Жанр: Электронное издание
Step-t13
...оме вас, в
данное время находится на даче? - осведомился Караулов.
- Мои гости. Подруга с ребенком, мой племянник Саша и один мой знакомый. -
Александра Модестовна перечислила всех так старательно, словно кого-то боялась забыть.
- Фамилия знакомого, пожалуйста?
- Смирнов. Олег Игоревич Смирнов.
В тоне ее явно звучало: вот мы какие, подивитесь на нас, каких людей в друзьях держим!
Но Караулов и ухом не повел.
Словно и раньше фигуранты по уголовным делам козыряли перед ним дружбой со
столичными знаменитостями.
- Нам необходимо поговорить с Олегом Игоревичем, - сказал Колосов.
- Ему нездоровится. Возраст, перепад давления, сердце... - Вдова художника с
беспокойством оглянулась на дом.
- Мы настаиваем. Но... время пока терпит. - Колосов вежливо улыбнулся. - Тогда, с
вашего разрешения, мы вам зададим несколько вопросов.
- Пожалуйста. Пройдемте в дом?
- Да вот тут лучше, на воздухе под липой. - Караулов направился к садовой мебели
перед домом. Хотел, было уже сесть за низкий дачный столик, как вдруг лицо его скривилось в
брезгливой гримасе...
Подошедший следом Колосов увидел, что по краю столешницы ползет крупный
бронзово-зеленый навозный жук. Он был привязан за лапку черной ниткой к толстому гвоздю,
вбитому в самый центр столешницы, и поэтому мог двигаться только по кругу, на длину
удерживающей его нити, которая постепенно наматывалась на гвоздь. Останки второго жука,
раздавленного в лепешку, лежали у самого гвоздя.
- Этот мальчишка меня с ума сведет, опять эту мерзость с грядки притащил! -
Александра Модестовна быстро нагнулась, сдернула с ноги босоножку-"сабо" и метким ударом
припечатала навозника к столу. Послышался хруст хитинового панциря, дерево испачкали
брызги белесой жидкости из раздавленного насекомого.
Колосов молча наблюдал за женщиной.
- Пойдемте в дом, - сказала она сухо.
На террасе было пусто и солнечно. Колосов прислушался: дача полна народа, и час не
такой уж и ранний - половина девятого уже, а тихо как в могиле. Дальше террасы их, видимо,
пускать не собирались: Александра Модестовна указала на стулья, стоящие вокруг
большого-обеденного стола, а сама расположилась в углу в кресле. Колосов изучал дом: старая
послевоенная дача, но гораздо более комфортабельная, обжитая и уютная, чем, например, дача
Катиной подруги. Видно, тут живут и зимой: двойные теплые рамы на террасе, шведская
отопительная система по типу АГВ, мебель хоть по-дачному и разнокалиберная, но недешевая.
Чувствовалось, что покойный муж Александры Модестовны любил этот дом и, не жалея,
вкладывал в него деньги, немалые по доперестроечным временам.
Что Колосова поразило - так это отсутствие картин. Ведь, насколько он знал, Георгий
Забелло-Чебукиани был художник, и довольно именитый. Естественно, он имел в Москве
мастерскую. Но чтобы вот так совсем лишить дом, где он провел последние годы жизни, своих
работ... Впрочем, его картины могли висеть в других комнатах, осмотреть которые пока не
представлялось возможным.
- Ну так какие же вопросы вы мне хотите задать, молодые люди? - Александра
Модестовна нетерпеливо пошевелилась в кресле...
- Как тихо у вас, - Колосов кивнул на лестницу, ведущую на второй этаж. - Где же
ваши гости?
- Отдыхают. Не встали еще. Я же сказала: Олегу Игоревичу нездоровилось, у нас была
трудная ночь, все легли очень поздно. А племянник мой уехал в Москву.
- Вы же сказали, он здесь, с вами.
- Ну, вы же упросили, кто на даче со мной проживает... А Шура сегодня утром по
просьбе нашего соседа Сорокина поехал помочь ему с похоронами сестры. Ведь вы по этому
поводу пришли, не так ли? Насчет смерти Валерии?
- Не совсем. Но это нас тоже интересует. В котором же часу уехал ваш племянник?
- Они выехали в четверть восьмого. Я их проводила, я всегда рано встаю...
- А когда Александр Кузнецов вернется? - спросил Караулов.
- Как только на кладбище все закончат, они приедут вместе с Костей... с Сорокиным. -
Александра Модестовна поджала губы: что за глупые вопросы вы мне задаете?
- Ясно, - Колосов кивнул. - Скажите, а вчера у вас кто-нибудь из местных жителей
работал на участке?
- Да. Ходили тут какие-то пьянчуги по дворам. Они тут каждый день шляются, на
бутылку стреляют. Костя... Сорокин то есть, договорился насчет покоса. У меня, знаете ли, от
всех этих косилок электрических, керосиновых голова трещит. Мы тут с мая живем. Один раз
траву кое-как выкосили нам, а она снова вымахала, - Александра Модестовна покачала
головой. - Наказание, да и только. Вот вчера и наняли себе помощника.
- Этот человек был знаком вам раньше? - продолжал Колосов.
- Нет, никогда его не видела. Даже имени его не знаю. Да и вчера я за ним толком не
следила. С ним Костя договаривался. А я... У нас тут у соседей были неприятности, девушка
захворала, ну мы все поэтому и были заняты...
- Долго он шабашил у вас? - перебил, ее Караулов.
- Ну что я, время, что ли, засекала? Где-то в половине двенадцатого, наверное, пришел, а
закончил... постойте-ка, мы в три обедать сели, он еще работал. Наверное, часам к четырем все
скосил.
- Порядком он повозился.
- Да он же пьян был как свинья. Еле на ногах держался, - ответила вдова, хотя секунду
назад утверждала, что "даже не следила" за Тарантиновым-Колобродом.
- А кто рассчитывался с ним потом? Вы? - спросил Караулов.
- Нет, племянник мой Шура.
- И сколько же заплатил ему? Или вы не в курсе?
- Отчего же не в курсе, он мои деньги платил, не свои, - Александра Модестовна
усмехнулась. - Девяносто рублей.
"Три бутылки водки Колоброду" - подумал Колосов. - А в карманах-то у него только
мелочовка осталась".
- Извините, молодые люди, а какое все это имеет отношение к цели вашего прихода -
сколько я заплатила какому-то пьянице за то, что он у меня поработал?
- Сегодня ночью этот человек был убит, - скорбно изрек Караулов.
- Убит? Что, какая-нибудь пьяная драка?
- Да не похоже на драку. - Колосов облокотился на стол. - Весьма при странных и
трагических обстоятельствах ночью скончался человек, который днем помогал вам по
хозяйству. И что любопытно, это ведь уже не первая смерть тут в поселке, правда? - Он
смотрел на вдову: "Ну же, реагируй, ведь ты заведомо знаешь от братца потерпевшей про
странные обстоятельства смерти Сорокиной. Ведь Константин наверняка проболтался тебе и
про мои с ним беседы, и про яд, и про..."
Александра Модестовна пожала острыми плечиками. Лицо ее оставалось любезным,
холодным и спокойным.
- Насчет Леры-бедняжки мы все тут в догадках теряемся, - сказала она просто. -
Костя говорил, что, по вашим словам, она умерла, отравившись ядохимикатом. И где она
только взяла эту дрянь, где достала? Ведь Костя за ней, как нянька, смотрел.
- Вы полагаете, это бесспорное самоубийство?
- А разве вы так не считаете? - Александра Модестовна смерила Колосова
настороженным взглядом.
- Вы давно знаете семью Сорокиных? - спросил он, помолчав...
- С тех пор, как познакомилась со своим мужем, как видите, он был их соседом по даче.
- Простите, а это ваш первый брак, Александра Модестовна?
- Четвертый, молодой человек, - она насмешливо улыбнулась. - Можно сказать, в
течение всей жизни мы с Георгием продвигались навстречу друг другу методом проб и ошибок.
- Я помню, как ходил на выставку картин вашего мужа, когда еще в школе учился, -
влез Караулов. - Понравилось мне. В Манеже выставка была, очередь километровая стояла.
Ну, помните, раньше-то на Глазунова ходили, на Константина Васильева. И у мужа вашего
картин много было. И ювелирные изделия по его эскизам тоже на витринах. Красота, да и
только, и денег, наверное, огромных стоило! Для Алмазного фонда он делал, да?
- Не совсем, - вдова кашлянула.
- Все равно красота. Потом я в газете читал, что в Москве галерею хотели открыть его
имени, ну, как у Шилова.
- Во времена, в которые мы живем, в наши грешные, жалкие времена, молодой человек,
духовное наследие мастера, его искусство никому не нужны после его смерти. Когда Георгий
умер, целая комиссия была организована по организации музея. Два раза позаседали, потом все
заглохло. Говорят, денег нет. А мне кажется: просто не хотят. Это такая среда, молодые люди,
такое гнездо гадючье. Там за успех, за славу, за внимание власти каждый друг другу глотку
готов перервать, - глаза женщины сузились от гнева. - Как никакой иной, мир этот
конъюнктуре подвержен, зависти, злопыхательству. А какие там интриги плетут, как ядом все
пропитано! А в глаза нет, все друг друга любят, все хвалят, все друг к другу ходят на юбилеи,
на чествования. Но за спиной, стоит вам отвернуться, такого о вас порасскажут... Тошно
становится иногда глядеть на все это, по-настоящему тошно, омерзительно. Вы вот Шилова
упомянули. А думаете, легко ему были дорогу себе пробивать? А Глазунову? Что только не
писали, как не критиковали от зависти. Но ничего. Ничего! Мы тоже кое-чему научились за эти
годы. Я, конечно, могла бы вся продать, промотать, прожить - картины, вещи Георгия. Ноя
меня есть совесть. Только я, одна я знаю, что это был за человек, что за художник. У моего
мужа должен быть музей. И он будет, поверьте мне. Я, когда он умирал, обещала ему это. И по
мере сил и возможностей постараюсь обещание сдержать. А там, лет через пятьдесят, наши
потомки рассудят, кто? был гений, а кто, извините, маляр постенный, авангардист, мать его за
ногу! - Александра Модестовна совершенно по-озорному, по-мальчишески сплюнула. -
Время все расставит на свои места. Георгий в юности работал в мастерской Павла Корина. Его
музей-квартиру, думаете, легко организовать было пробить? Если бы не близкие, друзья его, мы
навряд ли чего бы увидели. Все бы в запасниках годами пылилось. Так что спасение
утопающих - дело рук самих утопающих. Я приняла меры. Думаю, рано или поздно, но в
Москве все равно откроется музей моего мужа.
- Александра Модестовна, я вот что хотел спросить. - Колосов прервал патетическую
тираду вдовы, которая, как ему казалось, уводила их от главной темы разговора. - Мы в
рамках уголовного дела о причинах смерти Валерии Сорокиной знакомились тут на днях с ее
близкими. Так вот, неожиданно в беседах с нами и Константин, и его отчим... Вы ведь в курсе,
что у Сорокина был отчим? Вижу, что да. Так вот, мы столкнулись с их явным, нежеланием не
только оказывать помощь следствию, но и со стремлением втянуть в это дело посторонних лиц.
Константин считает, что смерть его сестры не случайна. Но причины ее видит не в семейных
проблемах, которые, кстати, всячески скрывает, не в ее болезни, а неких внешних факторах,
высказывая подозрения, что к этому делу могли быть причастны и другие люди, с которыми его
сестра...
Александра Модестовна резко подалась вперед:
- Что за бред? При чем мы тут? Лера была психически больная! Мало ли что ей пришло
на ум!
- Более того, - Колосов удовлетворенно созерцал этот маленький переполох в
курятнике. - Нас крайне настораживает и тот факт, что вокруг вас, Александра Модестовна,
ваших знакомых и этого вот прекрасного гостеприимного дома в поселке складывается какая-то
странная, нездоровая атмосфера. Люди, с которыми вы общаетесь, внезапно гибнут...
Гражданин Тарантинов вчера только работал у вас, а сегодня обнаружен мертвым.
- Да при чем тут мы и этот алкоголик? И при чем тут Лера? Молодой человек, вы что-то
умалчиваете, говорите-ка прямо, начистоту. А то я никак не пойму, к чему вы клоните.
- Начистоту? Ну хорошо. -Колосов нахмурился, словно собираясь с духом, прежде чем
открыть вдове страшную тайну следствия. - У нас есть веские основания думать, Александра
Модестовна, что смерть Сорокиной не самоубийство, а хладнокровно осуществленное,
преднамеренное убийство. Мотивы же его, как мы полагаем, кроются в нездоровой атмосфере,
сложившейся в семье Сорокиных. И какие бы вздорные и фантастические версии ни выдвигал
бы на этот счет Константин относительно причастности к этому делу неких иных лиц, - тут он
сделал крохотную паузу, словно давая вдове время понять и оценить сказанное в нужном
ключе, - мы пока твердо уверены в том, что же все-таки является тут первопричиной. Но тем
не менее после заявлений Сорокина мы вынуждены проверить и другие версии по делу,
понимаете? И проверить все досконально и тщательно. Есть два луга такой проверки: простой
путь и сложный. Второй предполагает выполнение целого ряда процессуальных формальностей
с целым кругом лиц, которые когда-либо, а тем более в последние дни, входили в контакт с
Валерией Сорокиной. Но есть и другой путь проверки, простой, где все эти формальности не
суть важны. Все, однако, зависит от выбора, какой мы с вами сейчас сделаем. Вы, а я просто в
этом убежден, лучше других осведомлены об истинном положении дел в семье Сорокиных.
- С чего это вы решили? - резко спросила вдова.
- Я так решит, Александра Модестовна. Скажем так. Вы сейчас ответите, что я ошибся,
но... Прежде чем сказать так, подумайте хорошенько, каких неудобств и неприятностей вы и
близкие вам люди можете избежать, выбрав самый простой путь - то есть согласившись
рассказать нам правду об этой странной семье.
- Я кое-что действительно знаю с его слов, - Александра Модестовна колебалась, как
поступить. - Но поймите, я ней привыкла передавать вздорные сплетни. Костя все это так
болезненно переносит...
-Александра Модестовна, так отчего же Константин так резко порвал со своим
отчимом? - сухо спросил Караулов, они дожали источник информации до нужной кондиции
- еще минута, и умная, сообразительная вдова художника, правильно оценив ситуацию,
расскажет им правду или же... то, что она захочет представить им под видом правды.
- Насколько я знаю... Насколько он мне говорил... - Она все еще колебалась. - Ну,
одним словом, это был грязный, растленный тип, извращенец, понимаете? Внешне очень
респектабельный, а внутри... Костя, ведь с Лерой после смерти, матери были еще детьми.
Отчим их усыновил. Вроде бы сделал благое дело, однако... Вы меня извините, молодые люди,
но я не верю в благородство и благотворительность мужчин, не в обиду вам будет сказано. Так
вот, Константин рассказывал мне, что сначала он ничего такого за отчимом не замечал. Ну,
мальчишка же наивный, откуда? А потом, уже будучи студентом, однажды случайно наткнулся
среди вещей отчима на фотоальбом. Тогда только-только появились "Полароиды", отчим из
зарубежной поездки привез этот фотоаппарат. Ну, и якобы на фотографиях он и Лера были
запечатлены в позах, о смысле которых нетрудно догадаться. Он пользовался тем, что она
слабоумная, ненормальная, и заставлял... Ну, одним словом, принуждал девочку к разному
свинству и непотребству. - Александра Модестовна смерила Колосова взглядом, и тот
почувствовал, что его словно иголкой кольнули. - Во избежание беременности этот эротист
хренов принуждал ее к отношениям в извращенной форме, заставляя... Ну, да вы не маленькие
мальчики, коли в такой организации служите. Не мне, женщине, вам этот содом
расшифровывать. Костя сказал мне, что снимки эти - представляете, этот извращенец все это
еще и "Полароидом" снимал, чтобы потом на досуге втихаря любоваться! - поразили его как
удар грома. Ну птенец же он совсем был, чистый, двадцатилетний неискушенный студиозус, не
то что нынешние занюханные подзаборники... - Вдова перевела дух. Колосова заинтересовала
ее манера небрежного сквернословия - он и не думал, что услышит нечто подобное перлу
"хренов эротист" из уст этой рафинированной, холеной пожилой дамы.
- Значит, вступившись за сестру, он и порвал с отчимом? - нетерпеливо вмешался
Караулов. - А почему же в прокуратуру на него не заявил?
- В прокуратуру? - Александра Модестовна озадаченно хмыкнула, словно сама мысль о
таком поступке казалась ей невероятной. - Ну, Константин тогда уже учился на последнем
курсе МГИМО: В среде, в которой он вращался, скандалов не терпят, тем более такого позора.
В случае огласки пострадал бы не только этот чертов извращенец, ной сам Костя. А он всерьез
готовился тогда к дипломатической карьере. Жаль, она у него так и не сложилась. А потом,
молодые люди, инцест в семье... - Александра Модестовна брезгливо поморщилась. - Это
дело такого борта, в которое, согласитесь, них-то не желает вмешивать посторонних, даже ради
достижения такой благородной цели, как наказание некоей растленной скотины. Но все это
такая давняя история... Десять лет прошло с тех пор. Я не думаю, что все это имеет какое-то
отношение к смерти Валерии.
- Сорокин не жаловался, что этот самый инцест отразился на его сестре, ее психическом
состоянии? Это, говорят, всегда; тяжкая психологическая травма для подростка, - заметил
Караулов.
- Считается, что так. Лера, правда, в то время уже вышла из подросткового возраста. Но
по своему умственному развитию она была не старше двенадцатилетней девочки, хотя в
физическом смысле... Он же боялся обрюхатить девчонку! - вдова стукнула кулачком по
острой коленке. - Но вы правы, Константин до сия пор уверен в том, что непотребство отчима
сыграло роковую роль в ухудшении здоровья сестры. Лера стала гиперсексуальной,
неуправляемой. Иногда прилюдно вытворяла дикие, непристойные вещи. Приставала к
мужчинам, открыто мастурбировала, даже - страшно сказать - пыталась домогаться
близости... Ну, вы понимаете, что Костя вынес за эти десять лет.
- И жизнь с ней ему, наверное, не раз казалась адом кромешным, - осторожно заметил
Караулов. - Как вы считаете, а? А он никогда не высказывал желания как-то... освободиться?
Избавиться от сестры?
Александра Модестовна горячо запротестовала:- Нет, нет, что вы, он был любящий,
заботливый брат, он понимая, что она жертва обстоятельств, что она ни в чем не виновата, он
жалел ее.
Колосов наблюдал за вдовой. Фальши в ее уверениях не было. И тем не менее. Нет, она не
лгала им про Сорокина, но и не говорила всей правды. И тон ее. Как она любопытно, например,
произносит эти свои обличительные "грязный извращенец", "ужасные снимки". На первый
взгляд это тон возмущенной кошмаром инцеста добропорядочной обывательницы. Но это лишь
на первый взгляд, а на второй... Эта мгновенно вспыхивающая и тут же гаснущая жесткая,
колючая, лукавая искорка в глазах. Что ему так не нравится в этой женщине? Неужели это
бесовское лукавство, эта двойственность, это несоответствие между произносимыми словами
и...
Ступеньки скрипнули: со второго этажа по лестнице спускался мальчик лет двенадцати,
тот самый Антоша, которого Колосов еще ни разу не видел. Вид у него был заспанный и
сосредоточенный, какой бывает у детей, когда поутру они шествуют по своим важным "хитрым
делам" (туалет и ванная в доме располагались на первом этаже). Мальчишка был босой,
голоногий, в одной лишь коротенькой полузастегнутой клетчатой рубашке. Он прошлепал по
ступенькам, шмыгнул мимо них по террасе и скрылся за дверью, ведущей в коридор, в глубину
дома...
- Я только вас очень прошу, молодые люди, чтобы все, что я вам рассказала, осталось
строго между нами. - Александра Модестовна встала и поплотнее прикрыла дверь. -
Константин крайне болезненно реагирует на любые намеки, понимаете? Он мужчина, и он вбил
себе в голову, что все случившееся в их семье пятнает несмываемым позором не только их
известную в Москве фамилию - а дед его имел чин генерал-лейтенанта, корпусом командовал,
награды имел правительственные, - но и ложится пятном на память покойной матери,
которую Костя боготворил. Ведь, в конце концов, это она ввела в их семью этого извращенца.
Поэтому я прошу вас и надеюсь на ваше понимание и такт.
- Конечно, Александра Модестовна, можете на нас положиться, - с готовностью
согласился Колосов. - Спасибо за проясненные и важные для нас подробности деда, А теперь
мы бы хотели переговорить с Олегом Игоревичем Смирновым.
- Зачем? - Она спросила это так резко и грубо, что Колосов даже опешил. Это был тон
другого человека, незнакомого и неизвестного. Это было и другое лицо: напускная любезность
сменилась холодным отчуждением и неприязнью. - Я вам уже сказала, Олегу нездоровится.
Он плохо себя чувствовал вчера, ночь не спал, заснул лишь под утро.
- Сожалею, но мы обязаны поговорить с ним безотлагательно. За этим, собственно, мы и
пришли по поручению заместителя областного прокурора. - Караулов, приврав для
солидности, встал со стула. - Жаль беспокоить такого человека, но мы вынуждены.
Александра Модестовна тоже медленно поднялась.
- Насколько я знаю, чтобы вызвать человека на допрос, его извещают повесткой. Вы же
сказали, что, если я соглашусь рассказать вам о Сорокиных, вы не станете настаивать на...
- Но вы-то и без повестки стали с нами разговаривать, Не думаю, что и Смирнов захочет
стать объектом разных досадных процессуальных формальностей. - Караулов говорил тихо,
внятно. Как и Колосов, он недоумевал: что с ней произошло? Откуда такая странная перемена в
поведении? Почему она идет на конфликт? Почему - и это так явно читается на ее
раздраженном лице - она не желает допустить их к Смирнову?
Тут на лестнице снова послышались шаги. Колосов поднял голову. На него, облокотясь на
перила, смотрела седоволосая женщина в шелковом цветастом халате. Судя по ее виду, она
вроде бы тоже только что поднялась с постели, и, глядя на расплывчатые очертания ее тела,
складывалось впечатление, что под халатом на ней ничего нет. Тут на террасе снова появился
мальчик. Шмыгнул к лестнице, вбежал по ступенькам.
То, что он сделал в следующую секунду, можно было на первый взгляд посчитать
обычной детской шалостью. Он подскочил к женщине (Колосов догадался, что перед ними не
кто иная, как Хованская) и прыгнул к ней сзади на спину, обхватив рукой за шею - словно
играя.
- Антоша, нельзя, подожди, не нужно... не сейчас, - ее тон был тоном любящей
бабушки, укоряющей расшалившегося внука, однако...
Колосов смотрел на ее руки и мальчика. Тот воровато и блудливо сунул ей руку за пазуху,
сжав обвисшую грудь, а она быстро, резко отбросила его руку от себя. И вот мелькнули босые
детские ноги, дробно простучав по ступенькам, - и мальчишка скрылся наверху. Все это
длилось секунду. Никто, кроме Колосова, ничего и не заметил. А он... Он даже не успел ничего
сказать.
- Саша, кто эти люди, что им угодно? - спросила Хованская громко и надменно.
- Из прокуратуры. Хотят немедленно видеть Олега. - Так проводи их к нему.
- Но я думала, он... Это нарушит... Он же..
- Ничего страшного не случится. Ты же видишь, люди на службе, у них к нему дело. -
Хованская медленно, грузно спустилась по ступенькам. - Извините за беспорядок. Мы только
что встали.
Колосов чувствовал на себе ее взгляд. Александра Модестовна повела их наверх, и
планировку второго этажа дачи ему удалось разглядеть более подробно. Верх был разгорожен
на комнаты, разделенные узким коридором. Колосов заметил следы недавнего ремонта; двери
импортного производства, хорошего качества, потолок отделан новой финской вагонкой,
латунные ручки на дверях свидетельствовали, что их покупали в престижном магазине.
"Интересно, - думал Колосов, - на что сейчас живет вдова? Муж умер. Конечно,
человек он был небедный, после него много чего осталось, но... картины, вещи, говорит, что не
продает, музей организовать желает. Музей-квартиру, что ли? А сама куда денется тогда? И на
даче ремонт сделала, внизу тоже, видимо, все переоборудовано. На какие деньга она себе все
это позволяет? И вообще, чем она сейчас занимается, где работает? И работает ли? Балерины,
если она и правда когда-то на сцене выступала, в сорок с хвостом на пенсию уходят, даже
самые знаменитые. И пенсия-то грошовая..."
Александра Модестовна негромко постучала в крайнюю дверь: "Олег, к тебе пришли",
развернулась и направилась к лестнице, всем своим видом показывая, как она неприятно
поражена бесцеремонностью своих посетителей.
Дверь приоткрылась - узкая щель. Их явно разглядывали. Потом дверь открылась шире,
и на пороге появился Смирнов. Он болезненно щурился, словно от яркого света. А в коридоре,
лишенном окон, было сумрачно. Колосов не раз видел этого человека по телевизору и думал,
что тот будет точно таким же, как на экране. Вид Смирнова поразил его до крайности.
Перед ним стоял почти старик - небритый, опухший; с отечными мешками под глазами,
с землистым цветом лип", всклокоченной шевелюрой. В нос шибануло резким запахом пота,
немытого тела. И еще какой-то тяжелый, неприятный запах шел из комнаты - от него к горлу
волной поднималась тошнота.
- Что вам нужно? В чем дело? Кто вы такие? - Смирнов смотрел на них, все так же
щурясь, словно у него болели и слезились от света глаза. Он напоминал ночную птицу,
ослепленную электрическим светом. Одет он был в дорогой спортивный костюм, самую
дачную нашу униформу. Однако складывалось впечатление, что он вот уже несколько суток
подряд его не снимает, да и спит в нем, не раздеваясь. Колосов заметил у него черную
шелковую косынку. Смирнов нервно комкал ее в левом кулаке.
Они с Карауловым в который уж раз официально, с демонстрацией "корок",
представились режиссеру.
- Нам необходимо с вами поговорить, Олег Игоревич, - сказал Караулов
многозначительно.
- О чем? - Смирнов тяжело глянул на них из-под набрякших век. - По какому такому
поводу меня на даче моих друзей посещает следователь прокуратуры? - Он перешагнул через
порог, захлопнул дверь в комнату, не пропуская их туда, а держа, как незваных гостей, в
коридоре. Плотно прислонился к двери спиной.
В это самое время в конце коридора приоткрылась на узенькую щелку еще одна дверь, но
тут же захлопнулась. Кто-то либо подслушивал, либо просто не желал показываться чужим
людям на глаза.
"Если бы не их почтенный возраст и репутация, можно было бы подумать, что они тут все
просто зависли на даче в глубоком похмелье, как это у творческой интеллигенции нашей порой
случается - гениальный коллективный запой", - промелькнуло в голове Колосова.
Вспомнилось, как однажды с опергруппой в качестве "ответственного от руководства" он
выезжал в Переделкино на кражу с дачи модного поэта. И тот встречал их в полной
прострации, пьяный и растерзанный, а о пусты
...Закладка в соц.сетях
