Жанр: Электронное издание
menby1
... - Откровенно говоря, - ответил Дэвид (немного сконфуженно, как мне
показалось), - я продал его Лайзе Браун.
- Лайзе Браун?
Помните эти сцены в больничных телесериалах, когда больной, испытав
сильнейшее потрясение, задыхается и из последних сил жмет кнопку экстренной
помощи? Примерно такой шок испытала я.
- Лайзе Браун? - взвизгнула я.
- Да, - с безжизненным видом ответил Дэвид.
А кто такая Лайза Браун, спросите вы.
- Лайзе Браун, твоей бывшей невесте? - уточнила я.
- Да.
- Что ж, - промолвила я, стоически пытаясь перенести удар. - По крайней
мере, она, значит, снова с тобой разговаривает.
- Да.
- Представляю, как тяжело ей это дается, - размышляла я вслух. - Вновь
встретить тебя после стольких лет разлуки. После кошмара, который она пережила,
когда ты объявил, что ваша помолвка расторгнута. Удивительно еще, как она не
врезала тебе сумочкой по носу.
- Да, - кивнул Дэвид. Он ведь и в самом деле бросил Лайзу Браун ради меня.
- Она не одна была? - полюбопытствовала я, отчаянно надеясь услышать, что
Лайзу привел в "Ротонду" какой-нибудь здоровенный детина, от которого она уже
ждала ребенка.
- Одна. Точнее - пришла одна.
- Что ты хочешь этим сказать? - подозрительно осведомилась я. На душе моей
уже скребли кошки.
- Домой она ушла со мной.
Жми кнопку экстренного вызова! Скорее, дуреха!
- Ты её подбросил до дома? - уточнила я, цепляясь за последнюю соломинку.
- Вроде того.
- До её дома?
- Нет, до своего.
- До твоего? - То был диалог двух людей, скверно понимавших английскую
речь.
- Элисон, - произнес Дэвид, собравшись с духом. - Ты уж извини, но, боюсь,
что она провела у меня всю ночь.
- Что?! - Только теперь я нажала спасительную кнопку. - Она осталась у
тебя? Лайза Браун провела ночь в твоем доме? В твоей постели? Нет, только не
это! - По просьбе Марины, муж помог ей принять сидячее положение, чтобы ей
удобнее было следить за нашей ссорой. - Господи, Дэвид, что тебе в башку
втемяшилось? Что люди скажут?
- Извини, Элисон. Я сам не знаю, что мне втемяшилось. Я и сейчас не
понимаю, что со мной творится. Но... мне кажется, что сейчас нам было бы лучше
расстаться, - пробубнил он. - На какое-то время.
- Расстаться? - эхом откликнулась я. - Что ты имеешь в виду? Нам некогда
расставаться. У нас свадьба на носу. До апреля всего несколько месяцев осталось.
- Элисон, боюсь, что я не готов...
В палату влетела медсестра. Вид у неё был не слишком встревоженный.
- Что с вами, Элисон? - спросила она. - Вам плохо? Где у вас болит?
- Кажется, здесь, - сказала я, указывая на свое темя. - И здесь. - Я
ткнула себя в грудь. - А также - здесь. - На всякий случай, я указала на низ
живота.
Медсестра начала поправлять мои подушки, а Дэвид, воспользовавшись этим,
встал и метнулся к двери.
- Дэвид! - крикнула я вдогонку. - Дэвид, стой! Куда ты? Не можешь же ты
уйти, после того, как столько мне наговорил? Как я после этого останусь тут
одна? В больнице. Ведь Рождество сегодня! Ты об этом подумал?
- Извини, Эли, - сказал он с печалью в голосе. - Но мне пора. Лайза ждет
меня в машине.
Глава 2
Как много может случиться всего за один прожитый день! Еще вчера я
разгуливала с аппендиксом и женихом, а уже сегодня осталась и без того, и без
другого.
Как только до моего затуманенного сознания окончательно дошло, что Дэвид
вовсе не шутил, я попросила медсестру позвонить моей маме, и та, вместо того,
чтобы наслаждаться жареной индейкой, примчалась ко мне и до самого утра
просидела у моей постели. Я была настолько убита горем, что предпочла бы
перенести повторный аппендицит. Я проревела всю ночь напролет, и лишь
вмешательство медсестры, пригрозившей снова посадить меня на капельницу, немного
на меня подействовало.
- Как он мог? - в тысячный раз причитала я.
- Я сразу поняла, что именно этим и кончится, - пыталась вразумить меня
мама. - Ведь он (можете сами выбрать причину по душе из бесконечного списка) ещё
не созрел для семейной жизни, мать не позволяет ему и шагу без неё ступить, он о
себе слишком высокого мнения, он считает, что семья Харрисов его недостойна, он
такой же самовлюбленный и чванливый выскочка, как и его папаша, и вдобавок глаза
его посажены слишком близко.
Джо, которая сидела у меня в ногах, за обе щеки уписывая принесенный мне
виноград, радостно закивала.
- Точно, Элисон, зенки у него, как у китаезы, - заявила она. - А в книжке
по китайской физиономистике, которую я на прошлой неделе взяла в библиотеке,
сказано, что такие глаза - характерный признак эгоистичной натуры.
- Хвала Богу, - съязвила я. - Похоже, я вовремя от него улизнула.
Неужто настанет время, когда я и в самом деле начну думать именно так?
Неделю спустя, когда я ещё вовсе не ощущала себя здоровой, врач объявил,
что Бриндлшемская городская больница готова со мной распрощаться. Какую-то
несчастную уже привезли на каталке, и она терпеливо дожидалась, пока я освобожу
кровать.
Когда я вернулась в крохотную квартирку, которую мы арендовали на двоих с
Эммой, моя подруга предусмотрительно перевернула все обрамленные фотографии
Дэвида лицевой стороной вниз, чтобы лишний раз меня не травмировать. Лишь три
недели спустя, когда я впервые отважилась взглянуть на одну из них, я
обнаружила, что Эмма жирным черным фломастером пририсовала моему бывшему
нареченному козлиные рога и омерзительные гитлеровские усики.
Мой босс, мистер Чайверс, любезно предоставил мне внеочередной отпуск для
поправки здоровья. На две недели я погрузилась в черную хандру, не покидая дома
и даже не раздвигая днем занавесок. По счастью, для того, чтобы выжить, мне было
достаточно конфет, пирожных и сигарет, а Эмма сбивалась с ног от усердия, лишь
бы мне угодить. Она тешила самолюбие тем, что способствует моему выздоровлению,
и радовалась, как ребенок, что не тратит времени на покупку овощей, зелени и
прочей никчемной ерунды.
За время добровольного затворничества я пристрастилась к телевизионным
мелодрамам и пролила немало слез, сочувствуя соблазненным и брошенным дурехам. А
вот к помощи "Черного красавца", рождественского подарка из геенны огненной, я
так и не обратилась. Зато всякий раз, стоило только мне услышать, как звонит
телефон, либо звонят в дверь, я судорожно срывалась с места, лелея самые
безумные надежды, но потом кусала себе локти от разочарования. Почти всегда
звонившей оказывалась моя матушка, сердце которой разрывалось при мысли, что я
голодаю, и она потчевала меня спасительными бифштексами или пирогом с почками.
Но даже материнская любовь не беспредельна. Когда минуло четыре недели
после моей операции и чудовищных откровений Дэвида (дескать, его проницательная
мамаша была изначально уверена, что я и в подметки Лайзе Браун не гожусь),
терпение моих родных и друзей окончательно лопнуло. Все, мол, хватит с них моих
слез и причитаний. И меня отослали на службу. Да, я пострадала, и все мне
сочувствовали. Но пора было и честь знать. Коль скоро инвалидкой я не была (в
физическом смысле, разумеется), то мне полагалось зарабатывать на жизнь и о
будущем хоть иногда задумываться.
Некоторые, и в том числе моя мать, были даже уверены, что возвращение на
службу поможет мне отвлечься и поскорее залечить раны. Думать и говорить вслух
такое могут позволить себе лишь те, кто никогда не работал младшей секретаршей в
компании "Хаддерстон Хеви Инжениринг", которая специализировалась на поставке
труб, рельсов и прочих прокатных изделий. По чести говоря, предоставь мне ктонибудь
более подходящее место, я бы с готовностью сдала Пушистика на меховую
фабрику. Увы, привлекательную работу в Бриндлшеме найти труднее, чем пресловутую
иголку в стоге сена.
В то утро, когда должно было состояться мое возвращение на службу, я
проснулась в четыре часа, покрытая холодным потом, и больше сомкнуть глаз не
смогла, хотя выпила настойку пустырника. Такое прежде приключалось со мной лишь
однажды, когда я перешла в новую школу. Но тогда, по меньшей мере, меня извинял
страх перед новыми одноклассниками, которые в открытую курили и сквернословили в
сквере за автовокзалом.
- Не волнуйся, - успокаивала меня Эмма за завтраком. - Все будет
замечательно, вот увидишь. Все же знают, что с тобой стряслось. - Моя
сердобольная мамочка и впрямь позвонила Джулии Адамс, секретарше директора моей
компании, и в красках поведала о моих злоключениях. Причем ничего не упустила -
ни аппендицита, ни измены Дэвида.
- Джулия безмерно тебе сочувствует, - заверила меня родительница.
Сочувствует! Ха! Интересно, знает ли моя мамочка, что такое "крокодиловы
слезы"? Между мной и Джулией Адамс давно кошка пробежала. Хотя в детстве мы были
подружками - водой не разольешь.
Мы с Джулией Адамс сызмальства жили на одной улице и даже ходили в одну
начальную школу. Но затем, когда мне исполнилось одиннадцать, наши пути с
Джулией разошлись как в буквальном, так и в переносном смыслах. Родители
отправили меня получать дальнейшее образование в среднюю классическую школу, а
Джулию - в общеобразовательную. Наша дружба начала хиреть, и вскоре совсем
угасла.
Джулия быстро пристрастилась к новому образу жизни. Но, если она после
уроков тусовалась с подружками на оживленном углу возле магазина, то я стремглав
неслась домой корпеть над уроками. В школе, где обучалась Джулия, детей не
слишком утруждали домашними заданиями. Правда, обычай этот укоренился после
того, как отец одного лодыря привел в школу здоровенного ротвейлера и доходчиво
втолковал учителям, что алгебра дается его чаду с потом и кровью.
Мама вскоре поняла, что Джулия угодила в дурную компанию, и запретила мне
водиться с ней. Причем мнение мамы подтверждала владелица углового магазина,
еженедельно стращавшая нас байками о курящих девицах-подростках, которые
осаждают её магазин и тащат все, что плохо лежит.
- А ведь родом из приличной семьи, - приговаривала моя мама после рассказа
об очередных проделках Джулии. И горделиво посматривала на меня.
Так продолжалось до тех пор, пока, устав быть паинькой дома и слыть
гордячкой и маменькиной дочкой среди подруг Джулии, я опрометчиво не заявила ей,
что "готова пойти на дело". (В действительности у меня при одной мысли об этом
все поджилки тряслись). Понятно, подцепив меня на крючок, Джулия уже своего не
упустила, и в тот же день мы с ней отправились в печально знаменитый отдел
готового платья главного универмага Бриндлшема. Уединившись в кабинках, мы
натянули под свои школьные платья яркие узкие юбки канареечного цвета (напомню,
что дело происходило в начале 1980-х), намереваясь выйти из магазина, так за них
и не заплатив. По словам Джулии, этот трюк она уже проделывала неоднократно. И
универмаг этот идеально подходил для начинающих воришек. Скучающие продавцы не
замечали, сколько шмоток посетители брали на примерку, и уж, безусловно, не
лазили к ним под юбки.
И вот, натянув злополучную юбчонку под свое строгое темно-синее платье, я
стояла в кабинке, собираясь с духом. В который раз говорила себе, что ещё не
поздно одуматься. Я знала, что если меня поймают, я умру сотней мучительных
смертей. Но выхода уже не было. Подружки Джулии меня со свету сживут.
- Ну что, ты готова? - прошипела Джулия из-за шторы. - Если мы выйдем
сейчас и направимся прямиком к выходу, то нас никто не остановит. Управляющая по
телефону болтает. Поскакали!
Все было тщательно спланировано. Джулии этот фокус неизменно сходил с рук.
Да и как тут можно было опростоволоситься? Прихватив свою сумочку, я выбралась
из кабинки и последовала за подругой. Мы оставили ненужные вещи на стеллаже и
направились к выходу.
- Держись, как ни в чем не бывало, - прошептала Джулия. - И не спеши.
Взгляни на бижутерию, на сережки полюбуйся.
Я метнула затравленный взгляд на ценник, укрепленный над дутым браслетом,
и для отвода глаз, взяла браслет и принялась его разглядывать. И вдруг заметила,
что управляющая уже положила трубку, и теперь идет ко мне. Поняла, значит, что я
собираюсь умыкнуть какую-нибудь тряпку. На самом же деле она, наверно, просто
хотела убедиться, что я не стяну с прилавка дешевую побрякушку. Бросив
несчастный браслет, я припустила за Джулией, которая уже выбралась на улицу.
- Беги сюда! - крикнула моя подруга, оценив серьезность положения. Я
рванула так, что утерла бы нос самому Линфорду Кристи* (*знаменитый британский
спринтер), и наверняка благополучно унесла ноги, если бы не проклятая юбка. Беда
в том, что от страха я выбрала добычу, которая была мне слишком велика, и
теперь, в решающую минуту, злосчастная юбка соскользнула вниз. Запутавшись в
собственных ногах, я грохнулась на пол и въехала носом в витрину.
Джулия со своими сорвиголовами в ужасе следили из-за витрины лавки,
торговавшей грампластинками, как управляющая и подоспевшие продавщицы подняли
меня и повели в контору на допрос. Я отчаянно голосила и просила не говорить
мамочке, уверяла, что меня нечистый попутал, что я в первый раз, и вообще
подобное никогда больше не повторится.
- А ведь ты учишься в классической школе, - негодующе промолвила
управляющая. Как будто это автоматически зачисляло меня в ранг святых.
К сожалению, слезы и заламывание рук мне не помогли, и управляющая вызвала
полицию. Пусть я и правда провинилась впервые, говорила она, но мне должны
преподать такой урок, чтобы впредь неповадно было. И мне пришлось сидеть у неё
целый час, прежде чем местный бобби не препроводил меня домой и не сдал на руки
матери.
К этому времени моя бедная мамочка уже билась в истерике, потому что я
обещала вернуться в половине пятого, я было уже полшестого. Когда же полицейский
начал нравоучительную нотацию о малолетних преступницах, мама чуть не грохнулась
в обморок.
Судить меня не стали. На первый раз я отделалась суровым внушением. Но, по
мнению мамы с папой, я навек опозорила честь семьи Харрисов, и должна понести
суровую кару. В итоге я лишилась подписки на журнал "Мне - семнадцать". У меня
также отобрали карманные деньги. Кроме того, в течение полутора месяцев мне не
дозволялось выходить из дома (разумеется, школа была не в счет), а мама
провожала меня в школу и встречала после уроков, дабы удостовериться, что я
вновь не ступлю на скользкую дорожку.
К тому времени, когда срок моего наказания истек, надежды когда-либо
влиться в шайку Джулии лопнули как мыльный пузырь. Джулия и её подельницы были
убеждены, что из-за моего позорного провала сами едва не угодили в каталажку, и
теперь не обращались ко мне иначе, как "подсадная утка".
А в шестнадцать лет Джулия оставила учебу и устроилась на службу в
компанию "Хаддерстон Хеви Инжениринг". Я была уверена, что, в отличие от нее,
сделаю приличную карьеру, ибо по окончании школы уехала из Бриндлшема, поступив
в университет Суссекса. Однако через полгода после выпуска с дипломом по
фотографии и дизайну, так и не найдя работы, я была вынуждена устроиться в ту же
"Хаддерстон Хеви Инжениринг". Машинисткой. Тем временем Джулии удалось совершить
головокружительный скачок в карьере, и она сделалась секретаршей самого
директора. С отдельным кабинетом, цветным монитором и шикарным гардеробом.
В первое утро после моего затянувшегося отпуска, когда я вышла на службу,
на Джулии было платье из красной парчи. Ногти и губы Джулия, разумеется,
выкрасила в тон платью.
- Эли, душечка, как ты себя чувствуешь? - проворковала она, обнимая меня
за плечи. - Ты поправилась? - Затем проводила до моего стола, опасаясь, должно
быть, что я успела забыть, где он находится.
- Смотри только, не слишком усердствуй сегодня, - заботливо предупредила
Джулия, указывая на мою корзинку для входящих бумаг. Я проследила за её
взглядом, и мне едва не стало дурно. В первое мгновение мне показалось, что я
присутствую на конкурсе по установлению нового рекорда для Книги Гиннеса в
номинации "самая набитая корзинка для входных бумаг". - И - скажи мне, если тебе
станет трудно, - добавила Джулия. - В моей комнатке тебя всегда выслушают и
поддержат.
Усевшись за стол, я принялась бесцельно копаться в верхней куче бумаг,
которые мне предстояло разобрать и перепечатать. Джулия же на минутку
остановилась посплетничать с Айрин из бухгалтерии.
- Здесь бедняжке легче будет, - услышала я обрывки их разговора. - Кругом,
как-никак, все свои. Подруги.
"Свои"? "Подруги"? В компании "Хаддерстон Хеви Инжениринг" мне лишь раз
довелось в этом убедиться. Когда по поводу моего дня рождения объявили сбор
денег, и мне подарили венчик для взбивания, щипцы для колки орехов и
поздравительную открытку. Я растрогалась до слез.
- Как ты себя чувствуешь? - задушевно осведомилась Айрин, проходя мимо
моего стола. Может, они и в самом деле так из-за меня волнуются, спросила я
себя. Хотя в голову тут же закралось страшное подозрение, что брошенная невеста,
поправляющаяся после аппендицита - такой же лакомый кусок для сплетен и
злословия, как, например, жертва дорожно-транспортного происшествия. Люди
обожают невезучих, которые то и дело ухитряются влипать в самые немыслимые
передряги.
Около полудня позвонила Эмма.
- Как ты себя чувствуешь? - спросила она с места в карьер.
- Замолчи! - цыкнула на неё я. - Еще один человек спросит, как я себя
чувствую, и я... Заору изо всей мочи! - Голос мой предательски сорвался, и поняла,
что вот-вот разревусь.
В следующий миг Джулия стервятником налетела на меня. В руке бумажная
салфетка, глазищи горят, ушки на макушке.
- Расскажи мне все! - потребовала она. - Кто знает, может, я тебе помогу.
- Куда тебе! - всхлипнула я. - Не сможешь же ты загипнотизировать Дэвида
Уитворта и убедить в том, что он должен ко мне вернуться!
- Может, и хорошо, что вы расстались, - философски рассудила Джулия. - Я
всегда считала: чему быть, того не миновать. И нечего из-за него убиваться. Ты
все равно его не стоила... - Джулия осеклась, но тут же поправилась: - В том
смысле, Эли, что он тебя недостоин.
Я тут же заподозрила, что Джулия оговорилась неспроста. Еще девчонкой она
была влюблена в Дэвида, с тех самых пор, когда он, пятнадцатилетний юнец с едва
пробивающимися усиками переехал с родителями в наш район. Многие девицы по нему
с ума сходили. Стены его дома пестрели надписями, вроде: "Джулия + Дэвид =
любовь навек". Впрочем, насколько я знала, между ними ничего не было.
- Время - лучший лекарь, - подбадривала меня Джулия. - И белый свет на
твоем Дэвиде клином не сошелся. Между прочим, если все время следить за
чайником, он никогда не закипит, - добавила она немного невпопад. - Вот что:
давай после работы закатимся в паб и оттянемся, как следует. Когда у женщины
роман, о подругах она забывает, но мы тебе прощаем. Верно, Айрин? - спросила она
у подоспевшей приятельницы. - Та с готовностью кивнула, хотя наверняка не
слышала, о чем шла речь. - Так и быть, мы снова примем тебя в нашу шайку-лейку.
И сегодня же вечером закатим знатную тусовку. В новом баре, например, возле
автовокзала. Там внутри все настоящей сосной облицовано. Классно, да? Тебе, если
хочешь, винца возьмем. Там шикарное "шардонне" наливают. Что скажешь, Эли?
Потреплемся, лясы поточим, старые времена вспомним.
Я вдруг с ужасом поняла, что вспоминать мы наверняка будем о том, как я
облажалась, пытаясь стянуть юбку из магазина.
Как ни противилось все у меня внутри предложению Джулии, все же я, скрепя
сердце, согласилась. Иначе мне до конца своих дней пришлось бы носить клеймо
зануды и выскочки. Да и потом, уговаривала я себя, может, оно и к лучшему? Выпью
пару бокалов вина и постараюсь поспеть домой к началу "Уроженцев Ист-Энда"? Но
надеждам моим сбыться было не суждено. В пять часов Джулия заявила, что идем мы
вовсе не в классный бар. А в дискотеку "Старый шляпник", единственное заведение
подобного рода, которое избежало реконструкции 80-х годов, превратившей все
остальные клубы Бриндлшема в более или менее приличные места молодежных тусовок.
Я обреченно плелась следом за Джулией и Айрин, словно меня вели на эшафот.
Едва мы протиснулись в дверь мимо охранников, проявивших совершенно непонятную
по отношению к нам бдительность, как Джулия тут же затащила меня в туалет. Мне
стоило величайших трудов отказаться мазать губы её серебристой помадой. Спаслась
я только тем, что заявила, будто от содержащегося в ней спермацета у меня тут же
страшнейшая аллергия разыгрывается. Сыпь по всему телу, зуд, и все такое прочее.
- Но ведь её проверяли на животных, - возразила Джулия. Однако я была
непреклонна. - Жаль, - вздохнула Джулия. - Ты половину кайфа теряешь. - И густо
намазала губы, став похожей на подгулявшую инопланетянку. - Надеюсь, против
этого ты возражать не станешь? - спросила она, взбивая мне волосы. - Не дрейфь,
старушка, щас мы живо подберем тебе чувака по кайфу.
- Не нужны мне ваши чуваки! - испуганно заверещала я. И поправилась,
встретив укоризненный взгляд Джулии. - Сейчас, по крайней мере.
- Не валяй дурака, Эли, - строго сказала моя радетельница. - Любой
нормальной девке нужен мужик. Лично я считаю, что только тогда по-настоящему
жить начинаю, когда ощущаю его внутри. Умм! - Она плотоядно облизнулась. -
Кстати говоря, я прихватила с собой целую кучу презервативов. Так что, не робей,
подруга!
Я похолодела. Сто лет ни с кем, кроме Дэвида, не спала. А Фред Спенсер,
парень, который обхаживал меня до него, был не в счет, поскольку пыл его
неизменно угасал, едва только я начинала входить в раж. Да и что там говорить,
если до встречи с Дэвидом я толком не знала, что такое оргазм? Хотя ещё при
Фреде я мечтала, что настанет день, когда я повстречаю настоящего мужчину.
Кстати, как мне быть теперь, после операции? Какую выбрать позицию, чтобы скрыть
злополучный шрам на животе? Нет, твердо решила я - сначала постараюсь извести
его с помощью пары бутылочек "Свелте" от "Кристиана Диора". А сегодня - ни за
какие коврижки!
- Вид у тебя какой-то потрепанный, - заметила Джулия, неверно истолковав
мое замешательство. - Я понимаю, приличные женщины не набивают сумочки
презервативами, но время сейчас такое, сама понимаешь. Мужики пошли ненадежные,
и мы должны сами о себе заботиться. Впрочем, ты, наверно, и без меня это знаешь.
Еще бы!
Из кабинки выпорхнула Айрин. Она успела переодеться, сменив строгий костюм
на легкомысленное черное мини-платьице с лайкрой.
- Ну как? - прочирикала она, вертя перед зеркалом откляченным задом.
- Очень пикантно, - ответила Джулия.
- У тебя туалетная бумага к каблуку пристала, - добавила я, решив быть
дипломатичной.
Айрин наклонилась и отодрала клочок бумаги.
- Так, я готова! - пропела она.
- А вот наша краля - ещё нет, - заметила Джулия, внимательно меня
разглядывая. - Ты бы хоть верхние пуговицы на блузке расстегнула, - посоветовала
она. Не дожидаясь моей реакции, она сама расстегнула мою блузку, но при виде
моего серого хлопчатобумажного бюстгальтера, физиономия её перекосилась. И я
легко могла её понять - то, что было на мне надето, скорее походило на корсет,
нежели на лифчик.
- С какого пугала ты его стащила? - спросила Джулия, поспешно застегивая
пуговицы. - Надеюсь, тебе не взбредет в голову раздеться перед мужчиной?
Прежде чем Джулия выволокла меня на танцплощадку, я успела осушить для
храбрости две порции "бакарди". С помощью локтей и сумочек нам удалось
расчистить крохотный пятачок, и Айрин принялась отплясывать с такой лихостью,
что каждые две минуты ей приходилось останавливаться, чтобы поправить
задравшуюся юбку.
Я дрыгалась на площадке без особого рвения; ни одна клеточка моего тела
упорно не желала попадать в такт музыке. Джулия размахивала руками, изображая
ветряную мельницу, и надувала щеки. Айрин подмахивала задом. Утомившись
наблюдать мое бездействие, Джулия схватила меня за руки, и заставила немного
подергать ими.
- Ну как, весело? - звонко выкрикнула она, стараясь перекричать музыку.
Я кивнула, и лишь крепче стиснула зубы. Вдруг какая-то девица,
извивавшаяся по соседству, со мной, споткнулась, потеряла равновесие и едва не
рухнула на меня. После чего угостила меня таким свирепым взглядом, что мне
невольно показалось, будто в сумочке у неё не пакетик с прокладками "Олвейз", а
по меньшей мере армейский револьвер.
Не прошло и нескольких минут, как я вспомнила основные причины, по которым
не посещала ночные клубы. Шум, духота и соперничество. Сведи воедино несколько
женщин в ночном клубе, и почти сразу из сестер по духу и разуму они превратятся
в непримиримых соперниц, неукротимых гладиаторш, сражающихся за внимание мужчин.
А ведь в любом супермаркете они на этих замухрышек даже не взглянут.
Вдруг мне приспичило. Пока Джулия с Айрин скакали, как захмелевшие
антилопы, я незаметно улизнула в туалет. Уединившись в кабинке, закурила и
принялась строить планы, не удрать ли совсем. (Джулии я сказала, что не курю,
потому что она никогда не покупает сигареты сама. Поняли, что я имею в виду?). К
сожалению, клуб, куда затащили меня подруги, находился в пяти, а то и в добрых
шести милях от моего дома. Денег у меня с собой было - кот наплакал; на такси
явно не хватало. Иными словами, мне оставалось только ждать, пока Джулия с Айрин
напрыгаются вволю и соблаговолят доставить меня домой.
В кабинке я просидела около получаса, прислушиваясь к какофонии и диким
возгласам, доносившимся из зала. Скучать мне не давали. Каждые несколько минут в
туалет забредали дамочки, которые, хихикая или плача, рассказывали о том, как их
пригласили танцевать или, наоборот, коварно бросили. Наконец до моих ушей
донеслось сладкое воркование Джулии и Айрин.
- Конечно, это должно было случиться, - говорила Джулия. - Она ведь совсем
за собой не следит. Будь я мужчиной, я бы тоже послала её куда подальше.
- Угу, - поддакнула Айрин.
- Она ведь даже косметикой не пользуется! А одевается как? Мешок
картофеля, и то выглядит куда соблазнительнее. А сегодня какое платье напялила?
Трапецию! На месте мужчины ты возбудилась бы от трапеции? И ведь, главное - я
предложила ей помочь выбрать подходящий наряд, но она отказалась. У нее, видите
ли, "собственный стиль". Она, наверное, даже не заглядыв
...Закладка в соц.сетях
