Жанр: Электронное издание
Ustin-21
...русалкой, куда подевалась его ушанка и кто украл деньги из
офиса Дмитрия Хохлова?
Нет, не мог.
Ее телефон, который настраивал Степка, содрогнулся в кармане и сказал гнусным
голосом:
- Возьми трубку, тебе звонят. Возьми трубку, тебе звонят!
Девочки у нее на работе всегда страшно пугались, когда звонил ее телефон, а
Степка очень гордился собой и утверждал, что гнусный голос называется "реалтон",
и сейчас это очень модная штука!
Звонил Хохлов.
- Оль, - спросил он почему-то задыхающимся голосом, - ты была у Кузи в комнате?
- Я... туда только зашла. Я зашла, а там у него все разгромлено! То есть вообще
все! И я ничего не успела посмотреть! Но баба Вера, комендантша, сказала, что в
ту ночь он вернулся домой! - Ольга отошла к окну и прикрыла трубку рукой. - Он
приехал около двенадцати, значит, он тогда еще был жив! А если он в двенадцать
был жив, значит, Димона нужно немедленно выпускать!
- Точно около двенадцати?
- Ну да, - зашептала Ольга, оглядываясь. - Приехал, баба Вера хотела ему конверт
отдать, а он не взял. Я забрала конверт, он у меня. Какой-то банковский, я еще
не смотрела. В тот же день к нему приезжала Катька-зараза. Я сейчас у нее
дома. - И она еще понизила голос.
- Молодец, - похвалил Хохлов. Кажется, он совсем не слушал. - Оль, скажи мне, у
него на окнах есть шторы? Ну, в его комнате?
Такого вопроса Ольга не ожидала:
- Что у него есть в комнате?
- Шторы! - громко повторил Хохлов. - Шторы! Такие тряпки на окнах, знаешь,
вешают?! Есть или нет? Ты заметила?
Ольга секунду подумала, вспоминая.
Город смотрел прямо в беззащитные Кузины окна, это она хорошо запомнила.
- Нет у него штор.
- Отлично. Тогда все, пока. Созвонимся.
- Митя, Митя! - закричала Ольга.
- Я тебе позвоню. Или сама звони.
Он что-то узнал, подумала Ольга, сжимая в кулаке смолкшую трубку. Или хочет чтото
проверить.
Это хорошо, конечно, но ей казалось, что самое главное уже сделано - ее муж не
мог убить Кузмина, потому что в двенадцать тот был в общежитии, а Пилюгин в это
время мирно спал в супружеской постели!...
- Ольга?
Она оглянулась.
Владелица загородного дома "из жизни миллионеров", хозяйка поместья, бывшая
Катька-зараза стояла в дверях. Владелец и хозяин не показывался.
- Привет, - сказала Катька обыкновенным голосом. - Правда, что Кузю убили?
- Да.
- Правда, что Димон убил?
- Нет.
- Ты уверена?
- Да.
Катька-зараза пожала плечами:
- Ты всегда за него была готова в огонь и в воду, это всем известно. За Димона,
конечно, а не за Кузю.
Ольга кивнула. Почему-то она была уверена, что они, как все нормальные люди,
встретившись через много лет, будут громко спрашивать друг у друга, как дела,
печалиться о Кузе и сообщать, что "Женьке уже шестнадцать, а моему младшему
всего три", говорить "а помнишь?" и ужасаться тому, что время так летит!...
Ничего этого не происходило.
Бывшая Катька-зараза, элегантная и ухоженная, как журнальная картинка "из жизни
миллионеров", уселась на белый стул и выпрямила спину. Ноги она сложила точь-вточь
как принцесса Уэльская на приеме - чуть вбок и одну за другую, а каждый,
кто хоть раз пробовал так сидеть, знает, как это неудобно! Должно быть, только
одной принцессе Уэльской и удобно, но ту с рождения учили!
Ольга Пилюгина, уверенная в себе, знающая себе цену, любимая мужем, детьми,
родителями и друзьями, моментально растеряла всю свою уверенность, и от этого
разозлилась.
- Я попросила, чтобы нам подали чай, - сказала Катька негромко. - Если у тебя
есть вопросы, спрашивай, хотя я не уверена, что могу чем-то тебе помочь. Мне бы
хотелось закончить до того, как приедет Женя. Он еще ребенок.
- Женя - здоровенный мужик, - проинформировала ее Ольга. - Я его только что
видела.
Катька посмотрела на нее, и у нее даже бровь не шевельнулась.
- Я рада, что вы увиделись. Итак?...
- Как мило, - сказала Ольга как бы про себя. - Бывший муж убит, а у нас тут
чудеса этикета и политеса!
Опять мимо!... Ничего не произошло. Катька даже не двинулась на своем стуле.
Сияющее молодостью и натуральной красотой лицо по-прежнему выражало прохладное
внимание.
Нужно будет перед зеркалом потренироваться. Если Катька научилась придавать
своему лицу такое выражение - Катька, которая мыла пол в "холле" общежития,
которая жарила картошку на вонючем сале, занимала у них с Димоном деньги на
яблоки, когда родился Женька! - значит, в принципе этому можно научиться!
- А можно вопрос? - Ольга злилась и очень старалась этого не показать. - Не по
теме нашего брифинга.
- Конечно.
- Чем занимается твой нынешний муж?
- Гостиницами. У него несколько отелей в разных странах.
- Должно быть, это очень прибыльный бизнес. - И Ольга, чувствуя себя отчасти
Кузей, отчасти скверной девчонкой, повела рукой, словно призывая в свидетели
богатство и благолепие дома.
- Это очень хлопотный бизнес, - сказала Катька-зараза. - Ну, и прибыльный,
конечно. А вот и наш чай.
Ольга была уверена, что чай принесет горничная в белом переднике и кружевной
наколке, ну, или уж в крайнем случае ливрейный лакей, и очень удивилась, когда
тележку вкатил этот самый муж-хлопотун, владелец отельного бизнеса.
Он вкатил тележку, аккуратно и красиво составил на круглый столик чашки,
чайнички и сахарницу со щипчиками и еще блюдо с какими-то крохотными пирожками,
от одного взгляда на которые Ольге немедленно захотелось есть. Оказывается, она
с утра ничего не ела!
Ни за что не буду есть, тут же решила она. Пошли они к черту, эти миллионщики! В
этот момент она очень хорошо понимала Кузю, который, бедолага, мечтал насолить
им хоть как-нибудь!...
Крепкий чай полился в чашку, и сразу вкусно запахло вечером, отдыхом, уютными
разговорами.
- Сахар, лимон?
Ольга кивнула.
Катька-зараза взяла в руки чашку с блюдцем, отпила крохотный глоток и неслышно
поставила чашку обратно. Теперь она не только сидела, сложив ноги, как
принцесса, она еще и чашку держала на весу так, что было, наверное, очень
неудобно - и - да, да, да! - очень красиво. Гостиничный муж на диване устроился
гораздо более привольно, чем его великосветская жена.
- Ольга, о чем ты хотела меня спросить?
- А ты уверена, что твой муж должен нас слушать?
Миллионщики переглянулись, и - Ольга голову могла дать на отсечение! - он Катьке
подмигнул!
- А у нас какие-то интимные секреты?
- Ну-у, - протянула Ольга. - Я не знаю! Может, твоему мужу они покажутся
интимными!
- Послушайте, - сказал муж. - Чего вы так утруждаетесь-то? Это не я пришел к вам
в дом с вопросами! Это не я заставил вас отложить давно намеченное мероприятие с
сыном. Это не мне нужны сведения, которые помогут изобличить виновного и
освободить невинного. Да или нет?
- Да, - буркнула Ольга.
- Тогда что за канитель вы устраиваете?
Хороший вопрос, подумала Ольга. Просто отличный.
- Катя, я знаю, что позавчера вечером ты была у Кузи в общежитии, - выпалила
Ольга.
- Была, - согласилась Катька-зараза.
Ольга, не ожидавшая такого скорого признания, даже растерялась немного.
- А зачем ты к нему приезжала?
Плечи под белым свитером чуть заметно дрогнули - жизнь миллионеров, знаете ли,
еще и не такому самообладанию научит!
- Это имеет значение?
- Да! Имеет!
- Я приезжала, чтобы поговорить с ним.
- Поговорила?
- Нет, я его не видела. Я разговаривала со старушкой, видимо, смотрительницей, и
она мне сообщила, что он никогда не возвращается так рано и ждать его
бессмысленно.
- Кать, - сказала Ольга, - ты же там жила, в этой общаге! Это не "старушкасмотрительница",
а баба Вера! И она тебя узнала!
- Я и не скрывалась.
- Катя, зачем ты к нему приезжала?
- Ой, да ладно тебе политесничать! - вдруг сказал гостиничный муж со своего
дивана. - Все уже, Кать! Нам больше никто не сможет помешать! Послушайте, как
вас... я забыл, как вас... простите...
- Ольга.
- Да. Ольга, а Кузмин точно убит?
- Перестаньте говорить о нем в таком тоне! - закричала Ольга Пилюгина. - Вы оба
перестаньте! Может, он и не нажил миллионов, может, он был плохой отец, может,
он с вами как-то не правильно разговаривал, но он был человек! Человек! И его
убили!
Воцарилось молчание, только дрова потрескивали в громадном белом камине. Катьказараза
посмотрела на мужа.
- Ольга, я прошу меня простить, - начала она будто по его молчаливому знаку. -
Кузя причинил нам много... горя и хлопот, и теперь мне трудно искренне переживать
о нем. По крайней мере, так искренне, как ты.
- Мне все равно, переживаешь ты или нет, - сказала Ольга устало. - Димон в
изоляторе временного содержания. Это так у них называется тюрьма. И я должна
узнать, кто на самом деле убил Кузю.
Катька-зараза встала, задумчиво вернула чашку на столик и подошла к камину.
- Наверное, я ничем не смогу тебе помочь. Но зачем я приезжала, вполне могу
рассказать. Кузя не позволял Саше усыновить Женю. Мы предложили ему денег, чтобы
он подписал разрешение на усыновление.
- Он подписал?
- Он торговался, - сказала Катька-зараза и улыбнулась. От ее улыбки у Ольги
стало холодно в спине. - Довольно долго и достаточно успешно. Он хотел дорого
продать нам Женьку, и он это сделал.
- Он получил деньги?
- У нас был уговор - я открываю на его имя счет в банке и привожу ему кредитную
карточку. Банк по почте присылает выписку со счета, где подтверждается, что
сумма поступила. Для него это было очень важно: получить выписку. Он все боялся,
что мы его надуем.
- И позавчера ты привезла ему карточку?
- Да.
- А курьер из банка привез выписку?
- Да.
- Ты приехала, а Кузи нет, и ты не стала его ждать.
- Какое-то время я подождала, - возразила Катька-зараза. - А потом уехала. Мне
там тяжело, Ольга. Я не люблю... общежития.
Еще бы, подумала Ольга. Еще бы!...
Ты прожила там... сколько? Ну, лет восемь точно! Ты мыла "холлы", готовила,
устраивала новогодние елки и украшала ватными шариками стены. Ватные шарики,
собранные на ниточку, изображали снег. Ты таскала по лестнице коляску, кипятила
в ведре пеленки, и когда подруга отдала тебе деревянный детский стульчик, из
которого вырос ее ребенок, ты была так счастлива, что потащила его на себе через
весь город. Маршрутки тогда не ходили, а в автобус со стульчиком было не влезть.
Ты постоянно считала деньги, на лице у тебя всегда было озабоченное выражение,
как у замученной старухи, а ведь ты была молоденькая, девчонка совсем!... Хохлов,
когда начал зарабатывать деньги, придумал, как тебе помочь. Он приезжал в гости
и привозил мясо - огромный кусок мороженого мяса, похожий на полено. Он
привозил, ты жарила четыре отбивные, и примерно три четверти полена еще
оставалось, и Хохлов никогда его не забирал!... Ты долго не сдавалась и все
надеялась, что Кузя наконец-то тебя "оценит", "поймет", ведь ты гордилась им и
очень старалась его любить, и мы все это видели!...
Он ничего не хотел понимать и не дал себе труда оценить твой подвиг, и ты рыдала
в суде, когда вы разводились. Кузя опаздывал, Светка Лавровская караулила его у
входа в суд, а сама Ольга - тогда вы были подругами - сидела рядом с тобой,
держала тебя за руку, как умирающую, и тревожно заглядывала в глаза. Потом
явился Кузя. На нем был шикарный джинсовый костюм, который ты подарила ему на
день рождения, подкопив деньжат, голубые глаза сияли, а в руке он держал
огромный желтый букет.
Черт его знает, то ли он до конца не верил в серьезность твоих намерений, то ли
решил, что стоит принести букет, и все вернется на круги своя. Ты увидела букет,
лицо у тебя стало землистого цвета, и, наверное, ты упала бы в обморок, если бы
Ольга и Светка не подхватили, не поддержали тебя, и судья все увидела и поняла,
и вас развели за пять минут.
- Пока! - сказал Кузя, когда вы все вышли из суда. - Зря ты все это сделала!
И пошел по пыльной сентябрьской улице, веселый и беспечный, уверенный в
абсолютной своей правоте, а ты осталась хватать ртом воздух, как рыба.
Уже потом, позже, он придумал легенду, что ты "никогда его не понимала", что
"высосала из него все соки", что "разбила его жизнь" и вообще оказалась
"заразой", а нам некогда и неохота было разбираться. Мы продолжали дружить с
Кузей, а с Катькой перестали, и как она жила до тех пор, пока не попался ей этот
самый Илья, владелец заводов, газет, пароходов и отелей, никто из нас не знает.
Ольга Пилюгина рассеянно потерла лоб, избавляясь от наваждения.
- Карточка, - пробормотала она. - Но карточку в банке может получить только сам
владелец, а ты говоришь, что ты ее привезла! Как это возможно?
Катька-зараза махнула рукой.
- Ольга, ну что ты говоришь! Кузя написал на меня доверенность, и мне все
выдали. Нотариуса к нему в общагу тоже привозила я. Кузя наотрез отказывался
идти в контору и говорил, что у него нет времени на стояние в очередях! Так что,
если в следующий раз баба Вера тебе скажет, что со мной приезжал мужчина, знай,
что это был нотариус. Ничего детективного.
- Сколько денег вы ему заплатили?
- Полтинник, - буркнул мужик. - А что такое?
- Пятьдесят тысяч... чего?
- Долларов, разумеется.
Бедная Ольгина голова пошла кругом. Пятьдесят тысяч - гигантская сумма!...
- А зачем вам вообще это усыновление?! Женьке шестнадцать. Через два года он
станет совершеннолетним! Для чего такие сложности и такие деньги?!
- Ну, вам-то какая разница?! - почти закричал мужик.
Этюд "из жизни миллионеров" стремительно превращался в картину "все люди
одинаковы". Данный миллионер орал и возмущался, как самый обычный мужик,
которому не нравится, что к его жене пристают со странными вопросами.
- Мне важно все понять, - как можно убедительнее сказала Ольга. - Мы должны
узнать, кто убил Кузю. Если вы не убивали, я должна исключить вас из списка
подозреваемых.
- Боже мой, - пробормотал мужик, будто враз обессилев. - Как я раньше не
догадался?! Вы чокнутая, да?
- Илья.
- Нет, ну, она же чокнутая?!
- Ольга, - твердо сказала Катя, - вопрос с усыновлением не имеет никакого
отношения к убийству. Мой муж гражданин Франции. Для того чтобы Женька по
достижении совершеннолетия получил свою часть акций в семейном бизнесе, он
должен быть сыном Ильи. Это записано в уставе корпорации, которой владеет его
семья. Для нас и для Женьки очень важно, чтобы Илья его усыновил. Поверь мне,
Кузя тут вовсе ни при чем!
Ну конечно, подумала Ольга быстро, ни при чем!... Вам нужно устроить свои
финансовые дела, а Кузя вам мешает. Этот Илья нанимает человека, который убивает
Кузю и...
...и позвонил еще раз.
Тишина за глухой железной дверью, стилизованной под красное дерево. Посреди
двери было латунное кольцо, и Хохлов, устав прислушиваться, еще поколотил в это
кольцо.
И после того как он поколотил, стало понятно, что за дверью происходит какая-то
жизнь. Тоненько и как будто очень далеко залаяла собака, что-то сильно стукнуло,
и женский голос, усиленный динамиком, вдруг грянул посреди лестничной площадки:
- Вы к кому?
Хохлов заозирался, заоглядывался, но никаких динамиков не нашел и поэтому поднял
голову и ответил в воздух:
- Мне нужна Наталья Павловна.
Собака залаяла на этот раз оглушительно, будто в микрофон.
- А вы кто? - перекрикивая собачий лай, спросил неведомый мощный голос.
- Моя фамилия Хохлов, я друг Димона, то есть Дмитрия Пилюгина из шестнадцатой
квартиры. Мне нужно с вами поговорить.
- Я не стану с вами разговаривать.
- Наталья Павловна! - закричал Хохлов и опять стал озираться. - Я ничего плохого
вам не сделаю! Мне просто нужно спросить!
- Меня уже спрашивали в милиции. Я все рассказала.
- Наталья Павловна, вы меня видите?! - И Хохлов повернулся вокруг своей оси, как
балерина в финальной сцене балета "Жизель". - У меня нет оружия и вообще ничего
нет! Я могу оставить на площадке куртку, чтобы вы не беспокоились! У меня всего
два коротких вопроса, и я уйду!
- Я вам не открою.
На площадке было всего две двери. Возле одной из них плясал Хохлов, а вторая
вдруг на секунду приоткрылась, из нее показалось любопытное лицо и тут же
скрылось. Громыхнуло железо, щелкнули замки.
- Ну, хотите, давайте так поговорим, через домофон! - надрывался Хохлов. -
Клянусь вам, я только спрошу и уйду! Клянусь!
- Черт с вами, - сказал динамик. - Сейчас.
То ли из-за мощного голоса, то ли из-за того, что пришлось потратить столько
усилий, чтобы уговорить неведомую Наталью Павловну, Хохлов ожидал увидеть
могучую и дородную даму средних лет в лосинах и длинной майке.
Когда дверь отворилась, он чуть в обморок не упал.
Наталья Павловна оказалась эфемерной красавицей в джинсах и короткой вязаной
кофточке, приоткрывавшей смуглый живот. В пупке блестел бриллиант.
Хохлов открыл и закрыл рот.
- Если вы меня прикончите, - предупредила Наталья Павловна, - не будет вам ни
прощения, ни оправдания!
- Я... не собираюсь, - уверил ее Хохлов, косясь на пупочек. - Вы мне только
скажите, что вы видели той ночью, когда убили Кузмина.
- Проходите, - пригласила красавица. - Хотите, кофе сварю?
Хохлов истово закивал и сказал:
- Нет.
- Я не поняла.
В просторном холле пахло сухими цветами и кофе, и лежал японский соломенный
коврик, и на деревянной лестничке валялась белая шуба.
- Але! - из-за его спины позвала Наталья Павловна. - Вы кофе будете или не
будете?
Хохлов помотал головой, на этот раз отрицательно.
- Ну, как хотите.
Из распахнутых двойных дверей выбежала длинная и узкая такса и остановилась,
задрав длинную и узкую морду.
- Это Милка, - представила Наталья Павловна.
Такса подошла к Хохлову и зарычала.
- Милка, если он станет меня убивать, тебе придется его порвать в клочки, -
сообщила таксе хозяйка. - Понял, мальчик?
- Она же Милка, - глупо сказал Хохлов, но тут такса повернулась к нему задом и
стало отчетливо видно, что это и впрямь мальчик.
- Ну и что? На самом деле его зовут Милон. Помните "Недоросля"?
Хохлов не помнил никакого недоросля, и Наталья Павловна пояснила, что комедию
"Недоросль" написал Фонвизин, и там как раз есть персонаж, которого звали Милон.
Хохлов смотрел на нее во все глаза.
- Так о чем вы хотели меня спросить?
Она сгребла с лестницы белую шубу, поднялась на две ступеньки и зашвырнула ее
наверх. Шуба тихонько сползла обратно. Девица не обратила на нее никакого
внимания.
- Вы гуляли позавчера вечером с... Милоном и видели драку. Правильно я понял?
Она вздохнула и пятерней растрепала и без того растрепанные белые волосы.
Растрепав, она, кажется, стала еще красивей.
- Ну, что-то такое примерно... Ну, то есть не драку, а как дядька из нашего дома
дал второму дядьке в морду. То есть в лицо. То есть по физиономии.
- Что было дальше?
Она пожала плечами:
- Милка залаял, я побежала, и все. Больше ничего не было. Я это в милиции
рассказала.
- А где вы были в тот момент?
Она удивилась:
- Во дворе.
Хохлов посмотрел на нее.
- У вас везде объявления, что во дворе с собаками гулять нельзя, - быстро сказал
он. - Что их нужно выводит за территорию. Вы... Милона выводили за территорию?
- Конечно.
Думать последовательно и логично, приказал себе Хохлов, вспомнив наказы
подполковника Никоненко. Думать так, чтобы все укладывалось в схему.
- Но дом можно обойти только с одной стороны, - продолжал Хохлов, - с той, где
подъезд. Они дрались возле подъезда. Вы шли к воротам или возвращались от них?
- Возвращалась. Я с перепугу побежала обратно к воротам вместо того, чтобы к
своему подъезду бежать. Мне тогда бы нужно было мимо них, а я... испугалась.
- Так. Вы испугались и побежали к воротам. Дальше что?
- Ничего. Я постояла, постояла и пошла обратно. У подъезда никого не было, я
специально заглянула за угол, прежде чем дальше идти.
- Стоп, - сказал Хохлов. - И трупа не было?
- Ну, конечно, нет! Что за глупости вы говорите! Если бы там был труп, я бы от
страха...
- Стоп! - закричал Хохлов. - Если трупа не было, тот самый, с кем дрался ваш
сосед, должен был пройти мимо вас, если он шел к воротам! Он мимо вас прошел?
Девица подумала.
- Никто мимо меня не проходил.
- Но этого быть не может! Этого просто не может быть, и все!... - Тут такса Милон,
которой не нравились крики Хохлова, залаяла и стала припадать на передние лапы.
- Замолчи, - велел ей Хохлов. - Если он не проходил мимо вас, значит, он
вернулся в подъезд! Больше ему идти было некуда.
- Ну, этого я не знаю, - бодро заявила девица. - Может, он на такси уехал! Там
машина-такси стояла, а потом уехала.
- Где стояла машина?
- Довольно далеко, у детской площадки.
- И она вам навстречу не проезжала?
- Нет. Когда мы с Милоном возвращались, она все еще там стояла, а дядек не было,
ни одного, ни другого.
Хохлов думал, и ему казалось, что он думает очень последовательно и логично.
- А вы не видели, кто сидит в такси?
- Господи, ну конечно, нет! Водитель там сидел, потому что двигатель работал и
фары светились. Но я же вам говорю, она далеко стояла!... У детской площадки!
Может, водитель ждал кого-то!
- Хорошо, - сказал Хохлов. - Хорошо. Спасибо вам большое. А вот когда они...
дрались, вы не видели, на том, втором, была шапка или нет?
- Была, - уверенно подтвердила девица Наталья Павловна. - Я еще обратила
внимание. Жуткая такая вещь, чудовище, а не шапка! Когда наш дядька ему врезал,
треух упал, и тот, второй, ее поднял и на голову нахлобучил. А я убежала. Я
думала, что они дальше драться станут, а я этого так не люблю!
- И все это вы рассказали в милиции, правильно?
- Ну да. Только они не спрашивали, кто куда пошел, а просто спросили, видела я
драку или нет. Я сказала, что видела. И про шапку они не спрашивали!
- Хорошо, - повторил Хохлов. - Спасибо вам большое.
Он удивился, почему про шапку у домоуправши и Хакима спрашивали, а у нее нет.
- Пожалуйста, - весело сказала девица. - Приходите еще! Я думала, что вы бандит
и решили меня убить, как ценного свидетеля, а вы очень даже милый.
- Спасибо, - буркнул Хохлов и опять покосился на пупок с бриллиантиком.
Девица потянулась, для чего закинула за голову руки и выгнула спину. Живот
оголился еще больше, и Хохлов вздохнул.
- Кофе точно не будете?
Он кивнул и сказал, что не будет. Точно.
- Тогда до свидания, - попрощалась девица. - Милон, скажи дяде до свидания.
Хохлов кивнул и Милону тоже.
- И не ходите вдоль дома, - напутствовала его девица. - У нас вроде дом
приличный, а тоже, знаете, всякое бывает!... Мне папа, когда покупал эту квартиру,
все говорил, что его дочь должна жить в безопасности и под охраной! А у нас тут
и убийство, и из окон кидают всякое!... В прошлый раз камнем метнули,
представляете? Как раз когда та драка была! Я думаю - ну, вот тебе, приехали! И
драка, и еще камнями кидают!...
Хохлов остановился, чуть не наступив на Милона. Тот зарычал грозно.
- Какими камнями?
- Да черт их не знает! - беспечно сказала девица Наталья Павловна. - Мы к своему
подъезду бежали, и тут мимо нас - фьюи-ить! И в снег! И, главное, здоровое чтото!
Тяжелое! Прямо в сугроб! Я думала, а вдруг бы мне этой штукой по голове
попали?!
- Где?! - закричал Хохлов. - Где это было, вспомните точно?! Где именно?!
Он кричал так громко, что Наталья Павловна попятилась от него, а Милон стал
припадать на лапы и бросаться, как настоящий боевой пес.
- Да все у первого подъезда и было... - пробормотала девица. - Как раз там, где
они дрались... А что такое-то? Что случилось?
- Все нормально! - заверил последовательный и логичный Хохлов. - Вы просто
умница! Нет, вы не просто умница, вы еще и красавица!
- Я знаю, - не моргнув глазом заявила девица. - Все так говорят, не только вы.
Ну, и что с того?
Хохлов за передние лапы поднял с пола неистовую таксу, оказавшуюся неожиданно
тяжелой, - такса вырывалась, брехала и норовила его укусить, - и с чувством
поцеловал ее в морду.
Потом он бросил Милона и поцеловал девицу. Та покачнулась под напором его
чувств.
- Шапка, такси, камень в сугробе, - подытожил он. - Все ясно.
Он выскочил за дверь, ринулся вниз по лестнице и только на середине пути
вспомнил, что в доме существует лифт, зачем-то побежал обратно, вызвал его, не
дождался, кинулся к лестнице, и в это время приехал лифт, и у Хохлова в кармане
зазвонил телефон, и...
- ...и что ты делаешь в моем доме?! Да еще голая?!
- Галя, - Арина, попавшая в совершенно идиотское положение, как в комедии,
мечтала только об одном: провалиться сквозь землю и выйти на поверхность гденибудь
в районе Антибов, и сразу в комплекте с шезлонгом, чтобы улечься на
солнце и ни о чем не думать. - Галя, ты все не правильно понимаешь! Просто у
меня дома разгром, и Митя привез меня сюда! Мне просто деваться некуда!
- Да какое мне дело до твоего разгрома! Что это еще за дела?! Я только за порог
вышла, и он уже бабу притащил!
- Га-ля! - по слогам произнесла Арина Родина. - Ты что, не слышишь! Посмотри на
меня! У меня губа разбита, и все волосы на голове выдраны! На меня напали в моей
собственной квартире! Митя приехал и привез меня сюда, потому что мне негде было
ночевать!
Маленькая женщина в высокой шапке стогом, которая до этой минуты безмолвно
стояла в дверях, сделала шаг вперед, ткнула пальцем в собачью подстилку и
спросила брезгливо:
- А это что за гадость?
Арина оглянулась. Она не поняла сразу, какую именно гадость та имеет в виду.
- А... это Митина собака. И ее щенки.
- Боже, что она говорит! - страдальчески произнесла женщина и приложила к вискам
ладони с оттопыренными мизинцами. - Какая собака! В этом доме никогда не было
никаких собак!
- Мама! - плачущим голосом сказала ей Галя. - Мама, ну что вы с ней
разговариваете?! Разве вы не видите, что происходит?!
- Нет, я вижу, - угрожающе заявила женщина и отняла от висков руки. - Я вижу,
что происходит! Это же надо набраться такой наглости, чтобы буквально на
следующий день прыгать к мужику в постель, разгуливать в чужом доме голой да еще
приволочь с собой всякую гадость!
- Мама, теперь вы видите, что мне приходится терпеть! - выкрикнула Галя и
зарыдала. - И так все время, постоянно! Это же... это же... нет, это не жизнь, а
сплошная цепь унижений! Унижений и оскорблений!
Арина Родина растерялась.
Все происходящее казалось ей неестественным, нереальным, как глупы
...Закладка в соц.сетях
