Жанр: Электронное издание
oswoenie
...но такая практическая детерминация
научного познания,активности науки в целом превратила их в носителей
пагубы для современного мира.
Конечно, практика , выступающая означенным образом (практика
предметопроизводства, по сути),включает в себя этическое начало,
поскольку "вытравить" последнее из нее да и всего, что делает человек,
просто невозможно. Разве свести его до неузнаваемости, изведя
почти все живое, присвоить ему статус подчиненного, второстепенного,
значимого лишь постольку поскольку, момента самой данной предметотворческой
деятельности. Этическое (практическое, по Канту), таким
образом, объемлется описываемой практикой и, следовательно, детерминиров
анным последней познанием в качестве так называемой "этики науки".
О присутствии этического (практического) начала в науке, стало
быть, ведут разговор наподобие того, как говорят, например, об этике
относительно той либо иной жизнедеятельности людей, - судебной этике,
педагогической этике, деонтической этике и т.д., - в виде профессион
альной этики. Между тем, заслуга Канта в том как раз и состоит,
что он высвобождает этическое начало из уродующих рамок производственно-пр
актической необходимости, животворит и присваивает ему
статус высшего законодательного конститутивного начала в отношении
самой данной необходимости, всех сфер и форм человеческой реализации,
в том числе "теоретического разума".
Но в отличии от Канта, для которого практический разум, практическое
ограничивались лишь пределами собственно человеческой активности
и "практическое" как праксическое, по сути, выступало в качестве
этического, реализующегося исключительно в межчеловеческих
отношениях, в лучшем случае, захватывая социальные и антропологич
ские аспекты человеческого существования, - в современных условиях
+ "практическое" уже не может быть оконечено собственно человеческим,
"человеческим своецентризмом" (Батищев). Оно, следовательно, есть
такое этическое, которое вместе с тем и онтологическое. И человек
выступает здесь уже не просто человеком, а человеческим бытием (в
непосредственной данности), человеком, непосредственно живущим в
при-сутствии бытия, со-вместно с последним и во-время.
Практика в этом плане не есть простой праксис, а праксис поэтический
(Платон), где человек созидает и утверждается в мире событий-
но. Надо понимать, что в складывающемся сегодня положении вещей наук
а, научное познание, задаются не просто праксисом (пусть даже
со-седствующим с бытием), а практикой в целом, где при сем именно
праксису принадлежит доминирующее, определяющее положение. Важно отметить,
что и сам собственно предметотворческий момент данной практики
тоже превосходит бытность в рамках производственной практики.
Во всяком случае, устремления к этому достаточно очевидны.
Подвергнутая осмыслению, ТАКАЯ практика, тем более, осмысливаем
ая по СУЩЕСТВЕННЫМ свойствам, прямо либо косвенно выводит на категорию
освоения. И выводит, во-первых, в том смысле, что обнаруживается:
первая (данная практика) и второе (освоение) в своих общих
чертах совпадают (как будет показано ниже, освоение выражает то, чем
посттехническая практика выступает по собственной сути). Во-вторых,
эта практика входит в круг современного (не только марксистского)
сознания через категорию освоения (пусть при этом репрезентирующей
его даже внешним образом). Таким образом, как современное перспективное
сознание, - из потребностей "самоизлечения" от недугов эссенци
алистско-сциентистской метафизичности, для своего "заземления",
"ожизнения", практизации,- так и практика (повторяем, именно в качестве
событийной практики) "стучится в дверь" нынешнего (не только
отечественного) сознания посредством и "миссией" освоения. Таящиеся
в природе освоения возможности уже на уровне очевидности свидетельствуют
о новом типе рациональности и посттехнической практике. Как
+ раз потому, среди прочего, освоение именно в связи с практикой так
активно используется современным сознанием. Оно буквально "чует",
"ощущает кожей" их связь и призванность освоения в этом смысле быть
конкретизатором практики. Сплошь да рядом в литературе и непосредственном
обращении встречаются выражения "практическое освоение",
"осваивающая практика", "деятельное освоение", "духовно-практическое
освоение" или просто "освоение" и т.д., несущие на себе нагрузку
практики ("деятельности"), которая при сем явно не укладывается в
рамки господствующих идеологизированных представлений. Именно в таком
ключе следует воспринимать следующий совершенно справедливый тезис
из одной недавней публикации: "...Познание исторически выступает
как функция освоения (читай, практики. - Ш.А.). Люди осваивают мир
не поскольку они его познают. Наоборот, люди познают мир, поскольку
его осваивают" (10).
Освоение располагает очевидными разрешительными способностями и
возможностями не только для аутентичного осмысления и реализации
принципа практики во всей полноте его проявлений, в том числе как
способа существования событийного человеческого бытия, не только для
подлинного понимания и осуществления мировоззрения, разработки его
обширной проблематики, равно, проблематики познания, свободной от
метафизико-гносеологической ограниченности. Оно буквально светится
огромной, исключительно значимой для осуществления человеческого бытия
мощью обеспечить правильное решение многих насущных вопросов из
самых разных областей жизни. Хотя, - повторим сказанное и здесь, -
обращения к освоению, соответственно, ожидания результативных эффектов
от него пребывают еще в стадии нерефлективной, так сказать, интенцион
альной. Лишь на этапе постиндустриального развития общества
складываются реальные (не только теоретические), исходя из способностей
и потребностей его (общества) УСЛОВИЯ для постановки и начала
осмысления (также реализации) природы освоения. А значит,- выпол+
няемой им функциональной нагрузки, возможностей реализации посттехнического
(да и постиндустриального) человеческого бытия в мире.
Именно на этой завершающей стадии технического развития оказывается
возможным усмотреть осваивательскую сущность практики и преодолеть
техническое протекание последней на всем протяжении Нового и Новей-
шего времен. Однако и в условиях господствовавшего в нашей стране
социализма имелись известные (во всяком случае, теоретические) возможности
превращения освоения в предмет исследования. Ибо социализм
этот (как бы далеко он ни отстоял от подлинного социализма) тоже несет
в себе (по крайней мере, многими идеями) нечто от истины. Благо,
идеи эти вызревали, складывались под влиянием гуманистических веяний
самого Маркса и других провозвестников справедливого человеческого
общества, поскольку информация от последних так или иначе "просачив
алась" сквозь "железный занавес". Вместе с тем, социализм наш так
или иначе испытывал на себе влияние современных передовых постиндустри
альных стран (оказывая при сем на них тоже весьма благотворное
воздействие) как в плане идей, так и реальной практики.
В заключение параграфа заметим, что одним из факторов обращения
отечественного сознания (главным образом, философского) к освоению
(в частности, для решения практико-мировоззренческих вопросов) БЫЛО
САМО ОСВОЕНИЕ. Дело в том, что актуализация в прямом и непосредственном
плане практической и мировоззренческой проблематики является
отражением состояния дела образования (воспитания) человека в соответствующем
обществе. Характер, перемены, "неполадки" в практике
мировоззрении ближайшим образом сказываются на особенностях, эффективности
и результативности проводимой воспитательной работы. В свою
очередь, по качеству и состоянию воспитательно-образовательной работы
всегда можно судить о тех условиях (мировоззрении, практике), которыми
живет данная социальность, следовательно, дело воспитания.
Если дело это стало "хромать", если обнаружились (причем, внутри дан+
ной социальности, самими воспитателями) "неполадки" и "брак", рано
либо поздно специалисты, идеологи непременно обращаются к методологическим
и мировоззренческим основам воспитательной работы, к "наведению
порядка " именно здесь. Так оно и было в нашей стране, когда
при обстоятельствах тотально-мобилизованного строительства так назыв
аемого коммунизма проблема формирования НОВОГО ("коммунистического")
человека, возникающие здесь вопросы, трудности,поставили философов
(идеологов, практиков) перед необходимостью специального обр
ащения через проблематику мировоззрения и практики к освоению.
Но, с другой стороны, уже издавна в педагогике, в воспитательско-обр
азовательном лексиконе пользуются понятием освоения (усвоения,
в смысле обучения, научения, образования). Кроме того, связь
между воспитанием (образованием) и освоением столь очевидна во многих
других смыслах (об этом следует вести особый разговор), что правомерно
утверждать: сама категория "освоение" (во всяком случае, в
известном смысле) стимулировала у нас переосмысление практико-мировоззренческой
проблематики и, тем самым,- поворот философского сознания,
исследовательского внимания к себе.
+
\Р\д 1.1.2. Научно-философское сознание и практикование освоения\*
\М\10\д\2.0 Есть все основания полагать, что освоение вошло в философский
лексикон современности, в том числе нашей страны, благодаря Марксу,
далеко превосходящему то,что обычно ходит под названием "марксизм" и
даже - Нововременной метафизико-гносеологический тип философствования.
Апелляции Маркса к освоению, попытки воспользоваться философско-к
атегориальным полем смыслов и потенций освоения как адекватного
"инструмента" строительства и объективизации собственных философско-мировоззренческих,
социально-философских позиций, идей, - в силу
непригодности "инструментария" Нововременного метафизико-гносеологического
способа философствования, - является убедительнейшим свидетельством
того,что мыслитель перешагнул за ТАКУЮ форму философского
отношения к действительности и стал искать, утверждать принципиально
новую перспективу философствования, принципиально иное мировоззрение
и понимание человеческого бытия в мире, его (человека) исторического
сбывания, нежели сложилось в метафизико-гносеологической традиции.
Идеи гениального мыслителя о том, что
- подлинный человек "присваивает (осваивает - Ш.А.) свою всестороннюю
сущность всесторонним образом, т.е. как ЦЕЛОСТНЫЙ ЧЕЛОВЕК"
(1);
- в любом акте и форме освоение является "в своем ПРЕДМЕТНОМ (в
подлинном смысле. - Ш.А.) отношении" (2);
- в таком своем отношении к предмету освоение есть "присвоение
последнего, присвоение ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ";
- освоение предмета есть "ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ НА ДЕЛЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ
ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ..., столь же многообразной,как многообразны ОПРЕДЕЛЕНИЯ
человеческой сущности и человеческие ДЕЯТЕЛЬНОСТИ" (3);
- освоение есть "ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ДЕЙСТВЕННОСТЬ и ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ
+ СТРАДАНИЕ" (4);
- в условиях частно-собственнического отчуждения "освоение
(присвоение) выступает как отчуждение, а отчуждение выступает как
ПРИСВОЕНИЕ" (5);- из "Экономическо-философских рукописей 1844 года",а
также идеи о соотношении различных форм освоения, о его структуре,
соотношении освоения и присвоения, о характере осваивательского процесс
а и т.д. из "Немецкой идеологии", "Экономических рукописей
1857-1861гг." и других работ оказали ближайшее влияние на отечественную
философскую мысль (и не только) в ее потугах преодолеть гносеологизм
и, вообще, догматизм в годы так называемого "застоя" обращением
к разрешительным способностям категории освоения.
Однако верно и то, что почти ни одна из многочисленных глубоч
айших содержанием и смыслами идей Маркса не нашла у его последователей
дальнейшую конкретизацию. Апелляции к нему обычно ограничиваются
ссылками на известное замечание Маркса (6) об отличиях теоретического
освоения от прочих: художественного, религиозного, практически-духовного.
Было бы нетрудно показать: замечание сие -далеко не
самое лучшее из того,что мыслитель говорит об искомом нами предмете.
Как бы там ни было, процесс осмысления природы освоения вот уже
ведется отечественными авторами где-то 20-25 лет, в общем, непрерывно
и целеустремленно. Оправдано даже утверждать, что категория освоения
стала пользоваться в философской и околофилософской литературе
довольно широкой популярностью. Это объясняется теми практико-эвристическими,
мировоззренческо-онтологическими "разрешительными способностями",
коими освоение светится даже в своей непосредственной данности.
У авторов имеются достаточные основания полагать, что способности
эти удовлетворяют \д нужды\* не только современного философского (и
не единственно-марксистского, научно-философского) сознания (в частности,
его дальнейшего развития), но и ожидания нынешнего переломного
времени, будущего. Огромные разрешительные возможности,исключи+
тельное богатство смыслов и содержания освоения позволяют понять
также почему данным термином оперируют сплошь да рядом в весьма различных
планах. И конечно - далеко не в одной лишь философской литер
атуре. Освоением оперируют, обращаются к нему в многообразных смысл
ах и контекстах на уровне повседневной практики,в самых разных обл
астях социальной жизни людей. Вследствие такого бурного обиходования
оно (освоение) по праву снискивает себе статус "модной" категории
современного сознания. Не случайно потому, об освоении и освоением
философы и не таковые довольно много говорят. Правда, еще больше
ХОТЯТ сказать (7).
Тем не менее, несмотря на чрезвычайную популярность и активное
использование по многообразным поводам и аспектам, категория освоения
в существующей литературе исследована достаточно мало. Она весьм
а далека от раскодировки по собственному философско-категориальному
статусу и содержанию. Можно даже утверждать: осталась где-то на периферии
философско-исследовательского осмысления. Как ни странно,
нет еще (насколько мы можем судить) ни одного исследования ни в отечественной,
ни в зарубежной философии, где бы освоение было удостоено
(уже хотя бы из-за своей популярности) подобающим вниманием. Не
осмыслена искомая категория и под углом зрения ее связей (по крайней
мере, ближайших) с практикой, фундаментальным и всеопределяющим атрибутом
человеческого бытия*.Освоение даже не расценивается определением
практики. Во всяком случае характеризуя практику, указывая ее
спецификацию, никто из авторов не упоминает об освоении. И это тогд
а, когда у Маркса освоение сплошь да рядом фигурирует в качестве
\1.0________________________
*) Пожалуй, единственным исключением, пробивающим "брешь" в
разъединенности практики и освоения, тем самым, скрепляющим их нер
асторжимыми узами, сообщающими практике приток безвестных доныне
(обнаруживающихся лишь"фильтрами" освоения) жизнеутверждающих потенций,
является вышедшая в 1993 году книга В.Г.Табачковского "Человеческое
мироотношение: данность или проблема" (8). Нельзя не заметить,
выход данной книги - событие, весьма знаменательное. Конечно же, -
далеко не только в том смысле, что В.Г.Табачковский, видный отечественный
исследователь, всегда несет в своих публикациях новые оригин
альные идеи и подходы по животрепещущим вопросам философско-мировоззренческих
основ современного человеческого бытия. Следует не забы-\*
+ деятельности вместе с практикой, обычно внутренне соотнесенная с
ней. Это, кстати, для авторитарного мышления догматизированного
марксизма (именно при нем у нас стали обращаться к освоению) весьма
много значит. Впрочем, факт "сродства" практики и освоения очевиден
и без помощи авторитетов, даже таких как Маркс. Факт данный, как говорится,
уже невооруженному глазу доступен. Хотя, верно и то, - что
не становится от этого достоянием рефлексии.
Дистанцированность освоения от практики обязана в нашей литературе
многим обстоятельствам. В частности, - фактору идеологическому.
Последовательная трактовка практики под углом освоения дает (тем более,
когда последнее и его "угол" строятся по истине) принципиально
иное ее понимание нежели устоялось и обрело характер догмы, что при
тоталитарной системе с господством идеологической нетерпимости догм
атического марксизма просто недопустимо. Вспомнить только, каким
гонениям были подвергнуты еще совсем недавно так называемые "праксисты",
"покусившиеся" на пересмотр ("ревизию") святая святых марксистского
ученья, практику. Об освоении потому (и по ряду других
\1.0 ___________________
вать также, данный автор достаточно давно занят осваивательской
проблематикой и по праву может быть причислен к пионерам на поприще
освоения; еще в 1980-м году он защитил докторскую диссертацию "Практик
а и духовное освоение мира" (9). Так что у нас имеются довольно весомые
основания полагать, что свершившийся факт "стыковки" практики
и освоения в книге "Человеческое мироотношение...", - \д событие\*, отнюдь
не ординарное. Оно знаменует собой в каком-то смысле закономерный
результат философского осмысления освоения и практики, благодаря
которому освоение, его проблематика выходит на, так сказать,
"большую дорогу" подобающего исследовательского отношения к себе. У
практики же - откроется "новое дыхание"; она "прорвется" в новые
поприща и горизонты саморазвсртывания. И что не менее важно - восст
ановит свои вроде бы пошатнувшиеся (от собственных же производственно-технических
"похождений") "имидж" и признание в качестве специфического
СПОСОБА СУЩЕСТВОВАНИЯ (выражающего сущностное движение)
человеческого бытия в мире, главным образом, - событийного человеческого
бытия. Разрабатывая в названной книге в качестве одного из
приоритетов предметного содержания практики аспект \д коммуникативности\*,
профессор Табачковский выходит на идею практики в данности
ИМЕННО освоения. Это, в свою очередь, ведет его к отказу от описания
практики через "ОВЛАДЕНИЕ", - весьма бедной и, по сути, производственно-технической,
собственнической, присваивательской категории,
обычно используемой в научно-философской литературе для выражения
РАСПРЕДМЕЧИВАЮЩЕЙ функции практики (опять-таки, в качестве произ-\*
+ причин) было принято вести разговор как о том, что существует, дей-
ствует само по себе, во всяком случае безотносительно к практике. В
лучшем случае оно фигурирует в качестве присвоения ( или же присвоения
под личиной термина "освоение"), вполне стыкующегося с практикой
(причем, в ее производственно-технической данности), всецело захватившей,
кстати, не только марксистское философское сознание. Трактовки
освоения вне связи с практикой объясняются также тем, что идея
освоения вызревала в марксистской философии, по сути, теоретико-позн
авательной категорией. Среди прочего, - в качестве непосредственного
процесса производства знания. Освоением могла обнаруживаться потому
не практика вообще, не практика событийного человеческого бытия,
адекватным выражением коей является освоение , даже не реальная
практика, какой живут люди описываемых условий. Обнаруживались лишь
\д образы\* практики как производственно-технического способа человеческого
существования, выступающие при сем в функции познания. Как раз
по этой причине освоение обыкновенно обиходуется чем-то вроде "двой-
ника" познания: превращения соответствующей информации в СВОЕ, приобретение
(завладение, присвоение) знаний, предметов,переводом некоторого
объективного предметного содержания в субъективное достояние
и т.д.
Сказанного достаточно, чтобы понять: проблема постижения осваив
ательской природы практики и практического существа освоения в описыв
аемых условиях даже не может быть поставлена, не говоря уже о решении.
Самое же главное, почему все это принципиально невозможно (по
крайней мере в подлинном смысле): реальная практика (мир официаль\1.0
________________________
водственной практики). В своей книге Табачковский посвящает несколько
глав "коллизиям предметного содержания практики именно под углом
зрения феномена освоения". Весьма примечательно для нас, что Табачковский
выходит на "перекличку" освоения и практики через категорию
коммуникативности, - чрезвычайно емкой (при последовательном и углубленном
осмыслении) интенциями и коннотациями от событийного человеческого
бытия. Примечательно и то, что, говоря о практике, автор
не застревает (как это обычно бывает) на ПРЕДМЕТНОЙ характеристике
ее, не "цепляется" за то что называется "КАК" практики, но стремится
выйти на экзистенциально-онтологический пласт реальности "практика".\*
+ ности), довлеющая и насыщающая собой, своими проявлениями описываемую
действительность, особой нужды в феноменах освоения не испытывал
а. Чуждая освоению, практика данная по природе и сути безоговорочно
ПРИСВАИВАЮЩАЯ. Именно потому,когда в действительности догматизиров
анного марксизма пытаются вести речь об освоении, дело, как правило,
идет (причем, при лучшем обороте вещей) о присвоении. По тем же
соображениям, встречающиеся нередко исследования отечественных авторов
с претенциозными заголовками-намерениями "воздать" должное освоению,
- этой, скажем так, "золушке" современного философского сознания,
- так и не снимают с него покровы тени, оставляют умолчанным.
Вообще, включенное по открытии своем почти сразу в разносторонний
обиход, освоение практикуется многими авторами чем-то ясным,
очевидным, не нуждающимся в "раскодировке". Как раз по этой причине
освоение весьма успешно и часто сочетается с термином "практика". И
делается сие отнюдь не только для произведения из данных РАЗНЫХ
предметов некоторого третьего, выступающего их синтезом определенного
рода (чего, между тем, следовало бы ожидать), а для их взаимной
(как "самостоятельных" предметов) конкретизации. Термин "практика"
используется при такой ситуации, - в выражениях: "практическое освоение",
"деятельностное (деятельное) освоение", "производственное освоение",
"духовно-практическое ( или же практически-духовное) освоение"
и т.п., - каким-то определителем феномена освоения, заведомо
"отличного" от практики. Но довольно часто фигурируют у отечественных
авторов также выражения, где освоение выступает конкретизатором
практики: "осваивающая (осваивательская ) практика", "осваивающая
деятельность" и т.д.
Как не трудно было бы обнаружить, даже,если в выражениях второго
рода освоение всецело сводится к присвоению, в них заложены
(см.предыдущий раздел) достаточно большие возможности и интенции кас
ательно понимания категории практики. Впрочем, и выражения первого
+ типа позволяют усмотреть при желании, что освоение и практика дей-
ствуют тут не только как взаимоопределяющие разнствующие термины, но
также как моменты некоторой структуры, в частности, "ограняющей" до
известной степени "фактуру" освоения (причем, не просто в качестве
присвоения). В сем, правда, (как, собственно, в иных случаях) авторы
не дают себе рефлективного отчета.
Разумеется, в том обстоятельстве, что нерефлективные и "умалчив
ающие" обиходования сочетания освоения и практики таят достаточно
емкий "заряд" информации об интересующем нас предмете, равно практике,
нет ничего особенного. Вполне допустимо даже, что до поры до
времени, пока означенный "заряд" аккумулируется ради предстоящей ему
работы, а "обкладка", служащая его росту и укрытию, еще не проницаем
а, \д иначе\* при господстве грубокоммунистических реалий, метафизико-гносеологического
типа философствования, к тому же, \д опыт осваивающей
практики просто не мог формироваться.\*
Во всем этом, с другой стороны, складывается, видимо, особенность
"невинной работы" современности, когда "работа" сия вершится
(история являет такое достаточно часто) НА ВИДУ безобидно, "мило",
просто. А ПО СУТИ, - "ЗА СПИНОЙ" собственных вершителей- носителей, -
далеко не просто и, скажем так, "беззаботно". Движение вперед осуществляется
людьми пока еще без рефлексии (во всяком случае, достаточной,
адекватной). Самое большее, если данное движение как-то осозн
ается, то в превращенных формах. Отчего сознание полно всевозможными
иносказаниями, подстановками, подменами (например, освоения присвоением),
попытками облекать новые идеи, новое содержание в устоявшихся
формах и т.д. Новое (как это имеет место в тоталитарных систем
ах, причем, не единственно при господстве догматизированного марксизм
а) являет себя поначалу не в своем естественном и истинном обличии,
а в "костюмах" доступных ("дозволенных") опознанию людям наличной
системы. Так что говоря выше о причинах актуализации освоения,
+ об \д обращении\* к нему ищущего сознания за решением насущных вопросов
обновления наличной действительности, нам в некотором смысле следов
ало бы заметить: обращение данное, как и ожидания, улавливаемые
возможности-способности освоения да и цели обновления, выступали, во
всяком случае на первых этапах, для рефлексирующего сознания,доходя
до совершенно неопознаваемых данностей.
Единственно, где можно найти какую-то информацию о содержательной,
в том числе практической (насколько последняя доступна), стороне
освоения в отечественной литературе, так это в публикациях
"околофилософского" характера, - по искусству, этике, религии, политике
и т.д. Здесь специалисты - исследователи по "философским вопрос
ам" указанных \д областей\*, - их предмета, деятельности в отношении него,
- стремятся "реформировать" последние: вывести из-под засилия
гносеологизма, обновить, конкретизировать, привести в ответствование
нуждам современности посредством апелляции к энергетическому потенци
алу и силе освоения (10). Разумеется, в данных исследованиях, носящих,
как правило, характер небольшой статьи, - поскольку, к тому же,
освоение здесь осмысливается применительно к
...Закладка в соц.сетях
