Жанр: Электронное издание
menby1
...- самая романтическая пара Великобритании.
- Совершенно верно, - подтвердил метрдотель. - Сейчас я вас усажу.
Джереми ничего не оставалось, как пожать плечами и последовать за ним к
столу.
- Сюда, пожалуйста. - Метрдотель любезно отодвинул для меня золоченый
стул. Напротив моего прибора красовалась изящная белая карточка, на которой
витиеватыми розовыми буквами было выведено: "Самая романтическая пара (англ.),
Ж.".
- Посмотри, что они придумали, - сказала я, показывая Джереми свою
карточку. - У тебя тоже такая есть? Постой-ка, а рядом с тобой кто сидит?
- "Самая романтическая пара (австр.), М.".
- Господи, я просто глазам своим не верю. А мои соседки: "Самая
романтическая пара (амер.), Ж." - слева, и "Самая романтическая пара (кан.), Ж."
- справа!
- Что ж, похоже, они обо всех позаботились, - философски заметил Джереми.
- Но Аманда меня не предупредила! - возмутилась я.
- Разумеется, - сказал Джереми, кивая. - Это совсем не в её стиле. Но ты
не унывай - завтра мы потребуем предоставить нам отдельный стол. Держу пари, что
и прочие романтические пары не в восторге от того, что их выставляют на всеобщее
обозрение, как в зверинце. Тем более в день Святого Валентина. Но лично мне было
бы довольно любопытно на них взглянуть. Интересно, какие они?
В это мгновение мое внимание привлекла пара примерно нашего с Джереми
возраста. Парень был одет в ковбойском стиле. Белый костюм-тройка, расшитый
блестками, и широкополая ковбойская шляпа с высокой тульей и завязанным под
подбородком шнурком. Девушка же была в розовом вечернем платье из шифона, с
бисерной вышивкой. Глаза мои полезли на лоб. Джереми, перехватив мой взгляд,
обернулся, и при виде этого, несомненно, американского кошмара у него едва не
отвисла челюсть.
- Господи, ну и обезьяны! - прошептал он. - Особенно ковбой. Он же полный
здравствуй, дерево!
- Ах, какой прелестный ресторанчик! - пропела девица, а метрдотель, как и
следовало ожидать, препроводил их к нашему столу. И тут между метрдотелем и
самым романтичным американцем возникла неразбериха по поводу чести отодвинуть
стул для самой романтичной американки. Победил ковбой, который дернул на себя
стул так резко, что дама его сердца едва не опрокинулась на пол. Правда, пышная
юбка смягчила бы падение, как если бы, например, леди приземлилась на подушку.
Глядя на эту разряженную попугаиху, я в своем черном мини-платье от Мисс
Селфридж, почувствовала себя почти голой.
- Привет, ребята! - прогнусавила девушка, поправляя едва не слетевшую
диадему. Да-да, в её безжалостно вытравленных перекисью волосах сверкала самая
настоящая диадема! - Меня зовут Шелли Адамсон, а это мой жених, Люк Коннолли. А
вы что, тоже победили в конкурсе на звание самой романтической пары?
Я молча кивнула.
- Ах, какая прелесть! Верно, Люк? Я вижу, нас всех вместе усадили. Мой
сосед будет самый романтичный мужчина "австр". Люк, что это за "австр". такой?
Что-нибудь вроде Арканзаса?
- Мне кажется, имеется в виду Австралия, - подсказал Джереми.
- О боже! - воскликнула Шелли. - Ну и акцент. Ты слышал, Люк? Ну-ка,
скажите что-нибудь еще! Вы, наверно, из Англии?
- Совершенно верно, - подтвердил Джереми, обольстительно улыбаясь, как
Роджер Мур в роли Джеймса Бонда. - Меня зовут Дэвид Уитворт, а мою прекрасную
половину - Элисон Харрис.
- А откуда вы? - прогундосила Шелли.
- Мы живем в окрестностях Лондона, - сказала я, сознавая, что про
Бриндлшем это существо наслышано примерно так же, как про обратную сторону Луны.
- Ух ты, Лондон! А с Хью Грантом* (*Известный британский актер,
прославившийся ролями в фильмах "Четыре свадьбы и одни похороны", "НоттингХилл")
вы, случайно, не знакомы?
Мне пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы не рассмеяться, ибо
Джереми принялся с самым серьезным видом объяснять, что с Хью Грантом мы на
короткой ноге. И не только с ним, но и с Лиз*(*Элизабет Харли, топ-модель "Эсти
Лаудер" и невеста Хью Гранта), хотя у меня на неё зуб. Оказывается, полгода
назад она одолжила мое лучшее платье от Версаче, чтобы щегольнуть в нем на
вечеринке, но ухитрилась заляпать подол красным вином.
- Причем даже химчистку не оплатила, - лихо заключил Джереми. Нижняя
челюсть Шелли отвисла до самого стола. Я лягнула Джереми по щиколотке.
- Очаровательная у вас диадема, - сказала я, чтобы переменить тему.
Шелли заглотнула наживку вместе с крючком.
- Спасибо, Элисон. Я выиграла её на конкурсе романтических пар в Тусоне.
Это в штате Аризона. У нас было триста соперников, но до нас им всем было
далеко. Представляете, некоторые даже за руки не держались! А вам разве диадема
не досталась? - Мне показалось, что в голосе Шелли прозвучала искренняя тревога.
- Говорил тебе, милая, нужно было нацепить эту диадему, - сказал мне
Джереми. - У неё она раза в полтора крупнее, чем у вас, - обратился он к Шелли.
- И, по-моему, с сапфирами.
Я с силой наступила ему на ногу, но, по счастью, добить американку Джереми
помешало появление австралийской и канадской пары. Чед и Пенни Спенсер из
Онтарио произвели на меня вполне приятное впечатление. Домашний и прилизанный
вариант Люка и Шелли. А вот Марк из Австралии выглядел просто сногсшибательно.
Впрочем, к превеликому сожалению, и Маргарита, его невеста, обладала просто
голливудской внешностью. Поразительно, но с друг дружки они глаз не спускали. Вы
только не подумайте, что я согласилась променять на Марка своего Джереми!
- А Элисон с самим Хью Грантом знакома! - с места в карьер поведала всем
Шелли, едва нас успели представить друг другу.
Я натянуто улыбнулась, готовая в ту секунду растерзать Джереми на части.
Немного позже, когда метрдотель пригласил нас всех на танцевальную площадку, я
высказала своему расшалившемуся возлюбленному все, что о нем думала. Кружась в
вальсе, я обронила:
- Перестань измываться над бедной Шелли. Она не виновата, что у неё мозгов
не хватает.
Но Джереми и ухом не повел.
- Ничего страшного, - безмятежно ответил он. - Когда Шелли возвратится в
свою Неваду или Небраску, ей будет, о чем порассказать подружкам. - Девочки,
представляете, мы познакомились с ребятами, которые с самим Хью Грантом знакомы!
- прогнусавил он, подражая голосу Шелли. - Пусть порадуются.
И я улыбнулась. Тогда шутка Джереми и впрямь казалась вполне невинной.
Но вот танцы закончились, а Шелли все никак от меня не отставала. Ей не
терпелось услышать другие, не менее скабрезные подробности моего общения с Хью
Грантом и Лиз. Уяснив наконец, что больше от меня ничего и клещами не вытянешь
(у меня просто воображения не хватало), Шелли со вздохом сказала:
- Какая вы лапочка, Элисон. Покрываете Лиз даже после того, как она
погубила ваше платье от Версаче.
Я скромно потупилась.
- У меня есть предложение, - вдруг заявила Шелли. - В нашем номере есть
шампанское.
- А мы свое уже выпили, - хором сказали мы все.
- А вот мы с Люком решили приберечь бутылку до особого повода, -
прогнусавила Шелли. - И именно сейчас он настал. Здесь, на острове Антигуа,
собрались восемь самых влюбленных и романтичных молодых людей на всем земном
шаре. Разве это не чудесно? Давайте соберемся в нашем бунгало и прочитаем вслух
те самые элегии, благодаря которым мы сюда попали.
Мы с Джереми обменялись затравленными взглядами. Мне до сих пор казалось,
что элегии сочиняют в честь усопших.
- Пойдемте же, - понукала Шелли, привыкшая, похоже, быть заводилой. - Я
хочу послушать вас. Должна я же знать, чего ожидать через неделю.
- В каком смысле? - недоуменно переспросила я.
- Я имею в виду суперфинал. За право называться самой романтической парой
в мире. Вы ведь наверняка тоже тренируетесь от зари до зари?
У меня подкосились ноги.
- Что вы имеете в виду? - пролепетала я срывающимся голосом.
Похоже, только мы с Джереми не подозревали о том, какую свинью нам здесь
подложили.
Пришел черед Шелли удивляться.
- Как что? - оторопело переспросила она. - Мы должны доказать всем,
насколько сильно любим друг друга. - Лицо её вдруг прояснилось. - Или вы надо
мной шутите?
Я растерянно помотала головой. Джереми заметно побледнел.
- Мы должны отвечать на вопросы о привычках своих избранников, - терпеливо
объяснила Шелли. - Причем ошибиться нельзя. Например, если вы скажете, что
Джереми предпочитает желе из черной смородины, тогда как на самом деле его
любимое желе следует приготовить из логановой ягоды* (*гибрид малины с
ежевикой), то вы сразу выбываете из дальнейшей борьбы. Хотя, конечно, очевидно,
что ни одна из нас не допустит столь чудовищной ошибки.
- Конечно, - поспешно согласилась я, холодея. Ведь я и номера телефона
Джереми до сих пор наизусть не знала, не говоря уж о его привычках.
- Представляю, как это будет потешно! - восторженно воскликнула Шелли,
хлопая в ладоши.
- А, по-моему, затея совершенно дурацкая, - изрек Марк из Брисбена.
- Ну, не будьте букой, - Шелли забавно надулась. - Давайте начнем,
девушки, я хочу знать, что вы написали о своих любимых. Если хотите, я первая
зачитаю свою элегию.
Я вздохнула с облегчением. Если повезет, и окажется, что в американской
версии любовного признания не было ограничения на количество слов, то мы все
успеем отправиться к праотцам, прежде чем Шелли закончит чтение. Тем более что
свой экземпляр я все равно с собой не прихватила.
"С первого же взгляда на Люка, - нараспев начала Шелли, - я поняла, что
нам суждено состариться вместе и встретить пятидесятилетие, сидя на парадном
крылечке..."
Джереми зевнул. Широко, и с подвыванием. Настолько громко и неприлично,
что Шелли осеклась.
- Это из-за разницы в часовых поясах, - пояснила я.
Шелли кивнула и продолжила декламацию.
"Ничто на свете не доставляло мне такого счастья, как процесс
приготовления сандвичей для моего возлюбленного..."
Маргарита согласно закивала.
"А за честь носить на пальце подаренное им обручальное кольцо я отдала бы
полмира".
На этот раз зевнула Пенни. Протяжно и с повизгиванием.
- По-моему, она из психушки сбежала, - шепнул мне на ухо Джереми.
- Похоже, - ответила я. - Меня уже мутит от нее. А как твой живот?
Джереми воззрился на меня с недоумением, граничащим со страхом. Должно
быть, решил, что заболевание Шелли передалось мне. Я же просто решила доказать
ему, что тоже не обделена смекалкой, особенно в решающую минуту.
- Извините, Шелли, - перебила я. - Нам бы очень хотелось дослушать вашу
элегию до конца, но, к сожалению, у Дэвида колики в животе...
Все в ужасе посмотрели на Джереми.
- Ничего страшного, - поспешно добавила я. - Это просто из-за жары и
обильного питания. У мужчин это бывает.
Шелли поспешно прикрыла рот ладонью. Должно быть, из опасения подцепить от
Джереми какую-нибудь заразу.
- Вам нужно отдохнуть, - сказала она сквозь плотно сомкнутые пальцы. -
Хотя жаль, конечно, нам будет недоставать вас.
Джереми отважно кивнул, и мы последовали к дверям. Уже снаружи я услышала
слова Шелли:
- Ох, уж эти спесивые англичане! Вечно страдают, стиснув зубы. А все их
привычка держать хвост морковкой.
Так закончился наш первый день на роскошном курорте Санта-Бонита. Лежа на
огромной кровати и глядя, как вращаются под потолком лопасти огромного
вентилятора, несущего нам благословенную прохладу, я спросила:
- Ну как, живот больше не болит?
Вместо ответа Джереми пылко обнял меня, а потом принялся покрывать
поцелуями все мое тело, стараясь не пропустить ничего. Хотя шампанского у нас
больше не было. Час спустя, пыхтя от усилий, мы раскатились в разные стороны.
- Сегодня ты была под стать львице, - сказал Джереми. - Или тигрице. Дикой
и свирепой.
В ответ я свирепо, по тигриному, зарычала. И тут же горько в этом
раскаялась. Стены бунгало, похоже, были бумажными. Во всяком случае, я явственно
расслышала звук поцелуя, а потом голос Шелли:
- Спокойной ночи, Люк.
- Спокойной ночи, Шелли.
Господи, нам только ковбойской четы тут не хватало!
Глава 26
Второй день нашего отдыха пришелся на 14 февраля. В предотъездной спешке и
суете я вконец утратила счет времени. Так вот, проснувшись самым солнечным за
всю свою жизнь утром дня Св.Валентина, я не обнаружила рядом Джереми. Вместо его
головы, на соседней подушке покоился маленький конверт, на котором было
начертано мое имя.
Я резко приподнялась и села. До сих пор мне никогда не доводилось находить
в постели адресованных мне же конвертов. Более того, мне и записок-то никогда не
писали. Разве что от моего босса в компании "Хаддерстон Хеви Инжениринг",
который однажды оставил мне записку с требованием закупить побольше скрепок. С
колотящимся сердцем я вскрыла конверт, и ахнула.
"Я понимаю, что с тех пор прошло двадцать лет, но отвечу: да, я согласен
быть твоим Валентином".
Я счастливо захихикала, вспомнив открытку, которую подсунула Джереми 14
февраля 1979 года. В тот же миг дверь распахнулась, и вошел Джереми. Он только
что искупался, вода с него стекала ручьями, а в руке он держал огромную
коническую раковину размером, должно быть, с половину моей головы. Видя, что я
проснулась, Джереми поднес раковину к моему уху, чтобы я послушала, как шумит
прибой.
- Поздравляю, - промолвил он, целуя меня.
Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг расплакалась. От счастья, порой
такое со мной случается. Такая уж я дуреха. Почему-то начинаю сразу
представлять, что настанут времена, когда от моего счастья останутся одни
воспоминания. Это уже в привычку вошло. И ещё я начинаю скучать по близким мне
людям заранее, примерно за неделю до их отъезда. Потом, правда, почти не замечаю
их отсутствия.
- А я вот ничего тебе не купила, - выговорила я, всхлипывая и утирая
слезы. - Так торопилась, что праздник совсем из головы вылетел.
Вложив мне в руки раковину, Джереми ласково улыбнулся, и сказал:
- Мне нужно лишь одно - быть с тобой рядом.
Слова эти сразили меня в самое сердце. О таком счастье я даже мечтать не
смела. Мне хотелось петь и смеяться от радости.
А тем временем за стеной пробудились наши соседи. Сначала я услышала
радостный визг Шелли, а потом - многозначительное поскрипывание матраса.
За завтракам прекрасная половина самой романтичной пары Соединенных Штатов
была с ног до головы разодета в сердечки. Розовые сердечки в ушах. Розовое же
платье, расшитое сердечками. Сердечки красовались даже на белых носках Шелли.
- Очаровательно, да? - проворковала она, поздоровавшись со мной. - Люк сам
выбрал для меня этот наряд. Поразительный вкус для мужчины, да?
Вкус Люка и в самом деле поражал, но не в том смысле, который вкладывала в
это слово его невеста. Однако я лишь улыбнулась в ответ. Во-первых, будучи на
Антигуа, можно позволить себе быть великодушной, во-вторых, преподнеси мне утром
Джереми вместо ракушки розовые пляжные тапочки с сердечками, я бы и сама не
преминула их нацепить.
После завтрака я уселась писать домой открытки. Хотя после нашего приезда
на остров не прошло и суток, впечатлений у меня уже было, хоть отбавляй.
Поглядывая в сторону моря, я то и дело протирала глаза, до сих пор не в силах
поверить, что вода бывает настолько синей. Да что там открытка, я могла бы про
местные красоты поэму сочинить.
"Милая Эмма! - написала я. - Жизнь прекрасна. Утром Джереми подарил мне
потрясающую ракушку, которую нашел в море. Живу в настоящей сказке. Поцелуй за
меня Пушистика."
Открытка, отправленная родителям, содержала стандартный набор
банальностей. В конце я приписала "Страшно жаль, что здесь нет вас". Мамочка
разобиделась бы насмерть, не напиши я, как скучаю без нее. Я невольно попыталась
представить, как идет подготовка к празднованию дню рождения бабушки. Впрочем, я
не долго ломала над этим голову.
Прилепив последнюю марку, я вдруг обнаружила, что у меня осталась ещё одна
открытка с маркой.
- Тебе есть, кому домой открытку послать? - спросила я Джереми, который
валялся на лоджии, прикрыв от солнца нос только что купленным детективным
романом.
- Нет, - лениво ответил он. - Мне даже вспоминать про свой дом не хочется,
не то, что открытки отправлять.
Но мне было жалко открытку. Тем более что марку я успела облизать.
Сама не знаю, что на меня нашло, но вдруг я поняла, что должна потратить
эту открытку на Дэвида. Но вовсе не для того, чтобы над ним поизмываться,
поймите меня правильно. По крайней мере, так я себе сказала. Просто я хотела
объяснить ему, что зла против него не питаю, и согласна, по возвращении с
Антигуа, рассмотреть вопрос о том, чтобы вновь стать друзьями. Если, конечно, он
не станет меня обижать.
"Милый Дэвид! - написала я. - Шлю тебе привет со знойного Антигуа. В тени
здесь 80 градусов* (*по Фаренгейту, примерно 27оС), пекло страшное! Одно
спасение - коктейли, которыми тут без конца всех членов клуба пичкают. До скорой
встречи. Твоя Эли". Поначалу я решила было поцелуев не присовокуплять, но затем
все-таки парочку приписала. Чтобы не вредничать.
Отнесла открытки в вестибюль и передала портье. Потом, с чувством
добросовестно выполненного долга, разоблачилась, оставшись в розовом бикини (в
конечном итоге меня все-таки выручила Эмма), и с радостным визгом плюхнулась в
бассейн. Плескалась я с таким усердием, что забрызгала детектив, прикрывавший
нос Джереми.
- Эй, кто там резвится, как влюбленный дельфин? - окликнул меня Джереми.
А почему бы мне и не резвиться? Я и спросила Джереми, когда ещё резвиться,
если не сейчас? Когда кругом такая красотища, а в старой доброй Англии сыро и
промозгло. Когда достаточно лишь пальцем щелкнуть, и тебе принесут тропический
коктейль "пина-колада" или "Куба либра". Если здесь не резвиться, то отдыхать
надо в спокойных и тихих местах. Вроде морга.
Осознав свое поражение, Джереми отложил книжку в сторону, и в свою очередь
рыбкой нырнул в бассейн. Я и оглянуться не успела, как он подплыл ко мне и
заключил в медвежьи объятия. Игриво чмокнул в нос, и я тут же почувствовала, что
в мое лоно упирается нечто твердое.
- Ну-ка кончай... - прикрикнула я.
Я хотела сказать "кончай хулиганить", но Джереми помешал, впившись в мои
губы жадным поцелуем.
- Через полчаса, - ответил он наконец, вытаскивая меня из бассейна и
увлекая в бунгало.
Вот настал второй наш вечер на тропическом острове. Войдя в ресторан, мы
уже собирались было занять свои привычные места за круглым столом, когда к нам
подскочил метрдотель и извиняющимся тоном сообщил, что, к превеликому его
сожалению, места с видом на море сегодня обещаны другим. Я только обрадовалась,
так как мечтала уединиться с Джереми за тихим угловым столиком, но не тут-то
было. Самые романтичные американцы вскипели и накинулись на беднягу.
- Как это - другим? - завизжала Шелли. - Какого хрена? Мы - самая
романтическая Соединенных Штатов! И кто, хотела бы я знать, больше нас
заслуживает любоваться видом на море?
- Кандида Бьянка, - спокойно ответил ей метрдотель.
Я не сразу расслышала, что именно он сказал, но по реакции Шелли
догадаться было несложно. Чавка её так отвисла, что Шелли сделалась похожей на
огромного групера, которого мы с Джереми видели днем, плавая с маской и трубкой
среди рифов.
- Кандида Бьянка? - переспросила она.
Пришел мой черед изумляться. Да и глаза всех окружающих полезли на лоб.
- Как, здесь Кандида Бьянка? - тупо спросил Люк. - В нашем отеле? - С
таким благоговейным лицом моя мама говорила разве что про папу римского.
- Она приезжает сюда каждый год, - пояснил метрдотель. - И сидеть
предпочитает именно за этим столом.
- Да Бога ради! - восторженно вскричала Шелли. - По мне, так пусть хоть на
коленях у моего жениха сидит, если захочет. Такая потрясающая актриса! Настоящая
звезда. Господи, просто не верится, что мы её увидим. Передайте, что мы - её
страстные поклонники.
- И мы тоже, - вставил Джереми, глаза которого заблестели, как у ребенка,
увидевшего живьем Санта-Клауса. Затем он достал из кармана какую-то бумажку и
протянул метрдотелю со словами, чтобы тот попросил мисс Бьянку подписать её для
Джереми. Если она будет в настроении, конечно.
- Говорят, она никогда не дает автографов, - сказала Шелли. - По крайней
мере с тех пор, как один чокнутый пригрозил убить себя, а заодно и расправиться
с президентом Клинтоном, если она не выйдет за него замуж.
- Да, это был настоящий кошмар, - подтвердила я, вспоминая репортажи об
этом эпизоде. Кандида Бьянка выходила из модного голливудского ресторана под
руку с Кевином Костнером, как вдруг к ним подскочил какой-то псих и подсунул ей
под нос листок бумаги. На нем были заранее начертаны его требования: "Станьте
моей женой, или я убью президента". Затем он распахнул пиджак и
продемонстрировал взрывчатку, прилепленную к его телу липкой лентой. В
количестве, вполне достаточном, чтобы взорвать весь Лос-Анджелес.
- Просто не представляю, как она это выдержала, - с придыханием промолвила
Шелли.
- Она - гениальная актриса, - добавил Люк.
- Вы уже видели, как она сыграла в "Двенадцати рождественских днях"? -
спросила Шелли. В Англии этот фильм вышел в конце ноября, Кандида играла в нем
кроткого ангелочка, пытающегося наставить всех падших и заблудших на путь
истины. Мне стоило превеликих трудов уговорить Дэвида посмотреть этот фильм
вместе со мной. Интересно, как сложились бы наши с ним дальнейшие отношения,
согласись я тогда на его предложение сходить на новый кровавый боевик с участием
Жана Клода Ван Дамма?
Тем временем нас препроводили за стол, который оказался у самой двери на
кухню. Едва мы расселись, как в зале воцарилась гробовая тишина, а метрдотель
согнулся в глубоком поклоне, встречая знатную гостью. Суперзвезду последнего
сезона и самую в настоящее время высокооплачиваемую голливудскую актрису. По
сравнению с её головокружительным успехом померк даже наделавший в свое время
столько шума взлет Джулии Робертс.
- Боже, как она прекрасна! - промолвила Шелли, завороженно пожирая Бьянку
глазами.
- А мне казалось, что ростом она выше, - заметила я, но никто на мою
реплику внимания не обратил.
Тем временем Кандида Бьянка величественно проплыла по залу. На ногах у неё
были сверкающие золотистые туфельки на немыслимо высоких каблуках, а искрящееся
платье облегало её гибкое статное тело, подобно второй коже. Эффект был
сногсшибательный. Особенно в сочетании со светло-бронзовым загаром,
подчеркивавшим ослепительную белизну зубов. Длинные черные волосы, которые она
носила распущенными в роли латиноамериканской соблазнительницы из фильма
"Августовская луна", сейчас были зачесаны наверх и уложены на затылке. Как в
последнем фильме, где Кандида снялась в роли несгибаемой женщины-адвоката. Ей
дали прозвище Хамелеон за способность выглядеть равно убедительной в роли белой
босячки с рабовладельческого Юга или иудейской принцессы. Причем в любой роли
она казалась одинаково обворожительной.
Всех поразило, что в ресторан она вошла одна, без сопровождения. Ни на
кого не глядя, прошествовала за свой стол и уселась лицом к морю. Еле слышным
шепотом заказала еду и любовалась сказочным видом на бухту до тех пор, пока
официанты не принесли заказанные блюда.
Вокруг меня все только и пожирали её глазами.
- Хочешь, поменяемся местами? - предложил мне Джереми. - А то тебе шею на
сквозняке продует.
Я с благодарностью приняла его предложение, и лишь потом сообразила, что с
моего места ему просто куда удобнее глазеть на Кандиду Бьянку.
Ужин уже подходил к концу, и мы с трепетом следили, как метрдотель робко
пытается сдержать данное Джереми обещание, и взять у звезды автограф. Когда
метрдотель протянул ей клочок бумаги и указал на Джереми, Кандида сначала
нахмурилась, но затем, посмотрев на Джереми, даже улыбнулась. Затем нацарапала
что-то на бумаге, встала и быстро направилась к выходу, но перед самой дверью
приостановилась и приветливо помахала Джереми рукой.
В ожидании метрдотеля Джереми нетерпеливо ерзал на стуле, словно пушистый
кот, которого одолели блохи. Вокруг нас сгрудились романтические пары. Шелли, не
скрывая волнения, заявила, что изучала графологию, и с удовольствием
проанализирует для нас автограф с профессиональной точки зрения.
- Каким цветом воспользовалась Кандида? - спросила она.
- Красным, - ответил Джереми.
- О, это свидетельство страсти, - с серьезным видом промолвила она. -
Красный цвет - самый эротичный. Вам повезло.
- Но она просто взяла ручку, которую дал ей метрдотель, - воспротивилась
я.
- Так что там написано? - вмешался Марк, самый романтичный австралиец по
определению, хотя, на мой взгляд, он куда больше преуспел бы, пася овец или
разводя кенгуру.
- Э-ээ, здесь только её имя, - робко проблеял Джереми, в то время как мы
все, расталкивая друг дружку, пытались воочию разглядеть священный автограф.
- И номер её комнаты! - вдруг прогудел Марк. - Вот это да! Вы её покорили,
дружище!
- Постой-ка! - строго одернула его Маргарита, кивком указывая на меня. -
Ты на что это намекаешь?
- Ой, извините, Элисон, - поспешно пролепетал Марк, краснея до ушей.
- Джереми, это правда номер её комнаты? - спросила я, тщетно пытаясь
скрыть ревность в голосе.
- Нет, - поспешно ответил Джереми. - С какой стати? Это просто дата.
Видишь - 14 и 6? Это значит - четырнадцатое июня.
- Но ведь сейчас февраль, - напомнила Шелли.
- Как, она написала "6"? - голос Джереми предательски дрогнул. - Она
просто ошиблась.
Не знаю, как остальные, но я Джереми поверила. В конце концов, каким бы
красавцем он ни был для меня, вряд ли он мог показаться Кандиде настолько уж
лакомым кусочком. Ну, кто, согласитесь, будучи в здравом уме, может поверить,
чтобы суперзвезда, способная отведать на завтрак самого Брэда Питта* (*молодой
американский киноактер, секс-символ Голливуда), вдруг вздумала покуситься на
ничтожного программиста из Английского захолустья? Пусть даже он и отвечает за
компьютеризацию всей Восточной Европы...
- Что ж, похоже, она вовсе не стерва, - провозгласил Люк. - Завтра я тоже
попробую взять у неё автограф.
- Это исключено, - жестко отрезала Шелли. - Не приставай к ней. Она сюда
отдыхать приехала.
- Ха-ха! - в один голос воскликнули Пенни, Маргарита и я.
- Привет!
Н
...Закладка в соц.сетях
