Жанр: Электронное издание
oswoenie
...пособленных и
являющихся инструментами - "колеями", ведущими к научно-объективистской
одномеризации бесконечно богатого и разнообразного бытия, феноменов
человеческого мира.
Современное философское сознание настроено и обнаруживает предмет
своей деятельности как нечто сложное,многоаспектное, бесконечными
узами сращенное с собственным окружением, а изнутри себя предст
авляющее органическую связь и взаимообусловленность образующих его
(снова-таки, многогранных) сторон, проявлений. Речь при этом идет не
столько о научной в обычном смысле, формально-количественной, субъект-объективной,
пространственно-временной, рациональной и т.д. данности,
сколько также о многих других формах, выходящих за рамки последней.
Предметы и факты, жестко фиксировавшиеся классически-научным
сознанием сингулярностью, однозначностью, заданной при сем технически,
или, как бы сказал Г.С.Батищев, "человеческим своецентризмом", -
их можно потому свести к явлениям либо "материальным", либо "духовным",
"физическим" либо "биологическим", "этическим", "правовым" и
т.д., - открываются теперь своей плюральностью, многомодустностью,
вне навязанной им субъект-объектной закрепленности. Даже в науке,
как верно подмечает Батищев, наблюдается недвусмысленная \д тенденция\*
"к выявлению... бывших за ее "спиной" культурно-исторических предпосылок,
ее гуманитарного характера даже в самых "негуманитарных",
отвлеченных предметах, к превращению таких предпосылок в важные рабочие
ориентиры исследований, - к их гуманитаризации, установлению
+ необходимого "содружества" с художественностью и нравственностью, к
экологизации, космизации и аксиологизации когнитивных процессов,
предмета исканий и исследований, самого знания о предмете, - настолько,
что ценностные измерения уже входят в этот предмет и признаются
как неотъемлемо ему присущие, - наконец, к обретению такой аксиологической
позиции которая изначально уже не субъект-объектная, а
междусубъектная позиция онтологического диалога с природой, действительностью
вообще" (2). Принятие такой позиции (Батищев называет ее,
уточняя, "поли-логической позицией") "ныне уже со всей прямотой и
недвусмысленностью провозглашается самими ведущими учеными-естественник
ами" (3).
Сказанное о познании, так сказать, "вещей",относится и к человеку,
поскольку он выступает предметом освоения, предметом не плоского
технико-когнитивного познания и мышления. Отныне человека стремятся
мыслить, принимать НЕ ПРОСТО как "совокупность общественных
отношений" (Маркс), или же "познающее" (сознающее, мыслящее), в лучшем
случае, "био-социальное" существо. И цель его существования, обр
азования отнюдь не ограничивается деятельностью по приобретению
"знаний"*.Кроме того и одновременно со всем сказанным, человек -
также ЖИВУЩЕЕ,действующее,волящее,оценивающее,воображающее, бессозн
ательное,духовное, материальное, объективное,субъективное, внесубъект-объектное
и многое другое существо с соответствующим набором неисчислимых
способностей и возможностей. И что важно здесь: все его назв
анные и неназванные атрибуты так взаимосвязаны и переплетены между
собой, образуя единое целое, что без учета и данной целостности, и
"переплета", и других данностей человека, - ни один атрибут сам по
себе нераскрываем,не может быть понят по своему подлинному значению и
полноте. Не потому ли человек (и любое сущее) никогда не рационали\1.0____________________
*) Надо отметить, для гносеологического мышления - это очень
большая заявка.\*
+ зируем до конца, всегда предстоит мышлению как ЗА-ДАЧА. Все атрибуты
предметной действительности (в нашем случае человека) выказывают себя
и даны познанию как освоению не какой-то чередностью, не в разных
отношениях и ситуациях, а СРАЗУ, в каждом акте и факте жизнепроявления
своего сполна. Так что всякое знание о предмете как результат
освоения характеризуется не только со стороны истины, но также и
красоты, добра и как феномен интеллекта, воли и воображения, и объективно,
и субъективно, и вне субъект-объектно и т.д. Если мы заменяем
освоением (хотим выразить через него) оценочно-императивное ОТНОШЕНИЕ
к предмету, схватывающее существо этического (морали и
нравственности), то мы одновременно и оцениваем, и повелеваем, и
познаем, постигаем данный предмет и живем им, в нем. Человек также
волит себя, практически общается с предметом, овладевает и преобразует
его, одновременно преобразуясь, овладеваясь, постигаясь, оценив
аясь сам. Переживая предметное окружение, живя предметами, он отдает
им свою жизнь, и конечно, - не просто опредмечивая себя, но строя
также взаимоотношения с окружением далеко выходя за пределы этого
лишь технического отношения. Этого, правда,\д попытки\* преодоления
догматизированного способа философствования обычно не замечают.
Пользуясь освоением вместо категории познания, зарождающееся
новое философское мышление полагает,опять же, не всегда отчетливо,
что постигая предметы, мы одновременно постигаем и самих себя. И
познание осуществляем не только как логико-рациональную, научно орг
анизованную процедуру (метод, форму) исследования - в смысле хождения
вокруг да около, - проникновения в некоторую тайну, наподобие
взламывания замков, - и выработки идеальных вещей ("идей"). Познавая
(осваивая) предметы,мы также оцениваем, переживаем, действуем, осуществляем
свою волю. Мы не только открываем (не будем акцентировать
внимание на технической природе данного действия) сущее, то есть выводим
его из сферы потаенного в непотаенность, действительность,-
+ это еще часть дела,- но и сами открываемся сущему: можно сказать,
располагаем его к себе. Главное же, в процессе познания как освоения
имеет место факт ОТКРОВЕНИЯ сущего (4). Ибо,как уже стало общепризнано,
примитивно и совершенно вместе с тем неестественно исходить из
установки, что процесс познания представляет некоторое поприще, где
посредством разного рода ухищрений (пусть даже преобразуя предмет)
человек проникает в предмет и хватает истину. Современная техническ
ая мысль, кстати, уже дошла до изобретения таких технических устройств,
замков, которые открываются лишь СВОЕМУ хозяину. Сейфы бытийно-сущего,
бытия, стало ясно, нет необходимости "взламывать".
Нужно с ними ЗАБОТЛИВО - чутко, бережно, внимательно, доверчиво, проникновенно
- обходиться: тогда откроются и они.
Итак, философское мышление, сознание в растущей мере проникается
(пусть даже не давая себе отчета, во всяком случае до конца, в
том) духом многопланового, плюралистического охвата своего предмет
а. Возникает потребность многоаспектного, системного (в лучшем
смысле этого понятия) отношения к предметам и жизни в мире. Искомый
предмет предстает, если выражаться языком Гегелевой "Логики", не
просто как некоторое бытие или же раздвоенное, недостаточное в себе
существование. Он выступает как сущность в своем высшем самораскрытии
и конкретизации, ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬЮ, которая, кстати, при последов
ательном своем промышлении вбирает в себя своего исследователя,
снимает субъект-объектную диспозицию человеческого бытия и предполаг
ает, тем самым, преодоление гносеологизаторского подхода как тако-
вого. В действительности по подлинному счету достигается тождество
бытия и мышления (человека). Но отнюдь не того тождества и не того
бытия и мышления, о которых ведает Гегель, и с легкой руки которого
(да и всей метафизики в целом) обычно употребляют данные понятия,
сведя бытие к абстракции всякого вещного существования или регистрации
его наличия, а в мышлении - растворяя самого человека. Для идеа+
лизма, который имеет дело с бестелесными "идеальными" сущностями,
конечно, факт обретения ими ("идеями" бытия и мышления) материальной
оболочки, благодаря указанному тождеству - вещь серьезная, весьма
желанная. Но тем не менее, если подняться выше всяких метафизических
"измов", на что современное философское сознание уже подготовлено,
можно видеть: в метафизической формуле тождества бытия и мышления
заключена очень серьезная и глубокая идея. Она гласит: действительность
есть произведение, сотворчество бытия и человека. Это реальность,
которая существует благодаря ПРО-ИЗВЕДЕНИЮ человеком потаенного
в-бытии-сущего в сущее непотаенное, открытое, предметное, доступное,
сподручное. Действительность по подлинному счету - арена
сотрудничества, со-бытие бытия и человеческого бытия.
Но если стало ясно, что человек в действительности не относится
к предметам, окружающему сущему, к самому себе лишь как гносеолог,
логик, методолог, или же онтолог (это понятие здесь употребляется в
том смысле, как оно сложилось в метафизической философии), если стало
понятно, что он не просто познает в научном смысле (или же "экономит",
"политизирует" и т.п.), а реализует себя сразу во всех многор
азличных аспектах своего целостного существования в мире и окруж
ающая его предметная реальность существует, воздействует на него
аналогично, - не просто как предмет частичных человеческих потребностей
и способностей, - если, короче,человеческое бытие не исчерпыв
ается гносеологическим отношением и традиционными формами, средств
ами, категориями выражения данного отношения, - а философская
мысль, поднявшись над этим отношением, обратилась к категории ОСВОЕНИЯ
как к адекватной форме своим интенциям, ожиданиям, видениям дел
а, - то это, несомненно, не только справедливо, но также единственно
возможный шаг в условиях грубокоммунистической (и не только)
действительности к истине, бытию, событийности.
Итак, новое мышление, пронизанное духом освоения, призвано
+ прежде всего покончить с объективистским, одноплоскостным, отражательским,
безличным, опредмечивающе-распредмечивающим отношением человек
а к вещам, фабрикуемым гносеологизмом (независимо от формы философии,коей
он выступает с Нового времени),ведущим в качестве неизбежного
порождения производственно-практического человеческого существов
ания сначала к идейному, затем - практическому (политическому,
социальному, культурному) тоталитаризму: к нивелированию личностного,
господству сущности над существованием, необходимости над свободой,
к полному отчуждению
человека. Как результат всего этого - безбытийное существование
человека, распадение человеческого бытия на некое индивидуальное
СУЩЕСТВО, с одной стороны, а с другой, - мир как некая внешняя данность
этому существу, предстоящая покорению, присвоению, преобразов
анию и т.д. Следствие такого сосуществования человека и мира, если
заблаговременно не выбраться из него (сосуществования), - неминуемо
самоуничтожение человека со всем его окружением. Снимая гносеологическое
отношение и вообще, метафизику, представленную гносеологизмом,
новое (осваивающее) мышление,как видится, возвращает существов
анию человека сопринадлежность бытию и времени, экс-зистенциальность.
Оно призвано утверждать вещи и человека в открытости события,
действительно, во всей полноте смыслов данного понятия, выходящего за
пределы Гегелевой диалектики тождества. Оно возвращает человеку утр
аченную подлинную онтологичность.
Интенсивно освоение стало использоваться в литературе, посвященной
мировоззренческой проблематике, особенно актуализировавшейся
в условиях отечественного "застоя" по случаю настоятельной ПОТРЕБНОСТИ
\д упрочения\* наличного мировоззрения, \д предохранения\* его от весьма
бурно начавшегося процесса "порчи", \д поисков\* новых средств, методов и
форм его обеспечения. А также - в связи с начавшей "бродить" (кстати,
не только в подлинно марксистских тенденциях философствования) духов+
ной "закваской" нового мировоззрения, благоприятной предпосылкой для
чего, как известно, выступает именно застой, вообще,"переломное время".
Между тем, именно в качестве мировоззрения гносеологизм наиболее
уязвим, более всего чреват возможностями для самоопределения, -
надо ему воздать должное в данном отношении. Не случайно,Новое и Новейшее
время изобилуют множеством однотипных по существу философско-мировоззренческих
систем. Среди прочего, гносеологизм как мировоззрение
и философская позиция возникает, формируется когда наличное
мировоззрение начинает исчерпываться на практически-духовной
стадии развития (в обще-историческом плане, например). В недрах гносеологического
(практически-духовного, например, в обще-историческом
плане) состояния мировоззрения, как правило, закладываются начатки
мировоззрения нового. По существу, гносеологизм (как переходный этап
становления Человека) - не самостоятельное мировоззрение. Вернее, -
мировоззрение в некотором смысле.Правильней было бы сказать, что
гносеологизм - разновидность практически - духовного освоения мира,
когда,если пользоваться Ницшевской типологией стадий духовного развития,верблюд,груженный
тяжелой поклажей, уходит в пустыню и становится
львом...
Продолжая разговор об обращении к освоению через мировоззрение,
укажем, далее, что все смысложизненные искания, поскольку они сост
авляют сущность мировоззрения, суть искания, снова-таки, целостного
характера. В них нет расщепленности человеческого бытия и сознания
на взаимоисключающие одноплоскостные сферы- науки, религии, политики
и т.п. Мировоззрение, по существу своему,- феномен целостный, синкретичный.
Даже когда перед нами гносеологическое мировоззрение, оно
содержит в себе в снятом виде все другие формы жизнепроявления человек
а. Поэтому в мировоззренческих исканиях, каковы бы они ни были,
человек действует не просто как познающее, гражданское, волевое или
какое другое существо,но как ОСВАИВАЮЩИЙ МИР человек. Мировоззрение -
+ это такой уровень \д сознания,деятельности и отношения\* людей к своему
миру, где все это еще сплавлено, существует чем-то единым. Именно
поэтому мировоззренческая деятельность, деятельность на уровне мировоззрения
побуждает своих исследователей отказаться от односторонних
форм и средств ее выражения и прибегать к формам синкретического,
синтетического характера, каковая есть освоение.
Ближайший анализ позволяет видеть, что термин освоения обычно
используется в литературе, где осмысливаются проблемы практики, искусств
а, эстетической деятельности, этики, религии, познания. Нетрудно
было бы показать, что все данные области могут выступать и
выступают различными формообразованиями мировоззрения. А с другой
стороны, то, что во всех них "работает" один и тот же термин, несомненно
означает: он располагает большим семантическим потенциалом,
многоаспектен, удерживая в себе даже аспекты противоположного свой-
ства. Вместе с тем, он потому и употребляется в названных сферах, что
выражает нечто общее, единое в них, по известным причинам оказавшихся
разобщенными. Разумеется, данная общность не концептуалистической
или какой другой формальной только природы, а именно природы синтетической,
диалектической, - так что входящие в эту область моменты
дополняют друг друга, образуя, как было сказано, некоторое интегр
альное целое, в системе чего они лишь существуют, имеют смысл и опр
авдание.
К освоению отечественных философов ведут (кстати, не только при
социализме, в нашем "доперестроечном" периоде) и стремления блюсти
"порядок" в философском "хозяйстве". Работа эта, собственно, ничуть
не противоречит установкам и ориентирам господствующего гносеологизм
а. Напротив, весьма удачно вписывается в него. "Наведением порядк
а", как известно, занимаются НОВЫМИ инструментами (лучшими тех, что
были в распоряжении и привели к расстройству порядка). Наводя порядок,восст
анавливая обычный ход дел,с другой стороны,вносят и элементы
+ НОВИЗНЫ. Даже реставратор подновляет восстанавливаемый предмет. В целях
упорядочения накопившегося багажа сложившейся системы философии к
освоению обращаются для решения задач внешне-философской деятельности
(в плане ее взаимоотношения с другими науками, жизнью и т.д.) и
для решения вопросов собственно-философских, внутренних (например,
для более четкого определения предмета философии, систематизации его
категорий и т.д.). Особую актуальность приобретает вопрос интеграции
различных аспектов философствования на современном этапе. Это, на
первый взгляд, - невинная задача, имеющая далеко идущие последствия.
Именно на данном пути рано или поздно возникает новый тип философствов
ания и философская культура шагает на качественно высшую ступень.
Большое значение имеет в придании философской культуре нового
качества посредством освоения стремление избавиться от утративших
работоспособность, устаревших установок, ориентаций, принципов и форм
реализации именно ОТЕЧЕСТВЕННОЙ философии в качестве "теории и методологии"
научной и практической деятельности людей социалистической дей-
ствительности. (Напомним, речь идет о господствовавшем в нашей стране
до так называемых "радикальных реформ" социализме,- фигурирующем в настоящем
исследовании как "русский коммунизм",или "грубый коммунизм",-
где, как неоднократно указывалось, стала нарождаться, открываясь
предметом исследования, категория "освоение"). Все это, с другой
стороны,входит в канву стремлений выработать философское мышление,способное
обеспечить столь чаемую в описываемых условиях "СВЯЗЬ философии
с жизнью","теории - с практикой".
В этом смысле предоставляются большие возможности, благодаря
использованию и опоре на "энергетический потенциал" освоения, - и в
плане совершенствования ДИАЛЕКТИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ, ДИАЛЕКТИКИ. Существует
ряд исследований в нашей печати (5), в которых затрачивается
много сил на данном поприще. Собственно, все вышесказанное о ново
+ типе рациональности ("новом мышлении"), о переменах, происходящих в
философии, и многое другое прямо и непосредственно касается самой
диалектики. Потуги к "новому мышлению", наблюдавшиеся, в частности,
в нашей стране при социализме, предполагают развитие, обновление ди-
алектики. Последней, как известно, марксизм (особенно догматический)
всегда кичился как своим "сокровищем" и всемогущей "палочкой-выручалочкой".
На деле же он орудовал ею (даже в своих лучших вариантах)
всего лишь в качестве идеальной механической примитивной машины-схемы,
действующей на принципах объективизма, детерминизма, генер
ализации,авторитарности, монолога, исключения противоречия и ряде
других механизмов, которые предполагаются и выработались в качестве
признаков классической (механистической) науки и научности. По сути,
именно данная одноплоскостная механистическая диалектика как метод,
способ мышления ведет к одномерному уродованию предметов,о которых
она при этом силится что-то сказать. Освоение для \д обращающегося\* к
нему ради исцеления диалектики позволит вдохнуть в последнюю жизнь,
представить ее самое диалектически. А главное - придаст ей синтетический
(в отличии от \д дуалического\*, как она доныне пребывает) хар
актер. Освоение позволит видеть предметы не только в общеизвестном
\д триединстве\* (диалектики, логики и теории познания) которое,
кстати, несмотря на то, что всюду декларируют как некоторый идеал,
образец диалектичности тем не менее - видимо, потому, что это всего
лишь образец - нигде конкретно и никем не воплощается. Хотя, если бы
даже оно и находило себе реализацию, все же не выводило бы за пределы
плоского гносеологизма. Благодаря освоению диалектическое мышление
сможет видеть предмет во многих других аспектах и способах существов
ания его в многоканальном и вместе с тем, целостном бытии человек
а в мире. В том числе таком,- где, как хочет Адорно, абстрактно-мертв
ая понятийность и рассудок "потеснятся" переживанием, эстетическое
и страдание "уместятся" с бездумной логикой. К сожалению, в
+ отечественной литературе, насколько известно автору, исследователи
проблем диалектики и, собственно, самого нового мышления,что то же,
новой рациональности, обращаются к энергетическому потенциалу освоения
далеко не столь активно, как это можно было бы ожидать. Единственно,
где так или иначе намечается выход на данную категорию, так
это в исследованиях, описывающих специфику философского отношения к
действительности (6) и критикующих методологию современных представителей
немарксистской философии (7).
Остановимся на еще одном, по значимости наиболее важном, аспекте,
популяризирующем освоение в отечественной марксистской литературе.
Выше, в каком-то смысле даже забегая вперед, мы касались его и,
никуда не деться, будем и впредь возвращаться к нему (то к одной, то
к другой грани) далеко не единожды. Было показано, что актуализация
освоения в отечественном философском сознании обусловлена, среди
прочего, сосредоточением исследовательского внимания на особенностях
ПРОИЗВОДСТВА (деятельности, что то же для данного сознания, практики)
знания. Но о каком же моменте практики, причем, актуализирующем
освоение, сейчас пойдет речь?
Было бы легко показать, что вместо "трансцедентального разума",
который в классически-технической гносеологии выполнял роль источник
а, цели познания и мышления, а также служил критерием истины, в
марксистской гносеологической философии таким отправным пунктом выступ
ает "практика", "принцип практики". Последнее время обнаружило со
всей очевидностью, что "принцип" данный крайне неопределен и, мягко
говоря, несовершенен. Это, по существу, объясняется размытостью, неясностью,
во всяком случае, не продуманностью до конца (от чего доходят
вплоть до вульгаризации) практики как философской (точнее, философско-гносеологической)
категории. А еще точнее, речь нужно вести
не столько о "несостоятельности", "неясностях", "неопределенностях"
и т.д., сколько об исчерпании, духовной девальвации того техническо+
го понимания практики, в границах которого (понимания) фабриковались
продолжительное время, кстати, не только отечественные философско-гносеологические,
мировоззренческие и методологические взгляды.
Между тем, конкретизация сути, смыслов и значений категории практики,
осмысление ее в качестве философской проблемы и, вообще, как
специфического способа существования человека в мире, как источника,
основы, цели познавательной активности по подлинному счету, - все
это ныне нуждается в выходе за рамки технико-производственного, технико-когнитивного
видения и практикования практики и требует поним
ать и строить подходы к ней на качественно иной (новой) основе. Что
весьма показательно и значимо, во всем этом нуждается сама гносеология
в целом, ее "первородное детище", научное отношение к действительности,
наука, и что более всего важней, - предъявляемые к последней
(науке, научному отношению к действительности) в наши дни
запросы функционирования и развития общества, самой реальной практики,
настоятельно взывающей и побуждающей, тем самым и к тому же, людей
к аутентичному осознанию себя. И осознанию - на качественно новой
основе, в принципиально ином ракурсе, чем до сих пор ее предст
авляли и практиковали.
Дело в том, что современное научное отношение к действительности,
наука, гносеологизм вообще, как бы заново открывает для себя артикулиров
анную с особой силой в нововременной философии И.Кантом
идею о своей предзаданности и предопределенности "практическим разумом",
практикой. Причем, - в том широком и глубочайшем смысле, в каком
"практика" уже фигурирует у самого Канта. До поры до времени
"практический разум", "практика" (как предмет данного разума) скрыты
за "спиной" гносеологического отношения к действительности. И тем не
менее, - даже в таком состоянии, по большому счету, предопределяют и
обуславливают его. В нынешнюю же пору ПРАКТИЧЕСКОЕ попадает в поле
рефлексии науки, научного сознания, выступая здесь под самыми раз+
личными вывесками: "культурно-исторические предпосылки познания",
"гуманитаризация и гуманизация", "этика науки", "социально-исторический
контекст науки" и т.п. Ныне уже стала всеобщим достоянием та
истина, что научное познание (собственно, в этом видит себя гносеологизм),
как бы оно ни было развито и совершенно, каких бы успехов
ни достигло и чтобы ни мнило о себе, никогда не самодостаточно и не
"своемерно", - невозможно без своей практической предзаданности, детерминиров
анности. Даже тогда, - когда оно о сем ведать не ведает.
Оно не в силах " избавиться" из-под зависимости от того, что происходит
в " межсубъективных" отношениях людей, в их самотворчестве,
праксисе. Как правильно пишет Батищев, "Познание остается зависящим
от междусубъективности в самом изначальном, вновь и вновь животворящем
его императиве-импульсе устремленности к исканию, а тем самым
косвенно - и к исследованиям, к разысканию истины как чего-то абсолютно
и всежизненно-насущному, без чего судьба не может состояться и
человек не может пребывать самим собой" (8). Другими словами (и это
уже очевидно), дело обстоит так, что принципиальная, человечная, этико-онтологическ
ая \д истина\* и истина, которую находит наука, научное
познание не существуют параллельно и безотносительно. Напротив, научн
ая истина обязана, обусловлена, предзадана экзистенциальной истиной,
непостижимой при этом средствами науки, хотя и дающей основание,
подчиняющей последнюю себе (9).
Здесь следует заметить, что, строго говоря, практическая детерминиров
анность познания (в том числе научного), - факт, достаточно
очевидный. И об этом говорят еще задолго до Канта, больше того,
всегда и много говорят. Вопрос только в том, что "практика", о которой
ведется разговор, - иного порядка нежели та, что фигурирует у
Канта и других аналогичных мыслителей. А именно: "практика", выражающ
ая производственные цели и опыт, ЗАПРОСЫ предметотворчества, созд
ания вещей, необходимых для существования людей, непосредственно
+ связанные со всем этим нужды общества, науки, иных форм человеческой
реализации и т.п. Собственно, имен
...Закладка в соц.сетях
