующие предметы,
значит, делает вывод Декарт, следует отклонить весьма распространенную
в науке и философии идею, будто наиболее достоверны
и фундаментальны основанные на чувствах знания о физических,
материальных вещах. То, о чем говорится в суждениях,
касающихся внешних вещей, может реально существовать, а может
и не существовать вовсе, будучи всего лишь плодом иллюзии,
вымысла, воображения, сновидения и т. д.
Второй этап сомнения касается "еще более простых и всеобщих
вещей", каковы протяженность, фигура, величина телесных вещей,
их количество, место, где они находятся, время, измеряющее продолжительность
их "жизни", и т. д. Сомневаться в них - на первый
взгляд дерзостно, ибо это значит ставить под вопрос высоко
ценимые человечеством знания физики, астрономии, математики.
Декарт, однако, призывает решиться и на такой шаг. Главный аргумент
Декарта о необходимости сомнения в научных, в том числе
и математических истинах, - это, как ни странно, ссылка на Бога,
причем не в его качестве просветляющего разума, а некоего всемогущего
существа, в силах которого не только вразумить человека,
но и, если Ему того захочется, вконец человека запутать.
Ссылка на Бога-обманщика, при всей ее экстравагантности для
веропослушного человека, облегчает Декарту переход к третьему
этапу на пути универсального сомнения. Этот весьма деликатный
для той эпохи шаг касается самого Бога. "Итак, я
предположу, что не всеблагой Бог, являющийся верховным источником
истины, но какой-нибудь злой гений, настолько же обманчивый
и хитрый, насколько могущественный, употребил все свое искусство
для того, чтобы меня обмануть". Сомневаться в истинах,
принципах религии и теологии особенно трудно, что хорошо понимал
Декарт. Ибо это приводит к сомнению в существовании мира
как целого и человека как телесного существа: "Я стану думать,
что небо, воздух, земля, цвета, формы, звуки и все остальные
внешние вещи - лишь иллюзии и грезы, которыми он (Бог-обманщик
- Авт.) воспользовался, чтобы расставить сети моему легковерию"^.
Сомнение привело философа к опаснейшему пределу, за
которым - скептицизм и неверие. Но Декарт движется к роковому
барьеру не для того, чтобы через него перешагнуть. Напротив,
лишь приблизившись к' этой границе, полагает Декарт, мы можем
найти то, что искали достоверную, несомненную, исходную философскую
истину. "Отбросив, таким образом, все то, в чем так или
иначе можем сомневаться, и даже предполагая все это ложным, мы
легко допустим, что нет ни Бога, ни неба, ни земли и что даже у
нас самих нет тела, - но мы все-таки не можем предположить, что
мы не существуем, в то время как сомневаемся в ис
...Закладка в соц.сетях
