Жанр: Электронное издание
menby1
...ась дозвониться в аэропорт, чтобы
рейс на Варшаву задержали, пока мы с Джереми не выясним отношения.
- Хм, - кашлянул метрдотель. - Быть может, теперь, когда выяснилось, что
джентльмен не вернется, вы уделите мне минутку, чтобы закончить наше дело? -
Говоря, он обмахивался счетом, словно миниатюрным веером.
- Господи, да у меня, наверно, и денег столько нет, - ужаснулась я, увидев
итоговую сумму. Порылась в сумочке, но наскребла только двадцать фунтов да
пакетик ментоловых пастилок. Чтобы уплатить по счету, мне не хватало около
тридцати фунтов.
- Как у него только совести хватило? - громко вопросила я, обращаясь в
пустоту. - Он должен был поддержать меня. Утешить в трудную минуту. И уж,
конечно, не подталкивать к краю пропасти.
- Будьте любезны, мадам, пройдите в мой кабинет, - пригласил меня
метрдотель, опасаясь, что мои причитания распугают немногочисленных посетителей.
- Уверен, что мы с вами сумеем договориться. Возможно, вы оставите нам чтонибудь
ценное в качестве залога, а деньги привезете потом. Скажем, паспорт?
- Паспорт? - переспросила я. - Да вы в своем уме? Меня же саму под залог
выпустили. Мой паспорт в полиции.
Это известие нисколько не поколебало решимости метрдотеля во что бы то ни
стало вышибить из меня долг.
- Тогда, быть может, ваши водительские права?
- Я их с собой не взяла.
Рыдая в три ручья, я кинулась к ногам метрдотеля, умоляя его позволить мне
вымыть посуду или выполнить любую другую, самую черную работу.
- Судомойка у нас есть, - сказал он, поднимая меня с колен. - Возможно,
учитывая все обстоятельства, мы простим вам часть долга. Вы и без того испытали
серьезное потрясение. - Он хлопнул себя по лбу. - Вот, придумал! Давайте мне
этот мобильный телефон, и на этом покончим. Да, ну и, разумеется, все деньги,
которые у вас есть.
Телефон ему пришлось буквально силой выдирать из моих одеревеневших
пальцев. Я держалась за него, как утопающий за последнюю соломинку. Если не
считать пиджака от Джорджио Армани, то телефон сотовой связи оставался последней
ниточкой, связывающей меня с Джереми. А вдруг он решит перезвонить мне, сказать,
что видел кошмарный сон?
- Он домой вам позвонит, - урезонил меня метрдотель, решительным рывком
завладев желанной добычей.
Затем, не взирая на мои протесты, вызвал такси. Опасался, должно быть, что
в таком состоянии я все их фонари посшибаю. И вот, свернувшись калачиком на
заднем сиденье такси, я заливалась горючими слезами. Как он мог? За что? Неужели
потому, что в самолете по пути на Антигуа я отказалась от его предложения
вступить в члены клуба любителей секса в поднебесье?
Водитель минут десять слушал мои рыдания, и лишь потом осведомился, куда
меня везти. Славная душа. Оказывается, он даже счетчик не включал, пока я
плакала.
- Я должна уметь сама за себя постоять, - бормотала я заклинание. - Должна
твердо на ногах держаться.
К сожалению, даже эта мантра не помогла, и в квартиру я поднималась на
ватных ногах. В прихожей они вообще подогнулись, и я в изнеможении рухнула на
пол. Только Пушистик меня согревал, пока, далеко за полночь, не вернулась Эмма.
Для того лишь, чтобы надеть свежие трусики перед очередным свиданием с Эшли.
Глава 43
- Ты должна взять себя в руки, старушка, - убеждала меня Эмма. Сначала она
стащила с меня пальто, а теперь запихивала меня в халат. - Причем как можно
быстрее.
По счастью, было воскресенье, и я могла посидеть дома. Плюхнувшись на
софу, я твердо решила, что больше с неё не встану. Слушая Эмму, я лишь изредка
подавала голос.
- Жизнь моя кончена, - бубнила я.
- Вовсе нет, - возражала Эмма. - У тебя осталась семья. И здоровье ты
сохранила.
Если не считать разбитого сердца.
- Джереми меня бросил, - ныла я.
- Джереми просто струхнул. Позже он очухается, поймет, какой он болван, и
на коленях к тебе приползет.
- Ты уверена?
- Конечно. А ты ещё трижды подумаешь, стоит ли прощать такого мудозвона.
Я шмыгнула носом и потянулась к пакету чипсов, который Эмма извлекла из
своего запасника.
- Мне ещё суд предстоит, - напомнила я.
- Я знаю, - ответила Эмма, шумно хрустя чипсами. - Вчера я, между прочим,
с Лорной общалась. Так вот, она желает тебе удачи.
- Кто, Лорна? - вылупилась я.
- Угу. А ведь она близка к шайке-лейке Дэвида, так что, сама понимаешь,
присяжные должны быть на твоей стороне. Тебя оправдают, старушка, вот увидишь.
Стоит тебе только рассказать, как Дэвид предал тебя на Рождество, и все в
очередь выстроятся мазать его причиндалы "жгучкой". А пока расслабься. Живи, как
жила. Вставай утром. Отправляйся на службу. Возвращайся домой. Лопай чипсы.
Телик смотри. Сама не заметишь, как три месяца пройдут.
В тот вечер мы с Эммой умяли два здоровенных пакета чипсов. С сыром и с
луком. И залили их двумя бутылками вина. Красного и белого. Остаток ночи я
проспала, как убитая, и, наверно, даже будильника не услышала бы. Но разбудил
меня Пушистик, запрыгнувший на мою подушку с подарком.
- Вот видишь, - говорила Эмма, пока я выбрасывала полуобглоданного мышонка
в мусорный ящик. - Пушистик тебя обожает. Когда тебя будут судить, народ толпами
на демонстрации выйдет в твою поддержку.
В понедельник утром, по пути на работу, мне пришлось трижды слезать с
автобуса. Едва я склонялась над урной, как меня тут же выворачивало наизнанку.
Когда же я наконец, опоздав минут на пятнадцать, вползла в свой офис, меня
подстерегал сюрприз. Похоже, все служащие компании "Хаддерстон Хеви Инжениринг"
сгрудились именно в нем.
При моем появлении воцарилась гробовая тишина. Все начали расступаться,
освобождая мне проход к моему столу. Я его не узнала. Кто-то забрал все бумаги
из моего лотка для входящих документов, и, напротив, на столе Бриджет непривычно
громоздилась гора бумаг.
- Надеюсь, ничего не случилось? - осведомилась я.
Мне никто не ответил. Даже Джулия отвела глаза. И тут мистер Чайверс,
начальник отдела и мой босс, высунул голову из-за перегородки и пригласил меня
зайти.
- В чем дело? - недоуменно вопросила я. - Извините за опоздание. Меня с
утра изрядно поташнивало, и пришлось пару раз сойти с автобуса.
- Ничего страшного, - ответил мистер Чайверс, к моему изумлению. -
Присядьте, Элисон. - Он даже галантно выдвинул для меня стул.
На столе перед ним я заметила папку с моим личным делом. Странно. Раскрыв
папку, мистер Чайверс воззрился на какую-то бумажку, затем глубоко вздохнул и
сказал:
- Видите ли, Элисон, я, право, в затруднении. Не знаю даже, с чего начать.
- Попробуйте с самого начала, - посоветовала я.
- Да, - кивнул он. - Это хорошая мысль. - С этими словами он извлек из
папки какую-то газету. Я с изумлением увидела, что это "Сан". Он открыл шестую
страницу и показал мне. При виде помещенной там фотографии, глаза мои полезли на
лоб. На фотографии была изображена я!
Мистер Чайверс пригнулся вперед, сцепив перед собой пальцы. Я в немом
ужасе разглядывала фотоснимок. Вдруг мистера Чайверса что-то отвлекло, и,
обернувшись, я увидела, что за решетчатой перегородкой, отделяющей его кабинет
от офиса, собрались все наши сотрудники. Внезапно я поняла, каково приходится
золотой рыбке в аквариуме.
- В чем дело? - упавшим голосом спросила я.
- Вот именно - в чем дело? - передразнил меня мистер Чайверс. - Может,
заметку прочтете?
Фотография была перепечатана из "Полноценной женщины". Я была запечатлена
в любимом синем платье, а Джереми любовно обнимал меня.
"Во взгляде его светится любовь, - так начиналась статья. - Недавно Элисон
Харрис и Дэвида Уитворта провозгласили самой романтической парой Великобритании.
А всего две недели спустя Дэвид изменил Элисон со знаменитой звездой Голливуда
Кандидой Бьянкой, с которой наша романтическая парочка познакомилась во время
отдыха на Антигуа".
- Так это у вас, стало быть, не желтушность, да? - спросил мистер Чайверс.
- Это загар.
- Я... Я... - Я даже не знала, что соврать.
- Вы сказали Джулии, что у вас осложнение после перенесенной операции.
Наболтали ей про сепсис, про строгий постельный режим. И вот теперь это, - он
театральным жестом указал на фотографию. - Мне не по душе, Элисон, когда меня за
дурака принимают.
Я уставилась на злополучную фотографию. Господи, какими счастливыми
выглядели на ней мы с Джереми. Затем я перевела взгляд на соседний снимок.
Джереми и Кандида, изображенные на нем, казались ещё счастливее. Подпись под
фотографией гласила, что фотограф запечатлел сладкую парочку во время завтрака в
одном из варшавском кафе.
- Что вы можете сказать в свое оправдание? - строго спросил мистер
Чайверс.
- Я просто глазам своим не верю! - воскликнула я, читая дальше. - Она
расторгла помолвку с Вадимом!
Мистер Чайверс разочарованно всплеснул руками.
- Что за вздор вы несете, Элисон? Хоть бы извинились. Проступок вы
совершили весьма тяжкий. Прикинулись больной, и прогуляли две недели. А справка
ваша? Вы ведь подпись врача подделали, а это преступление! Причем - уголовно
наказуемое.
Я отодвинула от себя газету и посмотрела на своего босса глазами, полными
слез. Вдруг до меня дошло, что сейчас меня уволят. Тогда я встала и отчеканила
голосом, преисполненным, как надеялась, праведным негодованием:
- Я была влюблена, мистер Чайверс, и в этом - мое самое тяжкое
преступление. Неужели вам не приходилось за всю свою жизнь совершать
опрометчивые поступки ради любимого человека? Да, я согрешила, но я сделала это
во имя любви! А теперь - баста, хватит с меня! Я от вас ухожу. Увольняюсь!
- Элисон!
- И не уговаривайте меня. - Я заводилась все больше и больше. - Я и сама
понимаю, что не подхожу вам. Не тот вы человек, мистер Чайверс, чтобы хотя бы
попытаться меня понять. Вы черствый, бессердечный, и вообще - можете подавиться
своей работой! Если хотите знать, работала я здесь с отвращением. Ненавижу это
место, а особенно ненавижу вас, мистер Чайверс. Ваш кургузый пиджачок c
идиотским галстуком. Слюнявые губы. Думаете, вы нравитесь женщинам? Хотите
знать, как вас кличут? "Мистер Памперс", вот как! - Я уже так распалилась, что
орала во весь голос. - Четыре года я ждала, чтобы высказать вам все, что про вас
думаю. У вас не парик, а дешевка! А изо рта так воняет, что комнатные растения
на милю вокруг вянут!
С этими словами я величественно удалилась, оставив мистера Чайверса
беспомощно ловить ртом воздух. Даже Джулия смотрела на меня, открыв рот.
- Можешь прибрать на моем столе, если хочешь, - небрежно бросила ей я,
проходя мимо.
Но, лишь выйдя на улицу, я в полной мере осознала, что натворила.
Только что я в одночасье лишилась работы. Места, которое занимала четыре
года. И, продержавшись на котором ещё год, получила бы в подарок оплаченный чек
на приобретение товаров в магазинах "Маркс-энд-Спенсерс". В глубине души я
надеялась взять Чайверса на понт, а вышло так, что я лишь ему подыграла.
Кто знает, вдруг, покайся я и попроси прощения, и меня взяли бы на поруки.
Но я закатила такой скандал, что весь офис ещё долго будет гудеть, как
растревоженный улей.
Эх, и черт меня дернул наброситься на этого Чайверса! С этими мыслями я
уселась на омерзительно грязную скамью, заляпанную голубиным пометом. Что же
делать? Откуда взять денег на адвоката? И кто меня возьмет на работу теперь,
когда надо мной дамокловым мечом нависает судебный процесс?
Зябко поеживаясь от страха, я вдруг заметила, что из урны торчит тот самый
злополучный выпуск "Сан", из-за которого я только что потеряла работу. Я
вытащила газетенку из урны, развернула и уставилась на фотографию, которая
погубила мою жизнь. У меня не было сомнений, что Аманда сама позвонила в "Сан",
чтобы продать этот снимок. Попадись мне она сейчас, я бы, кажется, удавила её
голыми руками.
Однако в следующий миг меня осенило. Ведь ещё на прошлой неделе Аманда
предлагала заплатить мне за подобные сплетни. Я только что лишилась работы и
остро нуждалась в деньгах. Выудив из потрепанной сумочки последний
пятидесятипенсовик, я решительно двинулась к ближайшей телефонной будке.
- "Полноценная женщина", - протарахтело в трубке. - Чем мы можем вам
помочь?
- Аманда, - всхлипнула я. - Это Эли. Помогите мне. Вы были правы. Я готова
рассказать вам все подробности.
- Вот как? - оживилась Аманда. - А о чем именно, милочка? Похоже, в
последнее время вам пришлось много всего рассказывать.
- Что вы имеете в виду? - переспросила я в недоумении.
- Только что мне перезвонили из "Сан" и вставили пистон за то, что я не
удосужилась проверить факты. Потом мне позвонили из "Бриндлшем Геральд" и
попросили другие фотографии Джереми Бакстера. Какого ещё Джереми Бакстера,
спросила я. Что это за птица? Может, вы мне объясните, милочка, что за катавасия
у нас творится?
- Объясню, - храбро сказала я.
- Не трудитесь, - со вздохом сказала Аманда. - Я и сама уже все знаю.
Последние полчаса я беседовала по телефону с агентом Кандиды. Оказывается, на
Антигуа с вами вовсе не ваш жених ездил. Настоящий Дэвид Уитворт вас бросил, и
вы подкупили Джереми Бакстера, чтобы он сыграл роль Дэвида.
- Ну и что тут такого? - с вызовом спросила я. - Тогда я была без памяти
влюблена в Джереми, а теперь узнала, что он мне изменил. Читателям это ведь все
равно интересно. Как насчет денег, которые вам заплатила эта бульварная
газетенка? Вы мне половину должны.
- Напротив, Элисон, - отрезала Аманда. - Это вы должны нашему журналу
десять тысяч фунтов за мошенничество. Вы обманом получили главный приз
международного конкурса "Полноценной женщины".
И она брякнула трубку. Десять тысяч фунтов! Возможно ли такое? Мне
оставалось только надеяться, что это не так. Ведь деньги я отдала Джереми, чтобы
он выгодно их разместил, а смела ли я, после всего случившегося, рассчитывать,
что он их возвратит?
- Горе мне! - пожаловалась я, вваливаясь в квартиру.
- Элисон! - воскликнула Эмма, выходя мне навстречу из гостиной. - Что
происходит, черт возьми? Телефон трезвонит без передышки. Откуда мне только ни
звонили. "Сан", "Таймс", даже "Бриндлшем Геральд". И все расспрашивают про вас с
Дэвидом. Я сказала, что суд состоится лишь в конце месяца.
Пол ушел у меня из-под ног.
- Как, ты им сказала про суд? - взвизгнула я.
- Ну да, - ответила Эмма, пожимая плечами. - Но, самое поразительное, что,
несмотря на все расспросы про Дэвида, эти недотепы, похоже, не знают, из-за чего
у вас весь сыр-бор разгорелся. В чем дело, Эли? Не пугай меня. Неужели я
наговорила чего-то лишнего?
Еще бы, черт побери, подумала я. Не пройдет и нескольких часов, как увидит
свет свежий выпуск "Бриндлшем Геральд" с кричащим заголовком "Бриндлшемская
Боббит!"
Примерно так оно и вышло.
Захудалой местной газетенке, передовыми статьями которой трижды за
последний месяц становились пресные, как лед Антарктиды, истории о потерявшихся
кошках, достался по-настоящему лакомый кусочек. Подлые проныры заполучили
сенсацию, о коей даже не помышляли. Местный парнишка крутит шуры-муры с
крупнейшей звездой Голливуда! Мыслимо ли такое? Не касайся эта гнусная история
меня, я бы даже получила от статейки удовольствие, пересчитывая, сколько разных
словечек и терминов ввели изворотливые авторы для замены слова "член".
- Что же мне теперь делать? - жалобно спросила я, показывая Эмме газету.
- Не обращай на них внимания, - легкомысленно посоветовала моя подруга.
- Это ведь все из-за тебя! - упрекнула я. - Какого черта ты ляпнула про
судебное разбирательство?
- Я думала, они знают, - ответила Эмма, пожимая плечами. - Ведь они про
Дэвида спрашивали.
- Неужели ты не могла догадаться, что они имели в виду Джереми? -
набросилась на неё я.
Глаза Эммы гневно засверкали.
- Извини, Эли, но я уже запуталась в паутине лжи, которую ты соткала за
последний месяц! - выкрикнула она в ответ. - Я хотела помочь тебе. Я, как только
могла, выгораживала тебя по телефону. Сама изолгалась. Говорила, что ты
действовала в пределах дозволенной самообороны.
- И оказала мне медвежью услугу.
- Но ведь я и правда хотела тебе помочь, - промолвила она, обнимая меня за
плечи.
Но я оскорбленно сбросила её руку.
- Я с тобой больше неё разговариваю.
Эмма с обиженным видом отвернулась.
В это мгновение в дверь позвонили, и я поспешила отпирать.
На пороге стоял Марвин, который привел с собой Чико, своего партнера по
танцам. В руке Марвин сжимал злосчастный номер "Бриндлшем Геральд".
- Какое свинство, - провозгласил он, сочувственно глядя на меня. - И
фотографии какие-то пакостные. Мы можем...
- А-ааа! - завопила я, захлопывая дверь перед его носом. - Убирайся на
фиг, гомик хренов! Хватит надо мной измываться!
- Как, ты нас не впустишь? - прокричал Марвин в щель для газет.
- На кого мне подать в суд? - выкрикнула я в ответ. - Меня оклеветали.
- Если хочешь подавать иск за клевету, - сказал Марвин в щель, - нужно
сначала уличить их во лжи. - Марвин слыл большим любителем детективных романов.
- Господи, до чего же это несправедливо! - пожаловалась я.
- Впусти нас, Эли, - попросил Марвин. - Чико, между прочим, юрист по
образованию. Может, он посоветует тебе что-нибудь путное.
- Не хочу я вас пускать, - сказала я, шумно шмыгая носом. - Вы меня хотите
на смех выставить.
- Мы твои друзья, - заверил Марвин. Секундой спустя в газетную щель
протиснулась бумажная салфетка. Я машинально взяла её и, даже не поблагодарив
Марвина, высморкалась.
- Вот и молодец, - похвалил Марвин. - Надеюсь, тебе уже лучше. А теперь,
будь умницей, и впусти нас.
Я с неохотой открыла дверь.
- Познакомься, Эли, - сказал Марвин. - Это Чико.
- Я уже и сама догадалась.
- Вот как? Тогда приготовь ему, пожалуйста, чай повкуснее. - Он вытянул
шею, чтобы заглянуть в гостиную. - Эмма дома?
- Да.
- Нам обоим - с молоком, - сказал тогда Марвин. - Но без сахара.
Я потрусила в кухню и поставила чайник на плиту. Друзья есть друзья,
подумала я, и на сердце невольно потеплело. Не те они люди, чтобы потешаться над
моей бедой.
И тут из гостиной донесся взрыв хохота.
- Что тут происходит? - подозрительно осведомилась я, войдя в гостиную с
пустым заварочным чайником в руке.
Марвин поспешно засунул что-то под валик софы; вид у него был виноватый.
Эмма подавила смешок, а Чико уставился на пол.
- Ну-ка покажи, что тут у тебя, - потребовала я и, подойдя к софе,
извлекла из-под валика завтрашний номер "Сан".
- Где ты это достал? - изумилась я.
- Я в Лондон вечером мотался. Только там продают завтрашние выпуски. В
киоске на Чаринг-Кросс.
- И что в ней смешного?
Я перевернула страничку, и тут же все поняла. Моя фотография во всей красе
была помещена на третьей полосе. Сделана она была на Антигуа. Я лучезарно
улыбалась, выпятив грудь. Без лифчика!
Внезапно все мои прочие злоключения показались мне детской сказочкой.
Дрожащими руками я вцепилась в газету.
"Вот как выглядит самая коварная и опасная женщина Великобритании, -
гласил заголовок. А ниже следовало: - Элисон Харрис демонстрирует нам весьма
недурные формы, которыми сумела соблазнить не только страхового агента по имени
Дэвид Уитворт, но и нового возлюбленного Кандиды Бьянки, красавчика Джереми
Бакстера".
Где, черт возьми, они смогли раздобыть эту фотографию?
- Эли Харрис, новая звезда "Сан", - с восхищением промолвил Марвин. - Ты
должна гордиться своей славой.
- Гордиться? - завопила я. - Да пусть лучше у меня груди отсохнут! Это
клевета! Оскорбление личности. Черт знает что творится. Так меня ещё до суда
виновной признают. - Я схватила телефонную трубку и принялась звонить мистеру
Уогстафу.
Но адвокат оказался на совещании. Секретарша пообещала, что он перезвонит
мне, как только освободится. Однако произойдет это уже завтра, ибо мистер
Уогстаф был из тех провинциальных стряпчих, рабочий день которых заканчивается
ровно в пять, пусть даже им предстоит защищать султана Брунея.
Эмма отобрала у меня газету и уставилась на мою фотографию.
- С ума сойти! - воскликнула она, качая головой. - Моя подруга - на
третьей странице "Сан"! И кто бы подумал, старушка, что ты способна на такое?
Мне оставалось только радоваться, что мои злоключения доставляют кому-то
столько радости. Рассказывая о своих невзгодах, я иногда и сама думала, что со
стороны это кажется довольно забавным, однако правда состояла в том, что
вляпалась я по самые уши. По крайней мере, мне грозили весьма крупные
неприятности. Лежа без сна, я разглядывала потолок и мечтала, чтобы он
превратился в крышу нашего бунгало на Антигуа, выложенную пальмовыми листьями.
Увы, я отдавала себе отчет, что мечте этой сбыться не суждено.
Я отчаянно пыталась не думать о предстоящем процессе. Старалась поднять
настроение, давая себе обещание сразу по окончании суда отправиться в
кругосветное путешествие. Однако при попытке составить график посещения тех или
иных стран, мысли мои тут же унеслись к предстоящему мне испытанию. Как, черт
побери, я могу помышлять о столицах мира, когда не знаю, сколько времени мне
придется провести в темнице?
Темница. Бр-рр! Какое кошмарное слово. Да и само заведение не многим
лучше. Все мои знания о женских тюрьмах были почерпнуты из телевизионных
сериалов. В реальной жизни мне довелось столкнуться лишь с одной личностью,
отбывавшей срок. Это был парень из нашей школы, который учился в одном из
старших классов. Ему влепили три месяца за то, что он гонял на машине, которую
упорно отказывался страховать. Но парень тот был совершенно отпетый. Даже веки
его были татуированы. Господи, какая же участь ждет там меня, нежную, кроткую и
невинную овечку?
А вскоре моя взлелеянная в грезах прогулка по антильским пескам обернулась
совсем другой прогулкой. По тюремному двору. В окружении женщин-заключенных,
вынашивающих в отношении меня вполне определенные планы.
Позволят ли мне отбыть срок в умиротворении, вот что меня более всего
занимало. Поместят ли в одиночную камеру, где я буду в тиши и покое предаваться
вышивке, вязанию и чтению классики, до которой прежде руки не доходили? Или ко
мне будут приставать в душевой, заставят стать рабыней какой-нибудь мужеподобной
бабы, взамен на её покровительство?
И каких ласк потребует от меня эта пресловутая покровительница? Впрочем,
наверно, это ещё не самое страшное...
Во время завтрака Эмма заметила, что вид у меня не столь цветущий, как
накануне, и поинтересовалась, в чем дело.
- Рано тебе убиваться, - сказала она, выслушав мои сбивчивые откровения. -
Тебя ведь ещё не осудили. Скорее всего, и не осудят. Живи, как прежде, и держи
хвост морковкой.
Как я могла, после случившегося, жить, как прежде? Больше всего на свете
меня страшил сейчас шелест газеты, брошенной в дверную щель.
Газеты в тот день принесли с опозданием, а вот заказное письмо из
"Полноценной женщины" доставили ни свет, ни заря. Расписавшись в получении, Эмма
оставила конверт на тостере, чтобы, выйдя из ванной, я не преминула его
заметить. Я изводила себя чаем с тостами, классическим рационом только что
брошенной женщины.
"Уважаемая мисс Харрис, - так начиналось письмо. Похоже, в последнее время
все уже забыли, как меня зовут. - С сожалением извещаем Вас о Вашей
дисквалификации и снятии с Вас звания победительницы международного конкурса
журнала "Полноценная женщина" в связи с тем, что Ваш партнер, мистер Джереми
Бакстер - не тот мужчина, которого вы описали в конкурсном эссе. В связи с этим,
нам ничего не остается, как попросить Вас возвратить нам полученные Вами
призовые деньги. В ближайшее время мы также известим Вас о порядке компенсации,
которую Вы должны уплатить нам за понесенные расходы..."
- Боже мой, неужели они хотят взыскать с меня все расходы на нашу поездку?
- переполошилась я.
Эмма сочувственно потрепала меня по плечу.
- Этот номер у них не пройдет, - с подкупающей уверенностью сказала она. -
Если тебе и придется раскошелиться, то только за свою половину. Остальное
придется выложить Джереми. На сколько, по-твоему, тянет ваша поездка?
- Тысяч на пять? - робко предположила я.
- За две недели в лачуге с соломенной крышей?
- В отдельном бунгало, в котором селят крупнейших звезд мирового экрана, -
поправила я. - Да ещё с кондиционером.
- Пять тысяч фунтов стерлингов, - с благоговейным видом произнесла Эмма. -
В жизни такой суммы не видела.
- Вместе с призовыми - пятнадцать, - вздохнула я. - Господи, что же мне
теперь делать?
- Что-нибудь придумаем, - бодро сказала Эмма, подбирая с пола газету,
которая только что выпала из дверной щели. - Выше нос, старушка! Давай
посмотрим, что советует нам Джастин Тоупер в своем гороскопе.
- Ну как, что-нибудь хорошее вычитала? - спросила наконец я, когда, по
моей прикидке, Эмма давно должна была проштудировать всю газету, не говоря уж о
прогнозе для Весов на предстоящую неделю.
- Тебя интересует только то, что звезды говорят? - осведомилась Эмма. -
Или правду тебе сказать?
Не дожидаясь моего ответа, она подтолкнула ко мне газету. На развороте
красовалась фотография Дэвида. Вид у него был мученический, словно на картине с
изображением Святого Себастьяна.
"Британская Боббит измывалась надо мной даже с другого конца света", -
гласил заголовок. Ниже следовала фотокопия открытки, которую я по глупости
отправила Дэвиду с Антигуа. Выделены были слова "член" (окончание слова было
тщательно затушевано) и "пекло".
И это было ещё не все. На следующей странице меня подстерегали новые
неприятности. Поначалу я даже не узнала женщину, у которой было взято интервью.
Я привыкла видеть Шелли в вечернем платье, а "Сан" поместила её фотографию в
бикини с кружевами.
"Несчастный раб этой сексуально озабоченной злодейки умолял меня о
спасении!" - кричал заголовок. От следующей фразы по спине моей пробежал
холодок. "Пока эта психопатка отсыпалась после тяжелого похмелья, очаровательный
компьютерный гений предавался со мной любви под звездным Карибским небом".
- Что за чушь? - возмутилась Эмма, заглядывая мне через плечо. - Ты же
говорила, что вы с ним ни на минуту не расставались.
- За одним исключением, - с тяжелым вздохом призналась я. - В тот вечер я
перебрала коктейлей, и меня улож
...Закладка в соц.сетях
