Жанр: Электронное издание
oswoenie
...специфическим предметным
запросам и анализируется, по существу, на собственный страх и
риск авторов, имеющих перед глазами в лучшем случае только частное,
не поднимающихся до видения общего, - освоение не находит да и не
может найти достаточно серьезного, тем более, основательного понимания.
Ярким примером тому может служить коллективная монография киевских
авторов "Искусство в мире духовной культуры" (11). Задержимся несколько
на этом исследовании, поскольку интересующий нас круг вопросов
здесь весьма характерно преломлен. Заодно решим чрезвычайно важный
для нашего исследования вопрос: о соотношении понятий "практика"
("практическая деятельность") и "деятельность".
Прежде всего надо сказать, что "освоение" и "деятельность" видятся
в монографии связанными "глубокими отношениями". Это - несом+
ненно очевидный факт. Ведь само освоение есть (как, впрочем, реализ
ация любой человеческой активности) деятельность. Сомнения все же
вызывает другое. Что понимается авторами под категорией "деятельность"?
Тождественна ли она с другой категорией,"практика"? Если да,-
а для авторов так и есть, - то правомерно ли сие? Если нет, то с
какой из двух категорий нужно увязать освоение?
Нужно сказать, что в марксистской философии, - даже той, котор
ая ныне, отказавшись от ярлыка "марксистская", тем не менее,продолж
ает жить прежней традицией, стилями, предметной областью и языком,-
исследователи так и не определились относительно терминов "практик
а" и "деятельность": как они связаны, тождественны ли, или находятся
в какой другой связи?
Одни авторы (преимущественно "диаматчики": В.П.Иванов, М.Булатов,
В.Сагатовский, М.Каган и др.), стремящиеся развернуть "деятельностную
сущность человека" (и практики), предпочитают термину "практик
а" "деятельность". Они полагают, что "практика" отдает "онтологизмом"
(разумеется, как он видится гносеологу) и даже "вульгарным
социологизаторством" (Батищев 60-х годов), затушевывающими аспект
субъектности,преобразующего активизма человека и т.п. (12). "Практика"
при этом представляется (нередко сведенная лишь к теоретико-познавательной
категории в качестве "ЦЕЛИ", "КРИТЕРИЯ", "ИСТОЧНИКА" познания)
некоторым "материальным аспектом деятельности" (Булатов) в противоположность
аспекту "идеальному" ("теоретическому"). Или просто -
конкретно-историческим обнаружением ("существованием") деятельности
("сущности").
Другие авторы (Й.Элез, И.Нарский, В.Лекторский, И.Бычко, В.Таб
ачковский и др.) (13) пытаются, все же, акцентировать на "практике",
на ее главенстве перед категорией деятельности. В каком-то смысле
даже они следуют (как часто сами основоположники марксистской философии)
давней историко-философской (и здравого смысла) традиции. По+
мимо активности человека как "субъекта", они включают в практику и
общественно-историческую деятельность, движения народных масс, соци-
альные процессы, жизнь общества в наиболее значимых проявлениях,
производственное творчество людей, "технику", "индустрию", "опыт"
(например, Ленин). Короче - все то, что выражает специфический способ
человеческого бытия в мире.
Однако, и те, и другие, обычно не давая себе отчета в том, так
или иначе смешивают эти понятия: подменяют их, или обиходуют в разного
рода соединениях, типа "практическая деятельность", "материально-предметн
ая практика" (то же самое - с деятельностью), "производственн
ая практика", "чувственно-предметная деятельность", "производственн
ая деятельность", даже - "труд" и т.п. Хотя в качестве отправного,
родового понятия одни авторы, соответственно, берут "деятельность",
а другие - "практику", в процессе орудования с данными понятиями
они часто приходят к противоположным видениям-позициям. Так в
упомянутой выше книге К.Любутина и Е.Пивоварова (14) в качестве родового
понятия по отношению к практике провозглашается "деятельность"
(15). Вместе с тем, на других страницах книги (16) мы встречаемся с
диаметрально противоположным взглядом. Весьма показательна как образец
гносеологического подхода к решению данного вопроса аргументация
В.Лузгина относительно "некорректности" и "спорности" присваивать
категории "деятельность" доминирование над практикой (17). Кстати,хар
актерная деталь: даже самые рьяные "деятельностники" квалифицируют
диалектико-материалистическую философию не как философию деятельности,
а как "философию практики". Еще одно, не менее показательное.
Еще в 1991 году могла выйти в свет книга (18) в которой известные
отечественные авторы позволяли себе спорить о специфическом
способе человеческого бытия в мире как ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, почти не единым
словом не обмолвившись о практике...
По нашему мнению, независимо от того, что предпочитают рассмот+
ренные и другие авторы, - практику, или деятельность , - последние,
по действительному счету, означают одно и то же. А именно: объективно-ре
ально наличную практику в качестве "ПРОИЗВОДСТВЕННОЙ ПРАКТИКИ".
По сути, известные гносеологизму вообще "деятельность" и "практика"
есть отображения (той либо иной степени адекватности) данной практики.
Как раз потому оба понятия мыслятся и обиходуются (причем, не
только философами-марксистами) до сих пор,("деятельности" это касается
непосредственно, а "практики" - не совсем ясно) как производные
от термина \д "действие"\* ("действование", "труд"). И именно, вследствие
этого, представляются взаимозаменяемыми, равнозначущими, в конечном
счете.
\д "Действие"\* как в "науках о духе", так и в "науках о природе"
доныне, в общем-то,фигурирует ТЕМ, в чем на первый план выдвигается
расходование, затрата энергии, сил; это ТРУД, РАБОТА по совершению
некоторого дела, осуществлению чего-то. Здесь важно проявление некоторого
ДВИЖЕНИЯ со стороны какого-либо активного начала ("субъекта",
"актера", "причины" и т.п.) в отношении известного предмета (преобр
азования, манипулирования), противостоящего субъекту "ОБЪЕКТОМ"
("предметом труда" и т.п.). Одним словом, все это в действии служит
прямым обнаружением (как будет ниже показано) существа технико-производственной
активности человека, практики как производственного
(производящего) творчества.
По подлинному же счету, если понятие "деятельность" при господстве
метафизико-гносеологического отношения к действительности
выводится сознанием из "механизма" \д действия\* (в означенном смысле),
выступая, так сказать, "первородным отпрыском" реальной производственно-технической
практики, то из этого, конечно,не следует обязательность
"оскоплять" данное понятие однозначной привязкой к тому,
что называется "действие". Куда правильней образовать его из ТЕРМИНА,
выражающего то же, что и \д "поступок"\* ("праксис"),из чего, собс+
твенно, вся историко-философская традиция выводит содержательно-смысловые
представительства-горизонты категории практики. Этим
термином, как хорошо известно, является (с некоторых пор отдающее
даже духом "устарелости" и "пережитости") "ДЕЯНИЕ". Но тогда "деятельность",
сложившаяся из "деяния" (равнозначного поступку) тоже
должна быть расцениваема "практикой", другим обозначением понятия
практики. Тем не менее, и в этом случае "деятельность" во многом
"проигрывает" своими коннотациями, значениями, возможностями (да и
традициями практикования ее) перед категорией "практика". Справедливость
данного утверждения демонстрируется не только соотношением
"практики" и "деятельности" как производных от производственно-технического
термина "действие".
На самом деле. Даже не входя в разбирательство того, что и как
представляются, соотносятся в имеющейся литературе "практика" и "деятельность",
нельзя не видеть, - причем, стоя на позициях догматизиров
анного марксизма, откуда исходят авторы взятой нами для анализа
(соотношения практики и освоения) монографии, - "практика" (напомним,
в догматизированном марксизме речь о ней идет как о "выросшей"
из означенного действия и т.д.) ВСЕГДА ДЕЯТЕЛЬНОСТНА, совпадает с
деятельностью. Она ( впрочем, это касается и практики, так сказать,
"ПОСТУПАЮЩЕЙ") тождественна, выводима из "деятельности". Но если
производственно-техническая (метафизико-гносеологически понимаемая)
"практика" выводится из "деятельности", редуцируемой к "действию",
то поступающая практика, - из ДЕЯТЕЛЬНОСТИ, сводящейся к деянию.
Как бы там ни было, "деятельность", - будь то "действующая" или "деянческ
ая", - феномен весьма абстрактный; ПО БЕДНОСТИ СВОЕЙ она - емк
ая характеристика человеческой активности, существования и, как не
трудно понять, категории практики (Лекторский). В качестве таковой,
по справедливому замечанию Э.С.Маркаряна (19), свойствнна даже животным.
Понятно, что не всякую такую деятельность должно и можно счи+
тать практикой, практической деятельностью (тем более, в смысле
праксиса). Настаивать на этом у наших "практиков" имеются достаточные
основания. "Деятельность" емче "практики" \д не просто потому\*,что,
как полагают некоторые "деятельностники", помимо практики ("матери-
альной деятельности"), включает в себя деятельность "теоретическую"
("идеальную"*). А потому и главным образом, - что под рубрику "деятельность"
(тем более, в качестве действия) может быть подведено бог
весть что, - от действительно специфически-человеческих жизнепроявлений
до поверхностных, ничего не значащих в плане человеческого существов
ания и даже бесчеловечных, недочеловеческих данностей активности.
Итак, если "деятельность" далеко не всегда совпадает с "практикой",
не всякую деятельность можно квалифицировать как практику, не
в любой деятельности "таится" практика, то "практика" безоговорочно
совпадает с деятельностью. Причем, - выступая и предоставляя "право
на гражданство" в себе именно таким деятельностям, которые, как и
она сама (в целом и разновидностях своих), образуют специфический
способ человеческого бытия в мире. Так соотносятся "деятельность" и
"практика" производственно-действующей природы, так здесь практика
"деятельностна". В прочем, "деятельностна" означенным образом не
только производственная практика, но и практика поступательная, поскольку
соотнесена с деятельностями, выражающими жизненно-значимое
\1.0_________________________
*) В настоящее время, когда для самого гносеологического сознания
границы между "материальным" и "духовным" ("идеальным") так
"размылись", стали столь "текучими" и условными, когда иное "идеальное"
("теория") обнаруживает себя в сто крат материальней любого
другого, далеко не последней важности, материального, - "отделаться"
от практики однозначной привязкой ее к области "материальной деятельности",
как и, вообще, квалифицировать значимые для человеческого
бытия предметы, феномены по рубрикам "материального" либо "иде-
ального", видимо, уже нецелесообразно.\*
+ аспекты человеческого бытия и процессирования общества, всех его
звеньев.
Правда и то, что по своей подлинности практика далеко не только
деятельностна. Понимание практики в качестве поступления, среди прочего,
выносит в поле зримости такие, например, ее проявления (запрят
анные в тень от сугубо деятельностного, тем более, в производственно-действующем
смысле, подхода), как : воление человека, настроение,
расположение, оценки, вера, любовь, способность нормотворчества и
т.д. Будучи поступательной, практика обнаруживается также через
действенность, страдание ("пассивность", "бездеятельность" в плане
производственно-деятельностного понимания) ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ (не "субъективное",
или частично - "человеческое"), общение с миром. Причем, -
общение не просто в смысле "коммуникации"( в обычном, поверхностном
представлении), а в смысле "глубинного общения" (Батищев, Хабермас).
Человек в ней (практике), со-участвующий в со-бытийном (а на известных
этапах своего становления событийном) процессе, осуществляет
свое творчество поэтически (поэсисом - Платон), но не просто творит
в отношении другого человека (праксис в собственном смысле), или же
"практически действует" (в производственно-техническом смысле). Речь
идет о таком \д поэтическом творчестве\*, выражающем суть непроизводственной
(вернее переросшей производство) практики, до которого производственн
ая практика, замешанная исключительно на деятельно-действующей
"закваске", или даже поступательная (деянческая) практика,
ограниченная исключительно ГУМАНИСТИЧЕСКИМИ ПРЕДЕЛАМИ, - каких бы
поэтов ни порождала, какой бы поэзией ни вдохновляла творчество людей,
- принципиально не поднимается. Уже в силу своей непроизводственно-творческой
поэтичности, поступающая практика есть движение,
способ существования диалогического со-существования человека и бытия
(событийного человеческого бытия). Она включает в себя, стало
быть, такие аспекты, и " запороговые" (Батищев) содержания, - в
+ частности, от бытия, времени, мира, даже внутричеловеческого, - которые
для сознания производяще-деятельного, опредмечивающе-распредмечив
ающего существования безвестны, немыслимы. Они, вообще, недоступны
практике (тем более, сознанию), сводящейся к деятельности (ЧЕЛОВЕКА),
- пусть даже деянческого свойства...
Нельзя не заметить в плане сказанного, что в отечественной литер
атуре все отчетливей раздаются ГОЛОСА о границах применимости категории
"деятельность" (правда, преимущественно производственно-действенного
толка), о принципиальной неспособности данной категории
и, вообще, деятельностного принципа служить приемлемым образом
выражению специфического способа существования человеческого бытия,
о том, что НЕ ДЕЯНИЕМ (о действовании, труде и говорить не приходится)
ТОЛЬКО ЖИВ ЧЕЛОВЕК. Особенно примечательны в этом плане выступления
второй половины 80-х годов Батищева (20), которые, мы считаем,
прямо-таки нащупывают выход из тупиков деятельностного (тем более,
сведенного к производственно-техническому действию) понимания человеческого
бытия в практику по ее подлинности. И тем не менее, - в
силу того, что изначально растворяет практику в деятельности, даже
относится к ней (особенно в работах 60-х годов) пренебрежительно,
расценивая ее данью "вульгаризации", "социологизаторству" и "объективизму"
в становлении диалектического материализма, - он (Батищев)
обходится с практикой весьма не подобающим образом. Между тем, как
замечательно, можно сказать, программно, озадачивающе звучат заключительные
слова одного из его выступлений: "Перспективы и проблемы
всей тематики деятельности - это перспективы перестройки человечеств
а на пути гораздо большей объективности и несвоемерия, открытости
мере каждого предмета, конечно - и бесконечно сложного. Учиться жить
более объективно не только в средствах, но и в ценностях - вот та
стратегия, в свете которой должна также проясняться и роль категории
деятельности, и ее границы" (21).
+ Но вернемся к соотношению практики и деятельности в нашей литер
атуре, приняв, основываясь на вышеизложенное, подход относительно
данного вопроса, намеченный у "практиков" (например, Лекторского,Огурцов
а и других)*.Уже простое формальное рассмотрение дела
убеждает в правоте данного подхода. Достаточно для этого воспользов
аться аналогией с соотношением категорий в Гегелевой "Логике" (в
литературе, кстати, к данной аналогии принято прибегать). Становится
тогда очевидным : деятельность (по означенной бедности, зачастую даже
пустоте содержания своим и тому, что активность человеческого существов
ания открывается сознанию прежде всего именно ею) есть БЫТИЕ
практики. Т.е., она, как проявление всякой человеческой активности
(в том числе воздержание от последней), выступает чем-то первонач
альным, исходным, данностью чего "практика" (весьма конкретная категория,
выражающая, как установлено, сущностное, значимое в человеческом
бытии) предстает на поверхности. Практика в качестве сущности
(и способа существования человеческого бытия), таким образом, видится,
обнаруживается деятельностью. Полагать же противоположное, - отводить
деятельности достоинство сущности, а практике существования,
как уже ясно из нашего анализа, не оправдано. Должно быть понятно
также: проводить знак тождества между деятельностью и практикой имеет
смысл лишь постольку, поскольку в какой-то плоскости сущность и
бытие (по Гегелю) на самом деле тождественны. Но, с другой стороны,
в гораздо большей и значимой степени практику не следовало бы сводить
к деятельности: к той либо иной внешней, односторонней данности
\1.0____________________
*) Еще раз напомним, отечественная литература практику и деятельность
представляет главным образом выведенными (отображениями)
из производственно-технического действия. Собственно, для нас после
сказанного относительно "уделов" данных категорий, разбирательство в
"сыр-боре" между ними можно было бы и прекратить. Мы, однако, возвр
ащаемся к данному вопросу с целью решения другого, поднятого выше
(и как-то даже "выпавшего" из внимания за другими "хлопотами") вопрос
а, об "увязке" освоения с практикой либо деятельностью. Что оно
есть, - интересовало нас, - практика или деятельность? Как обстоит
на сей счет дело в научно-философской литературе, в частности, у авторов
взятого нами для рассмотрения источника?\*
+ ее (практики). Точно также (что указывалось) далеко не любую деятельность,
- например, деятельность бессмысленную, безвольную, безжизненную,
как выполнение человеком какого-либо биологического, мех
анического движения (пусть даже сущностно представшего) и т.д., -
допустимо принимать (причем, не только в марксистском сознании) за
практическую деятельность, того пуще, практику*.
Не забудем к сказанному и то, что для "практиков" (нельзя не
признать в сем их справедливость) категория практики содержит, помимо
деятельного (тем более, "действующего" толка) начала, также аспект,
не позволяющий свести ее к просто деятельности. В ней (практике)
находится и что-то ОТ СТАТИКИ,- пассивности, претерпевания воздействия
извне ("материальных условий"). Она обозначает и не обязательно
деятельностное, - опыт, условия жизни, действительность, запросы
общества, волеизъявление, нечто несоизмеримо большее, чем просто
деятельность,- то, в конечном счете, что здравый смысл (и не
только) уже издавна фиксирует. Деятельность, точнее, множество деятельностей
в этом смысле - лишь моменты практики, пусть при сем зач
астую значимые. Потому будет правомерно полагать: лишь при поверхностном
подходе, не замечающем свои негативные последствия, можно
безоговорочно отождествлять практику и деятельность. И того хуже:
всячески замещать второй первую.
В свете сказанного становится очевидным (надо надеяться, теперь
уже не только для наших "практиков") смысл общепризнанной некорректности
сочетания терминов "практика" и "деятельность", когда последняя
берется определением первой, типа: "деятельная практика" и т.п.
\1.0 _________________________
*) Здесь, как не трудно представить, для "ПРАКТИЧЕСКОГО" подхода
к соотношению практики и деятельности открывается благоприятная возможность
"списать" на "деятельность" все ставшие уже явными негативы
современной реальной практики, сознаваемой и практикуемой (как марксист
ами, так и антимарксистами, кстати) в духе означенного действия,
расценивая их при этом результатами "ненормального устройства обществ
а" (главным образом, капиталистического). А еще точнее и истинней
- негативами самой реальной практики.\*
+ Сочетания такого рода отдают тем же, что и "аналитическое" (Кант)
"ТЯЖЕЛЫЙ КАМЕНЬ", "жидкая вода"... Привычное же для уха, а главное,
соответствующее действительности, выражение "ПРАКТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ"
должно означать, среди прочего, ту, либо иную деятельность,
выступающую ПО СУТИ своей, практической, ПРАКТИКОЙ. Конечно, практик
а (повторим это еще раз) есть суть не любой, но каждой человеко-бытийной*,
экзистенциальной, жизненно-значимой деятельности. Вместе с
тем, последняя есть проявление, разновидность этой сути (практики) с
иными, такими же значимыми формами деятельности (этой же сути). Вывод
данный тем более будет верен, если деятельность не насыщать
смыслами и содержанием производственно- технического понятия "действие",
а изводить из деяния как поступления.
После сделанных разъяснений мы можем уже непосредственно обратиться
к поднятому вопросу об отнесении освоения (к практике или деятельности)
в научно-философском сознании.
Также, как практика, освоение не может быть сведено и не пребыв
ает в какой угодно деятельности, освоение, надо думать, выражает и
относится (по крайней мере, внутренне, глубинно, на чем настаивают
авторы монографии, к которой мы обратились за означенным вопросом)
не к любой деятельности, будучи при сем, несомненно, деятельностью.
Нетрудно, далее, видеть, что те разновидности деятельности, с коими
освоение связывается "внутренне" нашими авторами (в том числе рассм
атриваемой монографии), которые (деятельности), следовательно, объемлются
освоением и являют последнее, выражают исключительно значимые
аспекты человеческого существования. Они, тем самым, выступают
ПРАКТИЧЕСКИМИ ДЕЯТЕЛЬНОСТЯМИ, обнаружениями практики (здесь неважно
какой и в каком качестве обнаруживают). Справедливо полагать, таким
образом, что освоение соотнесено внутренне не столько с категори\1.0
___________________________
*) Нужно заметить, наша философская общественность довольно интенсивно
обиходует термин "человеческое бытие", вкладывая в него
подчас бог весть что. Как раз потому говорят, например, о "бытии человек
а в мире культуры", о "бытии человека в мире вещей", о "бытии
человека" наподобие, скажем, бытия стола и т.п...\*
+ ей" деятельность", сколько с деятельностями ПРАКТИЧЕСКИМИ, с практикой.
Оно и понятно. Как установлено, практика, в отличие от просто
деятельности, характеризуется тем, что выражает способ существования
человека в мире, СОБСТВЕННОЕ движение человеческого существования;
ей присущи определенности "глубины" и "внутреннего" (как, кстати, и
освоению, согласно рассматриваемому источнику). Другими словами,
практика непременно выражает сущностное и субстанциальное тех деятельностей,
с которыми освоение тесно даже сущностно переплетено тоже.
Выходит тогда, что освоение - не просто деятельность, а, по
крайней мере, особая деятельность, претендующая слыть ПРАКТИЧЕСКОЙ,
практикой.
Если, тем не менее, настаивать на деятельной (внепрактической)
природе освоения, то можно, конечно, в данном случае найти такие деятельности,
- производные, например, от слова "СВОЙ" : "присвоение",
"усвоение", "отсвоение" и т.п., - которые (по пустоте смыслов и содерж
ания) суть не более, чем простейшие (не несущие в себе практическую
основу) деятельности. И как таковые - соотносятся с рядом
других аналогичных деятельностей. Однако, вряд ли столь примитивно
понимаемое освоение можно прйнять за "чистую монету", - да так, чтобы
снискать ему далеко не последнее место в круге забот современного
философского сознания. Вряд ли оно имеет что-либо общего с освоением
по его истине, способным ответствовать адресованным ему ныне ожиданиям
(причем,не только философов). Мало в чем совпадало бы оно даже
с наработанными в научно-философской литературе (нередко "грешащей"
стремлением,так сказать,ОТ-"СВОИ"-ВАТЬ. освоение) пониманиями. Так,
в анализируемой работе (да и в целом ряде других) освоение, - если
не брать во внимание, что представления его не поднимаются выше категории
присвоения, а также оговоренное выше, "действующее" понимание
практики, - выражается такими деятельностями, как: "опредмечивание",
"преобразование", "очеловечивание" (внешних человеку условий,
+ мира) и т.д. (22). Между тем,оперировать освоением в качестве собирательного
термина данных, несомненно, жизненноважных для человеческого
существования (а потому практических) деятельностей - не безоговорочно.
В роли такого собирательного термина - понятия, как мы пок
азали, с полным правом "работает" (причем,не только в марксистском
научно-философском сознании) "ПРАКТИКА". И "работает" - с целым сонмом
своих синонимов: "материально-производственная практика", "практическ
ая деятельность", "предметно-преобразовательная деятельность"
("практика") и т.д.
Итак, мы снова перед лицом необходимости связывать "освоение"
не с категорией деятельности, а с категорией практики (неважно при
сем, что она редуцируема научно-философским сознанием к "действующему"
субстрату). Более того. Обнаруживается совпадение практики и освоения.
Совпадают они и по в известном смысле емкости, и как сущностные
(основные) начала, и как основательные способы самообнаружения
реалий жизни людей, - но далеко не просто из-за того, что "практик
а" и "деятельность" заведомо принимаются (например, в анализируемом
источнике) эквивалентами. Приняв во внимание, далее, что освоение
объемлет определяющие моменты способа человеческого существования
(практики), другими словами, деятельности практические, оправдано
даже заключить: оно не только совпадает с практикой, но, вместе с
тем, есть сущностный момент последней.
В основном, разговор о практике и освоении мы вели с позиций
\д научной философии\* (на что, как известно, уже давно претендовал марксизм,
в том числе действовавший в нашей стране) являющейся разновидностью
гносеологизма и метафизичности. Тут, что неоднократно указыв
алось, дело имеют не столько с освоением, сколько с присвоением.
Это вполне понятно, приняв во внимание, что "практика" фигурирует
здесь лишенная праксического (поступательного в означенном смысле)
достоинства и сведенная к СУБЪЕКТИВНОЙ преобразовательной деятель+
ности в качестве производственного действования человека. Как таков
ая она (практика) не может быть атрибутирована (более подробно об
этом ниже) освое
...Закладка в соц.сетях
