Жанр: Электронное издание
menby1
...ухожу, - сказал он.
- Да? - Я уже привыкла, что в Варшаве по вечерам некуда деться.
- Здесь Кандида.
- Кандида? - тупо переспросила я.
- Да. У неё съемки начинаются.
Итак, Кандида была в Варшаве. В суете последних дней я совершенно забыла
про её угрозу прилететь в Польшу. И уж чего я никак не ожидала, что она первым
делом позвонит моему нареченному.
- Она сама тебе позвонила? - прохрипела я.
- Нет, Лоретта связалась со мной по её просьбе.
У меня чуть-чуть отлегло от сердца.
- Что ж, передай от меня привет, - попросила я. Потом добавила: - А как её
жених поживает?
- Что? - переспросил Джереми. - Ах, ты имеешь в виду Вадима. Думаю, что
нормально.
Спать я в ту ночь легла не слишком озабоченная.
Пару дней спустя, придя на работу, я застала Айрин и Джулию, которые,
склонясь над свежим выпуском "Сан"* (*бульварная лондонская газета), охали и
ахали так, словно впервые воочию лицезрели свитки, найденные близ Мертвого моря.
- Нет, не может быть! - воскликнула Айрин. - Это не он! Я же с ним с
детских пор знакома. И волосы у него темнее.
- Он, Айрин, - возражала Джулия. - Готова пари держать. Это просто свет
так падает. Кто бы мог подумать: Джереми Бакстер, и - она!
Я остолбенела. В первое мгновение заподозрила даже, что "Сан" каким-то
образом перепечатала наши фотографии из "Полноценной женщины". Все, я
разоблачена, и в считанные дни меня уволят. Однако поведение Джулии меня
смущало. Увидев меня, она улыбнулась и поманила меня рукой.
- Иди сюда, Элисон! - позвала она. - Разреши наш спор. Кто здесь изображен
- "Прыщавый Джереми Бакстер" или нет? - И она ткнула в газету алым ногтем.
Я шумно выдохнула и уставилась на фотографию. Изображенный на ней мужчина,
безусловно, походил на Джереми как две капли воды. Те же волосы. Тот же нос.
Даже солнечные очки те же. Остальное мешала рассмотреть девушка, которая, стоя
спиной к фотографу, трогала похожего на Джереми мужчину за плечо.
"Кто этот таинственный друг Кандиды?" - вопрошал заголовок под
фотографией.
- Кандиды? - ошеломленно прошептала я. - Это Кандида Бьянка?
- Ну да! - фыркнула Джулия. - Киноактриса. Я просто глазам своим не верю.
А ты можешь поверить? Прыщавый Бакстер вместе с Кандидой Бьянкой! Могла ли я
вообразить такое, когда он после школы поджидал меня на автобусной остановке?
- Он поджидал тебя на автобусной остановке?
- Угу. Он обожал меня до визга. - Джулия говорила небрежным тоном, который
приберегала обычно для хвастовства и сенсаций. - Я тогда Энди Макинтайру голову
кружила. Он ведь на мопеде гонял. А Джереми Бакстеру кроме прыщей и велосипеда
козырять было нечем. Как считаешь, он с ней спит? - спросила она, указывая на
фото.
- Представления не имею, - ответила я, призвав на помощь все свое
спокойствие.
- Но ведь она целует.
- Ну и что? - пожала плечами Айрин, сама того не ведая, приходя ко мне на
выручку. - Может, они просто здороваются. Сами знаете, как эти папарацци могут
любую историю раздуть.
- Точно, - захихикала Джулия. И мечтательно вздохнула. - Я уже начинаю
жалеть, что в свое время не дала Бакстеру. Могла бы сказать тогда, что Кандида
Бьянка моими объедками питается.
- Я вполне допускаю, что это все-таки не он, - сказала Айрин. В следующий
миг в коридоре послышался голос босса, и мы дружно кинулись врассыпную.
Мне оставалось лишь надеяться, что Айрин права.
Мне не пришлось посвящать в случившееся Эмму. Она сама приобрела по дороге
злосчастный выпуск "Сан". И решительно вступилась за права Джереми.
- Он ведь сам предупредил тебя вчера, что встречается с ней. Это
доказывает, что он невиновен.
Однако вечером Джереми в обычное время не позвонил. Не позвонил он и
позже. Я пыталась связаться с ним по всем телефонам, которые он мне оставил,
однако дежурившая в его офисе полька никак не могла уразуметь, чего я от неё
добиваюсь, а дома никто не отвечал. Ночь я провела, как на иголках. Даже
грядущий суд перестал меня страшить.
Когда Джереми наконец позвонил, я была настолько взвинчена, что, едва
услышав его голос, разрыдалась.
- Что случилось? - испуганно спросил мой возлюбленный.
- В газете твоя фотография, - выдавила я сквозь слезы.
Выслушав мои сбивчивые объяснения, Джереми расхохотался. Натужно, как мне
показалось.
- Ох, уж эти папарацци, - произнес он таким тоном, словно всю жизнь
отбивался от их преследования. - Мы с Кандидой сходили в оперу, а потом она
предложила посидеть в ресторане. Эти чертовы журналюги могут из мухи слона
вылепить.
- В оперу? - переспросила я, давясь слезами. - Ты же говорил, что терпеть
её не можешь.
- Да, но я, оказывается, совсем не то слушал, - ответил Джереми. - А вот
вагнеровский цикл "Кольцо Нибелунга" просто превосходен. Длинноват, правда...
- А Вадим тоже с вами был?
- Нет, он занят с труппой. Но он нисколько не возражал, когда Кандида
сказала, что мы пойдем в театр. Не понимаю, почему тебя это так волнует.
- Меня вовсе...
- Ой, в дверь кто-то звонит! - перебил меня Джереми. - Извини, милая. Я
тебе в четверг перезвоню.
- В четверг! - взвыла я. Но меня уже никто не слышал. Джереми повесил
трубку. До четверга было ещё два дня.
Кроме Пушистика, утешить меня было некому. Эмма ушла на свидание с Эшли.
Марвин недавно познакомился с очень симпатичным латиноамериканцем,
профессиональным танцором по имени Чико, и как раз шел брать у него урок ча-чача,
когда я ему дозвонилась. Родителей тоже дома не оказалось, а Джо красила
волосы, и говорить со мной не могла, опасаясь упустить время мытья.
В итоге, никому не нужная, несчастная и брошенная, я уселась у подоконника
и уставилась на темную улицу. В голову лезли мысли одна мрачнее другой. Кто
звонил в дверь Джереми в такое время? Кандида? Водопроводчик? Я должна была во
что бы то ни стало услышать от кого-нибудь, что даже если в гости к Джереми
зашла Кандида, то это ровным счетом ничего не значит. Джереми по-прежнему души
во мне не чает. И непременно прилетит, чтобы поддержать меня во время судебного
разбирательства.
Судебное разбирательство. Я сняла трубку телефона, и мои пальцы привычно
набрали номер Дэвида. Я ведь так и не удосужилась позвонить ему после
возвращения. Может, переговорив со мной, он отзовет иск? Не верила я, что
причинила ему такой уж весомый моральный ущерб, нет. Не говоря уж об увечьях.
Да, верно, он был раздосадован, даже взбешен. Но ведь теперь, лежа в объятиях
Лайзы Браун, он был счастлив (Эмма видела их вдвоем в универмаге, где они
выбирали шторы). Быть может, мне удастся вымолить у него прощение.
Дзинь! Дзинь!
- Алло?
Черт, Лайза!
Я брякнула трубку на рычажки. Она не догадается, кто им звонил.
У меня совсем вылетело из головы, что Дэвид установил себе телефон с
определителем номера.
Глава 41
- Милочка, может, вы объясните мне, что происходит?
Звонок Аманды перехватил меня уже у дверей. Нервно сжимая трубку, я
подумала, не притвориться ли Эммой, но было уже поздно.
- У меня глюки, или во вчерашнем номере "Сан" действительно напечатали
фотографию Дэвида? - тараторила Аманда.
- А?
- С Кандидой Бьянкой. Неужели вы не видели? Кандида с таинственным
незнакомцем. На первый взгляд, он - вылитый Дэвид. Но ведь он не может быть в
Варшаве! Он ведь сейчас вкалывает изо всех сил в Бриндлшеме, копит деньги на
свадьбу с прехорошенькой Элисон. Скажите, милочка, что меня глючит, и я вас
отпущу.
- Вас глючит, - заверила я. - Мне тоже показывали эту газету. Это, конечно
же, не Дэвид, хотя сходство и в самом деле поразительное. Я очень рада, что
Кандида Бьянка не собирается в Бриндлшем, - добавила я с натянутым смешком. - В
противном случае она вцепилась бы в моего Дэвида своими когтищами.
- Мда, - с сомнением промолвила Аманда. - Странное совпадение. Вы знаете,
милочка, что Кандида отдыхала в Санта-Боните в одно время с вами?
Я поперхнулась.
- Да, я слышала об этом, но ни разу её не видела. Она вела довольно
уединенный образ жизни.
- Надо же, - недоверчиво сказала Аманда. - А мне все наоборот
рассказывали. Послушайте, милочка, вы уж поделитесь со мной тайной насчет
Кандиды и своего возлюбленного, а я взамен ещё несколько ваших фотографий тисну.
Идет?
- Мне нечего вам сказать, - отрезала я.
- Я понимаю, вам неловко, что он вас за нос водит...
Еще как, черт побери!
- И еще, милочка, - добавила Аманда. - Денег, которых вам заплатят за
эксклюзивное интервью, хватит, чтобы жить припеваючи до глубокой старости.
Скажите только, когда, по-вашему, это у них началось? Их роман у вас на глазах
развивался? Дэвид признался вам в неверности до публикации фотографии в "Сан"?
- Мне нечего вам сказать, - повторила я. - Отношения у них самые невинные.
А теперь извините, но мне пора в суд... То есть, на службу.
- Хорошо, хорошо, - заторопилась Аманда. - Ступайте на службу. Я не имею
права навязывать вам золотые горы за ваши страдания.
- Я вовсе не страдаю, - свирепо сказала я, и с такой силой шмякнула трубку
о рычажки, что телефонный аппарат свалился со стола и пребольно ушиб мне ногу.
Только этого мне не хватало перед началом судебного разбирательства.
Макияж, который я так долго и старательно наносила, пытаясь создать впечатление
женственности и достоинства, разноцветными ручьями струился по моей несчастной
физиономии.
Убитая горем, я сидела на нижней ступеньке лестницы, обхватив голову
руками и раскачиваясь из стороны в сторону, когда наверху появилась Эмма. Она
только что пробудилась. Заметив, что я не в себе, моя подруга сбежала по
ступенькам, но, увидев мое зареванное лицо, не сумела сдержать недовольного
возгласа.
- Господи, да на кого ты похожа? - воскликнула она. - И на часы ты хоть
смотрела? Скажи ещё спасибо, что я сегодня решила прогулять лекции и выспаться.
Кофе будешь? Перед выходом ты должна перекусить. Я пойду тосты приготовлю.
Пять минут спустя я с благодарностью запустила зубы в пережаренный тост.
Потом позволила Эмме заново поколдовать над моим марафетом. Предыдущая версия
размазалась и стекла.
И, тем не менее, несмотря на недюжинное мастерство моей подруги, мистер
Уогстаф, увидев меня, вздохнул и поморщился.
В приемной городского суда, помимо меня и мистера Уогстафа, дожидались
своей очереди те самые татуированные молодчики, которых я уже видела в его
конторе.
- Вы хорошо помните, что нужно делать? - в двадцатый раз спросил меня
адвокат.
- Да, - ответила я. - Вхожу. Меня спрашивают, как меня зовут, и в чем
обвиняют. Я повторяю, что виновной себя не признаю. И тогда мне говорят, когда я
должна предстать перед судом.
- Вы уверены, что не признаете себя виновной? Вы точно ничего от меня не
утаили? Вы гарантируете, что в вашей истории отсутствуют подводные камни, и не
возникнет свидетель обвинения, который выбьет почву у нас из-под ног?
- Я невиновна, - плаксивым голосом заявила я. Мистер Уогстаф протянул мне
носовой платок, однако взирал на меня с таким безразличием, словно уже много раз
становился свидетелем подобных сцен. Наверно, даже головорез с татуировкой "Я
люблю пит-бультерьеров" на щеке в случае необходимости умело пускал слезу.
- Я невиновна, и жюри присяжных меня оправдает, - настаивала я. - Потому
что я правду говорю.
- Хорошо, - сказал мистер Уогстаф. - Но запомните: если мы дадим согласие
на суд присяжных, пути к отступлению у нас отрезаны. И, если они все-таки
вынесут обвинительный приговор, срок вам вчинят, ох какой долгий.
- Срок меня не беспокоит, - уверенно заявила я. - Дэвид Уитворт возводит
на меня напраслину. И у меня самой есть свидетель. Эмма, моя подруга, на пару с
которой мы снимаем квартиру, подслушивала под дверью наш последний разговор с
Дэвидом. Это было в ночь накануне моего отъезда на Антигуа. И она отчетливо
слышала, как он сказал, что ни малейшего вреда я ему не причинила. И он был
готов простить меня при условии, что я захвачу его с собой на Карибы.
- И она готова выступить в суде?
- Ради меня Эмма готова на все.
И тут выкликнули мою фамилию. Чувствуя себя Марией Антуанеттой, горько
сожалеющей о легкомысленной реплике насчет пирожных, я поплелась за бейлифом в
зал. На сей раз вместо участливых старушек, я предстала перед сурового вида
мужчиной. Выглядел он так, точно только и делал, что штрафовал недотепвладельцев,
собаки которых гадили на газоны.
- Вы признаете себя виновной? - с места в карьер спросил он.
- Я невиновна, - еле слышно пропищала я.
- Что-что? - переспросил он, приложив ладонь к уху. - Виновна, да?
- Нет, - отчеканила я, преисполненная решимости не допустить ошибки.
В соответствии со своим конституционным правом, я потребовала, чтобы мое
дело рассматривал суд присяжных. Судья долго и, как мне показалось,
обескураженно, шуршал бумагами, но в конце концов все-таки назвал дату, когда я
должна буду предстать перед королевским судом.
Через три месяца. Три долгих месяца. Томительный срок, в течение которого
ожидание повиснет надо мной дамокловым мечом. Одно утешение: если мой аппетит за
это время не разыграется, то к началу суда я сумею без труда втиснуться в
бикини, о котором и мечтать не смела.
- Выше нос, - подбодрил меня мистер Уогстаф, усаживаясь за руль
новехонького "БМВ". - Сами видите, я ради вас из кожи вон лезу.
И, оставив меня стоять в одиночестве перед зданием суда, укатил прочь. Не
иначе, как уверять какого-нибудь бедолагу, что все будет в порядке. Если,
конечно, тюремные харчи придутся ему по вкусу.
Домой я отправилась пешком, нарочито медленной походкой. Мне казалось, что
чем позже я приду, тем выше вероятность, что Джереми позвонит, и на душе моей
снова полегчает.
Вечером, когда Джереми позвонил и сообщил, что уже завтра, то есть в
субботу, вылетает в Лондон, я не поверила своим ушам. Миллион раз я
благословляла Господа за то, что он ниспослал мне такого возлюбленного. Джереми
сказал, что сгорает от нетерпения меня увидеть. Я пообещала встретить его в
аэропорту. Нет, сказал он, из аэропорта он покатит прямиком в "Аспидистру",
которая находится на полпути между моим домом и аэропортом, и мы встретимся там.
И мне тогда не придется на проезд тратиться. Представляете, какая забота?
На следующее утро я проснулась от щебетания первых пташек, и весь день с
именем Джереми на устах проторчала перед телевизором. Я подряд смотрела все
социальные программы, надеясь встретить родственную душу, которая влипла в
передрягу похлеще моей собственной. Успокоило меня одно ток-шоу, выступавшая в
котором совсем ещё молоденькая бабенка пожаловалась, что её собственная мамаша
увела у неё дружка. Меня, правда, это вовсе не поразило: с её "химией" было
удивительно, что кто-то вообще на неё покусился.
Сама же я преисполнилась решимости предстать перед Джереми во всем блеске.
Принимая душ, я повесила подаренное Кандидой алое платье от Версаче на плечики
прямо в ванной, чтобы под действием пара оно разгладилось. Битый час я колдовала
над прической, а губы покрыла аж семью слоями своей лучшей помады. Теперь,
сколько раз Джереми меня ни облобызает, губы мои сохранят цвет и форму.
В половине шестого я была уже полностью готова, хотя встреча с Джереми
была назначена на восемь. Без пяти шесть, сидя в машине, я даже всерьез
подумывала о том, чтобы все-таки встретить его в лондонском аэропорту. Тогда
Джереми сбережет деньги на такси, а денег этих с учетом моих расходов на
адвоката и связанные с судом издержки, должна потребоваться чертова уйма.
Однако, как ни подмывало меня ринуться в аэропорт, логика одержала верх. Вопервых,
я не знала, каким рейсом летит Джереми, и у какого выхода его встречать,
а разминуться с ним мне хотелось меньше всего на свете.
В итоге я с черепашьей скоростью поехала в "Аспидистру", и к семи часам
остановила машину на стоянке перед рестораном. Я чувствовала себя окрыленной
настолько, насколько это только возможно для девушки, к ногам которой прицеплена
здоровенная гиря. Но мысль о том, что Джереми предусмотрительно заказал для нас
стол в моем любимом ресторане, прибавила мне настроения. Посидим спокойно,
обсудим детали нашей предстоящей свадьбы, подумала я, пока метрдотель помогал
мне избавиться от пальто.
Оставалось лишь дождаться Джереми.
Чтобы скоротать ожидание и расслабиться, я заказала себе двойную водку с
тоником. От предвкушения скорой встречи с любимым я испытывала легкую
нервозность.
В половине девятого я уже забеспокоилась всерьез. Официант суетился
вокруг, многозначительно покашливал, всячески намекая, что пора бы сделать
заказ. Мне показалось даже, что когда я в третий раз объяснила ему, что жду
своего друга, он хмыкнул, и недоверчиво изогнул брови. Может быть, рейс
задержался, думала я. А, прождав ещё полчаса, была близка к панике. Неужели
самолет разбился?
Я уже порывалась позвонить в аэропорт, когда снаружи послышался
характерный скрип колес. Я посмотрела в окно, и обмерла: перед парадным
остановился колоссальный лимузин, и из него вылез... да, да - мой возлюбленный.
Представляете мое состояние, если вместо заготовленных нежных слов, я
встретила Джереми вопросом: "Откуда, черт побери, такая роскошь"?
- Бесплатное приложение к билету, - сказал Джереми, небрежно отмахиваясь.
Он легонько чмокнул меня в щеку и уселся за стол напротив меня. - Новый вид
услуги для всех пассажиров.
Глаза мои полезли на лоб.
- Как, пассажирам "Аэрофлота", которые летят экономическим классом, теперь
подают лимузины? Ты что, издеваешься надо мной? Мне казалось, что будет чудом,
если ты билет достанешь, не говоря уж о пышной встрече с доставкой на дом.
- Послушай, Эли, ну какая тебе разница? - спросил Джереми. Немного
раздраженно, как мне показалось. - Я ведь не из своего кармана платил.
Это меня чуть-чуть успокоило.
- Мне минеральную воду, - громко попросил Джереми.
- Может, что-нибудь покрепче закажешь? - предложила я. - Ведь у нас
сегодня праздник. Целых три недели не виделись. Для меня это был какой-то
кошмар.
- Мне нужна ясность мысли, - высокопарно произнес Джереми.
- Ты надолго прилетел? - спросила я.
- До завтра.
- Как, и это все? - я уже заранее принялась скучать по нему.
- На первый раз достаточно.
Я решила сменить пластинку.
- Помнишь это платье? - спросила я, рассчитывая услышать комплимент.
- Да, оно от Кандиды, - рассеянно ответил Джереми. - Ты заказ уже сделала?
- Нет, тебя ждала.
- Я буду салат с цыпленком. Без соуса.
Я с трудом удержалась от нервного смеха.
- Салат с цыпленком, и даже без соуса? Не скучновато ли? Может, хотя бы
бифштекс отведаешь?
- Я слежу за своим здоровьем, - последовал ответ. - Да и тебе, на мой
взгляд, это не помешало бы.
- Видишь ли, Джереми, - медленно промолвила я, - соблюдение диеты сейчас -
наименьшая из моих забот. Я способна вообще на хлебе и воде прожить. - Вдруг
меня охватило умиление. - Господи, милый, если б ты только знал, как я ждала
этой минуты! Услышав твой голос после вчерашнего кошмара в судебном зале, я
окончательно поверила: мы выстоим. Какое это счастье - видеть тебя! Ты моя
единственная отрада и утешение в этой жизни.
Произнеся эту патетическую речь, я так расчувствовалась, что сдерживаться
больше не могла. Соскочила со стула, метнулась к Джереми и, зажав его голову
обеими ладонями, принялась покрывать его лицо беспорядочными поцелуями. Как
расшалившийся щенок. Наверно, будь у меня хвост, я бы сейчас так им виляла, что
сбросила со стола стаканы.
Однако, отлепившись наконец от Джереми и вернувшись на свое место, я вдруг
с оборвавшимся сердцем поняла: нет, сегодня Джереми не станет для меня отрадой и
утешением. Я прочитала это в его глазах. Точно такое же выражение было у Дэвида,
когда он пришел навестить меня в больницу по случаю Рождества. Мысли Джереми
витали где-то на другой стороне луны. И ещё чувствовалось, что он отчаянно
борется с собой. Пытается решить, высказать ли то, чего мне вовсе не хочется
слышать, или нет.
Нет, не высказал.
Чинно съел салат. От десерта отказался. Заказал кофе. Без сахара и молока.
И даже без кофеина. Затем, невнятно извинившись, отлучился в туалет. Я допила
кофе. С молоком и двумя кусочками сахара. Двойной крепости. Выпила и его кофе.
Джереми, похоже, возвращаться не спешил.
Поначалу я его ждала. Даже сочувствовала: не иначе, у бедняги запор. Я
слышала ужасные истории про польскую пищу. Затем в голову стали закрадываться
мысли одна мрачнее другой. В последнее время воображение у меня стало похлеще,
чем у Стивена Кинга. А вдруг Джереми поскользнулся в лужице какой-нибудь дряни
и, упав, раскроил череп о писсуар? Вдруг в то самое время, пока я сосала мятную
пастилку в шоколаде (бесплатное приложение к счету), он лежал в беспамятстве на
кафельном полу?
Между тем ресторан постепенно пустел. Пары одна за другой поднимались изза
стола и покидали зал. Официанты порхали у кассы, полировали бокалы и столовые
приборы, готовясь к завтрашнему наплыву посетителей. Метрдотель страусиной
походкой вышагивал между столами, поглядывая на листочек бумаги, который лежал
передо мной, и многозначительно покашливал. Сама я на счет ни разу не взглянула.
Накануне вечером Джереми сказал, что он угощает.
- Кхе-кхе, - прозвучало в очередной раз над моим ухом. - Боюсь, мадам, что
через десять минут мы закрываемся.
- Да-да, - пропищала я. - Я знаю. Просто мой друг ещё не вернулся. Он в
туалете. Не знаю, удобно ли попросить вас заглянуть туда и проверить, ничего ли
с ним не случилось? Обычно он так подолгу в сортирах не торчит.
Один из официантов у кассы хрюкнул и поспешно закашлялся, чтобы скрыть
хихиканье.
- Но этот джентльмен уже ушел, мадам, - поведал мне метрдотель. - Почти
час назад. Он сказал, что получил послание по пейджеру, его срочно вызвали на
службу, а вы останетесь, чтобы допить кофе.
- Что он получил? - Я даже не подозревала, что Джереми носит пейджер.
Метрдотель нахмурился.
- Вы хотите сказать, что он не предупредил вас?
Мое вытянувшееся лицо красноречиво сказало ему все, что он хотел знать.
- Мне, право, очень жаль, мадам.
- Глупости! - вспылила я. - Не верю я вам!
Я сорвалась с места и, не чуя под собой ног, понеслась к мужскому туалету.
По пути я миновала выход, но даже тогда не поверила, что Джереми мог им
воспользоваться и улепетнуть, не известив меня. Страшные подозрения в правоте
метрдотеля утвердились в моем мозгу лишь после того, как я поочередно заглянула
во все кабинки в мужском туалете, насмерть перепугав пожилого господина,
пребывавшего в задумчивой позе в одной из них.
- Господи, но ведь не мог он меня бросить! - жалобно вскричала я.
- Будьте любезны, закройте дверь! - взмолился пожилой господин, тщетно
пытаясь прикрыться туалетной бумагой.
Спотыкаясь от горя, я поплелась в зал, где меня встретил озабоченный
метрдотель. Предъявив мне счет, он промямлил:
- Мадам, не будете ли вы так любезны...
- Подождите, - взмолилась я. - Он должен быть где-то здесь. Может, он по
ошибке в дамский туалет зашел. Не мог он без меня уехать! Не такой он человек.
Не говоря уж о том, что его пиджак здесь! - торжествующе вскричала я, указывая
на роскошный блейзер от Джорджио Армани, который остался висеть на спинке стула.
Джереми гордился им и берег, как зеницу ока. Будь на то его воля, он носил бы
его шиворот-навыворот, чтобы все могли видеть этикетку.
Я уже всерьез помышляла о том, чтобы ворваться в дамский туалет и
перевернуть там все вверх тормашками, когда зазвонил телефон. Мобильный. Из
кармана пиджака Джереми.
- Ну уж телефон свой он точно не оставил бы, - провозгласила я,
истерически захихикав.
Телефон продолжал звонить, настойчиво и грозно.
- Почему бы вам не ответить, мадам? - предложил метрдотель.
- Но... - я замялась. - Не уверена, вправе ли я. Это ведь его телефон...
- Тогда отключите его. Очень жаль, но в нашем заведении запрещено
пользоваться мобильными телефонами.
- Хорошо, я отвечу, - скрепя сердце, согласилась я.
Выдернув вредоносный аппаратик из внутреннего кармана пиджака Джереми, я
растерянно уставилась на него, ибо понятия не имела, как открывается эта
штуковина. Поддела крышку и так, и этак, но все усилия были бесплодны. Тогда,
устав наблюдать за моими муками, метрдотель, забрал у меня мобильник, открыл и
вручил мне.
- Алло, - робко сказала я. - Телефон Джереми Бакстера.
- Сам знаю, - ответил знакомый голос. - Я и есть Джереми Бакстер.
- Джереми! - я нервно хихикнула. - Куда ты, черт побери, запропастился? Я
уже волноваться начала. Ты из вестибюля звонишь, что ли? Не самая остроумная
шутка - официанты уже на меня косо смотрят. Выручай меня! Где ты?
И я обвела взглядом ресторанный зал, словно рассчитывая заметить
прячущегося Джереми за кадкой с фикусом.
- Я уже подъезжаю к аэропорту.
Мне показалось, что на меня потолок обвалился.
- Что?
- Я в паре миль от Гэтвика, - со вздохом сказал Джереми. То есть, в
тридцати милях от меня! - Мне очень жаль, Эли, но я уже не вернусь. Сегодня, по
крайней мере.
Должно быть, я сразу побелела. Во всяком случае, метрдотель поспешно
шагнул ко мне и, отодвинув стул, помог мне сесть.
- Джереми, - проскрипела я. - Что происходит? Тебя срочно в Польшу
вызвали?
- Нет. Просто наша беседа нагнала на меня тоску, и я решил, что лучше
оборвать все одним махом.
- Что оборвать? Беседу?
- Нет. Все. Наши с тобой отношения.
- А-ааа! - возопила я. - Пожалуйста, скажи, что ты шутишь!
- Нет, Элисон, боюсь, что я никогда ещё не был настроен настолько
серьезно.
- Но ведь мы помолвлены! - взвыла я.
- Уже - нет!
- Но это невозможно! - воскликнула я. - Нельзя же так, Джереми. По
телефону. Только последний трус на такое способен. Господи, какая подлость!
Вернись немедленно, я требую!
- Между прочим, я мог тебя и по факсу оповестить, - возмутился Джереми. -
И вообще, давай прощаться. В зоне аэропорта этот телефон отключится. Будь
здорова, Элисон. Да, мобильник можешь себе оставить.
- Нет! Нет! Не-еее-ет! - завизжала я. Но Джереми, судя по всему, был уже
вне досягаемости моих воплей. Я попыталась сама ему перезвонить, и нажимала
кнопки на сотовом телефоне, пока не посинела. Не могло же такое со мной
случиться! Это просто скверная шутка. Я попытал
...Закладка в соц.сетях
