Жанр: Философия
Место беспорядка. Критикатеорий социального изменения
...ызывают непонимание
и сопротивление), то тогда мы имеем несколько примечательных
выводов. А именно:
1) относительно социального изменения рискована сама попытка
устанавливать причинно-следственные связи, например
пытаться определить условия, при которых коллективное насилие
может, как правило, проявляться с наибольшей вероятностью или
при каком стечении обстоятельств социально-экономический прогресс
имеет наибольшие шансы на развитие;
2) в большинстве случаев столь же рискованы и попытки обнаружить
динамические следствия "структурных" данных. Так, возвращаясь
к часто поднимаемому в рамках марксистской традиции
вопросу, мы видим, что такая характеристика системы, как "струк'"
Boudon R. Theories, theorie et Theorie//La crise de la sociologie. Geiicve. Droz.
1971.
36
"."ЭД
тура условий производства"^, обычно мало что говорит о ее дальнейшем
развитии;
3) с точки зрения логики и социологии в большинстве случаев
не обоснован поиск причин социального изменения. Так, предположения
типа "причиной данного изменения, в конечном счете,
является техническая инновация (или культурный "сдвиг")" чаще
всего лишены смысла;
4) несмотря на эти оговорки, социальное изменение может
быть объектом научного анализа, подчиняющегося принципам
рациональной критики в том виде, в каком эти принципы используются
в науках, именуемых "точными". Данное замечание
относится в равной мере и к социальным изменениям на макросоциальном
уровне, т.е. на уровне общества (что в основном мы и
будем рассматривать далее), и к феноменам, находящимся на более
низком уровне, например к организациям;
5) несмотря на то что относительно социального изменения
трудно пытаться выдвинуть эмпирические утверждения, обладающие
универсальной значимостью, под понятием "теория социального
изменения" имеется в виду интеллектуальное действие, которое
не только не лишено смысла, но, наоборот, является фундаментальным.
При условии, что в данном контексте будет правильно
воспринят смысл самого понятия "теория".
"° Используем этот термин, чтобы сохранить традицию употребления понятия
Prodlictionsverhaitnisse как менее условного и более точного, нежели понятие
"производственные отношения".
^
Индивидуальное действие,
эффекты агрегирования
и социальное изменение.
Фундаментальный принцип социологии действия заключается
в том, что социальное изменение есть результат совокупности индивидуальных
действий. Различные школы социологии действия
вбирают в себя важнейшие положения немецкой классической
традиции (Бебер, Зиммель), классической итальянской традиции
(Парето, Моска), наиболее известных представителей американской
социологии (Парсонс, Мертон). Из этих положений складывается
общий ствол дерева, одной из ветвей которого является
социология действия, другой - экономика. И классический, и неоклассический
варианты экономики исходят из положения о том,
что любой экономический феномен может анализироваться исключительно
путем сведения его к сумме составляющих его элементарных
действий. Основа обоих лежит в шотландской философии
XVIII в. и философии эпохи Просвещения. Их можно рассматривать
как частные парадигмы, каждая из которых по-своему, в
соответствии с собственными целями и согласно присущим ей
принципам, реализует более общую парадигму действия. Эта парадигма
имеет огромное значение для социальных наук, и коренной
эпистемологический вопрос таков: в какой мере данная парадигма
совместима с программой, лежащей в основе теорий социальных
изменений.
Макс Вебер первым заметил, что парадигма действия никак
не может быть ограничена рамками экономической науки (в которой
со времен Адама Смита она широчайшим образом используется)
и что, напротив, она применима во всех социальных науках,
о какой бы из них не зашла речь. Парадигма действия - без
сомнения, одно из важнейших открытий, совершенных современными
науками, пусть даже значимость этого открытия признается
далеко не всеми. Универсальный характер данной парадигмы Вебер
продемонстрировал одновременно и в теоретическом плане
(особенно в работе "Хозяйство и общество"), и в практическом -
во многих конкретных аналитических работах.
Парадигму действия можно кратко изложить следующим образом.
Допустим, необходимо объяснить какой-либо социальный или
экономический феномен, обозначим его М. М должен быть интерпретирован
как функция М(m\i) суммы индивидуальных действий
m\i. Что же касается индивидуальных действий m\i, то каждое из них
само по себе является (условия и специфику этого еще предстоит
уточнять) функцией m\i(S\i) структуры S\i ситуации, в которой находятся
социальные агенты, или акторы. Функция (в математическом
смысле слова) m\i(S\i) должна интерпретироваться как наличие
у актора i функции адаптации к ситуации S\i. Вебер сказал бы,
что действие m\i должно быть понимаемым. Структура S\i является,
со своей стороны, функцией S\i(М`') суммы М`' данных, определенных
на макросоциальном уровне, или, как минимум, на уровне
системы, в рамках которой происходит развитие феномена М.
Короче говоря, объяснить М\i - это, в соответствии с общей
парадигмой, означало бы решить уравнение М=М {m[S(M`')]}.
Проще его можно записать как M=MmSM`'. Словесно данную
формулу можно выразить следующим образом: феномен М является
функцией суммы действий m, зависящих от ситуации S, в
которой находятся акторы. Та же ситуация, в свою очередь, определяется
макросоциальными характеристиками М`'. Это сущностное
эпистемологическое утверждение является истинным, какова
бы ни была логическая природа М. В частности, оно будет истинным
и тогда, когда М обозначает изменение, и тогда, когда оно
подразумевает его отсутствие, т.е. когда оно несет в себе какую-либо
информацию или сумму сообщений относительно эволюции
определенной системы: М\t, М\t+1ш, ..., М\t+kш.
Формула, которой мы попытались обозначить парадигму, общую
для представителей социологии действия, может показаться
банальной. Заметим лишь, что такое мнение разделяют далеко не
все и что эта формула часто оспаривается. В качестве альтернативных
можно привести примеры других парадигм.
В частности, существует обширное поле парадигм позитивистской,
или натуралистической, ориентации. Согласно этим парадигмам,
социальные науки должны взять за образец исключительно
естественные науки, точнее, тот образ естественных наук, который
сложился у представителей наук социальных. Вследствие этого
понятие действия, не имеющего эквивалента в природном мире,
не может, согласно мнению приверженцев данных парадигм, быть
составной частью анализа, претендующего на статус научного.
Парадигмы позитивистского, или натуралистического типа игра39
ют большую роль в истории социальных наук, как, впрочем, и в
современной практике. Так, многие теории изменений - социальных,
политических, экономических - принимают форму анализа
взаимосвязи агрегированных переменных. Некоторые из них,
напротив, задаются вопросом о том, действительно ли перспективы
социально-экономического развития (агрегированная переменная
величина, определяемая не на уровне индивида, а на уровне
социального целого) зависят от других агрегированных переменных,
например от повышения уровня образования. По мере того как
корреляция устанавливается на более или менее значимом уровне и
если она остается стабильной при введении контрольных переменных,
то делается вывод о более или менее значимом воздействии
второй переменной на первую. При осуществлении анализа подобного
рода ни в коей мере не встает вопрос об индивидах, их действиях
или взаимосвязях между их действиями и ситуациями.
Другие парадигмы отметают сам принцип, в соответствии с
которым действия m\i(S\i) якобы обладают функцией адаптации.
Соответственно они отбрасывают веберовскую категорию "понимание".
Для Бебера возможность понять индивидуальное действие
означала возможность овладеть информационными ресурсами,
позволяющими анализировать мотивации, которые вызвали к жизни
данное действие. Наблюдатель понимает действия наблюдаемого
субъекта тогда, когда имеет возможность сделать следующее
умозаключение: в такой же ситуации я, очевидно, поступал бы
таким же образом. Беберовское "понимание" не является, следовательно,
непосредственной данностью. Оно ни в коей мере не требует
"прозрачности" другого индивида. Напротив, наблюдатель,
если он действительно желает понять мотивацию наблюдаемого,
должен, как правило, приложить усилия к тому, чтобы получить
информацию о ситуации, в которой находится наблюдаемый
субъект. Но для многих неприемлема сама мысль о том, что мотивации
могут служить объектом анализа. Мотивации трудно фиксируемы;
они могут не отражаться в сознании субъекта или же субъект
может иметь искаженное понимание собственных мотиваций (ср.:
марксистское понятие "ложное сознание"). Но если мы допускаем
такую возможность, то не стоит ли вообще исключить из процедуры
анализа само понятие мотивации? Многие готовы пойти на это.
Марксисты, дюркгеймианцы, а также некоторые представители
бихевиоризма (все они основывались на разных аргументах, но
каждый исходил исключительно из интересов Науки) считали,
что освободились от этого неудобного понятия.
По всей видимости, вопрос заключается в том, чтобы разобраться,
как можно объяснить индивидуальные действия, если их
нельзя интерпретировать исходя из понятия мотивации по той
причине, что мотивация является "ложной" или трудно наблюдаемой.
Вопреки позитивистскому предрассудку, нет никакой
уверенности в том, что освобождение от субъективизма акторов
может облегчить задачу объяснения как их поведения, так и социальных
фактов, являющихся следствием агрегирования их поведенческих
актов.
Другие парадигмы исходят из того, что можно назвать аргументом
масштаба. Согласно этому аргументу, мы можем дать себе
ясный отчет об индивидуальных действиях только в том случае,
если анализируем процессы на низовом уровне. Если же мы поднимемся
на более высокий уровень, то учет индивидуальных
действий станет практически невозможным. Мы не можем анализировать
процедуру развода, не принимая в расчет действия участвующих
в нем индивидов. Напротив, невозможно дать анализ
процессов, например, экономического роста или политического
развития общества, пытаясь анализировать действия и мотивации
индивидов, включенных в этот процесс. Далее, в следующих главах,
у нас будет возможность на основе многочисленных примеров
доказать слабость этого аргумента и показать, что не только
возможно, но даже желательно анализировать макроскопические
изменения при помощи "индивидуалистических" методов.
Другие авторы выдвигают против использования парадигмы
действия то возражение, что индивид, собственно говоря, существует
лишь в индивидуалистических обществах и методологический
индивидуализм этой парадигмы может быть приложим, следовательно,
только к обществам определенного типа. В дальнейшем
у нас будет возможность увидеть, что данная методология с
одинаковым успехом применима как к "традиционным", так и к
"современным" обществам.
Как видим, немало аргументов выдвигается против той приведенной
выше формулы, которую далее я буду обозначать как "веберовская
парадигма действия". Некоторые из этих аргументов
имеют чисто технический характер (например, аргумент сложности
определения мотиваций актора), другие - эпистемологический
(как, скажем, утверждение о том, что понятия действия или
мотивации не могут быть встроены в научный дискурс). Сомнения,
порожденные этими парадигмами, служат основой для выдвижения
новых парадигм. Некоторые из них уже вкратце упоминались
ранее. Эти сомнения были достаточно постоянны и породили демаркационные
линии, разделившие давно установившиеся традиции.
Не внимание, а враждебность - такова была реакция Дюркгейма
на произведения Вебера и Зиммеля, и отчасти это объясня41
лось тем, что понятия мотивации и действия являлись для него
поп dignae intrare*. Вполне вероятно, Вебер, со своей стороны, не
уделил Марксу того внимания, какого тот заслуживал, лишь потому,
что у него были все основания воспринимать некоторые
марксовы понятия, например "ложное сознание", как противоречащие
его собственной категории "понимание".
Веберовская парадигма
На основании множества примеров можно конкретно проиллюстрировать
принципы веберовской парадигмы действия. Мы
выберем примеры из сферы анализа процессов социальной диффузии,
исходя не столько из того интереса, который они представляют
сами по себе, сколько из их дидактических достоинств.
Несмотря на частный характер этих примеров, они дают удобную
точку опоры для ведения дискуссии по поводу принципов и состоятельности
веберовской парадигмы. Данная дискуссия будет
продолжена в четырех последующих параграфах настоящей главы.
Изложение же в этом параграфе мы начнем с классического
исследования процесса проникновения фармакологических новинок
в медицинские круги, и нам придется детально проследить
этот процесс. Впоследствии у нас будет возможность убедиться в
том, что наши принципы анализа могут быть распространены на
весьма различные сферы, такие, например, как процесс диффузии
идеологий, и вообще могут быть использованы при любом
анализе, нацеленном на объяснение процессов социального изменения.
Исследование процесса диффузии фармакологических новинок,
проведенное Колеманом и его сотрудниками', выявило одно
интересное обстоятельство. Если рассматривать группу врачей, работающих
в больницах, то можно обнаружить, что процесс диффузии
принимает специфический характер. Вначале он весьма неспешен
- число медиков, воспринявших новацию, растет медленно.
С течением времени процесс ускоряется - число "обращенных"
возрастает все более и более высокими темпами. Скорость
процесса достигает максимума в тот момент, когда уже примерно
половина медиков стала сторонниками новинки. Начиная с этого
момента темп процесса последовательно замедляется с тем, чтобы
* Не заслуживающий упоминания {лат.). - Прим. перев.
' Coleman J.. Kufz Е.. Mendel H. Medical Innovation. A Diffusion Study. N.Y.. BobbsMerrill,
1966.
полностью сойти на нет к тому времени, когда почти все сообщество
превратится в сторонников новшества. Если представить этот
процесс в декартовой системе координат, в которой временные
интервалы откладываются на оси абсцисс, а накопленная численность
сторонников новации в каждый интервал времени - на оси
ординат, то процесс примет форму сигмоида - линии, именуемой
S-образной кривой. Почему на агрегированном или коллективном
уровне, т.е. на уровне взятой в своей целостности группы, мы наблюдаем
процесс, структура которого характеризуется сигмоидом?
Если воспользоваться приводившейся ранее терминологией, то
следует сказать, что эта специфическая структура представляет собой
подлежащий объяснению агрегированный феномен М. Объяснение
М в том виде, как оно было выполнено Колеманом, заключается,
как нам предстоит убедиться, в уточнении терминов, входящих
в формулу М = M{m[S(M`')]}, или, короче, М = MmSM`'.
Конечно, как каждый может убедиться сам, это объяснение не
лежит на поверхности. Почему возникает структура, характеризующаяся
формой сигмоида? Загадка становится еще более непонятной,
если отметить, что эта структура, характерная для врачей,
работающих в больницах, неприменима к их коллегам, занятым
частной практикой на дому. В последнем случае число принимающих
новацию специалистов резко возрастает в самом начале.
Затем скорость, с которой новация находит новых сторонников,
начинает монотонно снижаться. Скорость все более и более падает
по мере того, как новые врачи становятся сторонниками новинки,
и, наконец, падает до нуля, когда почти все станут таковыми.
Если представить этот процесс в декартовой системе координат,
также отмечая временные интервалы на оси абсцисс, а численность
сторонников новинки в каждый последующий момент времени
- на оси ординат, то получим фигуру, напоминающую уже
не S-образную линию, а вытянутую в форме дуги^ В обоих случаях
обнаруживается наличие специфической структуры, но для каждого
из двух типов врачей характерна своя структура процесса.
Объяснение их различия заключалось бы, согласно веберовской
парадигме, в раскрытии того. каким образом действия т. (принимать
или не принимать инновацию) порождаются характерными
для двух групп различиями в структуре ситуации S\i.
Для того чтобы определить переменные m(S) (зависимость принимаемого
решения от структуры ситуации), необходимо предпринять,
так сказать, феноменологический анализ реакции меди^
Решение задачи имеет экспоненциальную форму, поэтому пол.1сжащая объяснению
переменная является отрицательном величиноц.
ка, столкнувшегося с фактом появления нового лекарства. Рассмотрим
сначала ситуацию с врачом, работающим в больнице. Будет
он назначать больным новинку или нет? Взять на себя ответственность
заставлять ближних вводить в организм снадобье, которого
ранее никому не назначал и эффект которого сомнителен, - это,
естественно, серьезное решение. Если собственный опыт применения
лекарства отсутствует, то на какую информацию сможет
опереться наш медик? На публикации и сообщения, распространяемые
фармакологическими фирмами, а также, вероятно, на
оценки независимых от производителя лекарства организаций,
например лабораторий, осуществляющих анализ по заказу государственных
структур. Информация из этих источников, несомненно,
полезна, но в силу особой значимости решения, с необходимостью
принятия которого сталкивается врач, она может показаться
ему недостаточной. Кроме того, возможны две ситуации. Или
наш медик в рассматриваемый момент далек от ситуации, в которой
остро стоит проблема замены при первом удобном случае прежних
лекарств на появившуюся новинку. Или же, напротив, именно
в этой ситуации он и находится.
В первом случае у него есть возможность положиться на свои
профессиональные "привычки". Проблема перед ним и не стоит:
возможные выгоды применения лекарства, учитывая характер лечения,
не заслуживают и рассмотрения, в то время как опасности
от его применения хотя и не прогнозируемы, но вполне вероятны.
Однако если будет иметь место случай, в котором новое средство
проявило себя как заслуживающее внимания (была доказана его
потенциальная эффективность), то наш врач будет вынужден снизить
свое недоверие и, как следствие этого, он займется поисками
дополнительной информации. Он обратится к такому источнику
информации, который в его глазах облечен гораздо большим доверием,
нежели анонимные документы, распространяемые правительственными
организациями или фармакологическими фирмами,
- к своим коллегам. Он ежедневно трудится с ними рука об
руку. Он знает, что г-ну Дюпону он может доверять больше, нежели
г-ну Дюрану. Ему известно, что он может проконсультироваться
у коллег, не роняя при этом своего авторитета^ Перед тем, как
сделать окончательный выбор, он несомненно поинтересуется
мнением коллеги Дюпона. Вопрос, соответственно, заключается
лишь в том, имеет ли на данный момент сам Дюпон опыт при"
В отношении более сложного случая, когда поиск информации чреват социальными
потерями, см. ставшую классической работу: Homans G.C. Social Behavior
as Exchange//American Journal of Sociology. LXIII. 6. 1958. P. 597-606.
менения нового лекарства. Если он такой опыт имеет и если к тому
же составил о новинке благоприятное мнение, то у него есть все
шансы обратить нашего персонажа в число сторонников новинки.
Это "феноменологическое" описание позволяет охарактеризовать
ситуацию S\i, в которой находится медик. Высока вероятность
того, что в определенный момент он окажется в той профессиональной
ситуации, в которой [1] новое медикаментозное средство
представляет определенный интерес, однако [2] его применение
чревато риском, характер которого мало изучен; [3] непосредственно
доступная информация, исходящая из анонимных источников,
недостаточно надежна. В то же время [4] его коллеги представляют
собой легкодоступный, хотя и не самый надежный источник информации.
Наш врач считает, что [5] он в состоянии оценить надежность
этого источника, и весь вопрос заключается лишь в том,
[6] обладает ли г-н Дюпон проверенной информацией на тот момент,
когда к нему обратятся за консультацией.
Подобное описание ни в коей мере не претендует на оригинальность
- оно лишь способ анализа, но не его результат. Действительно,
при наличии такой аналитической задачи, как объяснение
М[m(S)], а именно S-образного характера диффузии информации,
описание позволяет уточнить отношение действия/ситуации
m(S). Для этого необходимо "агрегировать" поведенческие акты
отдельных субъектов действия.
Чаще всего операция агрегирования бывает достаточно простой.
В данном же случае она требует некоторых размышлений. Наш герой
получил консультацию у Дюпона. Если тот уже опробовал новое
лекарство и считает его эффективным, то следствием консультации
будет появление еще одного сторонника новинки. В начале
этого процесса, когда лекарство еще только появилось на рынке,
Дюпон не имеет представления о нем. Если сам Дюпон консультировался
в середине процесса, когда примерно половина медиков
опробовала лекарство и признала его терапевтические свойства
эффективными, то с вероятностью 50:50 он также присоединится
к числу сторонников новинки. С той же степенью вероятности
(50:50) и наш медик может быть обращен Дюпоном в число сторонников.
Эта пропорция будет характерна не только для нашего
персонажа - назовем его i, но и для любого другого - j, k, l и т.д.
Так что в определенный момент времени процесс обращения врачей
в число сторонников новинки станет настолько быстрым, насколько
[1] среди медиков будет высока численность тех, кто, подобно
i, j, k, l, ориентирован на мнение коллег, и насколько [2]
высока доля тех, кто, подобно Дюпону, уже будут в этот момент
сторонниками новинки.
Вначале большинство врачей будут запрашивать мнение своих
коллег, но весьма немногие будут в состоянии дать ответ - прогрессия
вовлечения новых сторонников будет медленной. Затем она
будет нарастать, вплоть до достижения критической точки. Действительно,
по мере увеличения числа сторонников новинки число
информационных запросов врачей по поводу нее будет снижаться.
Максимальная скорость процесса диффузии достигается
тогда, когда численность врачей, способных дать консультацию,
так же велика, как и численность тех, кто обращается к ним за
консультацией. С этого момента скорость процесса вновь начинает
снижаться. Когда все или почти все становятся сторонниками новинки,
тогда число консультаций по ее поводу падает и факты
приобщения к новинке очередных сторонников становятся все более
и более редкими".
В конечном счете, замедленное вначале увеличение числа сторонников
новинки становится все более ускоренным, и так продолжается
вплоть до того момента, когда число врачей, обращающихся
к коллегам за консультацией, будет примерно равно числу
тех, кто может дать ответ. С этого момента численность новых сторонников
начинает прирастать все более замедляющимися темпами.
Когда почти все убеждаются в превосходстве нового лекарства,
привлечение новых сторонников из числа "запоздавших" становится
все более медленным. "Агрегируя" индивидуальные поведенческие
акты m(S), получаем S-образную агрегированную структуру
М[m(S)]. В данном случае она будет представлять собой сигмоидной
формы кривую, отражающую накопленное число сторонников
новинки в зависимости от времени. Соответственно структура
ситуации S объясняет эмпирически зафиксированный S-образный
характер кривой.
В основной формуле, описывающей веберовскую парадигму,
структура ситуации S представлена как производная от макросоциологических
данных или, как минимум, от данных, определенных
на уровне той социальной системы, которая подлежит анализу:
S=S(M`'). Таковым является рассмотренный нами случай.
Больничная структура действительно предоставляет медику возможность
доступа к практически бесплатной информации (к мнению
его коллег), вызывающей к тому же более высокое доверие,
нежели анонимные источники. Кроме того, следствием и спецификой
больничной структуры, предоставляемых ею каналов меж^По
мере того как число сторонников приближается к общей численности
группы, скорость процесса в единицу времени стремится к нулю.
личностной коммуникации является и то, что медик может считать
себя вправе оценивать уровень компетентности мнения коллег.
Ситуация частнопрактикующего врача полностью противоположна
по своей структуре. Когда новое лекарство появляется на
рынке, он также может не сразу начать использовать его в своей
практике. Как и его больничный коллега, он отдает себе отчет в
возможном риске. Без сомнения, он изучает, хотя и с определенной
осторожностью, анонимные сообщения. Он, как и его коллега
из больницы, может столкнуться со случаем, в котором новое лекарство,
с теоретической точки зрения, могло бы быть использовано
для соответствующего лечения. Разумеется, он должен быть
убежден, что риск возможных осложнений не перекрывает вероятность
успеха, - условие, которое трудно оценить заранее. До
этого момента нет особой разницы в ситуациях, в которых находятся
оба врача. Различия начинаются лишь тогда, когда частнопрактикующий
врач решает получить дополнительную информацию. В реальности,
в отличие от своего больничного коллеги, который может
прибегнуть к легкодоступному источнику информации, он,
будучи изолированным от своей профессиональной среды, окажется
в затруднительном положении. Разумеется, он может
обратиться к коллегам. Но круг его общения с высокой долей
вероятности окажется значительно уже, нежели круг общения больничного
врача. Более того, из-за отсутствия опыта постоянной совместной
работы ему будет намного труднее оценить характер работы
коллег. Ему будет сложно приписать их оценкам какой-либо
коэффициент доверия, основывающийся на его собственных наблюдениях.
И последнее по порядку, но не по значимости обстоятельств
...Поділитися у соцмережах
