Жанр: Философия
Место беспорядка. Критикатеорий социального изменения
...ения, в первую очередь причина заключается в антиматериалистическом
характере ее основного вывода. Если теория
" Weber М. L'Ethique protestaiite et l'esprit du capitalisnic. Paris, Plon, 1964.
(CM.: i-.i. 5.)
Бебера верна, то она свидетельствует о том, что человеческие ценности
могут служить причиной изменений в производственных отношениях,
а это полностью противоречит системе отношений,
установленной К. Марксом междуданными понятиями.
Современный социолог-профессионал" наверняка сочтет
необходимым уклониться от подобной дискуссии, если таковая
возникнет в его присутствии. Он сочтет, что подобные вопросы
относятся к разряду философских проблем. В действительности же
большая часть социальных наук занимается именно этими вопросами.
В 60-х годах и позже значительное число исследователей в
области теории экономического развития занималось изучением
влияния ценностей на развитие экономики. В 60-х и 70-х годах анализ
функционирования социальных систем основывался на идее
основополагающей роли социализации, которая якобы не только
должна обеспечить передачу ценностей от одного поколения к
другому, она также ответственна за "воспроизводство" и становление
социальных "структур", т.е. классовых отношений. В те же
годы теоретики в области политического развития общества проявляли
интерес к роли ценностей и механизмов социализации в
поддержании существования и трансформации политических режимов
и социальных систем. Одна из наиболее известных работ
этого плана - книга Мак-Клелланда^. Ее основная мысль заключается
в том, что, когда общество вступает в период индустриального
развития, его граждане склонны придавать особое значение
и высоко ценить идею достижения. Реализация целей, воспринимаемых
всем обществом как легитимные, равно как и самореализация,
становятся в подобном обществе доминирующими ценностями.
Однако идеи книги Мак-Клелланда сегодня выглядят устаревшими,
а понятие "достижения" может ассоциироваться лишь с
образом молодого, динамичного и успешного руководителя эпохи
50-х годов. Но используемая им схема объяснения, если абстрагироваться
от ее содержания, ничем не отличается от принятой в
большинстве современных социальных наук. Она строится на следующем
постулате: любой социальный процесс в конечном счете
является результатом поведенческих актов, основанных на тех понятиях
и ценностях, которые были интериоризованы индивидами
в процессе их социализации.
Другие социологи, приверженцы иной традиции, полагают,
что процесс изменения (или отсутствие такового) определяется
состоянием структур общества. В этом случае, очевидно, необхо"
McClelland D. The Achieving Society. Princeton, D. van Nostrand Co., 1961:
N.Y., The Free Press. 1967.
26
димо еще выяснить, что именно понимается под "структурами".
На этот счет имеется богатый выбор подходов. Совсем недавно в
своей глубокой аналитической работе Г. Коэн^ доказывал, что производительные
силы необходимо рассматривать как prirnuin mobile*
в марксовом понимании исторического процесса. Таковой же в свое
время явилась гипотеза Линн Уайт^, согласно которой техническую
инновацию следует рассматривать как принцип социальных
изменений. Впрочем, Уайт признает, что внедрение инновации
происходит только при наличии благоприятных условий. Так, плуг
с металлическим лемехом, позволяющий производить глубокую
запашку, но требующий большой тягловой силы, не может вытеснить
соху в зонах неконцентрированного аграрного населения, где
каждый крестьянин располагает в лучшем случае лишь одним хилым
быком. Одни исследователи в качестве primum mobile склонны
рассматривать производительные силы. Для других таковыми
выступают производственные отношения, для третьих - технический
прогресс. Естественно, этот перечень далеко не полон.
Все эти дискуссии, относительно которых я должен ограничиться
лишь общим упоминанием, представляют собой ответы на
вопрос, ставший уже классическим. Если сформулировать его кратко,
то он звучит так: как определить ту сферу реальности, в рамках
которой возможен поиск факторов, вызывающих социальные изменения?
Структуры или институты?" Структуры или идеи? Идеи
или мифы? Эти структурные переменные или другие? Производительные
силы или производственные отношения? В крайне редких
случаях вопрос ставится в столь явно выраженной форме. Но в
скрытом виде его можно встретить в большинстве научных дебатов,
дискуссий. Точнее говоря, многие теории социального изменения
имплицитно содержат идею о том, что в сумме переменных,
выделяемых в ходе теоретического анализа социального изменения,
некоторые составляющие играют в целом большую роль,
нежели остальные. Имеет ли смысл подобная постановка вопроса?
Это еще один из тех моментов, к которым нам придется вернуться
в дальнейшем.
Для удобства читателя в табл. 1 сведены четыре типа проектов,
которым соответствует общая программа "теории социального изменения".
Вполне естественно ( у меня не было возможности рас"
Co/ie/i G. A. K.arl Marx's Theory of Society. A Defense. Oxford, Clarendon. 1978.
* Перводвнгатель. первопричина (лат.). - Прим. перев.
"" White L. Technologie medievale et transformations sociales. Paris. Moliton. 1969.
The Science of Culture. N.Y., Grove. 1949.
-" CM. дискуссию по вопросу "автономии" государства в кн.: Badie В., Bimhaum P.
Sociologie de l'Etat. Paris. Grasset, 1979.
крыть эту сторону вопроса, но она представляется вполне очевидной),
все четыре типа нельзя рассматривать как совершенно независимые.
Произведения Маркса содержат не только высказывания
относительно причин, вызывающих социальные изменения, и форм
их протекания; в них также есть утверждения, сформулированные
в форме структурных или причинно-следственных законов. Произведения
других авторов представляют более сжатую программу.
Некоторые из них удовлетворяются поиском причинно-следственных
или структурных законов. Но и в этом случае законы нередко
имеют в своей основе подходы четвертого типа.
Таблица 1
Анатомия программы: четыре типа теорий социального изменения
Дефиниции Примеры
Первый тип Поиск тенденций (трендов) Парсонс: тенденция к универсализации К.ОНТ: три стадии (закон трех стадий) Ростоу: стадии роста
Второй тип а) причинно- Парсонс: индустриализация -"
следственные законы нуклеарная семья Дарендорф: индустриализация -' исчезновение классовых конф-
ликтов
б) структурные законы Нурксе: порочный круг бедности Бадюри: производственные отно-
шения и их самовоспроизводство в обществе полуфеодального типа
Третий тип Формы изменения Гегелевская триада Кун: научные революции
Четвертый тип Причины изменения Вебер: протестантская этика Мак-Клелланд: достижительское
общество
Таблица 1 будет полезна, я надеюсь, и для тех, кто пожелает
уяснить историю возникновения теорий социального изменения.
Меня лично данная сторона вопроса не интересует. Проблемы,
которые я пытаюсь осветить в настоящей книге, относятся (как бы
ни были связаны эти две стороны вопроса) к разряду не исторических,
а эпистемологических.
Иллюзия?
Начиная разговор о программе теорий социального изменения
в рамках данного выше определения, самое малое, что о ней можно
сказать, - это заметить, что она, говоря словами Куна, перегружена
аномалиями. Факты опровергли многие из, казалось бы,
достоверно установленных тенденций. Продолжая же научные поиски,
пришлось отказаться и от большого числа ранее выдвигавшихся
причинно-следственных законов. Изучение одного случая
приводило к утверждению типа "если A, то B". Другое исследование
выдвигало утверждение "если A, то - не B". То же самое можно
сказать и относительно структурных законов. Что же касается
вопроса о причинах и факторах изменения (или, по другой версии,
об отсутствии таковых), то он остается открытым.
Как нам объяснил Парсонс, для процесса индустриализации
наиболее подходит семья нуклеарного типа - супружеская пара с
детьми младшего и подросткового возраста. Без сомнения, часть
истины это утверждение содержит. Вполне очевидно, что в обществе
аграрного типа орудия труда и социальное положение часто
передаются от отца к сыну; статус же учителя или врача не подлежит
наследованию и должен быть приобретен. Следствием этого
является эффект автономизации индивида по отношению к родной
семье. Но зафиксировать эти различия - одно дело, и совсем
другое - выводить из них причинно-следственные закономерности
типа "если A (индустриализация), то B (нуклеарная семья)-". Довод
поп sequitui* основывается на том факте, что в определенных обществах,
как, например, в Японии, индустриализация развивалась,
не только не противореча традиции многопоколенной семьи, но
скорее укрепляя ее.
Нам было разъяснено, что нищая страна обречена пребывать в
таком состоянии". Развитие невозможно без роста производительности,
рост производительности невозможен без инвестиций. Базой
инвестирования является процесс накопления, но он невозможен
в ситуации всеобщей нищеты; следовательно, без внешней поддержки
развитие невозможно. Опять-таки каждое из этих утверждений,
несомненно, содержит часть истины. Рост производительности,
естественно, является источником роста благосостояния.
Инвестиционный процесс действительно предполагает, что у части
экономических агентов есть возможность немедленно вложить
* Не вытекает (лат.). - Прим. перев.
" Nurkse R. Les problernes de la forrnartion dii capital dans les pays solis-developpes.
Paris, Institut pour ie Devcloppeincnt Economique. 1963.
все наличные ресурсы. Таким образом, эта теория состоит из ряда
предположений, из которых ни одно, взятое в отдельности, не вызывает
возражений, но которые, будучи сведенными вместе, приводят
к ложным результатам. Ведь если бы эта теория была верна, то
Япония не имела бы шансов на индустриальное развитие, во всяком
случае, в том виде, в каком этот процесс исторически сложился.
Нам было заявлено, что в перспективе активное население будет
постепенно включаться в различного рода организации, которые
будут все более укрупняться и бюрократизироваться. Однако характер
распределения по количественным параметрам французских
и итальянских предприятий, по всей видимости, не претерпел
изменений с начала века". Следовательно, теория неизбежности
бюрократической экспансии также основывается на предположениях,
каждое из которых в отдельности не вызывает возражений.
Однако, будучи сведенными в единое целое, они приводят к сомнительным
выводам.
Некоторые ученые уже объяснили нам, что модернизация неразрывно
связана с секуляризацией общества, но после этого другие
стали объяснять нам, что XXI в. будет эпохой религиозного
ренессанса. К тому же и Макс Бебер отметил, что ошеломляющие
успехи индустриализации в Соединенных Штатах Америки в XIX в.
не привели к упадку протестантизма, а придали ему новые силы.
Нам уже разъясняли, что, по одной версии, возникновение
революционной ситуации наиболее вероятно при смене периода
роста периодом резкого упадка, по другой - в период стагнации,
следующий за периодом роста. Была выдвинута и версия о том,
что развитие революционной ситуации никак не связано с экономическими
показателями.
Было выдвинуто предположение, что завоевание и расширение
юридических прав личности потребовало, в определенной
последовательности, расширения сперва политических, а затем и
социальных прав'". Однако, к сожалению, сегодня приходится признать,
что социальные права могут расширяться за счет урезания
политических - это, пожалуй, предвидел еще Токвиль.
Теория демографического перехода дала нам прогноз относительно
того, что после снижения уровня смертности наступит общее
снижение уровня рождаемости, следствием чего будет стабилизация
демографического роста.
" Piore М., Berger S. Dualism and Discontinuity in Industrial Societies. Cambridge.
Cambridge University Press, 1980.
-" Marshall Т.Н. Citizenship and Social Class and Other Essays. Cambridge, the
University Press, 1950.
Было заявлено, что социальные конфликты, политический
выбор масс более или менее приспособились к существующему
классовому расслоению. Однако существует теория, предсказывающая
возвращение на историческую сцену классовых конфликтов.
Кажется, ни первое, ни второе предположение не получило окончательного
подтверждения.
Короче говоря, правомерность многих и, может быть, даже
большинства тенденций или причинно-следственных законов,
предложенных социальными науками, сомнительна. Многие из них
были явно опровергнуты фактами. Другие обладают намного менее
универсальной значимостью, чем та, что ранее ожидалась.
Разумеется, перечисленные мною примеры ни в коей мере не
являются результатом какой-либо сознательной выборки. Речь идет
о наиболее известных примерах, которые, каждый в свое время,
привлекали всеобщее внимание, а порою даже вызывали восхищение
и энтузиазм.
Было бы очень легко продолжить этот печальный список. Но я
прерву его и остановлюсь на истории одного исследования, выводы
которого позволяют, на мой взгляд, поставить ряд интересных вопросов.
В 1929 г. Роберт и Элен Линд опубликовали результаты известного
исследования "Мидлтаун: исследование американской культуры"
("Middletown: a Study in American Culture")^. Эта работа признается
классической, поскольку в свое время она представила
нечто совершенно новое в плане методологии.
Мидлтаун - средний городок. Он был одновременно и конкретным
поселением, и, кроме того, городом, который по сумме
критериев показался Роберту и Элен Линд типичным для всей
Америки. По их мнению, на примере этого отдельного городка
имелась возможность описать все американское общество в целом.
Поэтому они решили отследить здесь все поддающиеся наблюдению
процессы и принялись за дело, разрабатывая новые анкеты,
прибегая к различным методам сбора информации. Несколько лет
спустя они вновь вернулись к этому объекту исследования и повторили
свои наблюдения. Результаты их нового исследования были
опубликованы в 1937 г. под названием "Мидлтаун в переходный
период: исследование культурных конфликтов" ("Middletown in
Transition: a Study of Cultural Conflicts")^. Через полвека после первого
исследования четы Линд Теодор Каплоу и его сотрудники
" Lynd Н. el R. Middletown; a Study in American Culture. N.Y., Harcoun Brace,
1930, 1956.
^ Lynd Н. el R. Middletown in Transition. N.Y., Harcolirt Brace and World. 1937.
приехали в Мидлтаун и повторили, с незначительными изменениями,
те наблюдения, которые проводились в предыдущих исследованиях.
Целью Каплоу была "проверка" на конкретном, но
типичном объекте тех гипотез, которые выдвинули теоретики социального
изменения. Однако он обнаружил, что если за истекшие
полвека в Мидлтауне и произошли изменения, то их суть
вовсе не соответствует предсказаниям теоретиков. Значение полученного
вывода таково, что текст Каплоу заслуживает, на мой
взгляд, развернутого цитирования.
"В противовес тем ожиданиям, которые сформировали у нас
различные теории социального изменения, нам не удалось зафиксировать
сближения тенденций секуляризации, бюрократизации,
возрастания социальной мобильности и деперсонализации личности.
Вместо всеобщей тенденции к уравнительности при сравнении 1921
и 1937 гг. наши данные зафиксировали заметное сглаживание различий
в образовательном уровне, заметный рост неравенства в
доходах, малоразличимое сглаживание различий в социально-профессиональном
статусе. Что касается тенденции к секуляризации,
то мы отметили явный рост числа посещений церкви, участия в
религиозных мероприятиях, увеличение количества церквей, возрастание
- как в абсолютном, так и в душевом измерении - доли
доходов семей, чья деятельность связана с деятельностью религиозных
институтов, а также заметное возрастание роли и престижа
церкви. Вместе с тем исследование выявило падение интереса к
чтению Библии, особенно углубляющееся сомнение в религиозных
догматах, сокращение длительности церковных служб, падение
интереса к религиозному образованию. Тенденция к заключению
браков с единоверцами ослабла, но число церковных бракосочетаний
возросло; рост религиозной терпимости сочетается с
всплеском политической активности религиозных организаций.
Вместо однозначной тенденции к бюрократизации было отмечено,
что местная рабочая сила рассеяна по совершенно незначительным
производственным единицам. С другой стороны, организации,
находящиеся в ведении федерального правительства, - явление,
в 1924 г. просто не существовавшее, - в 1977 г. можно было встретить
на каждом шагу. Вместо повышения социальной мобильности
данные исследования зафиксировали явное снижение мобильности,
связанной со сменой жилья, в семьях промышленных рабочих
и незначительные изменения в прочих типах семей. Отмечено снижение
уровня миграции, а также профессиональной мобильности
в рамках индивидуальной карьеры при увеличении межпоколенной
профессиональной мобильности. Что касается тенденции деперсонализации
личности, то было установлено, что, по сравне32
р^^
нию с 1924 г., в 1977 г. семейные связи стали более тесными. Роль
политических клубов и объединений в межличностном общении
снизилась, чего нельзя сказать о гражданских ассоциациях. Знаменитости
вызывают гораздо меньший интерес. Единственная когерентная
тенденция полученных результатов - некогерентность
отдельных тенденций...""
Тенденция некогерентности - вот единственный когерентный
элемент полученных результатов...
Три ответа
Можно по-разному относиться к рассуждениям и общему
выводу Каплоу, но первая реакция - это желание отрицать значимость
такого вывода. Вполне вероятно, что теория Парсонса о связи
индустриализации и структуры семьи является ложной. Может
быть, ложен и закон Токвиля о причинах возникновения революционной
ситуации. Но никакой законченный перечень ложных
законов не является доказательством того, что невозможно
обоснование истинных законов.
По поводу выводов Каплоу можно было бы возразить также,
что Мидлтаун нельзя признать подходящим объектом исследования.
Безусловно, в нем невозможно было зафиксировать в чистом
виде выраженную тенденцию "бюрократизации", так как в середине
70-х годов его активное население было рассеяно по поселкам,
намного более многочисленным (и в среднем значительно
меньших размеров), нежели в начале 20-х годов. Но разве это не
могло явиться следствием набора случайностей? Структура социально-экономической
активности в отдельном городе подвергается
определенным изменениям; но эта же структура, наблюдаемая
на другом уровне, скажем, на общенациональном, может изменяться
совершенно иначе. Это действительно так, и Мидлтаун не
может рассматриваться как автономная система. Но зафиксированные
Каплоу в Мидлтауне расхождения между данными наблюдений
и предложениями авторов теорий социального изменения
прослеживаются и на других уровнях, в других контекстах.
Для того чтобы устранить сложности, описанные Каплоу и
подтвержденные примерами предыдущего раздела главы, необходимо
иметь возможность представить не только список ложных
утверждений, - в конце концов, составить его не так уж и трудно.
" Caplow Th. La repetition des enquetes: line methode de recherche sociologique//
L'Annee Sociologique. 1982. № 32. P. 9-22.
Необходимо привести также перечень (каким бы кратким он ни
был) тех утверждений, которые можно считать бесспорными. Это
будет явно нелегкой задачей.
Разумеется, всегда были, есть и будут авторы, доказывающие,
что видимость обманчива или что нужно уметь отличать существенное
от несущественного. Очевидные факты подсказывают нам, что
демократия не является неизбежной формой политической организации
развитых обществ. Этого, вероятно, придется ждать еще
долго. Они подсказывают нам также, что социализм не обеспечивает
с неизбежностью расширения прав личности. Но истинный
социализм, может быть, еще и не построен. Совершенно очевидные
вещи подсказывают нам, что общество изменяется "некогерентным"
(Каплоу) образом; однако более внимательный взгляд
за видимыми изменениями различит постоянство структур. Япония
развивалась, несмотря на практически полное отсутствие контактов
с внешним миром. Но путь ее развития можно признать
нетипичным, а в качестве типичного привести пример Англии. Нет
ничего удивительного и примечательного в том, что все ресурсы
риторики пускаются в ход ради "опровержения" самой возможности
существования теорий социального изменения, из которых
сложно вывести хотя бы несколько правдоподобных утверждений.
А вот что действительно примечательно, так это всеобщность и
постоянство веры в возможность построения теорий социального
изменения, хотя эта всеобщность и не является доказательством
истинности первого подхода.
Второй подход можно определить как скептический. Он характерен
для книги Роберта Нисбета, упомянутой мною в начале
этой главы. Понятие социального изменения обозначает некий
проект, заключающийся в поиске закономерностей процесса изменений,
определении законов эволюции социальных систем,
вычленении типичных процессов. Но, по мнению Нисбета, теоретики
социального изменения имеют привычку, что называется,
грезить наяву. Они желают, чтобы социальное изменение было
и эндогенным, и неизбежным; чтобы "структура" системы в момент
t позволяла прогнозировать ее состояние в момент t + 1. Нисбет
отмечает, что модель эндогенного изменения присуща не только
Марксу, разделявшему законы развития феодальных и капиталистических
систем, но и Парсонсу. В более общих чертах ее существование
можно обнаружить у всех, кто работает с понятием социального
изменения. Нисбет утверждает, что само по себе это
понятие привносит в практику представляющееся ему ложным
эндогенистское видение. Ему не составляет большого труда доказать,
что социальное изменение не обязательно является эндо34
генным. Крушение империи инков было обусловлено в первую
очередь испанским вторжением, нежели общим упадком, который
переживала страна. Но, может быть, лучше усилить научные
поиски, чем одним росчерком пера перечеркивать целый пласт
человеческой мысли? Как мы упоминали, Токвиль уточнял, что в
его намерения входило не создание истории Французской революции,
а исследование, посвященное ей. Как бы мы уточнили
сегодня - социологическое исследование, посвященное социальным
изменениям. Может быть, не стоит обращать внимание на
приведенное Токвилем уточнение? Или его работу "Старый режим
и Революция" следует отнести к числу незначимых для науки
произведений? Марксов "Капитал" не является историческим исследованием,
но следует ли из этого, что он весь соткан из ошибок?
(То, что в "Капитале" имеются в той или иной мере спорные
утверждения - это другой вопрос.)
Еще один вариант скептического подхода заключается в том,
что многие исследователи ищут утешения в утверждении: просчеты
познания в сфере социального изменения (как, впрочем, и в
других) объясняются комплексным характером действительности.
Мысль настолько же обоснованная, насколько и бессодержательная,
несмотря на то, что в 70-х годах отдельные ученые, и прежде
всего в США, предпринимали попытки определить содержание
понятия "комплексность" и построить "теорию комплексности"
(Theory of complexity)^. Но, кажется, иллюзорна попытка списать
трудности, с которыми сталкивается процесс познания в своих
поисках, на какое-либо понятие-, пусть даже понятие комплексности.
В нем, как таковом, сложности не больше, чем круглого -
в понятии окружности.
Третий подход я обозначу как релятивистский, или критический,
следуя в употреблении этих терминов классической кантовской
традиции. Суть его заключается в постановке вопроса об условиях,
при наличии которых возникает возможность реализации
программы, резюмируемой понятием "теория социального изменения".
Вполне очевидно, что многие из выдвинутых этой программой
положений опровергнуты жизнью. Но следует ли из этого,
что сама по себе программа лишена смысла, что теории социального
изменения ничего не могут сообщить нам о своем объекте
- социальном изменении? Значит ли это, что их претензии на
всеобщность (или, говоря словами Ж. Пиаже, номотетические
^ Simon Н. The Architecture of Complexity/General Systems. 1. 1965. P. 63-76:
Todd La Porte R. (ed.). Organized Social Complexity. Princeton. Princeton University
Press, 1975: Morin E. La methode. T. 1: La nature de la nature. Paris, Le Scuil. 1977.
притязания) полностью лишены оснований? Иначе говоря, должно
ли приемлемое, законное или правомерное утверждение по
поводу социального изменения с необходимостью быть конкретным
в пространственно-временном отношении? Что остается от
теорий социального изменения после того, как многие из их эмпирических
положений либо опровергаются фактами, либо оказываются
несостоятельными в ходе дальнейших исследований?
В чем причина несостоятельности многих положений, относящихся
к сфере социального изменения?
В последующем изложении материала я не намерен прибегать к
анализу a priori". На мой взгляд, ответ на только что перечисленные
вопросы можно получить лишь с помощью анализа конкретных
теорий. Среди огромного моря интеллектуальной продукции,
которую можно отнести к сфере социального изменения, одни
разработки явно слабы (мы уже видели несколько примеров), но
другие успешно выдерживают, говоря словами Поппера, самую
жесткую рациональную критику. По самой своей природе критическое
исследование предполагает попытку определить или хотя
бы установить и уточнить причины слабости либо устойчивости
той или иной теории, а также попытку построить - на основе
исследования - выводы общего порядка.
Если попытаться в общих чертах сформулировать идею, которую
я отстаиваю в этой книге, то она заключается в следующем.
Если мы склонны принимать всерьез принципы той интеллектуальной
традиции, которой обычно навешивают ярлык "социологии
действия", если мы придаем этим принципам то значение,
которое они заслуживают (хотя зачастую они в
...Поділитися у соцмережах
