Жанр: Электронное издание
afanalex
... дождь, оросивший
юную чету в день свадьбы. В старину сажали жениха и невесту ка соболях и
обмахивали лисьими и куньими хвостами; в деревнях до сих пор усаживают их на
разостланном тулупе; мать невесты встречает новобрачных в вывороченной шубе,
причем поется следующая песня:
Будь, зятю, добресенышй, Як кожух теплесенький; Будь, зятю, богатий, Як кожух
волохатий.
В некоторых уездах молодые первую ночь проводят в овчарне или скотной избе.
Идучи на сватовство, встретить корову или свинью — считается за доброе
предзнаменование; при такой встрече животным этим отвешивают поклоны...
Древнейшим воззрением на грозовые тучи, как на стада различных животных и
звериные шкуры, объясняется обряд ряженья... Когда начинается весна и природа
действительно просыпается от зимнего сна, было в обычае — с радостными песнями и
кликами водить по полям и селам тех животных, в образе которых чтились
творческие силы весенних гроз, проливающих донсди, просветляющих небо и дающих
земле плодородие. Это торжественное, обрядовое шествие имело символический
характер и наглядно выражало возврат ясных, теплых дней и дождевых, молниеносных
облаков. То же значение принадлежит и обряду, совершаемому ряжеными, или
окрутниками. Вместо шествия с действительными животными, поселяне сами
облекаются в звериные шкуры и принимают вид оборотней; они наряжаются быками,
баранами, козлами, лисицами, медведями, собаками и волками, наряжаются бабойягой
(ведьмою) и чертями. Чаще всего употребляется в дело вывороченный тулуп и
длинная льняная борода. Представляющий черта натягивает на себя что-нибудь
косматое, лицо обмазывает сажею, к голове приставляет рога, а в зубы берет
горячий уголь. В таких нарядах окрутники бегают по улицам шумными вереницами,
пляшут и кривляются, распевают громкие песни и бьют в тазы, заслонки и бубны,
чем обозначался тот неистовый разгул, с каким являлись весною облачные духи; ибо
в полете грозовых туч народ видел их буйные пляски; а в свисте бури и раскатах
грома слышал их дикие песни и оглушительный звон. Против этих обрядов,
несомненно принадлежавших к древнему языческому культу, христианство восставало
с особенною ревностью; вместе с другими суеверьями осуждались и «косматые
сатирские хари», запрещалось накладывать на себя «личины и платье
скоморошеское»... Обычай, однако, был так силен, что удержался до наших дней,
хотя уже давно утратил всякий смысл и обратился в простую забаву...
162
СОБАКА, ВОЛК И СВИНЬЯ
Быстрый бег собаки составляет тот существенный признак, до которому она получила
свое название... Сербы говорят: «Брз \сао пас, као тица». (Быстр, как пес, как
птица.) У нас эпитет борзый придается коню, а с перестановкою ударения: борзой —
• легконогой породе охотничьих собак. Имеете с OTIIM самый ветр стал
олицетворяться п образе рыскающего пса...
По греческому сказанию, Геркулес прежде, нежели захватить сливных красношерстпых
быков1 чудовищного царя Гсрнопа, должен был убить двуглавого пса Орта; пес этот
был порождением Эхидпы2 п Тнфоня и обладал страшною силою,.. Русское предание
однооких, прожорливых пеликанов представляет с собачьими головами п называет их
песиголовцамн: в таком смешанном — полузверином, получеловеческом — образе
фантазия олицетворила демонов грозовых туч, дышащих бурями. Г" связи с этим
преданием стоит средневековый рассказ об Александре Македонском. В числе других
чудовищ, которых встретил Александр Македонский в своем многотрудном походе на
восток, были и кинокефалы — люди с песьими головами; он загнал их в горы (тучи)
и заключил в подземных пещерах. Это баспослоп-нос сказание занесено в наши
старинные рукописи из чужеземных источников; тем не менее оно важно и для
истории славянских преданий, ибо п основе его лежат представления, общие всем
индоевропейским пародам...
Волк по своему хищному, разбойничьему нраву получил в народных преданиях
значение враждебного демона. В его образе фантазия олицетворила нечистую силу
ночного мрака, по-темняющих небо туч и зимних туманов. Такое олицетворение стоит
в тесной связи с верою в благодатные небесные стада, дарующие земле плодородие.
Как обыкновенный, домашний скот имеет страшного врага в поедучем волке, так и
небесные стада, выводимые богиней Утренней Зарею и весенним Перуном, должны были
иметь своих мифических волков, представителей темной ночи н губительного влияния
зимы. Первобытное, младенческое племя усматривало на небе свой пастушеский быт,
во всей его житейской обстановке. Народная загадка: «Прийшла темнота шд наш!
ворота, питаэться лепети: чи дома понура?» — означает волка, собаку и свинью.
Слово темнота служит здесь метафорическим названием волка, как, наоборот, в
следующих загадках слово волк принимается за метафору ночного мрака: Пришел золк
— весь народ умолк, ясен сокол пришел — весь *арод пошел», т. е. с приходом
волка-ночи люди предаются покою, а с прилетом ясного сокола — дня пробуждаются
от сна и спешат на работы...
Замечательно, что прилагательное лютый в областных гово"
значит: проворный, резвый («Он лют бегать», т. е. скор на
1ОГУ), следовательно, в отношении к волку эпитет итот указывал
6* 163
де только его жадную свирепость, но и быстроту бега — признак, ради которого
народные загадки сравнивают с волком скачущую повозку... Как другим мифическим
животным, олицетворяющим собою летучие облака и вихри, были придаваемы крылья,
так придавались они и волку-туче. Почти у всех индоевропейских народов известна
сказка о сером волке, который с быстротою ветра носит царевича в отдаленные
страны и помогает ему добыть жар-птицу, золотогривого коня и красавицу невесту;
в одном из русских вариантов этой сказки волк является крылатым: едет царевич на
добром коне и видит — с запад-нон стороны летит на него крылатый волк; сильно
ударил волк своим крылом царевича, но не вышиб из седла; царевич тотчас
оправился и отсек ему мечом-кладенцом (молнией) правое крыло...
Как олицетворение ночной тьмы и мрачной тучи, волк отождествляется с дьяволом...
Албанская сказка приписывает создание волка черту; то же предание сохраняют и
эстонцы. На демонический характер волка — злого врага, подстерегающего свою
добычу, намекают поговорки: «Сказал бы словечко, да волк недалечко».
На Украине старые люди не называют волка по имени — из боязни, чтобы он не
явился неожиданно на их двор; по общему мнению, лучше называть его дядъком.
Поверье это известно и в Литве; замечательно, что там никто не решится сказать:
«Волки воют», а вместо того говорят: «Волки поют». Точно так лее простолюдины
боятся произносить слово черт и заменяют его местоимением он; в противном случае
нечистый тотчас же явится и натворит великих бед. Крестьянки стращают шаловливых
детей аукой и бирюком (областные названия волка)...
Губительная хищность волка по отношению к лошадям, ко-1 ровам и овцам
представлялась пастушеским племенам аналогичною с тою враждебною
противоположностью, в какую поставлены природою тьма и свет, ночь и день, зима и
лето. Олицетворяя дождевые облака дойными коровами, овцами и ксзами, они верили,
что стада эти похищаются на зиму демоном Врит-рою. Сверх того, в мрачных тучах,
туманах и затмениях солнца и луны они видели демонов, поедающих божественные
светила: и эта вечная борьба тьмы и спета на мифическом языке обозначалась
нападением голодных волков на небесные стада. Народная загадка закрытие
блестящих светил тучами называет потерею аолоо... Тучи в образе волков терзают
своими зубами солнце, лупу и тс бесчисленные стада овец и коз, в виде которых
олицетворялись яркие звезды. Так как солнце, луну и звезды фантазия древнего
человека признавала за небесные огни, то отсюда возникло поверье, будто волки
пожирают огонь. В одной малорусской сказке говорится: «Дунул черт на небо — и
яркие звезды потухли, а светлый месяц закрыл шапкою». Выражение дунул указывает
на ветер, который приносит облака, потемияю-щие светила; а шапка, которою черт
закрывает месяц, есть шап164
ва-невидимка, шапка-туча. Здесь дьяволу приписывается то, что другие памятники
отдают волку: доказательство их взаимной близости. О падающих звездах
рассказывают ня Руси, что звезды эти бегут и прячутся и дальних областях неба,
будучи преследуемы нечистым духом. Когда небо заволокут тучи, то простой народ
обращается к солнцу с заклинанием: «Выглянь, солнышко! Твои детки плачут». Этим
думают освободить дневное светило из власти темных сил. Ниже приведем мы
летописные свидетельства, что при солнечных затмениях в старину раздавался
непритворный плач населения, которое опасалось за судьбу солнца, захваченного
злым демоном мрака. По преданиям западных славян, царь-Солнце борется с нечистою
силою (Зимою), которая нападает на него в виде волка... По русскому поверью,
папоротник распускается в таинственную купальскую ночь; злые духи неусыпно
сторожат кусты, и как только покажется чудесный цветок — сейчас захватывают его
в свою власть, т. е. молния цветет (сверкает) во мраке ночеподобных туч и едва
успеет блеснуть — как в то же мгновение исчезает в их темном царстве. Кроме
папоротника, мифическое представление о Пе-руновом цвете было соединяемо и с
другими земными травами, на что указывают их простонародные названия: лютик
(лютяк), борец, преград, волкобой; имя лютик придается и траве купало, или
купальнице. Травы эти обладают силою прогонять нечистых духов — подобно тому как
прогоняют их молниеносные стрелы громовника. Колючие сорные травы, напоминающие
своими иглами острые стрелы, называются волчец и чертополох (т. е. растение,
способное всполошить, испугать чертей; заметим, что и самый папоротник слывет в
народе волчьей травою. Июнь месяц, когда совершается купальский праздник, есть
период полного развития плодотворных сил природы, время победы свет лых богов
над темными, почему и называют его макушкою лета и месяцем огня (кресником).
Наоборот, зима и особенно декабрь месяц представлялись периодом торжества
демонов (холода, туманов и снеговых туч) над благодатною силою солнечного све та
и теплоты. Оттого все продолжение зимы, от ноября до фев раля включительно,
известно под именем волчьего времени. Фев раль у славян назывался лютый
(характеристический эпитет волка)... Народные сказки родившееся на Коляду Солнце
пред ставляют прекрасным младенцем, захваченным злою ведьмою — Зимою, которая
превращает его волчонком, и только тогда, как будет совлечена с него волчья
шкура и сожжена на огне (т. е. г то время, когда весенняя теплота растопит
зимние тучи), — оно принимает свой божественный образ и является во всем блеске
несказанной красоты...
Затмения солнца и луны, издревле называвшиеся божьим:1 знамениями, у всех
языческих племен объяснялись враждебным нападением демонов тьмы на светлых
богов, обитающих на вы соком небе. Народы различных стран и веков равно боялись
зат мений и усматривали в них действительный вред, наносимый
светилам, и считали их предвестиями общественных бедствий; цари запирались в то
время в своих дворцах и в знак горести остригали детям волосы. По мнению
древних, солнечные затмения происходили оттого, что силы холода и мрака брали
перевес над теплом и светом и погашали всеозаряющий светильник дня. То же
воззрение находим и у славян. Пока мировые законы оставались неведомой тайною,
подобные явления и не могли быть объяснены иначе. Замечено, что при полном
солнечном затмении (когда на омраченном небе, словно ночью, выступают далекие
звезды) все животные приходят в более или менее сильную тревогу: птицы, до того
спокойно парившие в воздухе, будучи поражены внезапным отсутствием света,
упадают на землю; куры садятся на насест, а при окончании затмения петухи
начинают свою обычную песню, которою каждое утро встречают восходящее солнце;
домашний скот обнаруживает видимое беспокойство и радостным ревом приветствует
возврат дневного света. И человек испытывал некогда тот же смутный страх наравне
с прочими животными. В солнечном затмении он видел дело злых духов, ненавидящих
все живое и стремящихся уничтожить верховный источник жизни — ясное солнце.
Оттого старинные памятники упоминают о затмениях солнца и луны, как о страшной
гибели, грозившей этим светилам. Приведем летописные свидетельства: 1065 года —
«Солнце пременися и не бысть светло, но яко месяц бысть, его же невегласи
глаголють: снедаему сущу». 1091 г. — «Бысть знаменье в солнци, яко погибнути
ему, и малося его оста, и акы месяц бысть». 1113 г. — «Бысть знамение в солнце,
такоже погибев час первый дни; бысть видети всем: остася его мало, аки месяц
долу рогома». 1185 г. — «Мо-рочно бысть велми, яко на час и боле и звезды
видети, и человеком во очию яко зелено бяше, и в сонци учинися аки месяц — из
рог его аки огнь горящий изхожаше». 1187 г. — «Солнце погибе и небо погаре
облакы огнепрозрачными». 1360 г. — «Погибе солнце, и потом месяц (т. е. подобный
месяцу, светлый серп солнечного диска) обратися в кровь». 1366 г. — «Бысть убо
тогда солнце, аки триех дней месяц; щербина убо бе ему с полуденные страны... и
пребысть тьма велия». 1399 г. — «Солнце по-гыбе и явися серп на небеси, а потом
явися солнце, кровавы лучи испущающи(е) с дымом». 1415 г. — «В солнци мрак
зелен; тож помале бысть мраки, аки кровь, и друг друга человеки не видети, аки в
крови стояху вси». 1475 г. — «Гибло солнце — треть его изгибла и бысть яко месяц
в розех».
В этих свидетельствах ярко высказывается древнеязыческое миросозерцание,
принимавшее солнечные и лунные затмения за ожесточенную борьбу двух стихий:
благодатного света и демонической тьмы... Невегласи (т. е. не довольно
просвещенные христианским учением) верили, что злые духи мрака пожирали светило;
от их острых зубов видны были в луне и солнце изъеденные щербины; припомним, что
ежемесячное умаление луны называется ее ущербом. Побеждаемое, гибнущее солнце
умаля166
юсь, принимало форму серпообразного месяца и как бы из тяж-.с, нанесенных ему
ран проливало драгоценную кровь («крова-лучи испущающе» — «обратися в кровь»)...
Понятно, что в уменьшении света, как источника всякого юдородия и жизни,
язычники должны были видеть зло яерть) и предвестия грядущих бедствий... Главная
эпическая юва «Слова о полку Игореве» заключается в том, что природа j
преимущественно солнце шлют Игорю печальные предвещания, которые потом и
сбываются: «Тогда Игорь возре на светлое ще и виде от него тьмою вся своя воя
прикрыты (затмение г.). И рече Игорь к дружине своей: «Братие и дружино! 1уце ж
бы потяту быти, неже полонену быти» — ив другом 4есте: «Солнце ему тьмою путь
заступаше». Напротив, с увели-шем света связывались идеи счастия, добра,
изобилия и бо-»тства. Период возрастания луны почитался более благоприят-нежели
время ее убыли; утро счастливее вечера. Под L143 годом летописи находим такое
замечание: «Бысть знаме-1ие в солнци — огородись в три дуги и быша другыа три
дуги кребты вместо; и сиа знамениа добра велми». Поселяне убеждены, что красные
круги около солнца обещают плодородие.
До сих пор еще простолюдины видят в затмениях недобрые тмения. А в старину
невегласи даже боялись, чтобы светило было окончательно пожрано нечистою силою и
не погибло навсегда... Мысль о погибели солнца и других светил необходивозбуждала
представление разрушающейся вселенной: помнут небесные светочи — и
вечный мрак и холод обнимет при-|роду, земля оцепенеет и все живое на ней
истребится; слово гасить в некоторых областных говорах доныне употребляется в
смысле истребить, уничтожить. Игорь заключил с греками веч-мирный договор,
«дондеже сияет солнце и весь мир сто-г» — выражение, поставляющее бытие мира в
зависимость от 1яния солнца... Народный русский стих так представляет кон-мира:
Протечет Сион-река огненная,
От востока река течет до запада;
Пожрет она землю всю и каменье,
Древеса и скот, и зверьев, и птицу пернатую.
Тогда месяц и солнушко потемнеют
От великаго страха и ужаса,
И звезды спадут на землю,
Спадут оне, яко листья с древов.
Тогда же земля вся восколыбается...
Вообще следует заметить, что народные предания о Создании кончине вселенной, о
страшном дне суда, аде и рае возникли 3 древнейших воззрений на природу и ее
годичные превращена. Неутолимая жажда человека ведать и безвестное прошедшее, и
таинственное будущее нашла для своих гаданий готовые образы и краски в
поэтических сказаниях о природе; он только
придал этим сказаниям оолее широкий смысл, нежели какой они имели первоначально,
и сделал это не произвольно, а под влиянием метафорических выражений родного
языка...
Южнорусы в созвездии Большой Медведицы видят запряженных коней (Воз); черная
собака каждую ночь силится перегрызть упряжь и чрез то разрушить весь строй
мироздания, но не успевает в своем пагубном деле: перед рассветом побежит она к
сту-денцу, чтобы утолить жажду, а тем временем упряжь снова срастается.
Рассказывают и так: есть на небе три сестрицы-зоряни-цы (вечерняя, полуночная и
утренняя), приставленные сторожить пса, который прикован у Малой Медведицы на
железную цепь и всячески старается перегрызть ее; когда цепь будет порвана —
тогда и кончина мира. В том же созвездии Большой Медведицы болгары усматривают
волка, который грозит смертию двум волам, запряженным в повозку. Поверье это
известно и между киргизами, которые две звезды Малой Медведицы принимают за пару
небесных иноходцев, а семь звезд Большой Медведицы — за караульщиков. Дьявол, в
образе волка, давно подстере-г^ет этих иноходцев, и когда удастся ему пожрать
их, то караульщики разбегутся и будет представление света. По другому рассказу,
в созвездии Большой Медведицы видят киргизы не караульщиков, а семь разбойников
или волков, которые гонятся за иноходцами. Всю ночь кони находятся в большой
тревоге, но к утру опасность минуется; когда волки настигнут коней, тогда будет
конец вселенной. Отождествляя собаку с демоном-волком, фантазия дает ей эпитет
черной и заставляет ее действовать во мраке ночи; с утренним рассветом она
убегает...
Волк-туча, пожиратель небесных светил, в народных русских сказках носит
характеристическое название волка-самоглота; он живет на море на океане (т. е.
на небе), добывает сказочному герою гусли-самогуды (метафора грозовой песни),
пасть у него — страшная, готовая проглотить всякого супротивника; под хвостом у
волка — баня, а в заду — море; если в той бане выпариться, а в том море
выкупаться, то станешь молодцем и красавцем, т. е. волк-туча хранит в своей
утробе живую воду дождя, с которою нераздельны понятия силы, здоровья и красоты.
Согласно с метафорическим названием дождя молоком, этот сказочный волк
заменяется иногда молочною рекою с кисельными берегами, которая всех питает и
всем дарует красоту и силу... Богатыри народного эпоса, представители
молниеносного Перуна, сосут в детстве молоко мифических животных, т. е дождевые
тучи. По свидетельству славянской сказки, победители страшного змея — богатыри
Валигора и Вырвидуб (прозвания, издревле присвоенные богу-громовнику, как
рушителю облачных гор и лесов) были вскормлены зверями: один — львицею, а другой
— волчихою. Замечательно, что малорусская сказка заменяет богатыря Вертодуба
волком, который «пиляэ хвостом дуби». Чтобы пчелы собирали больше меду, для
этого в Калужской губ. советуют класть на пчельник волчью губу: суеверие,
возникшее
из метафорических названии тучи — волком и дождя — медом.
В баснословных сказаниях о волке-туче находят объяснение некоторые народные
обряды и приметы... Вой волков (метафора завывающей бури) почитался вещим и у
славян, и у немцев. Если за войском, выступившим в поход, следовали волки, это,
по указанию «Эддыь предвещало торжество над врагами, так как появление этих
зверей намекало на таинственное присутствие «отца побед» — Одина. По выражению
«Слова о полку Игореве», Игорь ведет воинов к Дону, а «волци грозу въсрожат по
яругам»; У летописца Нестора записан следующий рассказ: «Иду-щема же йма (на
битву), сташа ночлегу, и яко бысть полунощи, вставь Боняк, отъеха от вой, и поча
выти волчьскы, и волк от-выся ему, и начаша волци выти мнози. Боняк же приехав,
пове-да Давыдови: яко победа ны есть на Угры заутра». В «Сказании о Мамаевом
побоище» замечено, что Димитрий Волынец «поим с собою великого князя единого и,
выехав на поле Куликово и став посреде обоих полков и обратився на полк
татарскый, слышить стук велик и кличь... Съзади же полку татарсьскаго волъци
выють грозно велми, по десной же стране... ворони кличу ще».
По народной, доныне существующей примете, вой волков предвещает мороз, голод,
мор и войну; если волки ходят по полям стаями и воют — это знак будущего
неурожая. Понятия победы, торжества над врагами также неразлучны с смелым и
хищным волком, как, наоборот, понятия поражения, гибели, неуспеха — с робким и
трусливым зайцем. В бурной грозе неслись воинственные боги на битву с демонами и
радовали жадных волков и воронов, которые следовали за ними на поле сражения
пожирать трупы убитых. Зимние вьюги и разрушительные бури «волчьего времени»
порождают неурожаи, голод и мор; те же печальные последствия вызывают и
человеческие войны, опустошающие нивы земледельца и водворяющие на земле
владычество смерти: вот почему вой волков пророчит не только военные тревоги, но
в общее оскудение и повальные болезни. Так как звон принимался за метафору
грома, разбивающего темные тучи, то отсюда возникло поверье, что волки, заслышав
звон почтового колокольчика, со страхом разбегаются в разные стороны. Для того
чтобы волки не трогали домашней скотины, в Новгородской губ. крестьяне бегают
вокруг деревень с колокольчиками, причитывая: «Около двора железный тын; чтобы
через этот тын не попал ни лютый зверь, ни гад, ни злой человек!» Во время
свадебных поездов колдуны, на погубу молодых, бросают на дорогу высушенное
волчье сердце; чара эта, по мнению простонародья, заставляет лошадей становиться
на дыбы и ломать повозки. Волчья шерсть и волчий хвост употребляются ведьмами в
ча-Рах, с целью произвести непогоду.
Не менее значительная роль выпала в преданиях индоевропейских народов на долю
свиньи. Как животное, которое роет землю, она явилась символом — во-первых,
плуга, бороздящего
нивы, и, во-вторых, вихря, взметающего прах по полям и дорогам; а как животное
необыкновенно плодучее, свинья поставлена в близкую связь с творческими силами
весенней природы. Вместе с тем мифы приписали ей то же влияние на земледелие и
урожаи, какое принадлежит грозовым тучам, бурное дыхание которых, подымая пыль и
сокрушая деревья, как бы роет землю... Туманы — те же облака, и народная русская
загадка называет их сивыми кабанами: «Сив! кабани усе поле залягли». О
крутящемся вихре, в котором поселяне видят нечистого духа, в Малороссии говорят,
что он «маэ свинячу голову i богато рук»...
Народные приметы ставят свинью в таинственное соотношение с различными
атмосферными явлениями: когда стадо свиней бежит с поля с визгом и хрюканьем,
когда свинья чешется об угол избы — это считается предвестием дождя и ненастья;
если свинья бежит с соломой во рту — это знак приближающейся бури; если свиньи
жмутся друг к другу, то следует ожидать мороза...
Скандинавская мифология знает златощетинистого вепря, который напоминает свинку
— золотую щетинку наших сказок. Между русскими поселянами сохраняется предание,
что свинья прежде была создана не такою, что она имела щетины золотые и
серебряные, но как-то упала в грязь и с той поры утратила блеск своих щетин. Это
— поэтический образ весенней тучи, озаренной яркими солнечными лучами и
сверкающей золотистыми молниями; тот же смысл кроется и в следующем
представлении народного эпоса: «За морем стоит гора (море — небо, гора — тучи),
а на горе два борова; боровы грызутся, а меж ими сыплется золото да серебро», т.
е. тучи сталкиваются, а из них сыплются золотистые молнии. Молния, уподобляемая
в мифических сказаниях острию копья и стрелы, в применении к туче-борову
казалась его сверкающей щетиною или золотым, блестящим зубом (клыком). Народная
загадка, означающая огонь, выражается так: «Дрожит свинка золотая (или острая)
щетинка». Острые зубы борова, крысы, мыши, белки и крота, по их белизне и
крепости, были сближены с разящею молнией...
По свидетельству Титмара, в славянском городе Ретре был храм, посвященный
Сварожичу (Агни); одни из трех ворот этого храма вели к морю и почитались
недоступными для входа простых людей; когда городу угрожало какое-нибудь
несчастье — из вод шумного моря показывался огромный боров, сверкая своими
белыми клыками. Во всех разнообразных олицетворениях тучи зубы служат для
обозначения кусающих (разящих) молний... Колдуны, обладающие силою вызывать бури
и грозы и превращаться в волков, сохраняют свое чародейное могущество до тех
пор, пока не выпадут у них зубы. По народному поверью, вещее слово заговора
только тогда достигает цели, когда произнесено заклинателем, у которого все зубы
целы. В наших сказках встречается любопытное предание о змеином зубе; подобно
волку, змей — демоническое олицетворение тучи. Так как молния наносит
смертельные удары, то змеиному зубу присваивается эпитет мертвого. Злая царевна
— полюбовншт змея, желая извести брата-богатыря, вызвалась поискать у него в
голове и запустила ему в волосы змеиный зуб. Богатырь тотчас помер и был зарыт
в могилу; но у него была любимая охота — вещие звери: откопали они царевича и
стали думать, как бы возвра тить его к жизни. Говорит лиса медведю: «Если ты
перепрыг нешь через покойника, а сам увернешься от зуба, то и хозяин наш, и ты —
оба будете живы!» Косолапый Мишка прыгнул, да не успел увернуться — зуб так и
впился в него! Царевич ожил, а медведь ноги протянул. Прыгает через медведя
другой зверь и тоже не сумел увернуться: Мишку оживил, а сам упал мертвый. И вот
как-то прыгали звери друг за другом, и дошла наконец очередь до лисицы; она всех
ловчей, всех увертливей, как прыгнула — зуб не поспел за нею и вонзился в
зеленый дуб: в ту
...Закладка в соц.сетях
