Жанр: Электронное издание
menby1
...илась.
В честь наступающего лета Эмма недавно перекрасила волосы в нежно-голубой
цвет.
- В любом случае, только глухой их не услышал бы, - продолжила моя
подруга. - Джереми так орал, словно хотел, чтобы его все слышали. Сначала Аманда
сказала ему: "Я устроила вам двухнедельную поездку во Флориду. От ваших снимков
они в восторг пришли. А сама я вашим стилистом буду". А он в ответ: "Спасибо,
лапочка, это просто гениально. А фотографировать кто будет? Раз уж я теперь -
новое лицо Хьюго Босса, фотограф нужен первоклассный.
Я ахнула.
- Хьюго Босса?
- Вот именно, - подтвердила Эмма, глаза её сверкали. - Я просто обалдела.
А эта ведьма ему все уши прожужжала, как он заткнет за пояс того парня, который
позировал для Версаче в одном галстуке. Представляешь?
- Увы, да.
- Но ты хоть понимаешь, к чему я клоню?
- Ты разрываешь мне сердце, - пожаловалась я.
- Они сошлись. Она устроила его к Боссу, а Джереми взамен...
- Спит с ней?
- Вряд ли. Хотя Аманда наверняка об этом мечтает. Нет, Джереми спит с
Кандидой, а Аманда взамен на свою услугу получила эксклюзивный материал про
британскую Лорену Боббит. А заодно и твои фотографии в одних трусиках.
- О нет!
- Все сходится, Эли.
- Но Джереми был страшно огорчен из-за этого снимка. Его мать сказала, что
именно эта публикация и стала причиной его отказа жениться на мне.
- Это только предлог, старушка. Зато теперь, когда ты знаешь, где собака
зарыта, ты можешь ему здорово насолить. Например, привлечь к ответственности за
нарушение постановления суда. Ты довольна?
- Не мог он так со мной поступить, - упрямо возразила я.
- Послушай, Эли, - со вздохом сказала Эмма. - Лично я с первого взгляда
поняла, что он отъявленный подлец. И любит он только самого себя. Аманда
смотрела ему в рот, а он только и любовался своим отражением в зеркале. Похоже,
до сих пор не мог поверить, от прыщей избавился. А потом, когда Аманда
отлучилась в туалет, он подсунул официантке бумажку с номером своего телефона.
Он подонок, Эли. - Эмма, похоже, упивалась своей ролью. - Выбрось его из головы.
- И зачем ты мне все это рассказала? - спросила я, понурившись.
- Наказать надо гада этого, - заявила Эмма.
- Не знаю даже, смогу ли я когда-нибудь ему в глаза посмотреть.
- Он Пушистика выгонял! - напомнила Эмма.
Это меня добило.
- Хорошо, утром позвоню мистеру Уогстафу.
Ночью меня вновь мучили тюремные кошмары. Даже более жуткие, чем прежде.
Когда меня вывели из полицейского фургона и отконвоировали за тяжелые, обитые
железом, ворота, я с ужасом узнала поджидавшую меня надзирательницу в форменном
кителе. С плеча её свешивалась до боли знакомая мне розовая пляжная сумочка в
клетку.
- Ну надо же! - воскликнула она. - Мисс Элисон Харрис. А я вас поджидаю.
Затем, молодецки сдвинув на затылок форменную фуражку, Шелли громовым
голосом приказала:
- Отведите её в камеру с бланманже!
Осознав, что уготованная мне участь несравненно страшнее лесбийских
приставаний под душем, я упиралась и вопила, как недорезанный поросенок, но
конвоиры были неумолимы.
Подведя меня к выкрашенной в розовый цвет двери, они сняли с меня
наручники и подтолкнули к крохотному зарешеченному оконцу, чтобы я воочию
увидела, что меня ждет.
- Но ведь я захлебнусь! - закричала я. Камера была заполнена розоватой
жижей почти под потолок.
- Ха-ха-ха! - послышался сатанинский хохот Шелли. - А мне плевать.
??????????????????????????????????????????????????
??????????????????????????????????????????????????????????????????????????
???????????????????????????????????????????????
??????????????????????????????????????
????????????????????????????????????????????ышитым на нем сердечком.
- Это твой последний шанс, Элисон, - сурово сказала Шелли. - В камере
спрятан золотой конверт. В конверте - золотой ключик. Он отпирает дверь твоей
камеры, Элисон. Найдешь ключ, и ты свободна. Не найдешь - гнить тебе в этом
желе! Ха-ха-ха!
Она отомкнула дверь камеры и втолкнула меня внутрь. Я толком и вдохнуть не
успела, как с головой погрузилась в розовую жижу.
Я принялась слепо барахтаться, загребая руками и ногами. Подбадривала
себя, напоминая, что один раз уже сумела победительницей из этой испытания.
Единственное, что от меня требуется, это не паниковать и вести планомерный
поиск.
Легко сказать - планомерный, когда тебя окружает густое розовое месиво!
Руки мои натыкались на пустоту. В уши и горло набилась земляничная кашица.
Ноздри были тоже залеплены. Нет, не суждено мне спастись. Одно утешало - до
избавления теперь уже буквально рукой подать. Еще чуть-чуть, и я вознесусь
прямиком в райские кущи. К ангелам...
- Господи, Эли, да проснись же!
Я ошарашенно раскрыла глаза, и узнала Эмму, которая трясла меня за плечи.
- Я услышала, как ты сбросила на пол ночник, - объяснила она. - Когда
подоспела, мне показалось, что ты дыхание задерживаешь. Перепугалась жутко -
твое лицо уже посинело.
Я присела на кровати, тяжело дыша. Эмма поднесла стакан воды.
- Я уже хотела тебя облить, - сказала она. - Не знала, как ещё тебя в
чувство привести.
Я с благодарностью осушила стакан тремя глотками. Потом, собравшись с
силами, сказала:
- Боюсь, что это конец, Эмма. Если меня приговорят к лишению свободы, я
окочурюсь от страха. Если, конечно, эти кошмары не добьют меня ещё до суда.
- Даже не знаю, что тебе и посоветовать, - задумчиво промолвила Эмма,
сочувственно глядя на меня. - Хуже, конечно, не бывает.
- Это точно, - кивнула я.
Из-за портьеры вынырнул Пушистик, никогда не утруждавший себя ночной
охотой, и безмолвной тенью скользнул мне на колени.
Единственный мужчина, который меня не предал, подумала я, и с
благодарностью почесала его за ушком.
Глава 48
Посреди ночи зазвонил телефон. По счастью, ответила Эмма. Но попросили
меня. Потянувшись в темноте к столику, я смахнула телефонный аппарат в виде
Микки Мауса на пол и, должно быть, с минуту шарила по паркету, подбирая его.
Сама тем временем пыталась представить, у кого хватило наглости перебудить нас.
Может, Джереми наконец решил покаяться и признать, что совершил чудовищную
ошибку. По ночам обычно из-за границы звонили.
Что ж, хоть в этом я оказалась права.
- Эли? - произнес незнакомый голос.
- Да. А кто говорит?
- Это я, Лоретта. Помните меня?
- Лоретта? - В первую минуту я никак не могла понять, о ком идет речь. Но
затем её худенькая мордашка с коротко стриженым ежиком обесцвеченных волос
всплыла в памяти. На мгновение мне стало не по себе. Ведь именно встреча с её
повелительницей знаменовала конец наших отношений с Джереми, казавшихся тогда
такими безоблачными.
- Элисон? Как вы? - ворвался в ухо взволнованный голос. - До меня какие-то
ужасные слухи доходят. Говорят, вас могут в тюрягу засадить. Я хочу помочь вам,
Элисон. Вы ведь мне жизнь спасли, а долг платежом красен.
- Уже поздно, - всхлипнула я. - Джереми не вернешь. Он влюбился в самую
красивую женщину мира, да и она, похоже, к нему неравнодушна. Мне остается
только забыть его. Навсегда.
- Я вовсе не Джереми имею в виду, - сказала Лоретта.
- А чем тогда вы можете мне помочь? - недоуменно осведомилась я.
- Я имела в виду ваше судебное разбирательство, пояснила Лоретта.
- Откуда вам это известно? - изумилась я.
- Да все газеты только и трубят о вашем деле. Да и Джереми порой
откровенничает с Кандидой, а она потом со мной делится. Насколько я понимаю,
речь идет о попытке нанести тяжкие телесные повреждения в области гениталий
представителю мужского пола. Иными словами - о членовредительстве. - Она
неожиданно хихикнула. - Именно - члено-вредительстве. Извините за каламбур,
Элисон. Но я права?
- Я не виновата, - сказала я. - То есть, да, я это сделала, но вовсе не
хотела его изувечить, как он теперь уверяет.
- Я знаю, - сказала Лоретта. - Послушайте, Эли, я хочу, чтобы вы
познакомились с одной моей приятельницей. Она сейчас в Лондоне, на фестивале
женского кино.
- Она адвокат? - с надеждой осведомилась я.
- Нет, продюсер.
- А чем она может мне помочь?
- Пока точно не знаю. Но она славится умением находить выход из подобного
дерьма.
- Может, в Америке это и возможно, Лоретта, - со вздохом сказала я. - Но
меня будут судить британские присяжные. А, по их мнению, пожизненное заключение
- самая легкая кара, которой я заслуживаю.
- Не торопитесь с выводами, - посоветовала Лоретта. - Завтра она вам
позвонит. - Немного помолчав, она добавила: - Господи, до чего же я вам
сочувствую, Эли. Вы очень славный человек. Не попадись на вашем пути Кандида,
Джереми, наверно, до сих пор был бы рядом с вами. Хотя, по собственному опыту,
знаю - мужская поддержка недорого стоит.
Я была почти готова с ней согласиться.
- Кстати, - продолжила Лоретта. - Сегодня утром Кандида снова объявила о
моем увольнении. Если повезет, то, возможно, так и выйдет. Между прочим,
Джереми, на мой взгляд, тоже недолго продержится.
- Вот как? - встрепенулась я. - А почему?
- Он отпустил какую-то неудачную шутку по поводу её вросшего ногтя. Тем
самым нарушил священный закон: богиням не по нутру вспоминать о своих
недостатках. Ой, я должна заканчивать. Похоже, она опять разбушевалась.
Я смутно различила голос Кандиды, которая вопила: "Куда запропастился этот
хренов кондиционер?"
- Вот увидите, - прошептала Лоретта. - Моя подруга вам понравится. Она вам
утром позвонит.
- Лоретта, я...
Но в трубке послышались короткие гудки. Я даже не успела спросить, как
зовут подругу.
- Кто это был? - полюбопытствовала Эмма.
- Одна знакомая по Антигуа. Предлагает помочь.
- Чем?
- Тем самым.
- Приветик, - проворковала гостья. Едва пройдя в кухню и устроившись на
стуле, она решительно водрузила себе на колени Пушистика и возвестила: - Меня
зовут Марсия Гуттенберг, и я представляю сестер Сафьянового клуба.
- Сафьянового? - недоуменно переспросила я.
- Поначалу мы, феминистки, именовали себя клубом Сафо, но один
фаллоцентрический болван, который издал нашу программу, решил, что это опечатка.
Как бы то ни было, я хочу поприветствовать вас от имени всех славных феминисток
и лесбиянок нашей планеты.
Сграбастав обе мои ладони в свои, она принялась трясти их с таким
ожесточением, словно готовила коктейль "Маргарита".
- Вы молодчина, Элисон, - сказала она. - Мы вами гордимся. Вы сумели
утереть нос этим шовинистам-мужикам.
- Пока ещё не сумела, - мрачно возразила я. - Суд начинается через два
дня.
- Да, верно. Но наши сестры просили передать, что они с вами. Чем бы ни
закончился суд, мы хотим, чтобы вы знали: с нашей, женской, точки зрения, вы уже
победили.
- Неужели?
- Да. И мы восхищаемся вами.
С этими словами Марсия порылась в изящном рюкзачке и извлекла из него
маленький сверток.
- Вот, возьмите от нас, - предложила она. - Этот амулет должен принести
вам удачу в суде. А заодно будет напоминать о деле, которому мы с вами служим.
Натянуто улыбнувшись, я приняла сверток.
- Что это?
- Посмотрите сами.
Я развернула обертку, раскрыла коробочку и... обалдело уставилась на её
содержимое. Крохотный золотой пенис на булавке. Дряблый и сморщенный.
- Приколите к лацкану, - посоветовала Марсия. - Как трофей. Вроде
высушенной вражеской головы.
- Спа-сибо, - растерянно поблагодарила я.
- Чтобы вы не успокаивались на достигнутом, - со смехом добавила Марсия.
- Боюсь, что такой возможности мне теперь долго не представится, - сказала
я.
- Главное, не вешать нос, - посоветовала Марсия. - Кот у вас шикарный.
Выпроводить Марсию Гуттенберг мне никак не удавалось. Пушистик влюбился в
неё с первого взгляда. Да и Эмма, без конца поднося гостье чай с ромашкой, плохо
мне помогала. Марсия трещала без умолку, угощая нас такими смачными
подробностями об увечьях, которые наносили предателям-мужчинам женщинымстительницы,
что даже у кровожадного приятеля Эммы волосы на голове встали бы
дыбом.
- Как, - восхитилась Эмма, - она привязала его за яйца к воздушному шару?
Отпад, я в тоске! Дорого бы я дала, чтобы посмотреть на его рожу!
- Точно, - хихикнула Марсия. - А вот Лорена Боббит зря проболталась
полицейским, где искать отрезанные причиндалы своего мужика. Благодаря этому её
бывший благоверный теперь порнозвездой стал, представляете? Просто не понимаю,
что происходит: стараешься, стараешься, а все боком выходит.
- Как, по-твоему, Дэвид тоже станет порнозвездой? - игриво спросила меня
Эмма.
- Не говори глупости, - ответила я. - Он играть не умеет.
- Эх, лапочка, - вздохнула Марсия. - Вы просто от жизни отбились. Лично я
готова пари держать, что он уже подыскивает себе агента. Мы должны этому
помешать, Эли. Нужно во что бы то ни стало выиграть предстоящий процесс.
- Адвокат у меня есть, - сказала я.
- Убеждена, что мы придумаем что-нибудь похлеще, - уверенно заявила
Марсия.
После её ухода Эмма принялась на все лады убеждать меня, что я должна на
неё положиться.
- Она искренне хочет помочь тебе, - бубнила Эмма. - Она - клевая бабенка,
это с первого взгляда видно.
- Она сдвинутая, - возражала я. - А Пушистик от её сладких духов до слез
расчихался.
- Мне она нравится, - отрезала Эмма.
- Не вижу ничего удивительного.
- Тебе пригодится такая союзница.
- А зачем, Эмма? Пораскинь мозгами, ну, что она может делать? В лучшем
случае подобьет своих чокнутых феминисток пикетировать здание суда. Это
окончательно убедит присяжных, что я не только ревнивая любовница, но и
сумасшедшая мужененавистница. Нет, лично я предпочитаю к таким помощницам на
пушечный выстрел не подходить. Не понимаю только, почему Лоретте взбрело в
голову нас познакомить.
- Тебе должно быть приятно, старушка, что кто-то так о тебе печется, -
нравоучительно заметила Эмма. - Да и брошь она тебе потрясную подарила.
Прелесть, да?
- Возможно, - неуверенно ответила я. - Но одно я точно знаю: в суде я с
ней не появлюсь.
А во что следует одеваться, собираясь в суд, женщине, которую обвиняют в
попытке нанесения тяжких телесных повреждений? Или "члено-вредительства", как
остроумно выразилась Лоретта. Роясь в гардеробе, я впервые пожалела, что не могу
воспользоваться советом Аманды из "Полноценной женщины".
- Что скажешь, Эмма?
- По-моему, тебе стоит нацепить тот черный брючный костюм, который та
надевала в день рождения, - порекомендовала Эмма. - Кто знает, может, отныне
тебе суждено будет несколько носить синюю пару.
- Благодарю покорно, - процедила я. - Хорошенькое дельце - даже лучшая
подруга считает, что мне не отвертеться.
Эли соскочила с кровати и порывисто обняла меня.
- О, Эли! Я просто уверена, что тебя оправдают. Ей-богу! В противном
случае, я бы так не шутила, поверь мне.
- Ладно, верю, - скрепя сердце, уступила я.
- Надень темно-синий костюм, - предложила она, уже увереннее. - Тот самый,
в котором ты ходила устраиваться на работу. Он строгий и внушает уважение. Никто
не поверит, что женщина в подобном прикиде способна вершить злодейство.
Я сняла темно-синий костюм с плечиков и повесила на дверь.
- И бледно-зеленую блузку, - продолжила Эмма. - Она стильная, но в глаза
не бросается. Не знаю только, что с твоими волосами делать.
- Да, об этом я не подумала, - кивнула я.
- Нужно их уложить, - решила Эмма. - Давай, я сама попробую. Пожалуй,
лучше косичку заплести. Выглядит не столь сурово, как пучок, но вместе с тем
достаточно опрятно и строго.
Эмма принялась возиться с моей прической, а на меня вдруг накатило
плаксивое настроение. Крупные пухлые слезы хлынули из глаз прямо на бледнозеленую
блузку, которую я сжимала в руках.
- Полегче с блузкой, старушка, - предупредила Эмма. - Она тебе завтра
понадобится. В следующий миг лицо её посерьезнело. - В чем дело, Эли? Чем я могу
тебе помочь?
Но я только потрясла головой и шмыгнула носом.
- Нет, Эмма, помочь мне никто не в силах. Мне придется испить чашу до дна.
Я ощущаю себя Марией Стюарт. Мне предстоит последняя ночь, а завтра поутру меня
обезглавят.
- Эли, - внушительно промолвила Эмма. - Возьми себя в руки. Завтра все
пройдет великолепно. Ты их всех покоришь. Увидев, какая сволочь этот Дэвид, ни
один присяжный тебя не осудит. Даю голову на отсечение, что тебя оправдают.
Стоит тебе только рассказать им, как Дэвид бросил тебя под самое Рождество,
когда ты отходила после операции, а потом подлизывался, чтобы на халяву
отдохнуть на Антигуа, и все присяжные выстроятся в очередь, чтобы побить его
камнями.
- Да, - обрадовалась я. - Ты так считаешь? Значит, поделом ему досталось,
да? Я не перестаралась?
- Нет, конечно, - заверила меня Эмма. - И все это поймут. Если кто и
пострадал после всей этой истории, так это ты. Да стоит только посмотреть на
рожу Дэвида, и сразу ясно станет, что он изменник. У него глазки бегают.
Одного мы с Эммой не рассчитали. Что Дэвид оденется у лучших дизайнеров,
признанных гуру мужской моды. Судя по долетавшим до нас слухам, спонсоры ведущих
журналов для мужчин наперебой стремились одеть его к процессу. Когда меня,
закованную в наручники, ввели в зал суда, то, увидев Дэвида, я сперва его не
узнала, настолько сказочно он выглядел. На какое-то безумное мгновение в мозгу
моем промелькнула мысль, что сейчас он предложит мне стать его женой. И тут же
на меня обрушилась мрачная реальность.
Дело называлось "Королева против Харрис".
- Встать, суд идет!
Эту сцену я прекрасно представляла, насмотревшись художественных фильмов.
В зал величественно вплыл судья в развевающейся мантии и в пышном парике.
Зрелище настолько увлекло меня, что я с опозданием осознала: судья Оливия
Максвелл-Харрис оказалась женщиной. Росточка она была столь крохотного, что,
усевшись на свое место, почти скрылась из вида. Над судейской скамьей
возвышалась лишь её голова.
Бейлиф, плюгавец, одеяние которого было явно рассчитано на его старшего
брата, призвал меня занять место на свидетельском возвышении.
- Сейчас вам предъявят обвинение, - предупредил меня мой адвокат на
процессе, мистер Тейлфорт (мистеру Уогстафу, похоже, моя защита была бы не по
зубам). Звучало это настолько устрашающе, что у меня все поджилки затряслись.
- Элисон Харрис, - начал судебный клерк. - Вас обвиняют в том, что 2
февраля 1998 года вы надругались над мистером Дэвидом Уитвортом с целью
причинить ему тяжкие телесные повреждения. Вы признаете себя виновной?
- Нет, не признаю, - срывающимся голосом пропищала я.
Джо, подбадривая меня, сдавленно ухнула в заднем ряду. Судейский крючок
кивнул, и мне было дозволено сойти с трибуны.
Присяжных последовательно, одного за другим, привели к присяге. Пока
мистер Тейлфорт нашептывал мне, как нужно держаться, я пыталась оценить на
глазок, как настроены присяжные, и каковы их моральные убеждения. Семеро из
присяжных были мужчины, и лишь остальные пять - женщины. Я сочла это дурным
предзнаменованием, ибо прекрасно понимала, что любой нормальный представитель
мужского пола изначально возьмет сторону Дэвида. Из всех женщин-присяжных лишь
две, как мне показалось, могли за меня заступиться. Одна из них, женщина в
летах, взирала на меня с нескрываемым сочувствием. Хотя, возможно, впечатление
это создавалось из-за толстенных линз в её очках.
- По-моему, присяжные на нашей стороне, - шепнул мистер Тейлфорт.
- Вы что, смеетесь надо мной? - возмутилась я. - По меньшей мере, десять
из них выглядят так, словно готовы повесить человека за кражу велосипеда.
- Элисон, - со вздохом произнес он. - Постарайтесь, чтобы эти мысли не
отражались на вашем поведении. На трибуне должна стоять не нашкодившая
школьница, а уверенная в себе здравомыслящая особа, которая просто подшутила над
своим молодым человеком, но чуть-чуть не рассчитала последствий.
- А когда мне позволят выйти и рассказать, как было дело? -
поинтересовалась я.
- Сегодня такой случай может и не представиться, - ответил мистер
Тейлфорт. - Сначала выступает обвинение. А у них четверо свидетелей.
- Четверо? - изумилась я. - Кто? Откуда?
Но мистер Тейлфорт приказал мне молчать; обвинитель уже поднялся и начал
свою речь.
"Уважаемые господа присяжные, на ваше рассмотрение предлагается очевидное,
на наш взгляд, дело об умышленном нанесении тяжких телесных повреждений. Мы
пригласили четверых свидетелей".
- Четверых, - повторила я. - Ничего не понимаю. В спальне нас было двое.
Откуда он взял четверых свидетелей?
Мистер Тейлфорт пробежал глазами тезисы обвинения.
- Медицинский эксперт, - сказал он. - И просто некоторые ваши общие
знакомые.
Я обвела глазами зал, пытаясь определить, о ком может идти речь. Мое
внимание привлек субъект с одутловатой физиономией, костюм на котором висел
мешком. Наверно, это и есть медицинский эксперт, догадалась я. Хотя сама не
доверила бы ему пользовать и Пушистика.
А вот следом за ним мой блуждающий взор выхватил из числа присутствующих
человека, видеть которого здесь я никак не ожидала. Эндрю! Того самого Эндрю,
который был на вечеринке у Марвина. Которого "оса" ужалила.
- Господи, только не это! - вслух ужаснулась я, закатывая глаза. - Он меня
прикончит.
- Обвинение вызывает для дачи показаний мистера Дэвида Уитворта.
Дэвид проковылял к свидетельской кафедре и принял присягу. Когда он клялся
на библии говорить правду, одну только правду и ничего, кроме правды, я ожидала,
что Господь поразит его молнией, однако ничего не случилось. Адвокат истца умело
подлил масла в огонь, поинтересовавшись у Дэвида, очень ли ему больно.
В ответ мой бывший жених лишь выразительно возвел глаза к потолку.
- Итак, мистер Уитворт, расскажите, пожалуйста, о том, когда и при каких
обстоятельствах вы познакомились с обвиняемой, мисс Харрис. С самого начала. И о
том, как случилось, что отношения ваши закончились столь плачевным для вас
образом.
Дэвид прокашлялся и начал свою речь:
- Видите ли, когда я познакомился с мисс Харрис, я уже был обручен с
другой женщиной, мисс Браун. Мне не хотелось с ней расставаться, однако Элисон,
я имею в виду мисс Харрис - особа столь напористая, что вскоре я не выдержал её
натиска и, вопреки своей воле, уступил.
Затем последовала краткая история нашего знакомства. Искаженная до
неузнаваемости. Якобы я преследовала его денно и нощно, настаивая на том, чтобы
он порвал с Лайзой. (На самом деле я отказывала Дэвиду во встречах целую неделю,
предоставив ему возможность самому разобраться в своих чувствах). В изложении
Дэвида, я предстала ревнивой хищницей, которая ежедневно, в обеденный перерыв,
подстерегала его возле здания, в котором располагалась его страховая компания.
(Дэвид стыдливо умолчал, что сам просил меня об этом).
Историю с нашей помолвкой он представил таким образом, будто я сама
попросила его об этом. А ведь в тот памятный вечер он в парке опустился передо
мной на колено и нахлобучил мне на палец отрывное колечко от консервной банки
(вместо настоящего обручального кольца).
Нужно ли говорить, что Дэвид предстал перед присяжными затравленным
мучеником, которого преследовала коварная и ревнивая бестия. Стремившаяся во что
бы то ни стало захомутать его.
- Расскажите о том, когда вы впервые заподозрили, что мисс Харрис обладает
буйным нравом, - предложил обвинитель.
- Протестую, ваша честь! - вскричал мистер Тейлфорт, вскакивая. -
Наводящий вопрос.
Однако судья отвергла его порыв, выразительно замотав головой.
- Это случилось в конце прошлого года, - торжественно провозгласил Дэвид.
- Вышло так, что мисс Харрис заехала ко мне домой в мое отсутствие. Дома был
только мой старший брат, инспектор полиции, Барри Уитворт. Мисс Харрис сразу
начала его домогаться, но Барри оказал сопротивление, и тогда она попыталась его
изнасиловать.
- Это вы мне не рассказывали, - зашептал мне на ухо мой защитник.
- Извините, но я не в состоянии предвидеть, на какие чудовищные измышления
способен Дэвид, - прошипела я.
- Немного позже инспектор Уитворт сам об этом расскажет, - произнес
обвинитель. - А теперь, если можно, изложите суть того, что случилось с вами в
субботу второго февраля...
И тут началось такое, что кровь в моих жилах застыла.
По словам Дэвида я едва ли не в ногах его валялась, умоляя поехать со мной
на Антигуа. Он отказался наотрез. Не смел, дескать, даже подумать о том, чтобы
Лайзе изменить. И тогда я набросилась на него (полностью одетого) в прихожей и,
просунув руки за пояс брюк, натерла его причиндалы мазью "Огненный перчик".
- Это вранье! - закричала я.
Судья Максвелл-Харрис повелела мне воздержаться от нарушения тишины.
- Это все вранье, - сказала я, понизив голос. - Он даже не сказал, что мы
при этом лежали в одной постели.
- Вам скоро дадут высказаться, - остановил меня мистер Тейлфорт.
Однако очередь до меня так и не дошла. Когда обвинитель закончил
расспрашивать Дэвида, и мистер Тейлфорт поднялся, чтобы подвергнуть свидетеля
перекрестному допросу, Дэвид ловко сымитировал приступ астмы. Он так умело
сотрясался в пароксизмах удушающего кашля, что всем стало очевидно: приступ
быстро не пройдет.
Дэвида под руки увели из зала, а мистер Тейлфорт беспомощно воззрился на
меня.
- С ним раньше такое случалось? - спросил он меня.
- При мне - никогда, - ответила я.
Следующим свидетелем выступал инспектор Барри Уитворт.
Никогда ещё он не выглядел настолько привлекательно. Прежде мне доводилось
видеть его в мундире лишь после утомительного ночного дежурства (всю ночь они с
сослуживцами резались в дартс). Тогда от Барри попахивало потом, а немнущийся
галстук был приспущен. Сейчас же, стоя на свидетельском возвышении с форменной
шапкой подмышкой, Барри походил на Тома Круза в роли офицера военно-морских сил.
Мистер Тейлфорт посмотрел на меня и едва заметно покачал головой.
Барри присягнул с профессиональной четкостью, после чего, умело ведомый
обвинителем, изложил события того вечера, когда мы с ним оказались наедине в
доме Уитвортов. Звучала его история настолько правдоподобно, что я почти верила
в неё сама. Хотя вымысла в ней было куда больше, чем правды.
- Случай этот для меня крайне необычен, - заключил Барри. - В силу своей
профессии, я неплохо разбираюсь в людях, однако мисс Элисон Харрис ме
...Закладка в соц.сетях
