Жанр: Электронное издание
Step-t13
...ены очень дорогие
ювелирные изделия, авторские работы. Некоторые в духе так называемого "минимализма" -
направление моды такое было в украшениях, - Колосов усмехнулся. - Броши бриллиантовые
в виде булавок, броши-пуговицы, ожерелья... Украшения по эскизам Чебукиани с нашими
камешками пришлись по вкусу лучшим западным домам мод. Выставки имели большой успех.
А в конце 1987 года за все свои заслуги перед отечеством и к юбилею творческой деятельности
Чебукиани получил Государственную премию.
Сама помнишь, что тогда с деньгами было - на глазах деревенели. Но художник хоть он
и был богемой, но все же по крови был грузин, а грузины в денежных делах никогда промаха не
дают. Средства у него были немалые, связи в отечественной ювелирной промышленности
обширные, и вот, почуяв наступающие нестабильные времена, он решил выгодно вложить
"деревянные" в самый надежный конвертат - ювелирные изделия. И не поскупился. Вот,
читай, по нашему запросу справку мы получили. - Он придвинул к Кате распечатку
компьютера. - Эти вещи по собственным художественным эскизам были заказаны Чебукиани
на Ереванской ювелирной фабрике в июле 1989 года - впоследствии, по исполнении заказа,
выкуплены им, оплачены наличными. Вот справка-перечень: бриллиантовое колье, две
платиновые браслетки с сапфирами, три золотые броши в духе "минимализма", два кольца,
мужской перстень-печатка с бриллиантом, две пары серег и мужские наручные часы в
платиновом корпусе с бриллиантами и рубинами.
Все эти вещи, умирая, он оставил своей любимой жене Александре Модестовне
Чебукиани, с условием, что она сделает все от нее зависящее по организации галереи в которой
и разместится собрание картин этого великого сына искусства развитого социализма. А
Александра Модестовна... - Колосов мягко прошелся по кабинету. - Она, став вдовой, в
самом скором времени начала помышлять о новом браке. "Безумно", как говаривали в старину,
полюбила человека значительно моложе себя - известного тебе Костика Сорокина. Она была
трезвой женщиной и понимала, что без денег, без щедрости такие мезальянсы в ее возрасте при
такой разнице в летах уже трудноосуществимы, Но она намеревалась сражаться за свое
чувство. А средства, как видишь, у нее были. Приличные средства: по предварительной оценке
специалистов из ювелирной фирмы "Тео", подтвержденной и нашей товароведческой
экспертизой, ювелирные авторские изделия с клеймом Чебукиани и такими каратами тянут на
сумму в пятьдесят пять тысяч долларов. Это по самым-самым скромным оценкам.
Вдова, обладая такими вещами, была уверена в своем завтрашнем дне. Мы допрашивали
Сорокина: по его словам, Александра Модестовна частенько намекала ему, что у нее есть
деньги, что она в качестве жены никогда не будет ему обузой, даже предлагала осенью на
недельку-другую поехать на отдых за границу - куда только Костик пожелает: в Париж, Рим,
Вену, в Ниццу лишь бы только он был с ней, у ее юбки, не бросал ее. Сорокину, как он
клянется, претила роль альфонса, но после краха банка он сидел без работы, да к тому же... Его
отношение с вдовой, словно помимо его воли, заходили все дальше, дальше, пока наконец
пылкая вдова не добилась своего. Она, как он мне в сердцах обмолвился, была сладкой бабой,
очень даже сладкой, несмотря на возраст. Таких трудно забыть...
Но сама вдова, как я уже сказал, рассчитывала не только на свои чары и не на одну лишь
любовно-приворотную магию госпожи Юлии, но и на... так сказать, материальную
заинтересованность.
В июне она решила продать часть украшений, чтобы на вырученные деньги устроить себе
и Костику "дольче вита". Но сначала вещички нужно было оценить у надежного ювелира.
Сорокин про украшения ничего не знал, но, как он говорит, вдова была особой мнительной:
боялась воров, мошенников, рекламе не верила, вообще чуралась нынешних "фирмачей".
Старой закалки человечек, так сказать... Видимо, сама она боялась связываться с оценкой
драгоценностей, боялась, что ее, женщину одинокую, пожилую, обманут. К тому же самой ей
было трудно всем этим заниматься, потому что она вряд ли смогла бы скрыть свои хлопоты от
дражайшей приятельницы Юлии Павловны, которая, несмотря на весь свой
мистико-демонический ореол, весьма зорко и ревниво следила за денежными делами подруги.
Верно мы предположили, и Сорокин это тоже подтвердил - Хованская пользовалась связями
вдовы в поисках солидных и денежных клиентов. И при этом, манипулируя ее чувствами к
Сорокину, спекулируя на них, тянула с нее деньги. Мы поинтересовались тут, за сколько
Хованская купила половину дачи в Май-Горе - оказалось, за весьма скромную сумму в пять
тысяч долларов. И тех, как Сорокин признался, до сих пор не уплатила полностью. Хованская
пыталась внушить своей подруге мысль, что при помощи магии может навсегда привязать
Сорокина к ней. Александра Модестовна и верила, и не верила. Чувствами жила, как все вы,
женщины, - Колосов хмыкнул. - Но если в чувствах она порой и полагалась на приворот
ведьмы, то в делах денежных решила все же на всякий случай подстраховаться.
Хованской она не доверяла. И всю эпопею с украшениями старалась от нее скрыть. А за
помощью решила обратиться к единственному своему родственнику, которого искренне
любила почти как сына, он вырос на ее глазах и частенько, еще мальчишкой, жил на той
даче, - к Сашеньке Кузнецову. Мы опросили их некоторых общих знакомых - все
показывают, что отношения тетки и племянника всегда были очень теплыми, доверительными.
Она рассчитывала на него, и, что самое это главное, ему, Шурочке, она не боялась доверить
свое достояние, потому что верила ему... Кузнецов взялся помочь тетке сыскать нужного
ювелира, который оценил бы вещи по-честному, в случае продажи дал бы за них нужную
сумму и не кинул бы при расчетах. Согласись, по нынешним временам найти такого честнягу
дело непростое. Но Кузнецов и сам был парень не промах. Фирму "Тео" после долгих поисков
ему рекомендовал один его приятель, мы допросили его, он подтвердил. Мы навели справки и о
самой фирме. У "Тео" среди столичных ювелиров действительно стабильная деловая
репутация, это предприятие со смешанным немецко-русским капиталом, работает в контакте со
швейцарскими фирмами. В фирменном магазине-салоне "Тео" на Кутузовском покупают себе
золотые побрякушки многие наши богатенькие и даже иностранцы. Следователь прокуратуры
встречался с руководством фирмы. Им совсем не нужны неприятности с правоохранительными
органами, они дорожат репутацией, поэтому так охотно сотрудничают с нами в этом деле.
Блум-берг сегодня на очной ставке с Кузнецовым подтвердит то, что он сказал мне в этом
кабинете, а именно: что в начале июля сего года у него в офисе состоялся разговор с
обвиняемым о возможности приема на комиссию и оценки ювелирных изделий, сделанных по
авторским эскизам Забелло-Чебукиани.
Однако сами вещи - колье, браслеты, кольца и все остальное - были привезены в "Тео"
Кузнецовым лишь в первых числах августа: столько времени, видимо, Александре Модестовне
потребовалось на окончательное решение - расставаться с вещами или нет. Видимо, она
колебалась, но роман с Сорокиным заставлял ее страдать, терзаться. Надежда на то, что, может
быть, вояж за границу с молодым любовником как-то ускорит решение дела с браком, уже не
давала ей покоя. И она наконец приняла окончательное решение: передала вещи племяннику,
чтобы тот оценил их у ювелира, прощупал почву для сбыта и впоследствии, пока вдова жила на
даче, хранил бы эти вещи у себя, потому что Хованской про них знать вообще не полагалось.
Колосов встал, приоткрыл окно - в кабинете плавали клубы сизого сигаретного дыма.
Прислонился спиной к подоконнику. Катя читала на его лице настоящее профессиональное
вдохновение.
- Едва Кузнецов увидел вещи, едва он услыхал от ювелира их стоимость, он... -
Колосов кашлянул. - Думаю, именно в тот момент все для его тетки было уже закончено.
Кузнецов не собирался выпускать из рук драгоценности, раз уж волей случая они к нему
попали. Он решил убить тетку. Убить, пока она не потребовала принадлежащие ей вещи назад.
Именно для тетки и был приобретен им яд - этот ядохимикат сельскохозяйственного
назначения гранозан. Кузнецов привез его с собой на дачу, намереваясь отравить Александру
Модестовну именно в тот самый вечер, когда к ней и Хованской приехали гости, когда и вы с
Ниной впервые переступили порог этого дома. То, что на даче будет много народа, по замыслу
Кузнецова, как раз должно было сыграть ему на руку, но... Внезапно одно неожиданное
обстоятельство полностью изменило его планы.
И этому было несколько причин. Во-первых, он боялся разоблачения. И не мог не
понимать, что в случае убийства тетки он, как ее ближайший родственник, быстро станет для
милиции одним из главных подозреваемых. А во-вторых, в тот вечер за столом во время общей
беседы он услышал нечто такое, что дало толчок некой новой идее. О деятельности Хованской
Кузнецову было известно от тетки. И в тот момент, когда разговор за столом случайно коснулся
недавней трагедии в Старо-Павловске - самоубийства Ачкасова - и Кузнецов из твоего, Катя,
рассказа, понял, что смертью человека, некогда тоже бывшего клиентом "май-горской ведьмы",
всерьез интересуется милиция, у него созрел новый план действий. Кузнецов понял: у него
появился шанс замаскировать собственный мотив устранения тетки другим мотивом, на
который, если очень постараться, при расследовании непременно клюнут, как на искусную
приманку, те, кто будет заниматься этим делом.
Кузнецов, я думаю, рассуждал примерно так: раз уж следствие заинтересовалось
причинами самоубийства Ачкасова, то оно рано или поздно установит, что некогда он был
тесно связан с Хованской. Когда же род ее занятий станет известен стражам порядка,
заинтересуется следствие и самой "ведьмой", клиенты которой накладывают на себя руки. А
возрастет ли этот интерес к ней как к подозреваемой, если в Май-Горе начнут вдруг
происходить некие странные и трагические события и "ведьма" вдруг окажется замешанной не
только в самоубийстве клиента, но и в других насильственных смертях, точнее сказать, в
убийствах людей из своего окружения?
Что если повернуть дело так, думал Кузнецов, что смерть вдовы-тетки окажется не
единственным трагическим ЧП в Май-Горе, встанет в ряд с другими происшествиями, следы
которых мало-помалу потянутся к Хованской. И тогда его собственный мотив будет надежно
скрыт другим, специально инсценированным мотивом преступления, которому намеренно
будут приданы, учитывая род занятий Хованской; ритуально-сатанинские черты. При этом
Кузнецов, человек расчетливый, хладнокровный и умный, четко сознавал, чем и как он рискует,
на что должен будет пойти, воплощая в жизнь подобную дьявольскую инсценировку. Но, как
он считал, игра стоила свеч: драгоценности тетки были уже в его руках. Александру
Модестовну в душе он уже приговорил, а то, что за компанию с ней на тот свет отправятся и
другие - его не пугало. Жертв он не боялся. Кто-то, по его замыслу, должен был просто
сыграть роль пешек в задуманной им игре против "май-горской ведьмы". И на роль первой
пешки подошла в тот же вечер Сорокина. Кузнецов дал ей яд, привезенный для тетки. Сделал
он это скорее всего в той суматохе, которая началась в доме после припадка Сорокиной.
Это убийство, по его замыслу, должно было сразу же привлечь внимание милиции к даче,
к гостям и в том числе к Хованской. Рано или поздно, думал Кузнецов, милиция наведет
справки о всех присутствовавших в тот вечер за столом и, естественно, заинтересуется столь
необычной подозреваемой. А тут, возможно, и связи ее с Ачкасовым выплывут, с другими
клиентами. Вряд ли Кузнецов знал о Полуниных, но... думаю, он догадывался, что, если
хорошенько покопаться в клиентуре Хованской, там найдется, чем заинтересовать
правоохранительные органы.
Однако, по его замыслу, чтобы первоначальные смутные подозрения получили реальное
подтверждение и окончательно укрепились, нужен был яркий, демонстративный, кровавый ход.
Ход, который дал бы понять всем: в Май-Горе происходит что-то странное, чудовищное, с
дьявольским душком.
Именно таким и стало хладнокровно продуманное Кузнецовым убийство Тарантинова.
Все несчастье этого бедняги заключалось в том, что, - тут Колосов вздохнул, - что Колоброд
оказался в неудачный час в неудачном месте и был там замечен убийцей: на участке, то есть
поблизости от Хованской. Кузнецов смекнул: умри этой ночью в Май-Горе еще кто-то, с кем
общалась, пусть даже мимолетно, "май-горская ведьма", ну хоть вот этот алкаш, что за бутылку
косит траву, умри он жутко и кроваво, так, чтобы смерть его по многочисленным уликам
наводила именно на ритуально-сатанинский след, и... половина сплетенной им сети вокруг
"май-горской ведьмы" уже будет готова.
- В тот вечер Нине было плохо, - тихо сказала Катя. - Кузнецов понес ее к Хованской,
помогал приводить в чувство... Он его там и увидел, Тарантинова, в тот самый момент...
Никита, - взгляд Кати был растерянным и жалким. - Никита, как же это можно... в эту
минуту, когда он с Нинкой был, он думал о... Что же это за люди, Никита? Что за люди?
- Он шел на все ради денег, - Колосов хмыкнул. Фраза, которую он произнес, вроде бы
объясняла все и не объясняла ничего. - Он нуждался в деньгах. Мы беседовали со многими,
кто его знал, в том числе и с бывшими компаньонами - у него ж пай был в оптовой фирме по
закупке обуви и кожгалантереи. А после кризиса они прогорели подчистую, едва-едва долги
раздали, склад закрыли. Он на мели был. Кроме зарплаты, что ему Смирнов платил, у него
ничего не было. Те, кто знал Кузнецова, в один голос говорят: хрустальной мечтой его стало
уехать, смыться отсюда. За бугор махнуть, понимаешь? Кузнецов считал, что здесь у него нет
будущего. А для переезда нужны подъемные. Уехать без денег он не...
- В Испанию, - Катя облокотилась на стол. - Он хотел уехать в Испанию. Он нам
говорил. Даже Нинке намекал... Он Испанией бредил просто. Все рассказывал, как там
хорошо...
- Убийство Тарантинова Кузнецов постарался специально для нас обставить
максимально красноречивыми и жуткими деталями. Подбрасывал нам улику за уликой,
наталкивая на нужный ему след: порез на ладони, свеча в кострище, кровь. Он вел нас при
помощи проложенного им кровавого следа на вершину горы, куда, как ему было известно,
наведывалась "ведьма" со своими клиентами - в том числе и со Смирновым; режиссер
признался в этом, хоть и неохотно. Все должно было складываться в чудовищную картину
некой кровавой оргии, ритуального жертвоприношения. Шабаша на Лысой горе.
Колоброда он, видимо, специально в тот вечер караулил. Когда, расставшись с
собутыльниками, тот пошел домой, Кузнецов, возможно, предложил подветц его на машине, а
дорогой угостил водкой... с клофелином. Это была важная деталь его плана, я бы сказал,
гениальная идея этого сукина сына! Подбросить нам такую улику, - Колосов недобро
усмехнулся. - Натолкнуть на мысль, что кто-то специально привел мужичка в беспомощное
состояние, чтобы справиться с ним. Что убийца, возможно, слабее жертвы, а значит, не
исключено, что убийца - женщина. Кстати, в тот момент, каюсь, я шел у него на поводу.
Именно с этого клофелина подозрения наши насчет Хованской сильно окрепли.
Катя вспомнила свою встречу с Кузнецовым - он ведь и ее поил водкой, желая
взбодрить... Был ли клофелин и там? Она выпила глоток, а чувствовала себя такой пьяной,
такой слабой в ту сумасшедшую ночь.
- В случае со Смирновым клофелина Кузнецову не потребовалось, для самоубийства
инсценированного эта улика не годилась, - продолжил Колосов. - А помнишь, Кать, я все
пытался выяснить, куда могла деться коса Тарантинова, которой он работал на участке.
Нанимаясь по дворам, он обычно все свои инструменты носил с собой, но в тот день никто из
его приятелей косы у него не видел. И дома ее не было. Мы допрашивали его собутыльников -
они говорят, что иногда он просто оставлял инструмент на том участке, где работал, а наутро
забирал. Но на участке Чебукиани косы мы тоже не нашли.
Я подумал: возможно, если Колоброд действительно оставил косу там, ее мог оттуда
незаметно взять его убийца, положить в багажник машины, чтобы затем воспользоваться ею
как орудием преступления. С помощью водолазов мы обыскали дно Сойки. И вот что нашли
там: пластиковое ведро, часть полиэтиленовой пленки, деревянный шест и... лезвие косы. А
шест оказался не чем иным, как ее рукояткой. Видимо, Кузнецов использовал лезвие как
орудие, а рукоятку вместе с другими уликами после убийства Тарантинова выбросил в реку.
Водолазы нашли почтя все, что ему потребовалось на месте убийства, все... кроме веревки. А
ведь и она была там, ею за ноги Тарантинова пытались подвесить на дереве, чтобы спустить
кровь в пластиковое ведро. Веревку Кузнецов не бросил, сохранил. И она ему впоследствии
снова пригодилась. На веревке, изъятой нами с места покушения на Смирнова, экспертизой
выявлены следы крови. Но Смирнов не был ранен. Это не его кровь. Чья же тогда? Думаю,
когда будут готовы окончательные результаты биологической экспертизы, группа крови с
веревки совпадет с группой крови Тарантинова.
- Ты описываешь не человека, а чудовище, Я же с ним общалась, видела его чуть ли не
каждый день там - это был обычный парень, даже вроде недалекий, иногда смешной,
забавный. Шут, - Кате вдруг вспомнились давние слова Хованской о Кузнецове и его Символе
с карты Таро. - Шут, человек Луны... А ты... ты описываешь холодное, жестокое, бездушное
чудовище! Выродка! И говоришь все это таким уверенным, таким менторским тоном... Никита,
я... я просто не хочу тебе верить. Не хочу!
- Будешь дальше слушать или мне заткнуться? - почти грубо сказал Колосов.
- Извини. Извини меня, пожалуйста.
Колосов отошел к окну.
- Когда Кузнецов встретил тебя ночью на дороге и узнал, что ты видела на горе, -
сказал он тихо, - когда ты сама ему обо всем рассказала - о Хованской, о Смирнове, о
ритуале, и вы отправились звонить в милицию, то есть мне, он понял: ДОЛГОЖДАННЫЙ ЧАС
ПРОБИЛ. То, ради чего все он затеял, нужно делать, не медля более ни минуты. Тетка умрет,
прежде чем заикнется о возврате драгоценностей.
- Никита, ты так много говоришь об этих вещах, но их ведь у вас... нет? - Катя
заглянула в лицо Колосова. - Если я правильно понимаю... Вы до сих пор не нашли вещи при
обыске. Вы оперируете лишь справкой с ювелирной фабрики, списком ювелира-оценщика,
державшего их в руках, и его показаниями. А где же сами вещи? Где они?
- У Кузнецова. Он где-то их спрятал. Я бы мог, как детективный. Пинкертон, сказать
тебе - он спрятал их в камере хранения на вокзале, в вентиляционном люке, в дупле дерева на
перекрестке трех дорог, не пройдет и недели, как мы их найдем и... - Колосов потер лицо
рукой. - Но так в книжках только, Катя, бывает. Там всегда все узнают. А тут... что я могу
тебе ответить? Ты права. Вещей нет. Пока. Но они будут. Я знаю, что он их где-то прячет. А где
- знает только он сам да... тот дьявол, что его ко всему этому подзуживал. Мы будем с ним
работать по вещам - месяц, год, пять лет, десять, В камере, на зоне, когда он срок получит.
Рано или поздно, но мы узнаем, где он спрятал то, ради чего убивал.
- Через десять лет узнаете? - спросила Катя. - Не поздновато ли будет?
Колосов молчал.
- Ну а Смирнов? Для чего он инсценировать пытался его самоубийство? - спросила она
наконец.
- После смерти тетки Кузнецов надеялся, что сфабрикованных им против Хованской
улик достаточно. Он ведь специально ради этого шел на огромный риск: отравил тетку утром,
чуть ли не на глазах у домочадцев. Ссора же из-за Хованской - о, это тоже было его
гениальном ходом! Все находившиеся в то утро в доме - и Смирнов, и Сорокин, и Ищенков, и
Хованская - помнили только этот скандал между теткой и племянником. А такие мелочи -
кто подходил утром к холодильнику, вскрывал упаковку томатного сока, так любимого
Александрой Модестовной, - все это осталось как бы за кадром. В дополнение ко всему
Кузнецов оставил специально для нас в доме "ведьмы" последнюю, как он надеялся, самую
"убойную" улику против Хованской - бутылку с остатками яда. Ему казалось: все, ловушка
захлопнулась. Думаю, мой с ним разговор о Хованской только укрепил его в его надеждах... Но
все дело-то в том, Кать, что не в характере этого парня терпеливо выжидать дальнейшего
развития событий. Говоришь - человек Луны? Не знаю, возможно. Знаю лишь то, что
Кузнецов, судя по его поступкам, человек действия, из тех, кто рискует отчаянно, кто не ждет,
что дела сложатся сами собой, а лично старается подтолкнуть ситуацию к нужной развязке.
Кузнецова, увы, подвела его любовь к риску и излишняя торопливость. Сиди он тихо, все бы,
наверное, случилось по его плану: Хованская и так уже была подозреваемой номер один, арест
ее делом почти решенным. Но, столкнувшись в тот день с ней в прокуратуре, узнав, что ее,
несмотря на все его старания, пока что отпустили, Кузнецов не на шутку забеспокоился: в чем
дело? Где же он допустил промах? Что в его плане не сработало? И он засуетился.
Не знаю, что бы он предпринял, думаю, он обмозговывал сразу несколько вариантов, но
вдруг... Уже под вечер по дороге в Май-Гору ему позвонил Смирнов и сообщил новость,
которая весьма повлияла на весь дальнейший ход событий.
- А вы выяснили, что произошло у Смирнова? Зачем он снова поехал к Хованской?
Кстати, а где он сейчас?
- В ЦКБ. Проходит курс реабилитации. Мы с ним дважды встречались, и следователь
неоднократно его допрашивал. В общем, - Колосов хмыкнул, - Катя, это что-то вроде сказки
о тои, как человек настолько сильно любил свою молодую жену, что ради того, чтобы не
потерять ее, согласился душу продать черту... А еще говорят, нет сейчас на свете великой
любви.
- И ты еще можешь зубоскалить? - рассердилась Катя. - Что стряслось у Смирнова?
- Полная катастрофа на личном фронте. В тот день, как он сам сейчас говорит, он
приехал к жене, чтобы помириться, хотел даже ради этого подарок ей сделать, сюрприз...
Хованская подала мысль, что время - как это астрологи говорят, самое что ни на есть
благоприятное для улаживания семейных неурядиц. Смирнов приехал на квартиру и... прямо
там застукал жену с любовником. Мы допросили и саму эту очаровательницу, и ее дружка
нового - кстати, молодой актер, всем обязанный Смирнову - и ролями, и... Когда они
увидели Смирнова, жена, так сказать, не растерялась и дала по муженьку залп из всех орудий:
обозвала его старым дураком, импотентом чертовым, сказала, что никогда не любила его, что
подает немедленно на развод, чтобы он не смел ее преследовать н что она не собирается всю
жизнь тащить на себе как ярмо его недоразвитого ребенка, пусть забирает его, делает с ним что
хочет... Смирнов, когда говорит об этом, плачет. Он вообще сейчас очень часто плачет. Врачи
говорят - нервы, в санаторий ему надо. За границу куда-нибудь, где на нервах этих собаку
съели, - Колосов вздохнул. - А в тот вечер после такого удара Смирнов ринулся к
Хованской. Зачем, спросишь? Мы его тоже спрашивали. Говорит, ему некуда было больше
ехать, жизнь рушилась, и он словно ослеп. Он хотел, чтобы Хованская как-то помогла ему,
как-то повлияла на... Ну, в общем, поехал, и все. А Кузнецову позвонил с дороги. Тоже
спросишь зачем? Он нам признался: он искренне был к парню расположен, потому что тот,
"кроме добра, ничего ему не сделал". Смирнову просто горем своим с кем-то хотелось
поделиться, услышать слова поддержки, участия. И "участие" он получил! Кузнецов живо
откликнулся на горе патрона: утешил, сказал, что в половине двенадцатого заедет в Май-Гору и
заберет шефа домой. Смирнов, как нам говорит, в тот момент был очень тронут такой
"добротой и заботой" своего работничка.
А с Хованской в тот вечер, как он ни надеялся, никакого сеанса не получилось. Звезды не
-располагали общаться с духами преисподней, И ровно в половине двенадцатого, услышав
шум подъезжающей машины, Смирнов вышел из дома. Сел к Кузнецову, жаловался на судьбу.
Он и так пьян был, а Кузнецов его еще угостил - бутылка опять под рукой оказалась. Выпили,
а дальше Смирнов ничего не помнит - тьма кромешная. Все дальнейшее произошло на наших,
Кать, глазах... и, если честно, - Колосов снова тяжко вздохнул, - глаза бы мои на все это не
глядели, Кузнецов рассчитывал на то, что если тело нового самоубийцы - клиента
"май-горской ведьмы" - будет найдено, наутро, Хованской уже не выпутаться из этого дела.
Он думал, что затягивает петлю намертво, но... он поспешил, как видишь, и проиграл. И тут,
как помнила Катя, Колосову позвонили.
- Из прокуратуры, - сказал он немного погодя, прикрыв трубку ладонью. - Кузнецов и
коммерческий директор фирмы "Тео" встретились на очной ставке. Следователь говорит:
увидев этого свидетеля, Кузнецов...
- Ну хорошо, хорошо, хорошо! Пусть так, - Катя чувствовала, что сердце ее вот-вот
выпрыгнет из груди... - Пусть все так и есть и он - убийца. И у него был веский мотив, но...
Но как же тогда наша "ведьма"? Как же все то, что мы о ней узнали? А как же Ачкасов,
Полунины? Как же то, что я видела там, на горе? С этим что делать?
- Официальная версия следствия; та, которая будет рассматриваться в суде на базе
обвинения, замыкается на Кузнецове... Все же остальное - Никита на секунду запнулся. -
Вся прочая мистика, которая так долго нас смущала и тревожила, теперь за рамками этого дела.
Дела о самоубийстве Ачкасова и гибели семьи прокурора официально сданы в архив. В суде все
это не будет упоминаться. Все это отсекут на стадии предварительного следствия. В
прокуратуре мне посоветовали мудрые люди "поскорее забыть все это для пользы общего
дела". Все, - Колосов щелкнул пальцами, - и опыты по расшатыванию веры в грядущее
воскресение плоти при помощи тухлого мяса, некие подлунные ритуалы, черные платки с
узлами, заклинания нечистого на Лысой горе. Словом, всю эту чушь мне советуют выбросить
из головы как "обстоятельства, не относящиеся к сути дела".
- Забыть? - спросила Катя.
- Угу. И в этих советах" согласись, е
Закладка в соц.сетях
