Жанр: Философия
Место беспорядка. Критикатеорий социального изменения
... Ростоу пытался показать, что экономическое развитие должно
пройти через определенное число стадий роста (stages of growth)".
Совсем недавно теория демографического перехода"* выдвинула
предположение, что демографическая ситуация в современных
обществах характеризуется тремя последовательно сменяющими
друг друга стадиями: падение смертности без одновременного снижения
рождаемости; стабилизация смертности и падение рождаемости,
обусловливающие режим умеренного прироста населения;
стабилизация демографического роста. В книге, появившейся в
" Rostov/ W.W. Les etapes de la croissance economique. Paris, Le Seuil, 1970.
'* Loschky Cf. Par ex. D., Wilcox W. Demographic Transition: a Forcing Model//
Demography, № XI. 1974. P. 215-225.
начале 60-х годов и посвященной классам и классовым конфликтам^,
Р. Дарендорф утверждал, что по своему характеру социальные
конфликты в индустриальных обществах все менее соответствуют
классовым конфликтам. Благодаря росту социальной мобильности
и другим сопутствующим "факторам", согласно Дарендорфу, классовый
конфликт должен утратить свою прежнюю значимость и
уступить место другим типам конфликтов, в основе которых лежит
раздел власти и влияния. Однако некоторое время спустя
Ч. Райт Миллс выдвинул утверждение'" о том, что на определенном
витке экономического роста и возрастания социальной мобильности
общество войдет в фазу стабилизации социальной мобильности,
что повлечет за собой воскрешение классовых конфликтов
и политической конфронтации на почве классовой борьбы.
Общая картина, складывающаяся на основе высказываний Дарендорфа
и Миллса (если полностью принять их выводы), представляет
собой некое подобие закона трех стадий, предусматривающего
возвращение к начальной точке развития на третьей стадии. Другие
теории, "археологическое" исследование (в том смысле, какой
придавал этому термину Фуко) которых вернуло бы нас к идеям
графа Сен-Симона, рассматривают роль групп, последовательно
сменяющих друг друга в развитии общества. Рабочих сменяют техники,
держателей капитала - хранители знаний. Соответственно
некоторые полагают, что, подобно тому как конфликты в индустриальном
обществе сталкивали рабочих с "функционерами капитала",
в постиндустриальном обществе происходит столкновение
служителей Информации (говоря словами Дэниела Белла, "служащих
четвертичного периода") с доминирующими классами, вышедшими
из недр индустриального общества. Таким столкновением
было, по мнению Алена Турэна, движение 1968 г.: как "первый
звонок" предстоящих конфликтов постиндустриального общества
оно отражало глобальное "противоречие" между значимостью Информации,
Знания в постиндустриальную эпоху и слабостью власти,
которой располагали "служащие четвертичного сектора". Как видим,
было бы достаточно легко увеличить число законов стадиального
развития. Закон трех стадий мало кого убеждает сегодня. Однако
это вовсе не мешает тому, что поиск этапов происходящих изменений
продолжает оставаться весьма распространенным явлением.
Ко второму типу теорий относятся те, которые обычно обозначают
как "причинно-следственные законы", а именно - утверж'"
DvhrenclorfR. Classes et conflits de classe dans la societc indlistricllc. Paris/La Haye,
Moliton. 1972.
^ Lisper S.M. The Limits of Social Scien(-e//Piiblic Opinion. Oct-nov. 1981. P. 2-9.
16
^Я
т
дения типа "если А. то В" или (если речь идет о суждениях вероятностного
характера) типа "если А, то (скорее всего) В". В первых
же фразах предисловия к работе "Старый режим и Революция"
Токвиль^ пишет, что в его намерения входило не создание истории
Французской революции, а, скорее, исследование ее. "Публикуемая
мною книга вовсе не является историей Революции... это
исследование Революции". За внешней скромностью* термина
"исследование" проглядывают и претензия, и основное намерение
выдвинуть на основе изучения конкретного в пространственном
и временном отношениях явления (Французской революции)
утверждение более значимое и правомерное. Говоря современным
языком, стремлением Токвиля было не желание предложить еще
одну интерпретацию Французской революции, а попытка внести
вклад в теорию социального изменения. Стремление Токвиля реализовано
в сложной и разносторонней манере, но я не ставил
перед собой задачу дать анализ этого вопроса во всей его полноте.
Следует отметить, что свои усилия Токвиль в известной мере направил
на установление законов причинно-следственного характера.
Один из его наиболее известных законов - тот, который без
преувеличения можно было бы назвать его именем, токвильевым
законом политической мобилизации. "Чаще всего бывает так, что
народ, безропотно перенесший... тяжесть самых жестоких законов,
яростно сбрасывает их бремя, как только оно несколько ослабевает"^.
Перед нами действительно "если А, то (скорее всего) В".
Не стоит и говорить, насколько интересен этот закон, привлекательность
которого заключается в его парадоксальном характере.
Здравый смысл заставил бы нас предположить, что объективное
улучшение условий, в которых существует индивид, делает его
более удовлетворенным и побуждает признавать легитимными
существующие законы, институты и властные структуры. Токвиль,
напротив, утверждает, что либерализация политической жизни
общества, отвечающая в большинстве случаев интересам населения
или, по крайней мере, значительных его слоев, может иметь
своим следствием выражение недовольства и общественное противостояние.
Формулирование причинно-следственных законов, несомненно,
представляет собой важную часть той программы, которой,
" TocquevHle De A. L'Ancien Regime et la Revolution. Paris. Gallimard, 1952. Т. 2.
Vol. 1. P. 69.
* Непереводимая игра слов: термин etude означает как "исследование", так и
"этюд", дитсратурно-художествеиный жанр малого объема. - Прим. персе.
" rocque\-ille DeA. ibid. P. 222-223.
как подразумевается, подчинены теории социального изменения.
В этом отношении теория политической мобилизации дает множество
примеров - их перечисление, описание и обсуждение можно
встретить в часто цитируемой статье Джеймса Дэвиса'". Некоторые
полагают, что политическая мобилизация, точнее, коллективное
насилие, с особой легкостью разворачивается тогда, когда
период длительного улучшения экономических условий резко переходит
в период застоя или упадка. Подразумеваемая или формулируемая
в явном виде гипотеза заключается в том, что постоянный
экономический рост создает в обществе ожидания, которые
жесточайшим образом рушатся с наступлением периода упадка.
Другие авторы выдвигают предположение, что коллективное насилие
может проявляться в том случае, если относительно резко
меняются в лучшую сторону условия существования каждого члена
общества. Такое улучшение действительно может смягчить проявление
общественного недовольства - таков случай, отмеченный
Токвилем. Улучшение также может сформировать ожидания,
превосходящие реальные возможности для их осуществления, предоставляемые
системой, - такова гипотеза, выдвинутая Дюркгеймом^.
Третьи авторы полагают, что коллективное насилие есть
производная от ухудшения условий существования: индивиды приспосабливают
свои ожидания к реальности, но становятся чрезвычайно
восприимчивыми и готовыми реагировать на любую смену
ситуации. Ряд авторов подчеркивает: ухудшение условий жизни
может с намного большей вероятностью повлечь за собой деморализацию
и апатию, нежели политическую мобилизацию^. Вопрос,
таким образом, заключается в том, в какой мере эти закономерности
являются совместимыми, дополняющими друг друга, или,
употребляя выражение Фейерабенда, "соизмеримыми"". Оставим
пока этот вопрос в стороне - у нас еще будет возможность вернуться
к нему.
Естественно, поиск законов причинно-следственного характера
не ограничивается областью политической мобилизации.
Напротив, он представляет основное направление программы
"теорий социального изменения". Известный "закон", сформу'"
DaviesJ. Vers line theorie de la revolution//Birnbaum P., Chawl F. (reds.). Sociologie
politique. Paris. A. Colin. 1971. 2 vol. Vol. II. P. 254-284.
"° Durkheim E. Le suicide. Paris, Presses Universitaires de France, nouvelle edition.
1960. P. 277.
" Jahoda Л/., Lcuarsfeld P.. Zeisel H. Marienthal: the Sociographyofan Unemployed
Community. Chicago. Aldine. 1971.
^ Feyerabend P. Centre la methode. Esquisse d'line theorie anarchiste de la connaissance.
Paris, Le Seuil, 1979.
лированный Парсонсом", утверждает, к примеру, что следствием
индустриализации является превращение "нуклеарной" семьи
(состоящей только из родителей и детей) в "нормальный", модальный
тип. Эта эволюция, по мнению Парсонса, является следствием
производимых индустриализацией изменений в системе
разделения труда и процессах обретения социального статуса. Тогда
как в "традиционных" обществах статус, как правило, наследуется,
в "современных" обществах он скорее приобретается (достигается).
Так, в большинстве "традиционных" обществ сын крестьянина
наследует отцовский участок и обрабатывает; его обучение осуществляется
в рамках семьи. Сын инженера, напротив, должен завоевать
свой статус сначала путем получения одного из предлагаемых
системой образования дипломов, а затем - поиском места
работы, скорее всего вдали от родных мест. Совместное действие
этих частичных механизмов обусловливает, согласно Парсонсу,
единый процесс разрушения семьи расширенного типа и развитие
семейной модели нуклеарного типа. Соответственно, анализ
приводит к выявлению причинно-следственной закономерности
(следствием развертывания процесса индустриализации общества
является нуклеаризация семьи), обоснованность которой предположительно
не ограничивается конкретными рамками единичного
случая. Хотя Парсонс и сформулировал свой знаменитый закон
на основе анализа совершенно определенного (а именно - американского)
общества, все же логическая структура его анализа правомерно
выходит за те единичные рамки, в которых был выработан
закон. Также и закон Токвиля о политической мобилизации,
который хотя и был разработан автором на основе конкретных в
пространственно-временном отношении событий, тем не менее
содержит, по самой логической основе своих посылок, претензии
на всеобщность, т.е. то, что можно назвать "пространством действия
(правомерности)" данного закона, превосходит рамки породившего
его конкретного в пространственно-временном отношении
процесса.
Подпрограмма "поиска причинно-следственных закономерностей"
содержит важный элемент, на котором необходимо остановиться
особо. В противовес причинно-следственным необходимо
выделять скорее "структурные" закономерности, если в утверждениях
типа "если A, то B" или "если A, то (скорее всего) B" элемент
A представляет собой систему переменных, а не отдельное
условие или единичную переменную (хотя и последняя может быть,
" Parsons Т. Some Considerations on the Theory of Social Change//Eixnstad S.N. (cd.).
Readings in Social Evolution and Development. Oxford. Pergamon, 1970. P. 95-139.
как в случае с понятием "индустриализация", явлением комплексного
порядка, т.е. представлять собой комбинацию более простых
переменных). Граница между закономерностями причинноследственного
и системного порядка не может быть проведена
с предельной точностью, между ними явно существует целый
набор переходных вариантов. Несмотря на это, такое разделение
необходимо.
Рассмотрим пример. Предметом изучения в неомарксистских
теориях социального изменения традиционно являются стабильность
или нестабильность какой-либо системы производственных
отношений. Так, они обычно утверждают, что полуфеодальная
система производства обладает тенденцией к стабильности. В системе
этого типа арендатор участка, хотя формально и свободный в
праве продажи своей рабочей силы, находится в постоянной зависимости
- он постоянный должник собственника земли, который
часто относится со скрытой настороженностью к внедрению инноваций,
способных увеличить производительность земли или труда^.
Действительно, повышение производительности привело бы
к возрастанию доходов арендатора и, как следствие - к возможному
снижению его задолженности. Таким образом, собственник
может опасаться, что рост его прибыли вследствие повышения
продуктивности земель не будет компенсировать снижения доходов,
которые ранее он извлекал из эксплуатации арендатора. Из
этого следует, что в полуфеодальной системе производственных
отношений шансы на внедрение технической инновации невелики
- более вероятно, что она может быть отвергнута. Основной
вывод: система производительных сил и производственных отношений
в обществе полуфеодального типа более или менее гарантирована
от привнесения изменений, если только она не подвергнется
воздействию каких-либо внешних событий, т.е. факторов
экзогенного характера.
Оставим в стороне вопрос о степени достоверности этой теории
(в дальнейшем у нас будет возможность вернуться к ней вновь),
отметим лишь, что ее выводы отвечают типу утверждений "если
A, то B". Отличие от ранее рассмотренных случаев заключается
лишь в том, что здесь A является не переменной, а системой переменных
или характеристик, системой, суть которой выражает понятие
"производственные отношения полуфеодального типа".
Как мы уже отмечали, программа "поиска причинно-следственных
(и структурных) законов" не ограничивается частными пробле^См.
гл. 4.
мами и направлениями, напротив, она имеет более общий характер.
Мы проиллюстрировали это на примере закона политической
мобилизации. Последний пример по своим ориентациям относится
к марксистской традиции, а по предмету изучения - к социологии
экономического развития. Можно сказать, что подавляющая
часть авторов этого направления занята изучением роли структуры
производительных сил и производственных отношений в
процессе изменения социальных систем. Но было бы не совсем
правильно полагать, что в "исторической социологии" (по терминологии
Шумпетера) марксистского толка это направление является
единственным. С какой бы интеллектуальной традицией, марксистской
или какой-либо другой, не соотносились теории экономического
развития (и, соответственно, теории "политического
развития"), все они имеют своим содержанием изучение динамических
воздействий "структур". Теории развития очень часто ставят
задачу получить ответ на вопрос типа: если известно, что в момент
t социальная система характеризуется состоянием S\t, то каким
будет ее состояние в момент t + 1? Рассмотренная сейчас нами
вкратце теория действительно представляет собой ответ на вопрос
данного типа. Диагноз, который она ставит, таков: если в момент
t мы имеем структуру полуфеодального типа, то инновация (возможная)
будет (скорее всего) отброшена в момент t + 1. Прежняя
структура восстановится, производительные силы и производственные
отношения на момент t +1 будут идентичны тем, которые
имелись в момент t. Аналогично и в теории "порочного круга бедности"
(Нурксе), которая была столь популярной в 60-х годах,
утверждается, что страна, относящаяся в момент t к числу бедных
стран, имеет тенденцию оставаться таковой и в момент t + 1, если
только не будет иметь место мощное внешнее воздействие. Причина
этого заключается в том, что бедность страны предполагает у
населения стремление к накоплению средств и отсутствие желания
инвестировать капитал, вследствие чего возникает якобы невозможность
обеспечения роста производительности. А коль скоро
производительность труда не меняется, то сохраняется и прежний
уровень бедности. Как и в предыдущем случае, мы не будем обсуждать
степень достоверности или правомерности этой теории. Необходимо
отметить лишь, что каковы бы ни были ориентации и интеллектуальные
традиции, породившие ту или иную конкретную
теорию экономического развития (это относится и к теориям политического
развития), чаще всего они приобретают форму поиска
структурных законов.
Отметим попутно, что оба типа теорий не являются абсолютно
независимыми друг от друга. Говоря точнее, утверждения, описы21
вающие какую-либо тенденцию, часто основываются на более или
менее явно выраженных причинно-следственных законах. Так, тенденция
необратимого роста бюрократизации общества обосновывается
чаще всего с помощью веры в законы причинно-следственного
типа ("если A, то B"), анализирующие последствия процесса
индустриализации (переменная А).
Особенностью теорий двух первых типов является то, что производимые
ими выводы и заключения можно определить как
эмпирические (оставим пока в стороне вопрос о степени надежности
их эмпирической базы) в том плане, что они возвещают о
появлении определенных состояний общества: в полуфеодальной
системе инновация имеет все шансы быть отвергнутой; по мере
развития процесса индустриализации семья расширенного типа
замешается семьей нуклеарной; прекращение роста социальной
мобильности ведет к тому, что социальные конфликты начинают
приобретать форму классовых, и т.д.
В противовес этому теории третьего типа не затрагивают вопрос
о содержании происходящих изменений, а исследуют их форму.
В данной главе я ограничусь некоторыми краткими примерами.
Философ и историк науки Т. Кун", разрабатывая понятие структуры
научных революций, выдвигает положение, что научное развитие
в целом представляет собой процесс, разделяющийся на три
последовательные фазы. На протяжении первой фазы, которую он
назвал фазой "нормальной науки", научная парадигма как сумма
более или менее связанных между собой теоретических ориентаций
служит тем каркасом, который объединяет поиски исследователей,
работающих в рамках одной науки или научного направления.
Но через некоторое время начинают проявляться сложности,
или, употребляя термин Куна, "аномалии". Научное сообщество
начинает замечать, что данные получаемых наблюдений с трудом
поддаются интерпретации в рамках доминирующей парадигмы.
Точнее говоря, они противоречат одной или нескольким теориям,
сформулированным в рамках данной парадигмы. Однако в течение
первой фазы эти теории, равно как и парадигма, на которой
они основываются, не подлежат немедленному пересмотру.
Ведь необходимо время, чтобы создать, разработать и внедрить
новую парадигму. Кроме того, вполне вероятно, что отдельные
исследователи, которые, несмотря ни на что, заинтересованы в
сохранении прежней парадигмы, будут пытаться приспособить
существующие теории к новым данным таким образом, чтобы они
смогли поглотить возникающие "аномалии". Но со временем "ано^Kuhn
Т. La structure des revolutions scientifiques. Paris, Flanimarion. 1970.
малии" накапливаются. Как отработавший свое мотор, прежняя
парадигма неожиданно рушится к выгоде спешащих воспользоваться
этим обстоятельством представителей одного или
нескольких конкурирующих направлений. Линейному конвенциональному
образу научного развития Кун противопоставляет схему
"нормальная наука :" революция :" (новая) нормальная наука" -
схему, при взгляде на которую невозможно не вспомнить одновременно
как знаменитую гегелевскую триаду, так и гегелевско-марксистскую
концепцию, рассматривающую противоречие в качестве
основы развития.
Является ли представленная Куном трехфазная картина развития
науки более или менее предпочтительной по сравнению с традиционной
картиной линейного развития? На этот счет могут возникнуть
сомнения. Но нас в данный момент интересует совсем
другой вопрос. С нашей точки зрения, важно отметить, что выводы
Куна касаются формы протекания процесса. Он не указывает,
что именно должно измениться, а описывает, как, в какой форме
и каким образом осуществляется изменение. Соотнесенность с гегелевской
и марксистской диалектикой подчеркивает, что поиск
форм изменения - довольно давняя традиция. Со своей стороны,
схема Куна показывает, что, несмотря на дискредитацию "диалектики"
в глазах обществоведов (это, вероятно, временное явление),
задача, которую она стремилась разрешить, не потеряла своей
актуальности.
Попутно отметим: успех Куна объясняется тем, что он противопоставил
прежнему, "традиционному" видению поступательного
развития науки подход, основанный на конфликте и дискретности
процесса развития. Причина успеха Гегеля также в значительной
мере кроется в проводившемся им противопоставлении
дискретного подхода иному подходу, который основывается на
понятии линейного характера изменений, выдвинутом некоторыми
философами эпохи Просвещения, особенно Кондорсе.
Пример Куна не единичен. Совсем в другой сфере и совсем по
другому поводу Крозье^, например, защищал идею, согласно которой
во Франции процесс социального изменения принимает
форму длительных периодов застоя с последующим вступлением в
фазу кризиса. Ход анализа, на котором основывается это утверждение,
весьма похож на куновский, хотя и опирается на гипотезы
социокультурного порядка, отсутствующие у Куна. Согласно Крозье,
чисто французские культурные традиции задают определенный
стиль поведения: в случае возникновения "проблем" в функ^Crozier
М. La societe bloquee. Paris. Le Seuil, 1970.
ционировании какой-либо организации каждый стремится по-своему
приспособиться к ситуации, не пытаясь прибегнуть к совместным
действиям. По правде говоря, в данном случае "проблема"
далеко не сразу воспринимается в качестве таковой. Подобно тому
как куновские "аномалии" в полной мере обретают статус аномалий
лишь после того, как научное сообщество убеждается в бесплодности
всех попыток их преодоления, так и проблемы, возникающие
в ходе функционирования какой-либо организации,
не получают статуса "проблем" до тех пор, пока их накопление не
создаст "взрывоопасной" ситуации, пока не выяснится бесплодность
всех индивидуальных попыток выправить ситуацию или не
будут всерьез затронуты интересы "окружения" организации. Но
самым главным для нас является то обстоятельство, что, подобно
Куну, Крозье выдвигает в данном случае теорию, рассматривающую
форму протекания отдельных процессов.
Имеет ли социальное изменение (в какой бы области оно ни
происходило) последовательный, дискретный, линейный или
циклический характер? Этот вопрос, по всей видимости, столь же
стар, сколь и рефлексия по поводу самого понятия "социальное
изменение". В своих эмпирических и модернистских метаниях социальные
науки чаще всего склонны отвергать те формулировки,
которые предложила этому вопросу философия истории. Какой
специалист в области социологии организаций, историк науки или
политолог сможет без пренебрежения отозваться, к примеру, о
гегелевской диалектике? Однако, как бы ни оспаривалась форма
постановки вопроса, социальные науки не могут отбросить сами
вопросы, выдвинутые философией истории. Вот почему важно отметить
близкую родственную связь понятий "противоречие" и "аномалия",
диалектической триады и процесса трехфазного развития Куна.
В теориях четвертого типа рассматриваются причины или факторы
социального изменения. Поскольку в мире существуют процессы
циркулярной (круговой) причинности, постольку в анализе
социального изменения само понятие причины часто становится
двусмысленным. Всегда есть возможность привести достаточно
простые примеры типа: правительство предпринимает действие A;
действие A имеет следствием реакцию B, которая заставляет правительство
модифицировать действие A или заменить его действием
А`'. В этом достаточно банальном случае циркулярной причинности
не является предосудительным поиск причин появления
ситуации А`'. Необходимо лишь заметить, что в этом поиске нельзя
ограничиваться выбором единичного фактора, поскольку и само
государство, и вызванная им реакция В одновременно представляют
собой причину появления А`'. В других случаях поиск конкрет24
ной причины решительно невозможен. Например, правительство
убеждено, что политическая проблема может быть решена методами
технического порядка; но по мере их реализации все методы
подобного рода терпят крах. Постепенно начинает вырисовываться
идея о том, что решение имеет не технический, а социальный
характер. Что же будет служить причиной появления новой политики?
Идея, которую можно передать утверждением "решение имеет
социальный характер"? Крушение предшествовавшей парадигмы?
Общий набор обстоятельств, обусловивший ее крах? Ставить вопросы
в такой форме по меньшей мере абсурдно. Новая политика
является результатом процесса, представляющего собой переплетение
действий, реакций, но никак не следствием одной причины
или даже серии причин. Новая политика выступает как результат
целостного процесса, и бесполезно приписывать причину ее появления
одному или нескольким элементам этого процесса.
Данное замечание позволяет выявить сложные эпистемологические
вопросы, к рассмотрению которых нам еще предстоит вернуться.
Утверждение типа "А является причиной В" в определенных
случаях может быть правомерным, лишенным двусмысленности.
Я могу без большого риска выдвинуть умозаключение относительно
того, что "непогода явилась причиной плохого урожая, который,
в свою очередь, обусловил рост цен". Но во всех других случаях
утверждения типа предстают как двусмысленные
и ненадежные. И риск двусмысленности выдвигает на
первый план проблему демаркации, которую можно сформулировать
следующим образом: при каких условиях утверждение теряет двусмысленность и неопределенность?
Пока отмечу лишь, что, несмотря на существование проблемы
демаркации, поиск причин и факторов социального изменения
всегда был и продолжает оставаться одним из направлений программы
"теорий социального изменения". Произведение М. Вебера
"Протестантская этика и дух капитализма"^ несомненно является
весьма значимым, хотя, вероятно, и не самым законченным и
бесспорным. Последнее обстоятельство отнюдь не помешало тому,
что это произведение стало и самым известным, и даже самым
популярным из всех его работ. Причина успеха "Протестантской
этики" кроется ни в ее глубине, ни в истинности теории (сегодня
уже ясно, что она должна быть серьезно пересмотрена и дополнена).
Без сомн
...Поділитися у соцмережах
