Жанр: Электронное издание
oswoenie
...слов
ами, речь идет о том, что сам характер присваивающей (осваивающей)
активности может меняться, выступать различными способами, формами и
т.д. Так, одностороннее промышляюще-вещное присвоение, вернее, освоение,
выступающее в такой форме, порождает "ненормальный", нечеловеческий
способ удовлетворения угнетенным классом своих потребностей.
Но и господствующие классы здесь страдают теми же недостатками освоения
и самореализации (9). Нетрудно понять: все названные три момента
весьма тесно взаимосвязаны между собой, что и показано в "Немецкой
идеологии". Но, с другой стороны, видимо,имеется и ряд других
детерминаций реализации присваивающей (осваивающей) активности. На
страницах рассматриваемого произведения можно найти и многие другие
идеи Маркса и Энгельса относительно присвоения, в частности, в условиях
коммунистического общества и в обществах, предшествующих ему.
Немало сказано о месте и роли освоения (присвоения) в обеспечении и
осуществлении человеком самодеятельной активности. Весьма примечательн
а для дальнейшего нашего исследования идея о присвоении в качестве
освоения, выражающем способ удовлетворения человеком своих
потребностей. Другими словами, - СПОСОБ ПОТРЕБЛЕНИЯ, образования человек
а человеком, миром, действительностью. Из анализа присвоения,
как оно фигурирует в "Немецкой идеологии", легко видеть совпадение
во многом понятий присвоения и собственности, причем,собственности
ЧАСТНОЙ, с ее характерными атрибутами: ОБЛАДАНИЯ, СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО
и политического НЕРАВЕНСТВА, ОТЧУЖДЕНИЕМ человека и т.д.
+ В "Экономическо-философских рукописях 1844 года", особенно там,
где Маркс характеризует коммунизм в зрелом виде (10),мы, снова-таки,
встречаемся с достаточно глубоким описанием присвоения, в целом совп
адающего с освоением. "Человек, - пишет Маркс, - присваивает себе
свою всестороннюю сущность всесторонним образом, т.е. как целостный
человек. Каждое из его\д человеческих\* отношений к миру - зрение, слух,
обоняние, вкус, осязание, мышление, созерцание, ощущение, хотение,
деятельность, любовь - словом, все органы его индивидуальности, ровно
как и те органы, которые непосредственно, по своей форме существуют
как общественные органы, - являются в своем\д предметном\* отношении,
или в своем\д отношении к предмету\*, присвоением последнего, присвоением
человеческой действительности. Их отношение к предмету есть
\д осуществление на деле человеческой действительности\*: это - человеческое\д
страдание\* и человеческая\д действенность\*" (11). Приведенная
характеристика присвоения как освоения ближайшим образом светится целым
рядом моментов. Перекликаясь и даже несколько повторяя намеченное
в предыдущей главе, выделим лишь 5 из них.
Во-первых,присвоение выступает множеством форм и сторон, дабы
они могли исчерпывающе выразить всестороннюю сущность человека.
Во-вторых,видимо,все многообразие разновидностей освоения в конеч
ном счете должно образовать некоторую целостность, выражающую
целостность самого человека.
В-третьих, то либо иное конкретное присвоение - это предметное
отношение человека к соответствующему предмету, поскольку последний
втягивается в орбиту человеческой жизнедеятельности, становясь предметом
человеческой действительности, - не исключительно сам по себе,
по своим первозданным смыслам и значениям, а прежде всего с точки
зрения того, ЧТО нужно человеку, ЧТО в данном предмете находит человеческ
ая деятельность. Еще точнее можно было бы сказать, что присвоение
есть осуществление "на деле человеческой действительности",т.е.
+ преобразование окружающих предметов, создание человеческого предметного
мира и т.д. Заметим только: в технической деятельности (практике)
любой предмет выступает в качестве "вещи". Другими словами, тем,
из чего бытийное (природное) начало почти полностью "изгнано". Именно
потому присвоение здесь никогда не тождественно освоению, что,
надо сказать,Маркс не всегда замечает.
В-четвертых, присвоение, как нетрудно понять из сказанного,
есть не только отношение человека к некоторой предметности; в качестве
такового оно есть также деятельность, ВОЗДЕЙСТВИЕ человека на
данный предмет. А с другой стороны, в качестве отношения и воздей-
ствия оно, естественно, выступает в той или иной форме также СОЗНАНИЕМ
как предмета, так и данного воздействия и данного отношения.
В-пятых, согласно Марксу, присвоение выступает двуединством человеческой
действенности и страдания.
Подчеркнем еще раз. Как Марксом, так и его современниками, равно
многими исследователями наших дней, развивающими изыскания на
почве технико-производственной практики, сплошь и рядом "присвоение"
употребляется (и справедливо) подменяющим понятие "освоение",точней,
выступает в смысле освоения. Что касается Маркса, однако, мы должны
сделать оговорку того свойства, что, по крайней мере, в рассмотренных
нами случаях речь о присвоении и освоении у него в основном
шла применительно к коммунистическому (событийному) обществу, в \д котором\*
практика из производственно-технической деятельности "возвращ
ается к себе" как к со-бытийному и событийному произведению, а
присвоение действительно будет \д совпадать\* с освоением. Правильней
сказать, они могут и будут совпадать, если присвоение лишается той
технической сути, для выражения коей, собственно, оно выработалось.
Если, далее (и это важней всего), - освоение и присвоение, выступая
МОМЕНТАМИ событийной практики, выражая СОБСТВЕННО ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ (освоение)
и СОБСТВЕННО СОБЫТИЙНОЕ (присвоение), будут взаимополагать и
+ даже переходить друг в друга как стороны подлинного противоречия.
Имеющее же место "совпадение" в производственно-технической действительности,
- это совпадение присвоения и "освоения" (сведенного к
присвоению). Между тем,подлинное освоение и такое же присвоение в
рассматриваемых условиях, как они (освоение и присвоение) ОТКРЫВАЮТСЯ
в свете событийности (здесь неважно что освоение представляет) не
совпадают.
На самом деле. Если сопоставить "освоение" и "присвоение",взяв,
причем, их непосредственно, так сказать, "в натуральную величину",
то нельзя не заметить весьма далекую "близость" между ними. Находить
тесную близость, сращенность - прямо-таки, подмывает их почти одинаков
ая начертанность. Они разнятся вроде лишь начальными буквами. В
одном случае мы имеем дело с ПРИ-своением, а в другом - О-своением.
Но как раз уже это, различие начал являет принципиальную разницу
между данными понятиями. Конечно, в ПРИСВОЕНИИ технико-производственно
образованному уху слышится нечто от "САМОСТОЯТЕЛЬНОСТИ", "насильственности",
произвольное, властное, принудительно навязываемое
человеком тем либо иным предметам (в том числе другому человеку),
потому обретающим облик "вещей". Как раз отсюда освоение предстает
неким "недоделком" присвоения, недо-присвоением. Собственно, такой
полумерой оно и выглядит в обычных представлениях, вершась главным
образом с тем, кто СВОИТ: так измениться (скажем, через обучение),
чтобы стать для других (людей, "вещей") СВОИМ (войти в доверие, быть
впущенным в круг, найти место и т.д. )или, переделав их (означенным
манером), превратить в СВОИ.
Вместе с тем, даже производяще-промышляющее "ухо" где-то чувствует
нутром, "чует" (а событийная настроенность слышит очевидно),
что свою власть, произвол человек (конечное, ограниченное сущее) в
присвоении вершит над вещами неполно, временно, условно. Дело обстоит
(как чувствуется) таким образом (пусть для технико-производствен+
ного сознания это не отчетливо), что за всем, как он присваивающе
властвует (внешне) над вещами, - какими видит их, во что превращает,
как относится, - кроется нечто еще иное, потустороннее, в известном
смысле ДОЗВОЛЯЮЩЕЕ, ПОПУСТИТЕЛЬСТВУЮЩЕЕ, ПОКРОВИТЕЛЬСТВУЮЩЕЕ даже,
такому неподлинному обращению человека со своим окружением. По большому
счету, именно данному, так сказать, "потустороннему", как будет
показано ниже, принадлежит способность-атрибут присвоения.
Подобно тому, как в некоторый, сам по себе достаточный текст
можно (на полях, между строк) вправить вписки, так и человек осуществляет
свое присвоение (его можно было бы назвать производственным
присвоением) в мире,который (он сам это как-то знает) возник и существует
отнюдь не благодаря его (человека) стараниям. Здесь сам человек
поставлен (присвоен, высвоен) на свойственное ему присвоение -
конечное, временное...
Если, благодаря "ПРИ", человеческое присвоение (во всяком случ
ае, в слышании событийной настроенности) всегда страдает неполнотой,
условностью совершаемого, то, опять-таки, иную функцию выполняет
"О" в освоении. Тут произвольная самонадеянная активность человек
а смягчена. Предполагается известный момент со-трудничества,
со-вместного творчества, со-существования, взаимной открытости человек
а и бытийно сущего. Освоение, стало быть, как оно открывается в
свете событийности, основано и предполагает ПОНИМАНИЕ (не только в
смысле сознания) подлинного значения совершаемого и вершащегося. Это,
следовательно, практика человека, умеющего ВНИМАТЬ и проникать в себя
самого и сущее,\д открывать\* (в том числе через ОТКРОВЕНИЕ), ИЗВОДИТЬ
в-себе-сущее в непотаенность. Присваивающий произвол, воля к
власти человека здесь замещается озабоченной ко всему сущему властью
над данной волей. И, вообще, человек поднимается над своей субъективной
данностью. В процессе освоения человек не только, скажем так,
приспосабливает окружающее сущее к своим потребностям и целям и не
+ столько диктует миру свою волю (что имеет место в присвоении), но и
сам приспосабливается к миру. И приспосабливается не стихийно, как
бы естественным образом, а с ясным сознанием, целеустремленно. Потому
он образуется (воспитывается) не только в соответствие со своими
целями и устремлениями, но также - влечениями, устремлениями бытий-
но-сущего, зовами бытия и времени. Он образуется, осваивает мир событийно.
Процесс освоения, как не трудно понять, есть практическая
деятельность, не оскопленная мерами технического способа существования,
когда человек, тем не менее, берет на себя миссию "центра" и
"устроителя" мира путем всевозможной присваивающей активности.
Если присвоение выражает существо производственно-технической
деятельности (тем не менее, разнясь от последней, в силу своей метафизической
природы), то освоение, в точном смысле слова, - это выражение
и проявление практики по ее подлинности, полноте, выходящей за
пределы технического существования человека в мире. В известном
смысле можно сказать поэтому, что присвоение есть отчужденное проявление
освоения. "Отчужденное" - в том смысле, что в процессе присвоения
человек не имеет дело с бытием (как предмета присвоения, так и
самого себя), не живет со-бытийно. Речь, другими словами, идет о
том, что человек здесь осваивает не-бытие и не-бытийно. Между тем,
освоение по своему подлинному счету характеризуется именно бытийственностью.
Присвоение, таким образом, - это освоение, свойственное
человеку, отпавшему от бытия.
Если даже принять во внимание,что с освоением как таковым человек
имеет дело уже в техническом способе (а именно на постиндустреальной
стадии) практики,то и в этом случае присвоение не дотягивает своим со
держанием, значениями до освоения. Ибо оно выражает лишь односторонний
момент гуманистического существования технической деятельности,
характеризующей человека только как производящего, промышляющего существ
а. Поскольку в присваивающей деятельности предметам приписыва+
ются, навязываются исходящие из самого человека свойства и качества,
как правило, инородные самим предметам, процесс присвоения выглядит,
как и техническая деятельность, ДОБЫЧЕЙ, промышлением. Одним словом,
присваивающая активность - это активность в которой человек окружающим
сущим так манипулирует, чтобы оно находилось, было поставлено
при человеке и осуществляемом им деле. В данной активности мы видим
лишь одностороннее движение, экспансию человека во вне. Движения
противоположного,непременно предполагающего ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ (в противоположность
очеловечиванию сущего) человека, свойственного освоению,
здесь не наблюдается. В присваивающей активности, как правило, речь -
о сдвигах, переменах в предметах (присвоения), но ничуть не в человеке.
Присвоение* предполагает существование человека в качестве субъект
а, тогда как освоение подлинно начинается с преодоления этого существов
ания. Если в процессе присвоения объектом оказывается другой
человек, то как таковой он выступает в качестве вещи. С предметами-вещ
ами всегда что-то делают: манипулируют, оперируют, прикрепляя
их то к тому, то к другому субъекту (юридическому, так сказать, лицу),
делу, институту, организации, какой-либо государственно-технической
сущности и т.п.
Итак, когда человеку ведома в основном ПРОИЗВОДЯЩАЯ (преобразующ
ая, добывающая, приобретательская, накопительская, распределительск
ая, потребительская, опредмечивающая, манипулятивная и т.д.) техническ
ая деятельность, когда окружающее человека сущее, в том числе
он сам, превращается в собственность**, т.е. вещь, находящуюся в состоянии-в-н
аличии (для владения, распоряжения, пользования), человек
способен лишь присваивать мир. Самое большее "освоение" (если о нем
\1.0 _______________________
*) Заметим, что в настоящей главе мы постоянно ведем речь о
присвоении присущем человеку, человеческой присваивающей активности.
**) Пребывание состоянием-в-наличии вещи в известном смысле уже
выражает (по крайней мере, на философском языке) то, что она втянута
в отношения собственности и выступает какой-либо и чьей-то собственностью.\*
+ здесь заходит речь) выступает присвоением. В этом смысле можно употреблять
термин "присвоение" вместо "освоения". Ибо даже на постиндустри
альной стадии технической действительности освоение, по существу,
не выходит за рамки присваивающей (технической) активности
людей. И в таком ключе Маркс правомерно смешивает данные термины.
Самое большее, видимо, в каком смысле можно вести речь об освоении
в условиях технического существования практики, так это об освоении
ПРИСВАИВАЮЩЕМ. В частности, такое освоение реализуется в позн
авательном отношении человека к миру. Тем не менее, есть основания
полагать: уже в рамках технической действительности (во всяком случ
ае, на ее высших этапах) освоение как таковое фигурирует (причем,
наиболее рельефно в сфере познания) поначалу как в известном смысле
не вполне осознанный протест и стремление преодолеть одноплоскостное,
одномерное проявление человеческого существования, которым хар
актеризуется, в частности, присваивающее сознание. На классически-индустри
альном этапе надобности в таком протесте еще нет. Больше
того. Здесь еще должен развиться, подняться и абсолютизироваться в
качестве мировоззренческой установки гносеологический либо какой
другой подход к действительности как разновидности метафизичности.
Потому, в том случае, когда ведут разговоры об освоении, оно безраздельно
вписано в языковое поле понятия присвоения.
Если, как мы установили, производственной практикой освоение не
способно выказываться (производственное творчество и практика не выр
ажают его), то, несомненно, на это способно творчество (практика)
произведенческое. Такой вывод, кстати, подсказывают значения освоения
в естественном языке (несмотря на засилье здесь технико-отчужденных
форм) в частности, из цитированного выше "Литературного слов
аря" (12.
Уже ближайшее осмысление освоения по данному источнику, а также
по словарю В.Даля обнаруживает: в освоении всегда содержатся, вза+
имно полагая друг друга, ДВА РОДА творчества ОЧЕВИДНО ВНЕПРОИЗВОДСТВЕННОГО
характера. Один из них связан с ПРЕДМЕТИЗАЦИЕЙ, переводом
некоторого в-себе и внешне-сущего в открытое существование (его можно
было бы еще назвать ПРЕДМЕТОТВОРЧЕСТВОМ). Другой - с ОБРАЗОВАНИЕМ,
приведением в открытое существование, развертыванием человека,
человекопроизведением. В осваивающем творчестве, как и произведении,
человек, во-первых, проникая в потаенно-сущее, изводит (приводит,
доводит) его в состояние предметности, открытости, в частности, -
доступности человеку каким-то значением. Открывая, одействляя сущее,
человек придает ему не только значимые для себя* качества, достоинств
а, почерпнутые, опять-таки, далеко не просто из субъективности.
Вместе с обогащением своего окружения новым существованием таким обр
азом, на данной основе, во-вторых, человек сам об-разуется, вос-питыв
ается, обновляется. Он твориться выведенным в действительность
предметным (а также результатами праксической активности) содержанием,
опытом, как средством, материалом своего ПОТРЕБЛЕНИЯ, вос-питания.
Причем, - не только и не столько для самого себя (для обеспечения
своей субъективности), но также и даже главным образом для бытия,
времени, мира, для своего со-бытийного присутствия.
Но освоение есть не простое единство предметизации и человекообр
азования**. Пусть даже та и другая деятельности носят произведенческий
(конечно, лишь в некотором смысле, о полном - речи быть не
может) характер, и пусть взаимоотношения между ними могут разнообр
азно варьировать. Сами предметопроизведение и человекопроизведение
\1.0 ________________________
*) Дело в том, что открыто сущее, действительное, истинное, конечно
же, не только существует для человека (как это может представляться
технико-производственному сознанию), но также для мира, для
всякого другого сущего, наконец, бытия, времени.
**) И, конечно же, оно не исчерпывается данными проявлениями,
хоть и образующими его основу, основание (См. ч.2.) В нижеследующем
изложении (там же) мы покажем, что освоение на этой ОСНОВЕ разворачив
ается как ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ целостностью духовного и практического,
триединством деятельности, сознания и отношений по поводу осваиваемого,воплощенным
единством "трех стволов" (И.Кант) ччеловеческой
самореализации (интеллекта, воли и воображения) и, соответственно,
для-себя-бытийным (Гегель) "сплавом" истины,красоты,добра и любви...\*
+ не суть также чем-то далее неразложимыми на составляющие деятельности.
Ближайший анализ произведенческого творчества позволяет заключить
о множестве образующих оба его момента деятельностей. Это, не
трудно понять, касается и освоения.
Оно, стало быть, подобно произведению, состоит из целого ряда
деятельностей, в их одновременности и единстве. Речь при сем идет о
таких деятельностях, которые сами по себе и в совокупности выражают
чрезвычайно значимое и важное в человеческом бытии, в его специфическом
способе существования и которые концентрируются, соответственно,
вокруг предметизации и человекообразования.
Уже не углубляясь во внутренний план строения освоения(собственно,
и произведения), легко обнаружить: чтобы освоить какой-либо
предмет (в предметизации), надо сначала ПОНЯТЬ, РАЗОБРАТЬСЯ в сущем,
из коего предмет творится, - что в данном сущем таится, возможностями,
устремлениями, силами, формами, содержаниями и т.д. Нужно, другими
словами, ПРОНИКНУТЬ во-внутрь сущего. А также - ПРОНИКНУТЬСЯ
им, т.е., разобраться в себе самом, - в своих способностях, возможностях,
- для изведения в-себе-сущего в действительность. Производственное
творчество, кстати, не предполагает, не включает в себя такого
проникновенного понимания и разбирательства и, вообще, понимания
в подлинном смысле. Ибо здесь некоторому предмету труда (как неоднокр
атно указывалось) навязываются (присваиваются) ПОТРЕБНЫЕ производственной
активности формы.
Но понявший, разобравшийся, проникшийся предстоящим сущим, -
что и как оно есть, какую тайну содержит в себе, какими путями и ПОВОДАМИ
(причинами) данная потаенность выводится на свет предметного
существования, - осваивающе творящий человек, далее, СОБИРАЕТ эти
поводы (приводящие чинники, шины*) воедино, ПУСКАЕТ их в движение.
Тем самым, - ИЗВОДИТ (приводит, возводит, развертывает свернутое)
\1.0 ____________________
*) К ним Аристотель относит ЦЕЛЕВУЮ, МАТЕРИАЛЬНУЮ, ФОРМАЛЬНУЮ и
МАСТЕРСКУЮ причины-поводы (13).\*
+ сущее в действительность. Осваивающий человек, таким образом,осознает
всю сложность и многотрудность своей предметизирующей активности,
распадающейся на множество составляющих деятельностей с соответствующим
множеством предстоящих решению задач.
Аналогичное следует сказать о деятельности человекообразования.
И здесь осваивающее творчество усматривает и протекает целым комплексом
задач, дел, безвестных присваивающему подходу. Даже, - когда
последний базируется, что бывает нередко, на произведенческой платформе.
В человекообразующем моменте освоения речь уже идет о проникновении
в сущее-в-себе человека, - разбирательстве в том, что оно
есть,в чем нуждается, на что способно, в чем необходимость его образов
ания (в том числе и по отношению к вос-питателю), в какой форме и
каким образом осваиваемое (В ПРЕДМЕТИЗАЦИИ) сущее может стать предметом
"потребления" (образования, воспитания, роста образуемого человек
а), какие воспитательски-образующие силы (поводы) выведут,воспит
ают, сформируют потаенно-сущее человека в открытость, как благод
аря этому образовавшийся человек изменится, какие последствия вызовет
и т.д. Лишь по осуществлении всего этого комплекса деятельностей
осваивающий (воспитывающий, поступающий) человек пустит в движение
поводы, изводящие сокрыто-сущее воспитуемого в непотаенность, истину,
сопринадлежность бытию и времени*.
Итак, лишь произведенческая практика способна рассчитывать на
свое осваивающее протекание. Соответственно, только как произведение
возможно освоение. Чтобы вывод наш был достаточным, надо отнести к
\1.0 _________________________
*) Этот вос-питывающий, человекообразующий, человекотворческий
процесс, как можно видеть, вершится принципиально иначе чем воспитыв
ается (производится, вырабатывается) "трудящийся" в любой области
условий безбытийно-производственной практики. Надо сказать, что границы
между воспитателем и воспитуемым в произведенческом (праксическом)
человекотворчестве далеко не просты. Если в предметотворчестве
уже человек вос-питывается, то что говорить о его (в частности, как
воспитателя) вос-питании в деле собственно воспитания (человекотворчеств
а, праксиса)?\*
+ освоению еще одну особенность, присущую произведению наряду с указ
анными. Это - поэтическое протекание, поэтичность. К такому заключению
и отнесению подводит, что очевидно, все сказанное выше об освоении,
и не раз будет подводить наше последующее развертывание осваив
ающей практики. Укажем сейчас, что свойство поэтичности освоения
уже вытекает из его\д понимающей\* природы. А с другой стороны, как проясненное
единство предметотворчества (предметизации) и человекообразов
ания оно (освоение) не может не быть поэтическим творчеством.
Произведение (каковым есть освоение) перестает слыть произведением,
не будучи поэтическим творчеством.
Но всякая ли произведенческая активность выражает освоение?
Вряд ли на данный вопрос возможен положительный ответ. Произведенческое
творчество, как указывалось выше, являет себя различно. В этом
плане недопустимо, чтобы произведение, совершающееся бессознательно,
неосмысленно, без понимания ( а если и поддается отчетности, то в
форме поверхностных представлений), признавалось осваивающим. Скорей
всего, произведение, совершающееся высокосознательно (среди прочего,
при понимании того, ЧТО, КАК и ДЛЯ ЧЕГО человек поступает, КАК это
ответствует запросам бытийно-онтологического порядка), что доступно
событийному (и, надо думать, со-бытийному) человеческому бытию,
должно быть принято освоением. Сомнительно, чтобы натурально-личная
практика, что то же, практика человека, живущего прибытийно*, "претендов
ала" (по крайней мере, в существовании отдельно взятых предст
авителей и носителей) на статус освоения. Не правомерно было бы,
видимо, практику прибытийного человека, - живущего при-бытии, под
полным покровом бытия, не выбравшегося из природы, не отделившегося
от природы так называемой "искусственной природой", культурой, неса\1.0
_________________________
*) В литературе и на уровне общеупотребительском прибытийный
человек "ходит" под различными "вывесками": "человек традиционных
обществ", "традиционный человек", "докапиталистический человек",
"человек натурально-личной практики", "человек отношений личной зависимости"
и т.д.\*
+ мостоятельного, потребляющего в основном продукты-дары природы, -
мыслить ДЕЙСТВИТЕЛЬНО произведением. Правильней было бы квалифициров
ать его как произведение-в-себе, поскольку аспект творчества, самостоятельности,
исходящего от человека, пребывает еще на уровне минимум
а, скажем так, "детскости"... Не человек здесь заботится о бытии,
скорей последнее являет материнскую заботу ("человечествует") о
человеке.
Неверно также расценивать освоением произведенческое творчество,
где активности предметоформирования и человекообразования оторв
аны друг от друга. Это, опять-таки, нередко встречается в жизнедеятельности
людей отношений личной зависимости. Оно довольно частый
"гость" в производственной практике (живописцев, музыкантов и т.д.),
где произведенческая активность в определенной области может даже
сочетаться с производственной активностью во всех остальных сферах
человеческого существования.
Освоение, стало быть, должно относить к произведенческому способу
существования человеческого бытия, выступающему событийно. Или
даже - СО-БЫТИЙНО, поскольку в дособытийной истории событийное могло
обнаруживать себя в форме со-бытийности. Человек, существовавший
здесь со-бытийно, более всего был близок к событийному человеческому
бытию. Если со-бытийност
...Закладка в соц.сетях
