Жанр: Философия
Эрос и цивилизация.
... ступени регулирование инстинктов -
как и в психологии Фрейда - становится социальной
проблемой (политической по терминологии Шиллера).
Те же процессы, которые порождают "Я" и "Сверх-Я",
также формируют и сохраняют специфические общественные
институты и отношения. Такие психоаналитические
понятия, как сублимация, идентификация и
интроекция имеют не только психическое, но и социальное
содержание, которое вырастает из системы институциональных,
правовых, административных и традиционных
отношений, противостоящих индивиду как
объективные данности. Внутри этой антагонистической
203
II. За пределами принципа реальности
системы психический конфликт между "Я" и "Сверх-Я",
"Я" и "Оно" совпадает с конфликтом между индивидом
и окружающим обществом, воплощающим рациональность
целого. Борьба индивида против репрессивных
сил становится борьбой против объективного разума.
Следовательно, возникновение нерепрессивного принципа
реальности, ведущего к освобождению инстинктов,
означало бы регресс от достигнутого уровня цивилизованной
рациональности. Этот регресс, как физический,
так и психический, привел бы к активизации пройденных
в развитии "Я" реальности ранних форм либидо
и распаду воплощающих его институтов общества. С
позиции этих институтов освобождение инстинктов видится
как рецидив варварства. Однако такое освобождение,
вызванное не поражением, а победой в борьбе
за существование и поддержанное свободным высокоцивилизованным
обществом, может вести к радикально
иным результатам. Это по-прежнему означало бы
поворот цивилизационного процесса и ниспровержение
культуры - но уже после того, как цивилизация совершила
свою работу и создала человечество и мир,
готовые к свободе. Это по-прежнему означало бы "регресс"
- но в свете развитого сознания и под предводительством
новой рациональности. В этих условиях
возможность нерепрессивной цивилизации связана не
со сдерживанием, а с раскрепощением прогресса - так,
чтобы, снова задавшись вопросом о добре и зле, человек
приступил к обустройству своей жизни в соответствии
со своим полностью развитым знанием. И если вину,
которой пропитано цивилизованное господство человека
над человеком, еще можно искупить свободой, то
10. Трансформация сексуальности в Эрос
"первородный грех" вновь должен быть совершен: "Мы
должны снова вкусить плоды с древа познания, чтобы
вернуться в состояние невинности"^
Понятие нерепрессивного строя инстинктов должно
вначале пройти испытание самым "беспорядочным" из
всех инстинктов - сексуальным. Нерепрессивный строй
(order) возможен только в том случае, если сексуальные
инстинкты смогут, движимые собственной динамикой,
создать в изменившихся экзистенциальных и общественных
условиях прочные эротические отношения
между зрелыми индивидами. Необходимо поставить
вопрос, могут ли сексуальные инстинкты создать после
устранения всякого прибавочного подавления "либидозную
рациональность", не только совместимую с прогрессом,
но и способную направить его к более высоким
формам цивилизованной свободы. Рассмотрим эту возможность
в терминах самого Фрейда.
Мы не раз приводили заключение Фрейда о том,
что всякое реальное ослабление общественного контроля
над сексуальными инстинктами даже при наиболее
благоприятных условиях вернуло бы сексуальную организацию
на доцивилизованный уровень. Такой регресс
разрушил бы основные опоры принципа производительности:
сексуальность, заключенную в русло моногамного
воспроизводства и табу на перверсии. Под
властью принципа производительности катексис тела
индивида и либидозные отношения с другими обычно
I "Wir mussen wieder vom Baum der Erkenntnis essen, um in den
Stand der Unschuld zuriickzufallen". Heinrich von Kleist, "Ueber das
Marionettentheater".
II. За пределами принципа реальности
ограничены временем досуга и направлены на подготовку
и осуществление генитального взаимодействия;
только в исключительных случаях и претерпев значительную
сублимацию либидозные отношения могут
проникнуть в сферу труда. Эти ограничения, налагаемые
необходимостью направлять большую часть энергии и
времени на неприносящий удовлетворения труд, увековечивают
десексуализацию тела с целью превращения
организма в субъект-объект социально полезных функциональных
деятельностей. И наоборот, сокращение
до минимума рабочего дня и расхода энергии без соответствующего
манипулирования свободным временем
лишает эти ограничения почвы. В этом случае освобожденное
либидо прорвало бы институциональные границы,
установленные для него принципом реальности.
Фрейд неоднократно подчеркивал, что продолжительные
межличностные отношения, от которых зависит
цивилизация, предполагают заторможенность сексуальных
инстинктов в отношении цели '. Любовь и необходимые
для нее устойчивые и ответственные отношения
основываются на союзе сексуальности и "привязанности",
который является историческим результатом
долгого и жестокого процесса укрощения инстинктов,
возвысившего их легитимные проявления и приостановившего
развитие их компонентов ". Это облагораживание
сексуальности, ее сублимация в любовь произошли
внутри цивилизации, утвердившей собственнические
частные и общественные отношения независимо
I Collected Papers (London: Hogarth Press, 1950), IV, 203ff; Массовая
психология и анализ человеческого "Я", с. 294 - 299.
2 Collected Papers, IV, 215.
10. Трансформация сексуальности в Эрос
друг от друга и в сущностном конфликте между собой.
В то время как за пределами тесного семейного круга
существование человека определялось главным образом
меновой стоимостью его функциональной деятельности
и продуктов его труда, дома и в постели его жизни
надлежало быть проникнутой духом божественного и
морального закона. Считалось, что человечество самоцельно
и не может рассматриваться только как средство,
но такая идеология оказывалась более эффективной в
частной, а не общественной жизни индивида, в сфере
либидозного удовлетворения, а не труда. Вся сила цивилизованной
морали была мобилизована против превращения
тела в средство, инструмент наслаждения; такое
овеществление тела подверглось табуированию и осталось
позорной привилегией проституток, дегенератов
и извращенцев. Именно в сфере удовлетворения, в
особенности сексуального удовлетворения человеку надлежало
проявить себя высшим существом, приверженным
высшим ценностям: сексуальность была возведена
в достоинство любви. Появление нерепрессивного принципа
реальности и упразднение налагаемого принципом
производительности прибавочного подавления грозит
повернуть этот процесс вспять. С переориентацией разделения
труда на удовлетворение развивающихся индивидуальных
потребностей уменьшилось бы овеществление
в общественных отношениях, в то время как
в либидозной сфере ослабилось бы табу на овеществление
тела. Перестав быть инструментом труда полный
рабочий день, тело вновь стало бы сексуальным.
Начавшись с оживления всех эрогенных зон, "регрессивное"
распространение либидо проявилось бы в
II. За пределами принципа реальности
возрождении прегенитальной полиморфной сексуальности
и закате генитального приоритета. Тело как целое
превратилось бы в объект катексиса, в инструмент наслаждения.
С изменением ценности и размаха либидозных
отношений произошел бы распад институтов,
ответственных за организацию частных межличностных
отношений, в особенности моногамной и патриархальной
семьи.
Это может показаться подтверждением тех опасений,
что освобождение инстинктов приведет к обществу одних
сексуальных маньяков, т.е. к отсутствию общества.
Однако намеченный выше процесс подразумевает не
просто высвобождение, но и преобразование либидо из
сексуальности, подавленной приоритетом генитальности,
в эротизацию человека в целом. Это похоже скорее
на постепенное распространение, а не на взрыв либидо
- распространение в частных и общественных
отношениях, которое ликвидирует брешь, сохраняемую
между ними репрессивным принципом реальности. Такое
преобразование либидо было результатом преобразования
общества, открывшего путь свободной игре
индивидуальных потребностей и способностей. В силу
этих обстоятельств свободное развитие преобразованного
либидо за пределами институтов принципа производительности
сущностно отличается от амнистирования
подавленной сексуальности внутри господства этих
институтов. Последнее - взрыв угнетенной сексуальности,
когда либидо сохраняет отметину угнетения и
проявляется в так хорошо знакомых из истории цивилизации
отталкивающих формах: в садистских и мазохистских
оргиях отчаявшихся масс, "элиты общества",
10. Трансформация сексуальности в Эрос
банд изголодавшихся наемников, охранников тюрем и
концентрационных лагерей. Подобное амнистирование
сексуальности периодически дает необходимый выход
для невыносимой фрустрации и скорее усиливает, чем
ослабляет корни инстинктивного подавления. Поэтому
оно неоднократно использовалось как раз для укрепления
репрессивных режимов. Наоборот, свободное
развитие преобразованного либидо в пределах преобразованных
институтов, эротизирующее табуированные
ранее зоны, время и отношения, уменьшило бы проявления
голой сексуальности, включив их во всеохватывающий
порядок, вобравший также порядок труда. В
этом контексте сексуальность сама стремится к собственной
сублимации: либидо должно не просто вернуться
к доцивилизованной и детской ступеням, но
также преобразовать их искаженное содержание.
Термином перверсии охватываются явления качественно
различные по происхождению. Одно и то же
табу налагается на проявления инстинктов, несовместимые
с цивилизацией и несовместимые с репрессивной
цивилизацией, в особенности с приоритетом
моногамной сексуальности. Однако в исторической динамике
инстинктов, например, копрофилия и гомосексуальность
имеют совершенно различные место и функцию
1. Подобным же образом могут отличаться проявления
одной и той же перверсии: садизм по-разному
обнаруживает себя в свободных либидозных отношениях
и в исполнении войск СС. Бесчеловечные, принудительные,
насильственные и разрушительные формы
этих извращений, вероятнее всего, вытекают из общей
1 См. выше гл. 2.
II. За пределами принципа реальности
извращенности человеческого существования в репрессивной
культуре. Но извращения имеют инстинктивный
субстрат, отличный от этих форм, который может найти
свое выражение и в иных формах, совместимых с нормами
высокой цивилизованности. Не все подвергшиеся
вытеснению компоненты инстинктов постигла такая
судьба из-за того, что они препятствовали эволюции
человека и человечества. Чистота, регулярность, стерильность
и воспроизводство, требуемые принципом
производительности, вовсе не являются внутренне присущими
любой зрелой цивилизации. Также оживление
доисторических и детских желаний и стремлений не
обязательно означает регресс; возможно и противоположное
толкование - приближение к счастью, всегда
ощущавшемуся как подавленное обещание лучшего будущего.
В одной из своих наиболее проницательных
формулировок Фрейд определил счастье как "последующее
осуществление доисторического желания. Вот
почему богатство приносит так мало счастья: детству
неведомо желание денег"'.
Но если человеческое счастье зависит от выполнения
детских желаний, цивилизация, по Фрейду, зависит от
подавления самого сильнейшего из желаний детства -
Эдипова желания. Нуждается ли свободная цивилизация
по-прежнему в этом подавлении для достижения
счастья? Или преобразование либидо способно поглотить
также и Эдипову ситуацию? В контексте нашей
гипотезы такие спекуляции несущественны; Эдипов комплекс,
хотя и является первичным источником и мо1
Ernest Jones, The Life and Work of Sigmund Freud, Vol. I (New York:
Basic Books, 1953), p. 330.
10. Трансформация сексуальности в Эрос
делью невротических конфликтов,- безусловно, не главная
причина недовольства культурой и не главное
препятствие для его устранения. Эдипов комплекс "проходит"
даже в период господства репрессивного принципа
реальности. Фрейд намечает два общих подхода
к интерпретации "затухания Эдипова комплекса": он
"притупляется вследствие своей безуспешности"; или он
"должен исчезнуть, потому что пришло для этого время,
так же как молочные зубы выпадают, когда начинают
прорезываться постоянные"'. В обоих случаях затухание
комплекса представляется "естественным" событием.
Мы уже говорили о слмосублимировании сексуальности.
Этот термин подразумевает способность сексу- '
альности создать при специфических условиях высокоцивилизованные
человеческие отношения, свободные
от репрессивной организации, налагаемой на инстинкт
существующей цивилизацией. Такая самосублимация
предполагает исторический прогресс, который бы преодолел
институциональные пределы принципа производительности,
благодаря чему станет возможным регресс
инстинктов. Для развития инстинкта это означает
регресс от сексуальности, обслуживающей воспроизводство,
к сексуальности в "функции получения наслаждения
от зон тела"2. С восстановлением первичной
структуры сексуальности рушится приоритет генитальной
функции как и сопутствующая ей десексуализация
тела. Организм как целое становится субстратом сексуальности,
и инстинктивная цель уже больше не сводится
к специальной функции приведения "собственных
1 Collected Papers, II, 269.
2 An Outbne of Psychoanalysis (New York: W. W. Norton, 1949), p. 26.
165-85 211
II. За пределами принципа реальности
гениталий в контакт с гениталиями какого-либо существа
противоположного пола"1. Полем и целью разросшегося
сексуального инстинкта становится жизнь организма
как такового. Почти .естественным порядком,
следуя внутренней логике, этот процесс ведет к концептуальному
преобразованию сексуальности в Эрос.
Разумеется, введение термина "Эрос" в поздних работах
Фрейда было вызвано различными мотивами: Эрос
как инстинкт жизни очерчивает скорее более значительный
биологический инстинкт, чем более значительный
объем сексуальности 2. Однако возможно, что Фрейд
не случайно не делает строгого различия между Эросом
и сексуальностью, употребление им термина Эрос (особенно
в "Я и Оно", "Недовольстве культурой" и "Очерке
психоанализа") подразумевает именно расширение
значения сексуальности. Даже без конкретной ссылки
на Платона у Фрейда явственна перемена акцента: Эрос
обозначает грандиозное количественное и качественное
разрастание сексуальности. И это расширенное понятие,
по-видимому, требует соответствующего изменения понятия
сублимации. Формы сексуальности отличаются
от форм Эроса. Фрейдовское понятие сублимации охватывает
судьбу сексуальности в период господства репрессивного
принципа реальности. "Определенный характер
модификации цели и смены объекта, при которой
учитывается наша социальная оценка"^ Термин прила1
1Ыс!., р. 25. 1
2 См. работы Зигфрида Бернфельда и Эдварда Бибринга в Imago,
Vol. XXI, XXII (1935, 1936). См. также выше с. 140.
^ Продолжение лекций по введению в психоанализ, с. 359.
10. Трансформация сексуальности в Эрос
гается к группе бессознательных процессов, которые
связывает та общая черта, что
...в результате внутреннего или внешнего воздействия цель
либидо, связанного с некоторым объектом, претерпевает более
или менее сложное отклонение, видоизменение или ограничение.
В подавляющем большинстве случаев новая цель порывает с
сексуальным удовлетворением, т.е. становится асексуальной или
несексуальной целью. ^
Этот способ сублимации, в значительной степени
продиктованный специфическими требованиями общества,
нельзя автоматически распространить на другие,
менее репрессивные формы цивилизации с иными "социальными
ценностями". В обществе принципа производительности
либидо после периода раннего детства
вовлекается в культурно полезные виды деятельности.
Сублимация начинает формирование структуры инстинктов,
которая включает функциональные и временные
ограничения сексуальности, введение ее в русло
моногамного воспроизводства и десексуализацию большей
части тела. Сублимация действует совместно с
подобным образом сформированным либидо и его собственнической,
экспуатативной, агрессивной силой.
Репрессивная "модификация" принципа удовольствия
в действительности предшествует сублимации; последняя
же вводит репрессивные элементы в социально
полезные виды деятельности.
Однако существуют и другие способы сублимации.
Фрейд упоминает заторможенные в отношении цели
сексуальные побуждения, которые нет необходимости
I Edward Glover, "Sublimation, Substitution and Social Anxiety"///ntemational
Journal of Psychoanalysis, Vol. XII, § 3 (1931), p. 264.
I"* 213
II. За пределами принципа реальности
описывать как сублимированные, хотя они "тесно связаны"
с сублимированными побуждения. "Они не отказались
от своих непосредственно сексуальных целей,
но наталкиваются на внутреннее сопротивление, препятствующее
их достижению; они успокаиваются, довольствуясь
некоторой степенью приближения к удовлетворению"*.
Фрейд именует их "социальными инстинктами"
и упоминает в качестве примеров "нежные
отношения между родителями и детьми, чувства ружбы
и эмоциональные брачные связи, которые ерут
свое начало в сексуальной привязанности". Более того,
в "Массовой психологии и анализе человеческого "Я""
Фрейд подчеркивает, что общественные отношения ("сообщество"
в цивилизации) в значительной степени
основаны как на несублимированных, так и на сублимированных
либидозных связях: "сексуальная любовь
к женщинам", наряду с "десексуализированной, сублимированной,
гомосексуальной любовью к другим мужчинам"
предстают в данном случае как инстинктивные
источники прочной и растущей культуры. Эта концепция
уже в работе самого Фрейда вводит понятие
цивилизации, отличающейся от основанной на репрессивной
сублимации, а именно, цивилизации, развивающейся
из свободных либидозных отношений и ими
сохраняемой. Геза Рохайм использовал понятие Ференци
"генитально-фугическое либидо"^ для поддержки
^ "The Libido Theory" статья для Энциклопедии, перепечатанная в
Collected Papers, V, 134.
2 Versuch einer Genitaitheorie (Leipzig: Intemationaler Psychoanalytischer
Verlag, 1924), S. 51, 52. На английском языке эта книга появилась как
Thalassa, transi. Н. A. Bunker (Albany: Psychoanalytic Quarterly, Inc.,
1938).
10. Трансформация сексуальности в Эрос
своей теории либидозного происхождения культуры.
С ослаблением чрезмерного напряжения либидо возвращается
от объекта к телу, и такое "рекатектирование
всего организма разрешается в чувство счастья, в котором
органы получают вознаграждение за работу и
стимул к дальнейшей деятельности"'. Это понятие предполагает
стремление генитально-фугического "либидо
к развитию культуры" - иными словами, внутреннюю
тенденцию самого либидо к "культурной" выраженности,
без внешней репрессивной модификации. Эта
"культурная" тенденция либидо кажется нам генитально-фугической,
что означает уход от приоритета генитальности
к эротизации всего организма.
В этих понятиях намечается признание возможности
нерепрессивной сублимации, и одновременно остается
простор для спекуляции. Разумеется, в условиях утвердившегося
принципа реальности могут проявляться
только неосновные и несовершенные аспекты нерепрессивной
сублимации; ее полностью развитой формой
была бы сублимация без десексуализации. Инстинкт
не "отвлекается" от своей цели, но находит удовлетворение
в видах деятельности и отношениях, которые,
не являясь сексуальными в смысле "организованной"
генитальной сексуальности, тем не менее либидозны и
эротичны. Там, где преобладает и определяет культуру
I Roheim, The Origin and function of Culture (New York: Nervous and
Mental Disease Monograph § 69, 1943), p. 74. В своей статье "Sublimation"
в Yearbook ofPsychoanalysis, Vol. 1 (1945), Рохайм подчеркивает, что в
процессе сублимации "стремления "Оно" вновь завоевывают для себя
почву в скрытой форме". Таким образом, "вопреки преобладающему
мнению,... в сублимации не "Сверх-Я" вырывает почву у "Оно", а
напротив, мы имеем территорию "Сверх-Я", затопляемую "Оно"" (р. 117).
Здесь акцент также сделан на ведущей роли либидо в сублимации.
II. За пределами принципа реальности
репрессивная сублимация, проявления нерепрессивной
сублимации находятся в противоречии со всей сферой
социально полезного, с позиции которой они отрицают
утвердившуюся производительность и принцип производительности
в целом. Вспоминаются образы Орфея
и Нарцисса: Платон ставит Орфею в вину его "мягкость"
(он был всего лишь исполнителем музыки на
арфе), за которую заслужил наказание богов ', как и
Нарцисс - за отказ "принять действительность". Перед
судом действительности, как она есть, они обречены,
ибо отвергли предписываемую сублимацию. Однако,
...Сублимация не всегда является отрицанием желания; она
не всегда направлена против инстинктов. Это может быть сублимация
ради идеала. И значит Нарцисс уже говорит не: "Я
люблю себя таким, какой я есть". Он говорит: "Я таков, каким
я себя люблю".^
Эрос Орфея и Нарцисса охватывает действительность
либидозными отношениями, которые преображают индивида
и его окружение, но, будучи изолированным
деянием уникальных индивидов, это преображение влечет
за собой смерть. Даже если сублимация направлена
не против инстинктов, а утверждает их, она должна
быть надындивидуальным процессом, опирающимся на
общую почву. Как изолированный индивидуальный феномен
оживление нарциссического либидо влечет за
собой не культуротворческие, а невротические следствия:
Различие между неврозом и сублимацией становится очевидным
в социальной плоскости рассмотрения феномена. Невроз
1 Платон, Яыр//Платон. Соч. в 3-х тт., т.2, М., 1970, с. 88.
2 Gaston Bachelard, L'Eau et les Reves (Paris: Jose Corti, 1942), p .34, 35.
10. Трансформация сексуальности в Эрос
изолирует, сублимация объединяет. В сублимации создается
нечто новое - дом, сообщество или орудие - и создается в
коллективе или для пользы коллектива^
Либидо может пойти путем самосублимации только
как социальный феномен: будучи свободным от подавления,
оно может способствовать формированию культуры
лишь в условиях, обеспечивающих взаимосообщаемость
ассоциированных индивидов, которые заняты
окультуриванием окружающей среды, чтобы приспособить
ее к своим развивающимся потребностям и
способностям. Возрождение полиморфной и нарциссической
сексуальности перестает быть угрозой культуре
и, более того, само направляет культурное строительство,
если организм выступает не как инструмент
отчужденного труда, но как субъект самореализации -
иными словами, если социально полезный труд в то
же время несет удовлетворение индивидуальных потребностей.
В примитивном обществе такая организация
труда может возникнуть "естественным" и непосредственным
образом; в зрелой цивилизации она может
быть только результатом освобождения. В таких условиях
побуждение к "получению удовольствия от зон
тела" уже ищет свою цель в прочных и расширяющихся
либидозных отношениях, потому что такое расширение
ведет к более полному удовлетворению инстинктивных
потребностей. Более того, ничто в природе Эроса не
указывает на то, что "распространение" этого побуждения
ограничено сферой телесности. Если антагонистическое
расхождение между физической и духовной
сферами организма само является историческим
I Roheim, The Origin and Function of Culture, p. 74.
II. За пределами принципа реальности
результатом подавления, преодоление этого антагонизма
откроет духовную сферу навстречу эротическому
позыву. Такую возможность подсказывает эстетическая
идея чувственного разума. Здесь нет ничего общего с
сублимацией, ибо духовная сфера становится "непосредственным"
объектом Эроса и остается либидозным
объектом: не изменяются ни цель, ни энергия.
Отождествление Эроса и Агапэ (не Эрос является
Агапэ, но Агапэ охватывается Эросом) может показаться
странным после почти двух тысяч лет существования
теологии. Нет смысла также ссылаться на Платона как
защитника этого отождествления, так как он сам ввел
репрессивное понятие Эроса в обиход Западной культуры.
Тем не менее, в "Пире" мы находим ликование по
поводу сексуального происхождения и сексуальной субстанции
духовных отношений. Согласно Диотиме Эрос
возбуждает вожделение одного прекрасного тела к другому
и, в конце концов, ко всем прекрасным телам,
ибо "красота одного тела родственна красоте другого",
и было бы "нелепо думать, что красота у всех тел не
одна и та же"'. Из этой подлинно полиморфной сексуальности
вырастает вожделение к тому, что одушевляет
желанное тело: к душе и ее различным проявлениям.
Некое непрерывное восхождение в эротическом осуществлении
ведет от телесной любви к другим ее видам:
любви к прекрасному труду и игре (hepithedeumata) и,
наконец, любви к прекрасному знанию (kala mathumata).
Путь к "высшей культуре" пролегает через правильную
любовь юношей (horthos paiderastein) 2. Духовное "по1
Платон, Пир//Там же, 1.2, С.120.
2 Там же, с. 121.
10. Трансформация сексуальности в Эрос
рождение" является столько же работой Эроса, сколько
и телесное, и истинный строй полиса в такой же степени
эротичен, как и истинный строй любви. Культуротворческая
мощь Эроса исходит из нерепрессивной сублимации:
сексуальность не отклоняется и не встречает
препятствий на пути к своей цели; достигая ее, она
переходит к другим в поисках все более полного удовлетворения.
В свете идеи нерепрессивной сублимации фрейдовское
понятие Эроса как стремящегося "формировать
живую материю во все большие единства, так чтобы
жизнь, развиваясь, двигалась к более высоким ступеням"'
получает дополнительное значение. Биологический
импульс превращается в культурный. Принцип
удовольствия обнаруживает собственную диалектику.
Тело в его целостности как субъект-объект удовольствия
- такая эротическая
...Закладка в соц.сетях
