Жанр: Философия
Великие философы (учебный словарь-справочник)
...ать, что что-то должно просто случиться:
не существует ничего, что является причиной существования.
Так случается, что вещи существуют; все, что существует,
не имеет объяснения. Случайность есть основной принцип: необъяснимое
существование каждого и каждой вещи, нелепость
(абсурдность) существования мира, который не имеет никакого
смысла.
В силу того, что сознание есть ничто, оно всецело включено
в будущий мир, и в этом, по словам Сартра, состоит наша человеческая
свобода. Понятие свободы является центральным для
всей философии Сартра. Свобода есть "ничто", которое мы переживаем,
когда мы сознаем то, что мы есть, и это дает нам возможность
выбора того, чем мы будем в будущем. Выборы, которые мы
делаем, происходят на основе "ничто", и они являются выборами
ценностей и смыслов.
Когда мы выбираем, выбор действия является также выбором
себя, но выбирая себя, я не выбираю существование. Существование
дано уже, и каждый должен существовать, чтобы выбирать.
То, что я выбираю, есть моя сущность, специфический способ, которым
я существую. Я выбираю себя, так как я предусматриваю
себя. Таким образом, в специфической ситуации я могу выбрать
себя: или размышляющее я, или импульсивное я, или любое другое
возможное я. Может быть кто-то пожелает быть покорным другим
людям, а кто-то будет сопротивляться влияниям. Если я выберу
себя как такого, "кто в основе своей размышляет", то именно
в этом выборе, а не в каких-то специфических размышлениях,
которые сопровождают его, я делаю выбор себя.
И поэтому Сартр говорит: "Когда я размышляю, приходит решающий
час". Я уже выбрал себя как "того, кто размышляет", и содержание
действительного размышления есть последующее дело.
Этот анализ приводит к решающему лозунгу экзистенциализма:
"Существование предшествует сущности и определяет ее".
Таким образом, согласно Сартру, я должен думать о себе как
о выбирающем некий смысл и ценность для себя в самом акте осознания
своего существования: осознание есть оценка. Мое сознание
себя как специфического вида существа есть мой выбор себя.
Мы постоянно выбираем себя путем отрицания того, чем мы
являемся, чем мы были, и посредством выбора себя как чего-то
еще. В росте сознания я выбираю себя заново как существо, которое
созерцает существо, которым я был, и двигается к существу,
которым я еще не являюсь. Сартр называет это "радикальным
решением".
Личность есть "тайна средь бела дня", некоторое единство,
а не просто коллекция свойств, некто, кто должен быть понят, а не
описан в понятиях, ибо любая попытка выразить в понятиях фундаментальный
выбор должна потерпеть неудачу. Личность - это
своего рода тип понимания человека, которое нельзя строго описать
как знание. Это скорее признание, что некто существует
именно данным способом, которым он существует, а не другим.
И не существует конечной причины для его существования как он
существует, отличной от той, какая им выбрана. Жизнь личности
приобретает смысл в том, что человек в целом ответствен за нее.
Человеческие существа, как сознательные существа, могут создавать
себя посредством своего свободного выбора. "Неизбежность"
свободного выбора есть кардинальное понятие сартровской
философии. Любая попытка избежать его включает то, что
Сартр называет "ложной верой".
Действие в рамках "ложной веры" есть следствие ухода от муки
понимания того, что некто совершенно свободен и что он выбирает
свое существование не из того или иного предмета, а из ничего.
"Ложная вера" имеет множество форм. Одно из ее проявлений
характерно для человека, который живет ролью или стилем жизни,
являющимися просто стереотипом или клише. Подавленная ответственностью
за свою жизнь, личность стремится найти убежище
и искусственный комфорт в принятии готовой роли, которая
дает ей смысл и которой она сама не должна была способствовать.
Вместо жизни в качестве субъекта, который испытывает свою
свободу, он трактует себя как объект или вещь, служащие для выполнения
определенной функции.
Сартр приводит пример. "Возьмем, - пишет он, - официанта
в кафе. Его движения быстры и решительны, немного слишком
быстры, немного слишком точны,... его голос, его глаза выражают
интерес заботливости о посетителе. Он придает быстроту себе
и безжалостную быстроту вещам. Официант в кафе разыгрывает
свою роль, чтобы реализовать все это".
Другим проявлением "ложной веры" выступает отрицание всего
того, что человек представляет, возможно, поклявшись изменить
плохие привычки, например, отказавшись от пьянства или праздной
жизни, и веря каждый раз, что, принимая такое решение, он
действительно будет придерживаться этого, однако никогда не
делает так. В "ложной вере" мы обманываем себя. Это самообман
специфически усложненной формы. Чтобы обмануть в целом, необходимо
знать истину, в противном случае то, что в действительности
происходит, - не обман, а ошибка или что-то, сделанное
по невежеству.
Таким образом, "ложная вера" - это форма лжи самому себе.
Трудно увидеть, как это возможно внутри единого сознания - как
столкнуться с истиной и обмануться в отношении ее. Однако
именно этим и заняты люди чаще всего, игнорируя истину, избегая
ее, отчасти признавая за истину, впадая в значительной степени
в иллюзию.
Для Сартра действовать или жить в "ложной вере" означает отвернуться
от свободы и от создания смысла для себя. Жить в "ложной
вере" - значит существовать как объект и быть, подобно
объекту, определяемым законами природы и соглашения. Однако
выбор "ложной веры" именно свободный, как и любой другой.
Это выбор существования в мире специфическим путем. Мы находимся
под впечатлением, что "ложная вера" морально плоха, что
жить в "ложной вере" - значит отрекаться от человеческой ответственности,
отрицать свободу, что составляет то, что похоже на человеческое
существование, увиливать от дела нашего осознавания
смысла и ценности.
Сартр ясно утверждает, что его исследование направлено на то,
чтобы описать человеческое существование. Его первоначальный
интерес состоит не в том, чтобы сказать, на что должны быть похожи
люди и на что они похожи в действительности. Например,
он говорит не то, что мы должны делать свободный выбор, а
то, что условия существования человека таковы, что мы не можем
избежать такого выбора.
Таким образом, Сартр утверждает, что каждый должен делать
свой собственный выбор своего мира. Однако здесь возникает
проблема: ведь каждый должен делать то же самое. Выбор индивидуален,
даже если один выбирает за всех людей.
Это приводит к неизбежному следствию, заключающемуся
в том, что проявление "для-себя" одного человека придет в конфликт
с другими такими же проявлениями, так что другие люди
"станут адом". Бытие "для-себя" придет в конфликт с бытием для
других. В результате саргровская картина личностных отношений
предстает и как мрачная, и как конфликтная. Я должен, неизбежно
должен повергнуть другого в то, что для меня является примером
"в-себе", вещью. Беспокойство состоит в том, что другой
должен делать то же самое по отношению ко мне. Эта мысль возвращает
нас к гегелевскому отношению "раб - господин" и к примеру
с неким человеком, смотрящим сквозь замочную скважину
только для того, чтобы знать, наблюдает ли кто-нибудь за ним. Все
это направлено на то, чтобы показать отношение между сознанием
и самосознанием личности, с одной стороны, и сознанием других,
с другой стороны.
Сартр утверздает, что мы отказываемся от свободы, потому что
в признании ее мы испытываем страдание. Страдание ощущается
там, где не существует ничего, что определяет выбор, и где все
возможно. Он пишет, что "в тот самый момент, когда я постигаю
свое бытие как ужас пропасти, я сознаю этот ужас как не определенный
в отношении к моему возможному поведению. В одном
смысле этот ужас требует благоразумного поведения, и он есть сам
по себе предварительный набросок этого поведения. В другом
смысле он закладывает окончательные моменты этого поведения
только как возможные, именно потому, что я не постигаю его как
причину этих конечных моментов".
Понятие страдания, или страха, становится краеугольным
камнем экзистенциализма. Однако страдание никоим образом не
является единственным или даже необходимым следствием реализации
свободы. Экзистенциальное мышление, несомненно, не может
быть сконструировано как возникающее единственно из отчаяния
перед лицом абсурдности.
В защиту своих идей от обвинения в пессимизме Сартр говорил,
что неправильно рассматривать в таком духе его философию,
"ибо ни одна доктрина не является более оптимистичной, гак
как у нее судьба человека помещается в него самого" ("экзистенциализм
- это гуманизм").
Политическая деятельность Сартра принесла ему глубокое разочарование
и привела к попытке радикально реконструировать
свою мысль. Он задумал работу "Критика диалектического разума"
в двухтомах: первый - как теоретическое и абстрактное исследование,
второй - как трактовку истории. Однако "Критика"
так и не была завершена. Сартр отказался от второго тома после
написания лишь нескольких глав. Первый том был опубликован
в 1960 г. и оценен как "монстр нечитабельности". В "Критике"
Сартр опровергает многие из своих ранних взглядов на свободу личности.
Он пишет: "Пусть никто не интерпретирует меня в том духе,
что человек свободен во всех ситуациях... Я хочу сказать совершенно
противоположное, а именно, что все люди рабы, поскольку
их опыт жизни имеет место в области практико-инертности
и в той степени, в какой эта область с самого начала обусловлена
своими недостатками".
Термин "практико-инертный" связан с той частью жизни,
которая определяется более ранними свободными действиями
и представляет собой взаимодействие или, точнее, диалектику индивидуальной
практики и наследственного бремени исторического
факта, что в "Критике" является преобладающим интересом
Сартра.
Существует общее мнение, что Сартр в этой работе не преуспел
ни в социологии, ни в антропологии, ни в философии. Однако
в ней, как и в других своих работах, Сартр поднимает вопросы,
которые имеют глубочайший интерес и представляют
огромное значение.
\Сенека
Луций Анней Сенека (ок. 5 до н.э.-
65 н.э.) - крупнейший римский философ, первый представитель
стоицизма в Древнем Риме. Родился в Испании, в г. Кордове. Отец
его был ритором, и сам Сенека обучался риторике, но потом стал
заниматься исключительно философией, в которой его увлекал
стоицизм, в особенности воззрения Посидония.
Еще в детском возрасте он попал в Рим вместе с родителями.
Был в течение пяти лет воспитателем будущего императора Нерона
(с двенадцатилетнего возраста). В период правления Нерона роль
Сенеки в государственных делах была очень высока, но затем он
впал в немилость и стал заниматься исключительно литературнофилософской
деятельностью. Был обвинен в заговоре против Нерона
и приговорен к смерти. Нерои приговорил его к самоубийству,
что Сенека и сделал, вскрыв себе вены.
Сенека - очень плодовитый писатель. Его перу принадлежат
как философские и художественные щюиэведения, так и сочинения
по естественным наукам, многие из которых утрачены. Он создал
несколько философских трактатов, девять трагедий, одну историческую
драму, десять философско-этических диалогов, восемь
книг "Естественнонаучных вопросов", знаменитые "Нравственные
письма к Луциялию" (124 письма).
Сочинения Сенеки представляют исключительный интерес,
так как касаются нравственно-практических вопросов, имеющих
у него философское обоснование. Его высказывания о житейской
мудрости не потеряли своей актуальности до наших
дней. Им было написано много эпиграмм и сатирических произведений,
из которых выделяется "Отыквление" - сатира на покойного
императора Клавдия (у римлян тыква воспринималась
как символ глупости).
Сенека считает, что философия должна заниматься как нравственными,
так и естественно-научными вопросами, но только
в той мере, в какой это знание имеет практическое значение.
Знание природы предоставляет средства против тех сил природы,
которые противостоят человеку, дает возможность бороться против
болезней и различных природных бедствий. Это знание позволяет
понять природу как целое.
Опираясь на труды Аристотеля, Сенека вместе со всеми стоиками
признает, что в природе существуют активное и пассивное
начала. "Наши стоики... утверждают: все в природе возникает из
двух начал - причины и материи. Материя коснеет в неподвижности,
она ко всему готова, но остается праздной, если никто не
приведет ее в движение. Причина, или же разум, ворочает материю
как хочет и, придавая ей форму, лепит всяческие предметы"
[Нравственные письма кЛуциллию. Письмо 651.
Сенека считает, что все телесно - и мир, и боги, и души.
При этом все одушевленно, все разумно и божественно.
Сенека стоит на пантеистических позициях. Для него "не может
быть природы без Бога и Бога без природы" [О благодеяниях,
IV. 8]. В "Естественнонаучных вопросах" он пишет: "Угодно тебе
назвать его судьбой? Ты не ошибешься. Он тот, от которого все
зависит, в нем причина всех причин. Угодно тебе именовать его
провидением? И тут ты будешь прав. Он тот, чьим решением
обеспечивается мир, дабы ничто не препятствовало его ходу и все
действия его выполнялись. Угодно тебе наименовать его природой?
И это не ошибка, ибо из лона его все рождено, его дыханием мы
живем. Он все то, что ты видишь, он весь слит со всеми частями,
поддерживая себя своей мощью" [II. 45].
Сенека все же непоследовательный пантеист. Природу он понимает
в духе старого учения о четырех элементах, как состоящую
из огня, воздуха, земли и воды. "Все возникает из всего. Из воды
воздух, из воздуха вода, огонь из воздуха, из огня воздух... Все
элементы подвержены взаимным возвращениям. Что погибает
из одного, возвращается в другое" [Естественнонаучные вопросы.
III. 19].
Отвергая религию и считая, что истинная религия - это культ
добродетели, Сенека в то же время приходит к теистическому пониманию
мира.
Таким образом, учение Сенеки пронизано противоречиями:
с одной стороны, он признает, что все в мире совершается согласно
законам природы, а с другой - что все от Бога. С одной стороны,
он с насмешкой относится к мифологии, с другой - признает
роль всякого мистического, вплоть до того, что философски
обосновывает гадания.
Особенно противоречиво его учение о душе. Сенека считает,
что душа телесна, что человеческая душа является частью космической
души, мировой пневмы. Разум человека выступает у Сенеки
частью "божественного духа, погруженного в тело людей". Душа
телесна, так как она "тоньше огненного". Но несмотря на это
Сенека считает, что душа и тело находятся в постоянной борьбе.
Душа, согласно Сенеке, слаба и постоянно стремится освободиться
от тела.
Сенека часто говорит, что наши души бессмертны. Таким образом,
Сенека сочетает свои воззрения о телесности души с ее бессмертием.
В этой связи он высказывает некоторые мысли о естественном
страхе перед смертью, так как полагает, что божественная
часть нашей души никогда не умирает. Он подтрунивает над
теми, кто сожалеет, что их уже не будет через тысячу лет, но почему-то
они не сожалеют, что их не было тысячу лет тому назад.
Он считает, что смерть - дело привычное. "Умереть - это одна
из налагаемых жизнью обязанностей", - пишет он в 77 письме
к Луциллию, которое заканчивается словами: "Жизнь - как пьеса:
не то важно, длинна ли она, а то, хорошо ли сыграна".
Подобно другим стоикам, Сенека рассматривает вопрос о самоубийстве;
он допускает его, считая только, что оно возможно
лишь при определенных условиях, и предостерегая против "сладострастной
жажды смерти", которая охватывает некоторых людей,
становясь эпидемией.
Основанием для самоубийства Сенека считает как телесные болезни,
так и рабство, понимая под последним в основном не социальное
рабство, а рабство добровольное, то, когда люди находятся
в рабстве у похоти, скупости, страха. Таким образом, для Сенеки
главное - это свобода духа, именно поэтому он так относится
к смерти.
"Что такое смерть? Либо конец, либо переселение. Я не боюсь
перестать быть - ведь это все равно, что не быть совсем, я не боюсь
переселиться - ведь нигде я не буду в такой тесноте" (имеется
в виду тело, 65-е письмо кЛуцидлию). И все это составляет главную
тему этических высказываний Сенеки, которые прославили его
в истории. Этические положения излагаются Сенекой почти везде-ив
"Нравственных письмах к Луциллию", и в "Естественнонаучных
вопросах", и в других произведениях. В них Сенека занимает
главные стоические позиции: в жизни изменить ничего нельзя,
следует повиноваться судьбе, можно лишь изменить свое отношение
к ней и презирать невзгоды. Нужно только стоически выдерживать
удары судьбы. В этом проявляется пассивная позиция
стоика, а активность должна проявляться в господстве над своими
страстями, в том, чтобы не быть у них в рабстве. Счастье человека
состоит в нашем отношении к событиям и обстоятельствам:
"Каждый несчастен настолько, насколько полагает себя несчастным".
В этом, по Сенеке, состоит величие стоического духа,
когда человек не ропща принимает все как должное.
"Лучше всего перетерпеть то, чего не можешь исправить, и
не ропща сопутствовать Богу, по чьей воле все происходит. Плох
тот солдат, который идет за полководцем со стоном" [Письмо
107]. И здесь же: "Изменить такой порядок мы не в силах, - зато
в силах обрести величие духа".
Однако это не просто пассивное отношение к жизни, равносильное
бездействию. Это философское обоснование позиции,
когда ничего нельзя сделать, когда обстоятельства складываются
таким образом, что человек бессилен противостоять событиям.
В этом случае, по Сенеке, лучше всего не впадать в отчаяние
и продолжать действовать. Человек должен трезво учитывать все обстоятельства
и быть готовым ко всякому повороту событий, сохраняя
при этом спокойствие духа, здравый смысл, мужество, энергию,
деятельность. "Та жизнь счастлива, - говорит он, - которая
согласуется с природой, а согласоваться с природой она может
лишь тогда, когда человек обладает здравым умом, если дух его мужествен
и энергичен, благороден, вынослив и подготовлен ко
всяким обстоятельствам, если он, не впадая в тревожную мнительность,
заботится об удовлетворении своих физических потребностей,
если он вообще интересуется материальными сторонами
жизни, не соблазняясь ни одной из них, если он умеет пользоваться
дарами судьбы, не делаясь их рабом" [Сенека. О счастливой жизни,
III].
В своих воззрениях Сенека проявлял космополитизм в лучшем
значении этого слова. Он часто говорил о человечестве как об одном
народе, отечество всех людей - это весь мир. Он пишет
в трактате "О благодеяниях": "Общительность обеспечила ему
"человеку. -Л.Б" господство над зверями. Общительность дала
ему, сыну земли, возможность вступить в чуждое ему царство природы
и сделаться также владыкой морей... Устрани общительность,
и ты разорвешь единство человеческого рода, на котором
покоится жизнь человека" [IV. 18.1].
В "Нравственных письмах к Луциллию" он также пишет, что
"все, что ты видишь, в чем заключено божественное и человеческое,
- едино: мы только члены огромного тела. Природа, из одного
и того же нас сотворившая и к одному предназначившая, родила
нас братьями. Она вложила в нас взаимную любовь, сделала
нас общительными, она установила, что правильно и справедливо,
и по ее установлению несчастнее приносящий зло, чем претерпевающий"
(Письмо 95].
В связи с этим Сенека формулирует по-своему золотое правило
нравственности: "Обходись со стоящими ниже так, как ты хотел
бы, чтобы с тобою обходились стоящие выше" [Письмо 47].
Или в другом месте: "Нужно жить для другого, если хочешь жить
для себя" [Письмо 48].
Но для этого, по мнению Сенеки, необходимо быть прежде всего
другом самому себе. Он пишет Луциллию: "Вот что понравилось
мне нынче у Гекатона; "Ты спросишь, чего я достиг? Стал самому
себе другом!" Достиг он немалого, ибо теперь никогда не останется
одинок. И знай: такой человек всем будет другом" [Письмо
6J. Дружбу же с самим собой он понимает как психологическую
гармонию внутреннего мира человека, господство разумного начала
над страстями как низшим началом.
Всего этого, по мнению Сенеки, можно добиться с помощью
философии, которой он придавал первостепенное значение в жизни.
В то же время он считает, что философия полна ненужных вещей.
Так, Протагор говорит, что о каждой вещи можно утверждать
прямо противоположное, при этом сомневаясь даже в данном утверждении.
Демокритовец Навсифан говорит, что все, что нам кажется
существующим, существует в такой же мере, как и не существует.
"Брось же это в ту кучу ненужностей, что и многие из свободных
искусств! Те преподают мне науку, от которой не будет
пользы, а эти отнимают надежду на всякое знание... Если я поверю
Протагору, в природе не останется ничего, кроме сомнений,
если Навсифану - достоверно будет только то, что нет ничего достоверного"
[Письмо 881.
Все это Сенека приводит как пример диалектики никому ненужной
и ставит в пример философов, которые своей жизнью показали
ценность их философии. Прежде всего он восхищается
стоиками. "Хочешь освободиться от пороков - сторонись порочных
примеров. Скупец, развратитель, жестокий, коварный, - все,
что повредили бы тебе, будь они близко, в тебе самом. Уйди от
них к лучшим, живи с Катонами, с Лелием, с Тубероном, а если
тебе по душе греки - побудь с Сократом, с Зеноном. Один
научит тебя умереть, когда это необходимо, другой - раньше, чем
это необходимо. Живи с Хрисиппом, с Посидонием. Они передадут
тебе знание божественного и человеческого, они прикажут
тебе быть деятельным и не только красно говорить, сыпля словами
для удовольствия слушателей, но закалять душу и быть
твердым против угроз. В этой бурной, как море, жизни есть одна
пристань: презирать будущие превратности, стоять надежно
и открыто, грудью встречать удары судьбы, не прячась и не виляя"
[Письмо 104].
И Сенека призывает поступать таким же образом, подчеркивая
деятельную сторону философии, а в ней два момента: умозрительную
и прикладную части философии, которая "и созерцает,
и действует" [Письмо 95].
Сенека разделяет мудрость, т.е. философию, и знание. Знание -
это то, что делает человека ученее, но не лучше. Все, кто загромождает
философию ненужностями, кто занимается словесной
игрой, тот делает философию трудной. По его мнению, знания мешают
мудрости, а потому необходимо стремиться к ограничению
знания, так как избыток знания забивает голову пустяками. Только
философия дает дорогу свободной мудрости. "Обратись к ней,
если хочешь не знать ущерба, быть безмятежным, счастливым и,
главное, свободньм. Иным способом этого не достичь" [Письмо
37]. Таким образом, философия - это наука о жизни.
"Философия... выковывает и закаляет душу, подчиняет жизнь
порядку, управляет поступками, указывает, что следует делать и от
чего воздерживаться, сидит у руля и направляет среди пучин путь
гонимых волнами. Без нее нет в жизни бесстрашия и уверенности:
ведь каждый час случается так много, что нам требуется совет, которого
можно спросить только у нее" [Письмо 16].
В итоге Сенека повторяет принцип стоической этики: жить в
согласии с природой. "Природа должна быть нашим руководителем:
разум следует ей и советует нам. Следовательно, жить счастливо
- одно и то же, что жить в согласии с природой" [О блаженной
жизни, VIII].
В связи со счастливым образом жизни, проповедуемым Сенекой,
заслуживают внимания его мысли о проблеме времени и его
важности для человека. Он считал, что время - самое важное, что
есть у человека, поэтому его необходимо беречь. Свои "Нравственные
письма к Луциллию" он начинает словами: "Сенека приветствует
Луциллия! Так и поступай, мой Луцидлий! Отвоюй себя для себя
самого, береги и копи .время, которое прежде у тебя отнимали
или крали, которое зря проходило. Сам убедись в том, что я пишу
правду: часть времени у нас отбирают силой, часть похищают, часть
утекает впустую. Но позорнее всего - потеря по нашей собственной
небрежности. Вглядись-ка пристальней: ведь наибольшую часть
жизни тратим мы на дурные дела, немалую - на безделье и всю
жизнь -не на те дела, что нужно. Укажешь ли ты мне такого, кто
ценил бы время, кто знал бы, чего стоит день, кто понимал бы, что
умирает с каждым часом? В том-то и беда наша, что смерть мы видим
впереди, а большая часть ее у нас за плечами, - ведь сколько
лет жизни минуло, все принадлежит смерти" [Письмо 1].
Вся этика Сенеки представляет собой систему нравственных правил
о поведении человека для достижения счастливой жизни.
При этом он считал, что жизнь философа должна быть примером
и выражением его философских взглядов, только так он может доказать
их истинность. К сожалению, сама жизнь и деятельность Сенеки
представляли собой пример расхождения теории и практики.
Он жил не в соответствии со своими принципами. В течение своей
жизни он правдами и неправдами нажил огромное состояние, в то
время как учил, что не в богатстве счастье. Он и сам все это понимал
и пытался, насколько возможно, объяснить такое положение.
В работе "О счастливой жизни" он пишет: "Мне говорят, что моя
жизнь не согласна с моим учением. В этом в свое время упрекали
и Платона, и Эпикура, и Зенона. Все философы говорят не о том,
как они сами живут, но как надо жить. Я говорю о добродетели, а не
о себе и веду борьбу с пороками, в том числе и со своими собственными:
когда смогу, буду жить как должно. Ведь если бы я жил
вполне согласно моему учению, кто был бы счастливее меня, но теперь
нет основания презирать меня за хорошую речь и за сердце, полное
чистыми помыслами... Про меня говорят: "Зачем он, любя философию,
остается богатым, зачем он учит, что следует презирать
богатства, а сам их накопляет? презирает жизнь - живет? презирает
болезни, а между тем заботится о сохранении здоровья? называет
изгнание пустяком, однако, если ему удастся, состарится и умрет
на родине?" Но я говорю, что все это следует презирать не с тем,
чтобы отказаться от всего этого, но чтобы не беспокои
...Закладка в соц.сетях
