Жанр: Электронное издание
Step-t13
...ь их
Смирнов.
Это была крохотная душная комнатушка, похожая на кладовку. От нестерпимой вони при
закрытом и даже наглухо забитом гвоздями окне тошнота клубком подкатывала к горлу.
Адскую вонь источали кроваво-багровые куски полусгнившего мяса, разложенные на
газете в самом центре комнаты, по которой полчищами летали гудящие бронзово-зеленые мухи.
Кроме этой дряни, в комнате, совершенно пустой и лишенной мебели, было всего лишь
два предмета: старый продавленный полосатый матрас на полу и... Колосов нагнулся и поднял
эту вещь с пола: черный шелковый платок, тот самый, который комкал в руках Смирнов,
отвечая на их вопросы. Не идентичный, конечно, но очень похожий на другой платочек, что
валялся на трельяже в спальне дома улучшенной планировки в центре Старо-Павловска.
Колосов встряхнул платок. Из него выпала на пол дохлая муха. На одном конце был
затянут узел. Тугой и крепкий. Колосов поднес его ближе к глазам. У него сейчас было такое
ощущение, что и этот фигурный, причудливый узел он тоже уже где-то видел...
Бренность существования... Та, о ком Катя думала последние дни со смешанным
чувством страха, любопытства и неприязни, та, которая в невысказанных вслух Катиных
гипотезах не раз уже примерялась мысленно на вакантную роль убийцы, та женщина
пятидесяти с лишним лет, которую в принципе-то им так и не удалось понять за эти короткие
дни знакомства, была теперь мертва.
Еще вчера Катя из своего тайного убежища под окнами слышала ее голос, и вот он умолк.
О том, что, Александра Модестовна убита, Катя узнала от Колосова. Начальник отдела убийств
объявил об этом, едва переступил порог их дома. Последовала знаменитая немая сцена - что
твой "Ревизор". И только потом настала очередь восклицаний, предположений, пересудов,
догадок, версий...
Катя никак не могла понять: да что же это с Никитой? Почему он тут, с ними, а не на
соседской даче, куда сейчас высадил десант чуть ли не весь личный состав Старо-Павловского
отдела милиции? Ее, удивление возросло еще больше, когда вслед за Колосовым пришёл и
следователь прокуратуры Караулов. Нина, увидев его, не удержалась и шепнула подруге на
кухне: "И такой мелюзге такое жуткое дело доверили! Это же настоящий детский сад! Что же, у
них тут постарше и посерьезнее никого из сотрудников не нашлось?"
Катя промямлила что-то про "острый кадровый голод в правоохранительных органах".
Однако спустя некоторое время непонятное поведение представителей угрозыска и
прокуратуры получило-таки объяснение. До результатов судебно-медицинской и химической
экспертизы, как объяснил Колосов, разговаривать с домочадцами вдовы не имело смысла.
Вроде бы...
Впрочем, исключение из этого правила все же было сделано для Сорокина. Его допросили
(в который это раз? Катя прямо со счета сбилась), как только оперативная группа прибыла на
дачу. И именно с его слов был известен ход событий этого рокового утра.
По словам Сорокина, дачники проснулись поздно - около половины одиннадцатого, и
сам он примерно без четверти одиннадцать навестил своих соседок. Как раз тут Кате пришлось
дать свои собственные пояснения этим, не соответствующим действительности, показаниям. И
когда Караулов узнал, что Сорокин, видимо, провел эту ночь не дома, а в одной постели с
вдовой, выражение его лица уже не сулило для Сорокина ничего хорошего!
Однако все дальнейшие события они вынуждены были пока представлять себе из
показаний этого человека. А уж насколько все это было правдой, оставалось лишь гадать.
По словам Сорокина, утром между Кузнецовым и Александрой Модестовной произошла
крупная ссора. Сорокин уклонился от всяких пояснений ее причин, ограничившись
лаконичным: "Они - родственники, а между близкими все бывает".
В ссору вмешались поднятая шумом с постели Юлия Павловна и Олег Смирнов. (Об их
ночных приключениях Сорокин также не проронил милиции ни слова.) "Мне показалось, -
сказал он, - что Шурке просто выволочку устроили, указали - мол, знай свое место. Он
психанул там, я начал его успокаивать. И как раз в этот момент к нам и зашел Володя, наш
сосед..."
Упоминание фамилии Ищенкова, снова оказавшегося в самом центре трагических и
загадочных событий, подействовало на стражей порядка как удар молнии. Был отряжен
специальный наряд для поисков и задержания Ящера - пока что, как ив прошлый раз, "до
выяснения".
По словам Сорокина, однако, Ищенков находился на даче Чебукиани максимум четверть
часа. На террасе кипел скандал, и он, видимо, сразу сообразил, что Хованской сейчас не до
него, и сказал, что лучше зайдет попозже. Отвечая на настойчивые вопросы следователя,
Сорокин уточнил, что Ищенков в дом проходил - был и на террасе, и у холодильника, и даже,
кажется, в ванной.
Сорокин далее рассказывал следующее: томатный сок (упаковку в десять коробок) привез
накануне из города Александр Кузнецов по просьбе тетки. "Она за завтраком обычно себе
делала, как мы это в шутку звали, "Кровавую Машу". Нет, нет, конечно, никакого алкоголя,
просто томатный сок и разбитое туда сырое яйцо. Все в доме знали, что это, так сказать, ее
фирменное блюдо - сок по утрам. Она ведь за завтраком, кроме черного кофе, больше никогда
ничего не ела". И в это утро все (если, конечно, не считать ссоры) шло как обычно. "Ну,
Володька ушел, они там кричали, Шурка в бутылку полез - сказал, что ноги его больше у
тетки не будет, хватит, мол, ей на его горбу ездить, - продолжал комментировать события
Сорокин, - и дошел выгонять машину из гаража. А Александра Модестовна... она человек
отходчивый, хорошо воспитанный, добрый человек... была..." - Тут голос Сорокина, по
словам следователя Караулова, пересказывавшего весь этот "допрос в лицах" Кате, впервые за
всю беседу дрогнул. До этого же любовник вдовы говорил о своей умершей подруге
сдержанно, очень спокойно, без какого-либо намека, на присущие ему ранее горячность и
истеричность суждений.
- У меня от беседы с ним такое впечатление сложилось, Екатерина Сергеевна, -
делился с Катей Караулов, - что Константин Сорокин в шоке. Или же мастерски притворяется.
Словно он еще не понял, что она умерла, что это все, конец... И я скажу вам, Катя: если он нас
обманывает - то это великий актер.
Итак, согласно показаниям Сорокина, Александра Модестовна попросила его догнать у
ворот разгневанного племянника и вернуть. Сорокин пошел за Кузнецовым в сад, они
разговаривали у гаража. И вдруг услышали крики с террасы.
"Когда мы вбежали на террасу, она лежала на полу у стола, - рассказывал Сорокин,
глядя в одну точку перед собой. - Она задыхалась. Я подумал: плохо стало с сердцем. Ведь
она сильно перенервничала. Возле нее был Олег. Я кинулся расстегивать ей кофту. И тут мне в
глаза бросился стакан с остатками сока в руках Смирнова... А на столе стоял открытый пакет,
чашки чайные, ну все к завтраку... Александра захрипела на моих руках, и тут вдруг я понял...
Она уже не дышит. Она мертва. Олег сказал мне, что они были на террасе и она в расстройстве
все ходила взад-вперед, машинально сок прихлебывала, а он ее успокаивал. Не сок, Олег...
Потом попросила его стакан на стол поставить - он ближе стоял. И в этот миг вдруг побелела
вся, вскрикнула и рухнула на пол".
- Юра, а вы выяснили у Сорокина, где в этот момент находились Хованская и
мальчик? - уточнила у следователя Катя. Она бы предпочла слушать показания из уст самого
Сорокина, а не с чужих слов. Ни, приходилось довольствоваться вот таким информационным
суррогатом.
- Мальчик вроде был в ванной. Он только что проснулся и мылся там.
- То есть Антоша был там, где вы потом обнаружили бутылку с хлоридом ртути, -
снова уточнила Катя.
- Получается, да. А Хованская, по словам Сорокина, была в своей комнате. Вроде бы
после изгнания Кузнецова переодевалась к завтраку. На их крики она выбежала на лестницу.
Затем настала Катина очередь прокомментировать последние май-горские события с учетом
своей собственной информации. Колосов слушал ее внешне безучастно. Караулов, напротив, со
все возрастающим волнением и интересом. Катя попыталась объяснить, какими такими
причинами могла быть вызвана та ссора между Кузнецовым и Александрой Модестовной,
учитывая события ночи. Каждый раз, упоминая Шурку, Катя смотрела на Нину. Та молча
сидела в кресле. По ее глазам было видно, о ком она думает сейчас.
Катя помнила, как ночью они отправили ее спать, а сами... Она несколько раз вставала,
смотрела в окно. Они все стояли у калитки. Поцелуи в ночи... Катя и злилась, и умилялась. Как
дети-несмышленыши, ей-богу! Ну пригласила бы Нинка своего обожателя к себе. Все равно
ведь дело, видно, к тому идет. Если настойчивый и влюбленный Кузнецов и дальше будет
таким же предприимчивым, то как знать - может, и правда к концу августа - честным пирком
да за свадебку. Натянет Нинка мужу нос, а Борьке и поделом, не круги романов, не виляй
хвостом!
Катя чутко прислушивалась - не скрипнет ли предательски ступенька, а потом уснула,
так и не дождавшись развязки. А утром по Нинкиному лицу поняла, что хотя на этот раз дальше
поцелуев у калитки дело не пошло, но все равно все как-то переменилось... Нина смотрела на
нее, смотрела и словно бы не видела, снова прислушивалась к чему-то внутри себя, тихо
улыбалась. Что ж, женщина - воск, И Катя отчего-то была рада, что Шурке Кузнецову хоть
чуточку повезло. Вчерашний случай на дороге уверил ее, что на него можно положиться в
трудную минуту. А Нине как раз был нужен именно такой человек, пусть он даже и не сын
дипломата и не знает античной литературы и древних языков.
Катя как раз описывала приятельнице до мельчайших подробностей свой разговор с
Кузнецовым. Было заметно, что он производит на Нину не меньшее впечатление, чем
леденящая душу сага о ночном ритуале на Май-горе. Их прервал Колосов, он появился на
пороге их дома с известием о том, что... И все как-то сразу погасло. Первыми погасли Нинины
сияющие глаза. Словно солнышко закатилось за тучку. Новость о смерти Александры
Модестовны надолго затмила...
Короче, ЭТАСТРАШНАЯ И НЕОЖИДАННАЯ НОВОСТЬ ЗАТМИЛА ВСЕ. НО КАТЯ
НИКАК НЕ МОГЛА ДЛЯ СЕБЯ РЕШИТЬ, КАК ОНА ВОСПРИНИМАЕТ СЛУЧИВШЕЕСЯ И
КАК ОТНОСИТСЯ КО ВСЕМУ ЭТОМУ В ДУШЕ.
И тут Колосов сообщил ей и другую не менее поразительную новость. Его слова о том,
что Хованская некогда была знакома с Михаилом Ачкасовым, стала для Кати...
Она выскочила из-за стола, зачем-то быстро прошла в комнату к телевизору - ну да,
Ищенков-Ящер чинил его тут совсем недавно, и он же...
И тут Катя внезапно вспомнила, что, оказывается, она и сама знала все это. То самое,
"что-то важное", что она так хотела рассказать Никите, но никак не могла поймать в
мучительно ускользавших обрывках воспоминаний о том вечере, вечере накануне смерти Леры
Сорокиной. Ведь речь тогда за столом зашла об этом загадочном самоубийстве, и Катю даже
просили прокомментировать сюжет, показанный по телевизору, а потом... Ищенков сказал
Хованской про... "Я ведь с самого начала знала, что она знакома с Ачкасовым, - в смятении
подумала Катя, - только я напрочь забыла. Как же это? Что же это такое?"
Колосов сейчас ее тоже беспокоил и удивлял. В этом странном деле он вообще с самого
начала вел себя необычно, как бы, наверное, выразился малыш Караулов, "неадекватно".
Работать на месте происшествия, в доме, ему теперь словно казалось уже лишним. Вместо
этого он просто висел на телефоне. Его мобильный звонил не переставая: главк, отдел по
раскрытию убийств, дежурная часть, ЭКУ, РУБОП ("Эти-то костоломы ему зачем тут?" -
недоумевала Катя).
А сам Никита вроде бы (кроме разговора по телефону) на месте ничего не делал. Слушал
Караудова, слушал их с Ниной внимательно и вместе с тем отрешенно. Да еще смотрел в окно
на кусты сирени.
Даже весьма эмоциональный и красочный рассказ Кати о ритуале на Май-горе и
поразительном признании Кузнецова о том, что Хованская считает себя истинной ведьмой и
какими-то одной ей ведомыми способами заставляет поверить в это и своих несчастных
клиентов, словно бы не произвел на начальника отдела убийств особого впечатления. Катя
впоследствии, правда, убедилась, что Никита слушал ее очень внимательно и не упустил ни
одной детали.
Она же сама, окончив свой рассказ, не стала приставать к нему с расспросами. Да и о чем
же было спрашивать в первую очередь Никиту? О черном ли шелковом платке с загадочными
узлами из спальни старо-павловского прокурора или его двойнике из комнаты Смирнова? Или о
том, найден ли при обыске, кроме иных подозрительных емкостей, и термос, из которого чем-то
поили режиссера ночью на вершине горы. Или, быть может, сначала следовало поподробней
узнать про семейную трагедию Ачкасова? Про показания Модина? Или о том, зачем же
все-таки приходил этим утром к Хованской Яшер-Ищенков?
Ничего этого она спросить у Никиты так и не успела. Он сам спросил ее. Как тогда, на
месте самоубийства Ачкасова у, той осины на лужайке, он подошел к Кате - телефон его
проклятый как раз на одно мгновение умолк, - развернул ее к себе и спросил:
- Ну? Кать, а что ты сама-то думаешь обо всем этом?
Господи, как она ждала подобного вопроса раньше! Сам великий Гениальный Сыщик
хочет знать ее скромненькое мнение по такому делу, аналогов которому больше никогда не
будет в области! Но... можно было отвечать умно, можно глупо, а Катя, собравшись с духом,
ответила честно:
- Никит, я даже не знаю, что и сказать. Это какой-то ужас, все так запутано, так
запутано! Ты вот только что с Карауловым клофелин упоминал, обнаруженный в крови
Тарантинова. Что он кем-то намеренно был приведен в беспомощное, бессознательное
состояние... Никит, но вы же прежде уверены были, что с Тарантиновым мог только мужчина
справиться там, в лесу. А теперь... что же это получается? Ты всем этим; хочешь сказать: тут и
женщина легко бы справилась. Так, что ли?
- Не легко. Но справилась бы. Вполне.
Катя помолчала секунду. А потом вдруг задала ну совершенно неожиданный вопрос:
- Слушай, а тебе не кажется, что Хованская внушает Ищенкову неподдельный страх?
Она подождала его реакции, так и не дождалась и продолжила торопливо:
- Я вот все думаю: конечно, все это и даже то, что видели мои собственные глаза сегодня
ночью на горе, бред... Все как-то несерьезно. Словно набор этаких финтов для ужастика:
восковая куколка там, иголки, спаленный на свечке волос, заклинания демонов, платки,
сложенные в круг магический, одним словом, "панночка помэрла"... Мы ведь с тобой, как
Кузнецов скажет, люди умные-вольнодумные. Вольтерьянцы и атеисты, одним словом. И ни во
что такое в глубине души и умом не верим. А значит... значит, и всерьез пока все это не
воспринимаем, так? Но... но при всем нашем скептицизме факт остается фактом; Ящер боится
Хованскую. Это с его-то биографией! И Смирнов ее тоже боится и повинуется ей - я же
видела их там вчера... И Александра ее боялась, по-моему, тоже. И вот у меня вопрос: что же в
Хованской такое, что она внушает всем настолько сильные чувства?
- Вывод? Ну и какой же вывод? - Колосов опять же слушал и не слушал ее, смотрел в
окно.
- Я не знаю, какой тут может быть вывод, Никита, - Катя покачала головой. - Точнее,
не знаю никакого иного вывода, кроме: нити трех убийств, каждое из которых, как мы теперь
установили, вполне по силам совершить и женщине, и двух загадочнейших самоубийств ведут
именно к этой май-горской ведьме.
- Я читал где-то, что ведьмам во время шабаша черт шеи ломал за плохую службу. -
Колосов сделал жест, словно скручивает пробку на бутылке. - А простой люд их на кострах
жег или вон топил, как кошек. Участковый-то и мне местную байку поведал. Слышала - нет?
То-то. Странные существа эти летуньи на метлах, а, Кать? Никто их не любит. Даже тот, кому
они служат.
На этом туманном лирическом отступлении Колосова прервали - снова зазвонил
мобильный. Катя поняла: долгожданные новости от экспертов наконец-то пришли!
- Ну? - следователь Караулов, от нетерпения едва не вырвавший у Колосова телефон,
напоминал бегуна на короткие дистанции перед стартом - вот-вот сорвется с места и как даст
стрекача!
- Что говорит эксперт, Никита?!
- Этилмеркурхлорид - гранозан - в бутылке из ванной, в изъятом пакете сока и в
образце из стакана потерпевшей. Увеличенная втрое доза по сравнению с той, которая была
установлена в случае с Сорокиной. - Колосов из-за гвалта, поднявшегося на террасе, прикрыл
трубку рукой. - Кто-то продвигается в своих, химических опытах с хлоридом ртути прямо
семимильными шагами, нащупывая нужную дозировку яда. Смерть вдовы наступила от
сердечной недостаточности, спровоцированной попаданием в организм сильнодействующего
отравляющего вещества. Эксперт говорит, у нее было слабое сердце, оказывается, если бы не
это, клиническая картина отравления была бы иной, похожей на сорокинский случай.
- Чьи отпечатки на стакане? - хрипло спросил Караулов. - Хованской?
- Самой потерпевшей и... Олега Смирнова.
Катя и Нина слушали затаив дыхание. Как Нина призналась позже, ей все казалось, что
они присутствуют при долгожданной развязке событий.
- Кого первого будем из них допрашивать в опорном? Режиссера или эту ведьму
нашу? - Караулов был уже одной ногой на пороге. Готовность к действию номер один.
- Племянника, - ответил Колосов.
- Кузнецова?! - Караулов опешил от неожиданности. - Но почему его сейчас, а не их,
этих... когда дактилоскопия прямо указывает на...
- До них очередь дойдет, не бойся. - Колосов спрятал телефон в чехол у пояса.
Обернулся с порога к Кате: - Пожалуйста, никуда не отлучайся. Ты мне скоро понадобишься.
- Зачем? - спросила она тревожно.
- Хочу потом вместе с тобой нанести визит нашей май-горской гадалке на кофейной
гуще. Только я ни в магии, ни в богословии не силен. Как видишь, и про Блаженного Августина
впервые от тебя услышал, - Колосов хмыкнул. - Ты должна мне помочь, хорошо?
- Хорошо, - прошептала Катя. А сама подумала: "Чем?!"
Глава 27
"ЯРМАРОЧНЫЙ ВОР"
Племянника Кузнецова допрашивали перекрестно в опорном пункте. Колосов выдал на
этот допрос полный картбланш следователю Караулову. А тот додумался аж до психической
атаки на фигуранта. И в результате на дачу за Кузнецовым отрядили двух дюжих патрульных.
Караулов хотел подобной демонстрацией силы недвусмысленно намекнуть всей этой, как
он выразился, "мистической шараге", что Старо-Павловская прокуратура в его лице ни с кем
цацкаться не намерена, невзирая ни на какие там известные имена, связи и звания. Была бы его
воля, как честно признался он Колосову, он вообще бы "выдернул" племянничка на допрос
повесткой к себе в рабочий кабинет с большим сейфомНо, увы, до города далеко, а у них с
Колосовым еще теплилась слабенькая надежда раскрыть хотя бы это, третье по счету, ЧП по
горячим следам.
Итак, Александра Кузнецова, точно ярмарочного вора, вели под конвоем два
милиционера. А встревоженные дачники, точно стая воробьев, облепили заборы: весть о новой
трагедии облетела Май-Гору молниеносно. Этот-то торжественный "провод" фигуранта под
конвоем и был не чем иным, как придуманным Карауловым элементом психологического
воздействия на обитателей дачи Чебукиани.
"Мне осточертели их молчание и ложь, Никита, - сетовал Караулов. - Ну, хоть этот-то
деляга Кузнецов у меня не отмолчится сегодня! Это тебе не Яшер твой разлюбезный".
К Ищенкову на дачу в спешном порядке тоже были направлены сотрудники милиции. Его
снова ждали допросы в "официальной обстановке" с максимально устрашающей помпой.
Перед встречей с племянником вдовы Колосову всё же удалось обговорить с решительно
и непреклонно настроенным Карауловым некоторые основные детали будущего допроса. Он
пытался внушить коллеге одну простую мысль: убийство вдовы художника при наличии целого
ряда деталей, сходных с деталями убийства Сорокиной, имеет и ряд кардинальных отличий.
Самое первое отличие, по мнению Колосова, заключалось в самой личности потерпевшей.
Никита мысленно то и дело возвращался к данным, собранным Обуховым на Александру
Модестовну. И кое-что в этой информации его очень и очень настораживало. Ибо несмотря на
то, что смерть вдовы вроде бы не выходила за рамки уже сложившейся у них (правда, еще
весьма смутной) версии происшедшего, которую Колосов для себя окрестил
"мистико-ритуальной", но именно на этом происшествии, хотелось бы им того со следователем
или нет, все сильнее и сильнее начинал заявлять о себе и другой возможный мотив -
корыстный.
- Обрати внимание, Юра, - повторял Колосов, когда они с Карауловым шли к опорному
пункту. - В этом деле мы уже отчего-то не ищем для себя простых объяснений и простых
мотивов. Нет, нам подавай самый сложный, самый загадочный, чуть ли не демонический! В
глубине души мы уверены, что между тремя этими смертями и двумя старо-павловскими
самоубийствами существует некая таинственная связь. Не спорю, у нас с некоторых пор
появились доводы за это предположение: все погибшие были знакомы с одним и тем же
человеком - Хованской.
- Мы установили, что это касается всех жертв, кроме Полуниных, - поправил его
Караулов.
- Вот именно. В отношении прокурора и его семьи у нас лишь смутная догадка,
базирующаяся на пусть для нас и важных, но для суда просто смехотворных уликах: шраме на
руке жены Полунина и том четвертом платке, - тут Колосов запнулся. - Я все это к тому,
Юра, говорю, что, как видишь, мы с тобой вроде бы вполне сознательно выбираем для себя
наиболее сложный, извилистый путь, ориентируясь на вехи фактов и догадок. Но все дело в
том, - Колосов снова на секунду умолк, - что со мной уже случалось нечто подобное. И я
жестоко ошибался.
- В чем ошибался? - спросил Караулов.
- Был случай, когда я вот так же шел по самому сложному пути в поисках мотива
убийства. Мне тогда казалось, что я до всего доходил сам, догадывался. А потом выяснилось,
что я просто участвовал в некой виртуозно спланированной игре. И мотив убийств оказался
самый что ни на есть простой. А все остальное было гениальной инсценировкой.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я хочу сказать, прежде чем приступать к допросам "ведьмы", - тут Колосов хмыкнул
весьма двусмысленно, - прежде чем инквизиторами себя великими воображать, мы должны
четко для себя понять, кого же в этой вашей проклятой Май-Горе угрохали на этот раз.
- И кого же? - Караулов даже остановился, совершенно сбитый с толку.
- Вдову известного на весь бывший Союз художника. Небедную весьма и весьма даму,
вхожую в самые рафинированные столичные тусовки, заинтересованную сторону в создании
частного или государственного - это мы позже разберем-музея, владелицу коллекции
художественных произведений. Словом, это тебе не дурочка юродивая и не нищий алкоголик
Тарантинов. Это птица совершенно иного полета - женщина с большой буквы. Вдова, вокруг
которой и вертелась вся эта маленькая дачная вселенная. Дамочка, мечтающая в пятый раз
выскочить замуж за очень молодого человека, имеющая при том племянника, который ко всему
тому - ее единственный близкий родственник и в случае ее скоропостижной смерти наверняка
- кто? Ну, тест на сообразительность?
- Наследник. - Караулов кивнул, - Согласен. Возможно, все так, как ты и говоришь. И
если бы у нас не было тут первых двух убийств, мы сейчас сразу бы взяли Кузнецова в плотную
разработку, проверяя самую первую версию: корыстные побуждения, кузнецов оказался бы на
подозрении как лицо, которому смерть Чебукиани наиболее выгодна в материальном плане.
- Может, он и не единственный, кто получает такую выгоду. И у нас не одно убийство, а
три. Но это я все к тому начал, что хочу предупредить тебя на будущее: что бы там ни сочиняли
учебники криминалистики насчет параллельной отработки сразу множества версий, как
видишь, на практике, так не бывает. Нет у нас таких возможностей. В разработку берут
одну-две версии. Если они не получают подтверждения, их со временем заменяют новыми. Так
вот, Юра, иногда не нужно изобретать велосипед, строя головоломные догадки, понимаешь?
Даже в самом сложном и запутанном преступлении мотив может лежать на поверхности.
Поэтому, хотим мы сейчас этого или нет, но прежде чем снова погружаться в виртуальные
дебри, мы просто по логике вещей обязаны отработать сначала самую простейшую версию
убийства вдовы. А она заключается в следующем: племянник, если отвлечься от всего и
рассматривать этот факт как голую абстракцию, вполне может быть кандидатом на корыстный
мотив преступления.
- Екатерина Сергеевна сказала, что он вроде бы к нотариусу ездил. - Караулову такой
незатейливый поворот дела явно был не по душе. - Оформление каких-то документов совпало
с... Слушай, но тогда что нам делать с Тарантиновым и Сорокиной?
- Вот сейчас кой-какие ребусы мы и постараемся прояснить. - Колосов ободряюще
улыбнулся приунывшему коллеге. - Делай из племянничка-дорогуши бифштекс с чесноком.
Развязываю тебе руки полностью.
Караулов с сомнением посмотрел на свои худые веснушчатые руки. А Колосов отметил
про себя: парень еще не сечет с лета черный милицейский юмор. Что ж, надо учить молодежь!
Итак, Кузнецова доставили в опорный пункт. Колосов отметил: в прошлую их встречу
племянник вдовы вел себя тут спокойно и уверенно, даже помогал утихомиривать истерика
Сорокина, чем сразу же вызвал к себе у начальника отдела убийств слабую симпатию. Сейчас,
однако, дело обстояло иначе. И на отношение Колосова к этому фигуранту оказывали влияние
сразу несколько факторов.
Во-первых, на этот раз Кузнецов сильно волновался и даже не пытался этого скрывать.
Во-вторых, отравленной ядохимикатом оказалась не кто иная, как его родная тетка. А
в-третьих, Колосов отлично помнил намек Ищенкова о том, что Кузнецову "на соседней даче
нравится какая-то девчонка". Колосов догадывался, что это была Нина Картвели. А это, свою
очередь, означало...
Одним словом, Никита не желал попадать с Кузнецовым впросак. Поэтому в
излюбленном своем тандеме "добрый злой следователь" он на этот раз выбрал себе роль
следователя доброго, отдавая бледного взволнованного Кузнецова на съедение "злому"
малышу Караулову. И тот, надо сказать, к велико
...Закладка в соц.сетях
