Жанр: Электронное издание
Step-t13
...ся. - Он ревнует ее до сумасшествия. Никого
даже и близко не подпускает.
- И Смирнов познакомил тебя с Чебукиани и Хованской?
- С Хованской. А уже здесь; в Май-Горе, я познакомился с остальными.
- Как произошло знакомство с Хованской?
- Смирнов сначала просто дал мне ее телефон. Потом я ездил к ней. Она на
Преображенской живет. Сталинский дом такой, квартира у нее хорошая двухкомнатная.
- Она что, одна, а муж где?
- Юлия Павловна никогда не была замужем.
- Старая мымра, выходит? А пацан ее?
- Мальчишки тогда, когда мы познакомились прошлой осенью, еще при ней не было. Я
его тут впервые на даче увидел.
Колосов наблюдал за Ищенковым. Вроде бы Ящер отвечает на все вопросы покорно и
обстоятельно. Однако... ОТЧЕГО МЕНЯ НЕ ПОКИДАЕТ ОЩУЩЕНИЕ, ЧТО МЫ С НИМ
ГОВОРИМ СОВСЕМ НЕ О ТОМ, О ЧЕМ ДОЛЖНЫ БЫ...
- Насколько я понял, ты познакомился с Хованской почти сразу после того, как...
- Как имел счастье познакомиться с вами. - Губы Ящера кривились от горчайшего
сарказма.
- И что ты хотел от нее? Ведь ты что-то хотел от этого знакомства, так?
- Я думал, она в силах мне помочь.
- Помочь в чем?
Ищенков, до этого упорно смотревший в пол, вдруг резко вскинул голову. Взгляд его
мазнул по Никитиному лицу, и снова в нем промелькнуло что-то напряженное, неприятное,
неуловимое...
- Как я могу объяснить, когда ты не веришь ни одному моему слову? - сказал он
неожиданно страстно. - Когда ты меня ненавидишь, и я сам не пойму, за что!
Можно было, конечно, ответить ему ледяной иронией: "Так-таки и не понимаешь? А ты
шевели мозгами шустрей". Но такие подходцы в духе Генки Обухова сейчас Колосова не
устраивали. Перед ним сидел человек, которого они подозревали в трех, точнее, даже четырех
убийствах, совершенных с особой жестокостью. И этот человек еще смел заикаться о вере и...
- Ладно, Владимир, ненавижу я тебя или люблю, речь сейчас не о том, - Колосов
облокотился на стол. - Мои чувства остаются при мне. И самый наилучший выход для тебя,
когда и твои при тебе тоже. Я просто хочу услышать максимально правдивый ответ: какой
такой помощи ты ждал для себя от этой женщины? В чем?
- У меня проблемы, - Ищенков снова уткнулся взглядом; в пол. - Черт, какой прок
скрывать, если вы, оказывается, знаете и про Лильку, и про Ирку Свиридову? У меня большие:
проблемы. Да, да! Что глядишь на меня - губы кривишь? Да, я с бабами предельно строг. И я
ничего не могу с собой поделать! Это сильней меня, сильней всех запретов. Я их безумно
люблю, сдохнуть готов ради. Но это существует во мне помимо моей воли и желания: чем
сильнее мне кто-то нравится, чем больше я думаю об этой женщине, тем сильнее... Нет, да что
ты понимаешь в этом? - Ящер вдруг стукнул кулаком по колену: - Ты, жлоб в погонах?! Что
ты в этой моей муке понимаешь? Когда в одно и то же время ты служишь ей как раб, хочешь
ноги ей мыть и взять ее вот так, как самую грязную шлюху, за волосы, тащить ее за собой по
грязи, чтоб она потом в своем собственном дерьме захлебнулась. Что понимаешь в этом
кошмаре, что?!
Колосов молчал. Потом произнес:
- Мы в Жуковском беседовали с Ириной Свиридовой. И об этом тоже речь у нас шла.
Она сказала: вы ведь пожениться хотели. А потом... А ведь она любила тебе Крепко. Что ж ты,
и невесту свою хотел бы вот так за собой за волосы тащить? Молчишь? Поэтому ты все
последние годы с одними только проститутками дело имеешь?
- Пошел ты... Я уже слыхал и твои нравоучения, и мораль, и угрозы. Плевать я хотел на
них, только... Ты думаешь, напугал меня тогда, в угол загнал, унизил, уничтожил? - Ящер
осклабился в злой улыбке - зубы блеснули как жемчуг. - Нет, ошибаешься, приятель.
Напугать сейчас, ври таком вот раскладе, только я сам себя могу. И так, что тебе в твоих тупых
ментовских снах и не приснится никогда!
Колосов ждал, что же услышит дальше.
- А потом однажды я вдруг понял, что это все у меня уже слишком далеко зашло. -
Ищенков снова уставился в пол. - Прозрел, что называется, в одночасье. Ну, да ты и это не
поймешь.
- Почему же? Объясни - я попробую.
- Когда я получил повестку в прокуратуру, то никак не мог врубиться сначала, о чем
меня спрашивает следователь. А потом ты мне открыл глаза, на все открыл. - Ищенков
покачал головой. - Когда ты мне там, в кабинете, без обиняков объявил, в чем именно
подозревают меня, я... Ты думаешь, это ты напугал меня? Ты? Это я; я сам себя напугал!
Потому что враз понял: тем, что живет во мне помимо моей воли, тем, что разрушает мне
жизнь, что мучает меня, уродует мой мозг, отвращает от меня тех, кого я любил..., люблю, всем
этим я дал повод вам, совершенно чужим людям, идиотам проклятым, подозревать меня в
жутких, диких, уму непостижимых вещах, - которые я никогда-слышишь ты - никогда не
совершал!!
"Тайный садист-мученик, извращенец, но не убийца - ловко", - подумал Колосов.
Исповедь (если то действительно была исповедь) Ящера не вызвала в нем ни малейшего
сочувствия, только отвращение.
- Я все-таки так и не понял, Владимир, чем же тебе в твоей героической борьбе с самим
собой и своими тайными пороками могла помочь милейшая Юлия Павловна?
- Мне сказали верные люди: она может помочь, если захочет. Кое-кому она уже помогла.
- Это Смирнов тебе скатал?
- Да, и он тоже. Она и ему пытается помочь.
- А в чем именно?
Ищенков не ответил.
- Ты следователю заявил, что являешься ее клиентом, что курс ей валютой оплатил по
какому-то там тренингу.
- Холистическому аутотренингу.
- Скажи по-русски, что это.
- Работа над собой. Коррекция личного опыта для изучения и осознания своей личности,
своего подсознания, своих внутренних резервов. Умение управлять своими эмоциями,
желаниями, контролировать свою душу. Чтобы тем самым приблизиться к попытке избавления
от мешающих жить зависимостей. Но Хованская работает с клиентами не только в этом
направлении. Там еще много всего. Политики, астрологии там бредовой с предсказаниями по
гороскопам, ясновидения она не касается. Ее профиль - брак, семья, внутренний мир клиента.
Колосов слушал его с усмешкой.
- И охота тебе, парень, было "зелень" тратить на такие сеансики? Ну, вольному воля.
Выходит, деньга лишние есть. Значит, платят тебе в твоем центре неплохо. Что, дамочка-то
экстрасенша - вещунья у нас, получается? Приворожу с гарантией, так, что ли? Ну и как,
помогли тебе ее чары? Управляешь ты уже своими эмоциями? Что молчишь? Я тебя
спрашиваю: помогла тебе вся эта ересь болотная? ;
Ищенков поднял голову. И снова в глазах его было что-то такое, отчего у Колосова
опять-таки появилось ощущение: они никак не подойдут в этой беседа к самому главному. "К
убийствам?" - спросил он себя. Но нет, чувство было такое; что убийства в этой их беседе с
Ищенковым как раз дело десятое.
- Она помогла тебе? - уже тише, спокойнее спросил он.
- Нет. То, что она предлагает, я не хочу. Не могу себя заставить. Так будет только хуже.
Я боюсь.
-Чего ты боишься? Что она предлагает?
- Тебе это объяснять бесполезно. - Ищенков скрестил руки на груди. - Я и не
собираюсь этого делать, все равно что бисер перед свиньями метать. А если тебя интерес
мучает, спрашивай у нее сам.
По его виду было ясно, что он поставил крест на этой теме. Но Колосов не хотел так
быстро сдаваться. Он далеко еще не обо всем переговорил с Ищенковым.
- Ты вчера у соседей был? - спросил он.
- Был. Днем.
- Во сколько ушел?
- После обеда, около четырех.
- Вчера у вас был сеанс с Хованской?
- Нет. Она устала, просила перенести. Там соседской девчонке было плохо, она с ней
колготилась.
- А вечером ты заходил к ним?
- Нет.
- Дома сидел, значит, безвылазно?
- В Старо-Павловск на машине за продуктами ездил. Вернулся около восьми вечера. В
половине десятого спать лег.
- А в четыре поднялся? Режим строго соблюдаешь?
- Я всегда очень рано встаю. У меня в центре в половине восьмого уже первая группа. Да
обо всем этом я уже следователю говорил!
- Когда ты днем уходил с дачи Чебукиани, кто там оставался?
- Все.
- А Смирнов? Что с ним? У него что, правда припадок какой-то был?
Ищенков медлил с ответом.
- Он приехал к Юлии, - сказал он наконец. - У них свои дела. Я не в курсе, что там.
- Что, тоже холистические сеансы?
- Н-нет, скорей это дело иного сорта, - Ищенков медленно подбирал слова. - Он весь
день был наверху, даже к обеду не спустился. Она объяснила: не стоит его беспокоить. Он
готовится к инициации, это такая стадия ритуального очищения.
Колосову вспомнилась вонь, доносившаяся из комнаты Смирнова, - ничего себе
очищеньице. Терминология, употребляемая Ищенковым, его раздражала.
- Что еще за очищение, перед чем? - спросил он.
- Я не знаю. Хованская никогда особо не распространяется о делах своих клиентов. Это
не принято.
- Ну да, вещий профессиональный секрет, - Колосов хмыкнул. - Вы же взрослые
люди, Ищенков, а все в игрушки мистические никак не наиграетесь. Доигрались уже вон черт
знает до чего. Человека, который косил на участке вчера, ты видел?
- Да. Но я не знаю его, клянусь. Это его убили? Как... как это произошло?
"Так я тебе и выложил подробности, - подумал Колосов. - Если у нас с тобой, несмотря
на эту экспертизу, все же в конце концов что-то сладится, ты мне сам, голубь, расскажешь, как
это у вас с ним произошло".
- Почему племянник Чебукиани, Кузнецов этот, таскается на дачу почти каждый
день? - продолжал он задавать вопросы. - Что ему нужно?
- Он работает у Смирнова. Он приезжает только с ним. А иногда по просьбе тетки
поручения разные мелкие выполняет. Он ее, кажется, единственный родственник. И потом, я
заметил, ему девчонка-соседка сильно нравится. К ней наверняка и приезжает.
- А что нужно Сорокину от вдовы?
- Это скорей Александре Модестовне кое-что нужно от Костьки.
- Что между ними?
- Они спят - вот что.
- Он такой деляга избалованный, холеный, и с этой переспелой каргой?
- Александра - женщина породистая и с биографией. - Ищенков усмехнулся криво. -
Сто очков вперед молодым поблядушкам даст. А потом, Сорокина тянет к бабам значительно
старше себя - он мне как-то раз сам по пьянке признался. Вдове пятьдесят четыре года, и я
заметил, что она не прочь выйти замуж в пятый раз.
- За Сорокина? - Колосов прищурился. - Скажи, а она никогда не высказывала при
тебе жалоб на его сестру? Никогда не предлагала, чтобы Валерию в больницу поместили?
Короче, не хотела ли избавиться от сумасшедшей?
- Нет. При мне так прямо никогда. Она слишком хорошо вышколена для этого. Но
девкой она брезговала. - Ищенков смотрел на Колосова: они понимали друг друга уже с
полуслова. - Конечно, если посмотреть под этим углом, эта идиотка ей дьявольски мешала.
- Но Сорокин, возможно, совсем и не собирается на ней жениться, - заметил Колосов.
- Не собирается, - Ищенков хмыкнул. - Да кто его спрашивать-то будет? У него
выбора уже маловато.
- То есть? Я не понял. Объясни, - Колосов нахмурился: что-то в этой насмешливой
фразе Ишенкова было такое...
- Неужели госпожа наша Юлия, если уж она снисходит до наших жалких проблем, не
посодействует в исполнении заветного желания своей закадычной подруги? - сказал Ищенков.
- Что ты хочешь сказать этим?
- Ничего. Знаешь, игра была такая в детстве: загадай желаньице и попроси хорошенько.
Вдруг да исполнится.
- Я вижу, эта госпожа Юлия произвела на тебя сильное впечатление. Даже несмотря на
причиняющее тебе столько хлопот твое женоненавистничество.
Ищенков не отвечал.
- А в ночь когда умерла Сорокина, ты тоже, скажешь, был дома, спал сном праведника?
- Да, спал! Я ушел домой почти сразу же, как ее от припадка откачали. Если хочешь
знать - там остались все, кроме меня.
- На даче Чебукиани? И что же... и Сорокин, выходит, тоже?
- Он ночует у Александры каждую ночь. Она с себя его не спускает, стахановца. И ни
для кого это там не секрет.
- А нам он заявил, что проводил сестру и остался с ней дома.
- Солгал. Когда утром соседи сообщили, что Лерка мертвая, я к ним пошел сразу. -
Ищенков потер лицо ладонью. - Они еще и не вставали даже. Их Юлия разбудила. От нее
Костька и узнал радостную новость...
Радостную новость... А ведь Сорокина действительно тогда по всему поселку с собаками
разыскивали, подумал Никита. Ему вспомнились следы рвоты на поленнице на участке
Сорокиных. Перед тем как выбежать за калитку на улицу, Валерия была там, на единственном
месте на участке, откуда были видны окна соседского дома.
- Никита Михалыч, снова вас к телефону, - в кабинет снова заглянул начальник
ИВС. - Из прокуратуры следователь, говорит, срочно... Колосов поднялся. Ищенков тоже
медленно встал. Никита не знал, что ему сказать, как окончить этот допрос. Тогда, полтора года
назад, все было как-то проще. Испуг Ящера казался панацеей от... Он смотрел на Ищенкова.
Кто же перед ним? Умный убийца или невиновный? Но если так, что же тогда означает это
коловращение совпадений и случайностей, которое словно паутиной опутывает этого человека?
Он посмотрел на часы: до половины двенадцатого оставалось еще три с половиной часа. Ровно
столько еще времени Ищенков будет в изоляции. А потом его отпустят. Не совершают ли они
еще раз роковую ошибку, отпустив его на все четыре стороны, быть может, для новых, еще
более страшных и диких поступков?
Чувство того, что они не договорились в тот вечер о чем-то важном, быть может, самом
главном, долго не покидало Колосова.
В дежурку звонил Караулов. По его взволнованному тону Никита понял, что сейчас
услышит нечто особенное. Но следователь, явно Для того, чтобы немного помариновать
коллегу, начал с...
- У меня начальник розыска тут сидит, Майоров, - кричал он в трубку словно из
подземного бункера. Слышимость на линии была отвратительная. - Они только что закончили
обход и опрос жителей поселка. Колоброда-Тарантинова вчера все видели в основном у
магазина. Деньги у него к вечеру завелись. Продавщица сказала, в половине девятого мужики с
автозаправки за пивом разливным приехали. Вроде и Колоброд с ними там гужевался.
Расстались где-то в десятом часу. Он уже никакой был. Пошел вроде на автобусную остановку.
Ну, больше его никто и не видел.
- Коса, которой он косил, они насчет нее что-нибудь узнали?
- Коса была его. Майоров с сотрудниками к нему домой ездили, жену спрашивали,
искали - нет косы. Вчера, жена говорит, как он с утра к бочке ушел, так больше домой и ни
ногой.
- Он не с косой же ушел! Значит, у него где-то было место, чтоб инвентарь хранить.
Пусть опросят шабашников, поденных - они не могут не знать.
- Хорошо, я передам. Никита, и только что эксперт звонил, - голос Караулова звенел от
волнения. - Они закончили с химией своей. В крови у Тарантинова, как мы и предполагали,
высокое содержание алкоголя. Но, кроме него, анализ еще выявил и... Никита, у него
клофелин, понимаешь? Он был в беспомощном состоянии, в отключке полной, когда ему рану
нанесли. Он не мог, эксперт говорит, оказывать никакого сопротивления при такой дозе, таком
коктейле. И еще: я не знаю, отчего ты вдруг снова заинтересовался делом Полунина, точнее, я
до сих пор голову ломаю, как ты догадался. Объяснишь потом мне подробно. А сейчас слушай
внимательно: мы с шефом только что материалы подняли. Платок черный, шелковый, с тремя
узлами на концах действительно есть в описании вещей, внесенных в протокол осмотра
квартиры. И это опять же не все. Я просмотрел заключение судебно-медицинской экспертизы
трупа Веры Полуниной, жены его... На левой ладони женщины заживший след от пореза
длиной около девяти сантиметров. От большого пальца к мизинцу, наискось. Эксперт там
фотографии делал, мы с шефом сравнили только что. Никита, я же труп Тарантинова лично
осматривал сегодня. Это очень похоже. И тоже на левой руке. Никита, что же это? Что у нас
получается теперь? Что у нас тут происходит, в конце-то концов? Ну что ты молчишь, Никита?
Колосов смотрел на стену изолятора, выкрашенную облупленной масляной краской.
Перед ним была глухая стена.
Глава 22
ПОВЕЛИТЕЛЬ МУХ
Кого-кого, а Сорокина в гости Катя совсем не ожидала. Он медленно шел по дорожке от
калитки между кустами сирени, и прозрачные вечерние сумерки вступали в пределы сада и
дома вместе с ним. Он был истинным Сумеречным Гостем, этот бывший друг детства, в
дорогом черном траурном костюме, измятом после долгой поездки в машине. Потому что
вместе с ним на порог дачи Картвели вступила Печаль.
Сорокин остановился у крыльца, видимо, не решаясь без приглашения зайти в дом. В
прошлый раз он действовал куда решительнее, а сейчас молча ждал. Катя наблюдала за ним с
террасы: Сумеречный Гость вернулся с похорон. Нива вышла на крыльцо. После того, что
произошло между ними, она явно не знала, как себя вести.
- Нина, я пришел извиниться перед тобой. - Он взялся за перила. - Я не мог себе
простить, не спал всю ночь. Я сам не знаю, какая муха меня укусила, что я тебе наговорил...
Нина быстро сбежала по ступенькам. Смуглая узкая ладонь ее накрыла его руку на
перилах. И ах! - как писали в сентиментальных романах - их взгляды встретились. Сорокин
вздохнул и уткнулся лицом ей в плечо. Видимо, это был их особый, памятный обоим жест -
губы Нины тронула улыбка. Пальцы ее перебирали темные жесткие завитки на его затылке,
разрушая модную, стильную прическу.
Катя подумала в который уж раз: да, этот друг детства с солидным стажем, не в пример
простаку Кузнецову, до сих пор может одним лишь словечком "прости" вить из
мягкосердечной Нины веревки. Видимо, что бы она ни говорила, как бы ни подсмеивалась
сейчас над прошлым, этот давний дачный роман с приемным сыном дипломата был одним из
самых сильных переживаний в ее жизни. Самым ярким эпизодом до тех пор, пока она не
встретила красавчика и обаяшу Борьку Берга.
- Очень устал? - спросила Нина тихо.
Сорокин не отпускал ее от себя...
- Как все прошло? - она попыталась сбоку заглянуть в его лицо.
- Нормально. Могильщики только пьяные были в дупель. Нам с Шуркой самим
пришлось помогать. Там на соседней могиле ограду поставили, не развернешься теперь.
- Панихиду отслужили? - спросила Нина мягко. Он покачал головой.
- Почему? Неужели священник отказался?
- Нет. Я просто сам не стал. Мы торопились - отсюда пока доедешь, а могильщикам на
пол-одиннадцатого было назначено. Я боялся опоздать, на церковь времени не хватило. -
Сорокин отстранился. - Мне парень в морге, когда тело выдавал, советовал не открывать гроб.
Лерка изменилась сильно, жутко изменилась. Представляешь, я ее так больше и не увидел,
сестренку свою...
- Костя, пожалуйста, Костенька, милый... - Нина уже готова была заплакать от жалости
к печальному Сумеречному Гостю. - Мне так жаль ее. Я ее весь день сегодня вспоминала. Нас
всех вспоминала. Наши родители еще с нами тут были, как мы жили все тут вместе... А Лера,
кто же знал из нас тогда, что ее ждет вот такой ужас.
Слушав весь этот лепет, это воркование двух голубей на крыльце, Катя думала вот о чем:
Сорокин отбыл на похороны сестры вместе с Кузнецовым ранним утром. А беднягу Колоброда
прирезали, судя по состоянию тела на момент осмотра, где-то после полуночи. Если
абстрагироваться от всех ностальгических эмоций и рассматривать лишь одни голые факты, то
получается, что двое потенциальных подозреваемых по первому убийству и в момент
совершения второго убийства тоже находились здесь, в поселке, и по логике вещей вполне
могли...
- Шура с тобой вернулся? - спросила Нина.
- Нет, мы расстались с ним на кладбище. У него дела в Москве были. Он задерживается.
Но приедет обязательно.
- Это он все по смирновским делам хлопочет, мирит режиссера с молодой женой? -
улыбнулась Нина.
- Да нет, вроде по своим крутится, - Сорокин в ответ тоже ей улыбнулся. - Он
какие-то бумаги для Александры должен был в нотариате заверить. Сейчас ведь к нотариусу
очередь по записи, как к вашему брату дантисту.
- Ну а что же это мы на пороге все стоим? - Нина взяла его за руку. - Пойдем к нам.
- Да я, собственно, за вами и пришел. Хотел вот к себе тебя с Катериной позвать. Там, в
Москве, с поминками как-то не вышло ничего. Так я по пути все купил, и вина хорошего,
думал, с вами сестру помяну, - Сорокин поднялся на крыльцо и заглянул в дверь. - Катя, вы
не против, если я вас приглашу?
- Конечно, нет, спасибо. Мы идем. - Катя тут же как бдительный страж выглянула с
террасы.
- Только мы одни? - Нина удивленно пожала плечами. - А Александру Модестовну,
остальных разве не позовешь? Даже не зайдешь к ним?
- Сорокин молчал. В лице его что-то изменилось. Из сентиментально-печального оно
стало замкнутым.
"Что ж тут удивительного, Ниночка, - решила Катя, - что в день похорон он не желает
переступать порог дома, где, быть может, и убили его сестру".
Сборы были недолги: только дачу запереть да перейти через улицу на соседний участок.
Импровизированный поминальный стол был уже накрыт на первом этаже жилища Сорокина.
Фрукты в глиняной вазе, конфеты, готовая закуска на блюде, две бутылки красного дорогого
испанского вина и бутылка водки. Рюмки были разнокалиберные. Кате, например, достался
хрупкий вместительный колокол из дешевого стекла на тонюсенькой ножке Сорокин разлил
вино, а себе плеснул солидную порцию водки.
- Ну, пусть ей будет спокойней там. - Он смотрел в рюмку, точно сестра его была в том
крохотном горьком озерце, а не в сырой земле. - Пусть Лерке моей будет там лучше, чем здесь
было... - Он залпом выпил, а потом посмотрел на Нину, которая лишь пригубила вино. - А я
ведь желал ее смерти. И часто. Даже говорил иногда ей в глаза: когда ты только сдохнешь,
полоумная дура...
- Не надо. Брось, Костя, не вспоминай. - Нина, как и на крыльце, хотела взять его за
руку, успокоить, но он резко дернулся, снова потянулся к бутылкам. - Ты же ни в чем не
виноват перед Лерой. И это не ты так говорил, это твое отчаяние, усталость, нервы. У каждого
бывают срывы. Ты ведь в душе не хотел, чтобы она умирала.
- Я хотел. Дело-то все в том, что я хотел, - Сорокин смял в пальцах виноградину,
оказавшуюся с гнилинкой, вытер пальцы салфеткой. - Ну; вот теперь один и остался. Повисла
гнетущая пауза. Сорокин молча долил им вина. Катя молча выпила. А что толку было отвечать
ему?
Она рассматривала обстановку дачи. Видимо, в своем ; банке до его краха Сорокин
получал неплохое жалованье, : если мог позволить себе такую вот мебель, такие стильные
шторы, японскую видеотехнику. Внимание ее привлекли красивые кружевные салфетки на
спинках кресел. Они были связаны причудливым ажурным узором.
- Как уютно у вас тут, - сказала Катя, чтобы хоть как-то разрядить эту замогильную
тишину. - Какие кружева славные. Это не Лера случайно вязала?
- Это Александра Модестовна подарок мне сделала. Она на даче всегда вяжет. А потом
друзьям дарит - скатерти, салфетки, коврики. - Сорокин подвинул девушкам вазу с
фруктами. - Угощайтесь, не стесняйтесь, пожалуйста.
- Это называется немецкий узел, - Нина потрогала пупырышки узелков на кружевах. -
У меня на работе девчонка одна по моделям "Бурды" вяжет. Показывала мне вот такой узор для
летнего топа...
- Красивый, - согласилась Катя. - Очень даже... - Она поднялась из-за стола, сделала
несколько шагов по комнате. Какое коварное вино, выдержанное и крепкое... - Костя,
помните наш с вами вчерашний разговор? Я отважилась вам дружеский совет дать: подумать,
что же такое произошло с вашей сестрой. У меня такое ощущение, что вы думали и даже сейчас
зги мысли вас не оставляют в покое. Но все дело-то в том, что со смертью Леры ничего тут не
закончилось. Сегодня утром эта история получила новое продолжение.
- Какое продолжение? - Сорокин смотрел на рюмку, которую вертел в пальцах.
- В поселке ночью произошло новое убийство. Жуткое и небывалое. Вчера вы дядьку
одного косить нанимали - помните его? Так вот его и зарезали его же собственной косой. А
кровью его залили чуть ли не всю Май-гору, - выпалила Катя...
Сорокин вскинул голову: в темных глазах его было недоверие, сомнение, удивление.
- Убийство? - переспросил он охрипшим голосом. - А что милиция говорит?
- К нам снова следователь приходил, - сообщила Нина. - К вашим, кстати, тоже.
Придет теперь и к тебе непременно. А в поселке на всех углах шепчутся. Я в магазин ходила:
там все всё уже знают. И слухи такие мрачные, такие странные.
- Какие еще слухи? - Сорокин резко встал, принес с подоконника стоявшую за шторой
пепельницу, достал сигареты, но, глянув на Нину, отложил их.
Нина хотела было что-то ему ответить, но Катя быстро ее перебила:
- Костя, извините, я слышала, вы специалист в теологических вопросах, древними
языками увлекаетесь, это что, хобби у вас такое?
Сорокин хмуро и удивленно хмыкнул: он явно думал об услышанной новости.
- Да нет, так просто, баловство. Дилетантство сплошное. Но я давно этим занимаюсь, -
сказал он нехотя. - Сейчас просто время свободное есть, пока с работой не утряслось. Вот я и
корплю понемножку.
- Если не секрет, над чем же?
- Собираю материалы по истории Александрийской и Антиохийской церквей. Перевожу
кое-что. У меня библиография по той теме неплохая. Часть на компьютере дома. Хотел сюда
"ноут" взять, да тут вечно с перепадами напряжения проблема, боюсь запороть. - Сорокин
вздохнул. - Для книги хочу материал поднабрать, ну хоть, на худой конец, для, комментария к
Сократу Схоластику.
- А у вас тут, наверное, библиотека, Вот классно, как у настоящего ученого-филолога. Не
позволите на книги полюбоваться? - Катя улыбалась ему почти нежно.
- Пожалуйста, идемте наверх. Девочки, я только, чур, бутылки с собой заберу, идет? -
Он пытался шутить, но это получалось неуклюже.
Наверху, в его комнате, где недавно побывал и Колосов, Катя тут же прилипла к
стеллажам.
- Да тут у вас и правда целая библиотека! Ой, Нин, ты только посмотри: Геродиан,
Авсоний, и все литпамятники, мечта букиниста!
- Серию "литпамятников" еще дед начал собирать, правда, он в латинских авторах не
больно и сек. Большую часть книг, - Сорокин указал на английские книги, - за границей
покупал... муж моей матери.
- Ваш отчим? - переспросила Катя. - А на эту красоту можно взглянут
...Закладка в соц.сетях
