Жанр: Электронное издание
Step-t13
...и? - осведомилась она тоном "вежливой хозяйки
дома". - Александра Модестовна хвалила вас, что вы в технике здорово разбираетесь. Мы с
Нинкой совсем тут от мира отрезаны - а сегодня как раз по первому Каналу вечером
"Унесенные ветром". Так что большое спасибо, что пришли.
- Всегда пожалуйста.
- Александра Модестовна сказала: вы на сеансе с Юлией Павловной были, мы, право, не
хотели вас отрывать, мешать вам. - Она меня отпустила, как видите. У вас стабилизатор
имеется?
- Стабилизатор? Ой, не знаю. Не знаю даже, что это такое. Сейчас Нина вернется.
- Вы мне свет загораживаете.
- Катя. Меня зовут Екатерина.
- Екатерина, вы... сядьте где-нибудь. Да вот хотя бы в то кресло. - Он кивнул на
продавленное соломенное кресло в углу, - Что вы так встревожились? Я не кусаюсь.
- Я вижу. - Катя спрятала руки за спину, сплела пальцы крепко-накрепко: тихо,
успокойся. Да что с тобой такое творится?
Он оторвался от экрана, секунду смотрел на нее. Потом снова вернулся к настроечной
панели.
- Вы тут в поселке дачу снимаете? - спросила Катя.
- Снимаю. Лесная улица, номер пятнадцать. Дачка голубая с зелёной крышей.
- Вы... вы один тут или с семьей?
- Один. Хозяйка дачи в Москве. Старуха - за восемьдесят уже, не до дачи таким.
- Да уж. Дорого платите? - За две недели тысячу сто.
- А сколько вы тут уже - дней десять?
- Полтора месяца.
- Ух ты, классно! Такой отпуск долгий на работе, да? Природа привлекает
подмосковная?
- Угу. Яблони в цвету, небо в алмазах. А вас?
- Меня? - Катя улыбнулась самой парадной и фальшивой из всех своих улыбок. -
Меня больше всего привлекает то, что это тихий девственный уголок, населенный добрыми
людьми. Что это у вас с глазами? - спросила она вдруг громко, однако самым "заботливым"
тоном.
- Что с глазами?
- Красные они у вас. Вспухшие какие-то. - ЧТО ЕСТЬ МУЖСКИЕ СЛЕЗЫ? ТО, ЧТО
ОНИ СКРЫВАЮТ ОТ ВСЕХ-ТО, ЧЕГО ОНИ ТАК СТЫДЯТСЯ. Ты же давился перед дай
странной женщиной слезами там у окна, где жасмин в саду, ведь и часа, наверное, еще не
прошло с тех пор... НЕ МОЖЕТ ЖЕ БЫТЬ, ЧТОБЫ ЭТО ВОТ ТАК БЕССЛЕДНО ДЛЯ ТЕБЯ
КОНЧИЛОСЬ!
- И сильно красные?
- Нет, не сильно. Это от пыли, да?
- Угу. Пыль. - Он встал. Ей показалось - что-то изменилось в его лице, но нет..: Он
словно хотел что-то спросить, но не решался.
- Долго вы тут пробудете? - спросил он наконец.
- Недели две, может. У нас тоже отпуск - у меня. А Нина вообще...
- Пока она не отпустит, так, что ли?
- Что? - Катя насторожилась: о чем это он? - Кто нас отпустит? Куда?
- Она.
- Не понимаю.
- Не понимаешь? - Он усмехнулся, пожал плечами. - А что же тут неясного? Мадам
Хованская наша.
Катя прикусила язык: молчи! Твои глупые вопросы сейчас только все испортят. Но, увы,
молчать она не умела.
- Не думаю, что наш с Ниной отпуск зависит оттого, что кто-то...
- Брось. Со мной - брось. Как вас там за столом увидел, подумал: вот и еще два юных
цыпленка в силки к Юлии.
- К Юлии Павловне? Как вы о ней странно говорите, Владимир. А вы ее давно знаете?
- Я ее знаю недавно. - Он снова криво усмехнулся. - Это она меня давно знает. Так
говорит. Если, конечно, ее словам верить... - Он выключил телевизор, выдернул вилку из
розетки и потом легко повернул тяжеленный "Рубин" экраном к стене. - Отвертка мне нужна,
Катя. Мне крышку отвинтить, необходимо, блок проверить.
- Нина копается что-то там... Я сама лучше схожу, - но сама и не сдвинулась с
места. - Какой у нас с вами непонятный разговор, однако, я даже и не знаю, что вам дальше
сказать... Но я тоже заметила... Юлия Павловна, она... Интересные какие люди ее окружают.
Вы вот, например, вы на флоте служили, да? Нет? Не служили? А я думала... И Александра
Модестовна, и Смирнов - ну, этот вообще хоть стой, хоть падай.., Кстати, а он вам нравится
как актер, как режиссер?
- Старый козел.
Катя тут же чинно, подобно благовоспитанной барышне, потупилась: неприлично
насмехаться над человеком за глаза.
- Интересные люди, да, - продолжила она осторожно, словно в тумане, нащупывая нить
разговора. - Но что-то число их с каждым днем уменьшается, увы... Сестра-то Сорокина, а?
Это ведь мы с Ниной ее там обнаружили. Ужас!
- Слыхал, что это вы на нее наткнулись на горе.
-Не на горе, под горой у церкви. А ведь ее убили, представляете? - Катя ждала
результата, так и ела его круглыми от любопытства глазами: НУ ЖЕ! ЧТО ТЫ НА ЭТО
СКАЖЕШЬ?
Он и ухом не повел. Копался в начинке "Рубина". Катя обратила внимание: так и не
дождавшись отвертки, два выступающих из панели шурупа он выкрутил просто рукой!
- Ее отравили. - Катя выпалила это так, словно ходила с козырного туза. - Нам
сотрудник розыска так и сказал. Ну, когда нас с Ниной допрашивать приезжал.
- А вы, помнится, и сами, Екатерина... Ваша подруга еще там за столом говорила. Вы и
сами где-то совсем близко возле этой организации вращаетесь.
- Я журналист, криминальный обозреватель.
- Но погоны-то носите? - Он усмехнулся. - То-то. Меня не обманешь. Я как про это
самое услыхал, очень мне даже любопытно стало.
- Что любопытно?
- ЧТО за вопрос такой вам покоя не дает, раз вы на поклон к Юлии Хованской
пожаловали. Мы-то ладно, с нами дело ясное. Но вы, Дюймовочка в погонах... Что вас-то сюда
привело к ней?
- По меньшей мере невежливо с вашей стороны обзывать меня Дюймовочкой. - Катя
насмешливо фыркнула, выпрямившись перед ним во весь свой немалый рост, которым всегда
ужасно гордилась. - А о чем вы меня спрашиваете - ей-богу, не понимаю. Ну, да ладно. Речь
не о том... Сила какая у вас, надо же... А этот шуруп сможете вывернуть?
- Вырвать могу. - Он посмотрел на свою руку - Кате показалось - с восхищением. -
Только панель погнется. Испорчу вещь.
- Вы что, спортом каким-нибудь занимаетесь, да?
- Занимался. Давно. Потом на хлеб себе зарабатывал.
- Чем? Гвозди на спор вырывали? Рельсы сгибали? Или вот все телевизоры, примусы
починяли?
- Да все понемножку. Все надо уметь в жизни. Нашему брату много чего сгодится.
Катя важно прошлась из угла в угол.
- Когда я сказала, что Сорокину убили, отравили, вас это словно и не удивило даже, -
изрекла она самым многозначительным тоном.
- А чему удивляться-то?
- Человек умер. Молодой. Насильственная загадочная смерть.
- Подумаешь, дура полоумная. Костька рад небось аж до заикания. Крылья-то расправит
теперь, как херувим. Ну, исполнилось же наконец заветное желание!
Катя смотрела на него: он говорил все это так спокойно, буднично.
- Вас, - повторила она, - словно и не пугает то обстоятельство, что в тот момент,
когда мы все сидели за одним столом, один из нас яд в подарочек получил. Ведь если ее
отравили, это и там ведь, за чаем, могло случиться... Могло, ведь так?
Он молча, сосредоточенно копался в телевизоре.
- У вас глаза от слез красные. - Катя встала перед ним: на тебе, получай! - Не от пыли.
Что я пыль, что ли, не видела? Не слепая. И знаете, меня всегда волновал вопрос, отчего это
мужчины, когда им плохо, вообще...
Он подошел к окну - проехала машина, остановилась у дачи Чебукиани. Он проводил ее
взглядом. Потом обернулся, к Кате.
- А говоришь, не к ней приехала, - усмехнулся он. - Зачем врать-то? Рыбак рыбака,
как говорится, да? Что ж, липнем мы все, как мухи на бумагу, как сущие мухи на его дерьмо,
липнем... И сказал Псалмопевец: "И стал я как филин на развалинах... Возлюбил ночь больше
дня. Так и он возлюбил нас, сидящих во мраке и тени смертной. И сказал: все, все через
ближнего - и жизнь, и погибель". Ну, что, Екатерина, смотришь на меня такими круглыми
глазами? Не понимаешь? Азбуку-то, значит, еще не проходили, нет? Ничего, подожди. Научит
всему .мадам Юлия. За один сеанс не сумеет, за десять вдолбит. Она это любит. А потом ты и
сама уже никуда не денешься. Хочешь дружеский совет? Если дурью балуешься - кончай. Она
ничего такого, искусственного не терпит. Отравленная кровь, говорит. Чистить тебя начнет
сначала, прежде чем допустит к... ну, догадываешься к чему? А это, чистка-то, ох как несладко,
ох как больно!
- Я разве похожа на наркоманку?
- Ты? Нет вроде. Это я так просто. Тут много, всякого народца бывает, есть и такие, -
он усмехнулся. - Я же сказал: дружеский совет, на всякий случай. Ваше поколение все ведь
сейчас какое-то малость под кайфом... Шизанутые. Иногда так забавно наблюдать.
- Наше поколение... вы так это говорите, словно вам самому сто лет. Ваше поколение,
если и за ним понаблюдать, не менее забавное. Одна вот эта тельняшечка чего-нибудь да
стоит... На флоте служили, да? Плавали, знаем... А что это еще за "филин на развалинах"?
- Библейский афоризм. Библию-то читали когда-нибудь, интересовались, нет? Точный
весьма, хотя и туманный.
- Точный по отношению к кому? К вам? А кто это "он", что возлюбил нас, сидящих во
мраке и тени смертной?
Он лишь криво усмехнулся, пожал плечами. Жест сей мог означать что угодно. Взгляд его
скользнул по Кате. В нем не было ничего, что она привыкла встречать в мужских взглядах. Ей
показалось - так рассматривают бесполезную вещь, прежде чем задвинуть ее за
ненадобностью на антресоли.
- Лучше б было для тебя, девочка, и твоей подружки от нее подальше держаться, -
сказал он. - Но для таких, как вы, любопытство - главный жизненный стимул - угадал, нет?
Ровесники, друзья все на гуру помешались. Все о духовном руководстве грезят - кто в
кришнаиты подался, кто в Тибет, кто в сайентологи за просветлением мозгов. Модно
просветления-то стало искать, да? Стильно - так это сейчас у вас зовется? Только та, к
которой ты липнешь со своими поисками-то, такой же гуру, как... Ну ладно, не буду, чего уж
там... Запомни только одно: такие поиски имеют обыкновение дурно кончаться.
- Как у Леры, что ли, дурно? - дерзко спросила Катя. Она отчего-то начала злиться.
ОНА НЕ ПОНИМАЛА, О ЧЁМ ОН ЕИ ГОВОРИЛ. Ей было лишь ясно, что он все время имеет
в виду Юлию Павловну. И словно предостеречь от чего-то пытается - от чего? - Как с Лерой,
что ли? - повторила она упрямо.
- Ну, нет, конечно. - Он в который уж раз (в сотый, наверное) усмехнулся. - Лерка -
совершенно особый случай. Хотя как посмотреть... Разве в первую вашу встречу она не
сказала, что любые, самые потаенные желания сбудутся, только надо хорошо, очень хорошо
попросить.
- Я не понимаю - она, он, - вы такими загадками изъясняетесь, филин какой-то
библейский... А с Сорокиной я и слова-то не сказала, если вы ее имеете в виду. Или не ее?
Юлию Павловну?
- Ого, да тут у нас работа кипит! Что, ремонтную мастерскую открываешь, Вова?
Катю перебили, загадочная беседа была прервана самым бесцеремонным образом. И Кате
тут же стала понятна причина того, что Нина так замешкалась с поисками инструментов: на
террасе стоял Кузнецов, держа под мышками по огромному полосатому арбузу. А Нина
выглядывала из-за его плеча.
- Ну, куда сгружать, девочки? Командуйте. А ты, - он насмешливо кивнул "человеку в
тельняшке", - ты тут уже? Ясно-понятно. Соперник? Не потерплю.
- Приехали? Я машину твою из окна видел. А наши вас только к вечеру сегодня ждут.
Своего-то привез? - Владимир забрал из рук Нины долгожданные инструменты, которые были
уже ни к чему.
- У него эфир был с утра на радио. Задолбали его там, вопросами. До интервью ему
сейчас этих только..., - Кузнецов поморщился. - Не наладилось у него, нет?
На этот непонятный вопрос собеседника Кузнецов только отрицательно мотнул головой.
Катя слушала настороженно: они говорили про Смирнова, это она кое-как, поняла. Причем
говорили таким тоном, словно знали про руководителя "Табакерки грез" всю подноготную.
Кате стало до слез досадно: как уж тут помогать Никите добывать информацию, когда ты, да и
Нинка (что греха таить), - настоящие белые вороны в этом сплоченном дачном коллективе.
Чужие и лишние в этих полуфамильярных "соседских" беседах.
- И не наладится в ближайшем будущем, - продолжил Кузнецов. - Квартиру-то он на
следующий месяц снял - я хозяйке деньги возил тут. А туда-то, домой, он ни ногой сейчас.
Она ведь, Наташка-зараза, и на порог его сейчас не пускает.
- Шура, ты про что это? - Нина появилась на террасе с огромным фаянсовым блюдом в
руках для арбузов.
- Да про старика своего, про Олега нашего вещего. Проблемы у него семейного плана. С
женой молодой. Ах, с лица он почернел весь.
- Про Смирнова? Что случилось-то? - Нина была само любопытство. - С женой
поссорился, да? Да ведь они так недавно поженились и уже... А она правда такая молодая? На
сколько его моложе? На двадцать пять лет? Больше даже? Ой, вот здорово! А где маленький
их? Шура, ну что ты отворачиваешься, ты же обещал про него как-нибудь рассказать. Он же
такой знаменитый, такая личность одиозная, а ты с ним накоротке и...
- Ш-ш, девчонки, я не сплетник. Не мужское это дело. Не тормоши меня, Нина. Буду
языком молоть - выгонит меня к чертовой матери. Олег мужик капризный, с гонором, да и
избалованный. Да черт с ним!. Что вы все про него да про него! Я к вам в гости пожаловал, а вы
все про Смирнова! Невежливо даже как-то. Давайте, командуйте - я арбузы пошел мыть.
Сейчас на шоссе у азербайджанцев купили - прямо с колес предают. Тетке и вам парочку -
жизнь подсластить. Нина, не трогай, он же тяжелый! Я сам.
Починка "Рубина" завершилась на удивление быстро. Едва лишь помыли арбузы,
Владимир, подгоняемый "дельными" советами Кузнецова, что-то поправил б проводах и
лампах - и вот рябь на экране пропала и удалось настроить целых три канала.
"Человек в тельняшке" хотел было тут же вежливенько и тактично откланяться, но
хлебосольная Нина Картвели не позволила: буквально за рукав поймала - нет, нет, как можно!
Мы вам, Володя, по гроб жизни теперь обязаны, чаю, пожалуйста, выпейте, арбуза попробуйте.
Его присутствие за столом сразу же наложило отпечаток на всю их беседу, которая никак
не клеилась. Нина хлопотала по хозяйству. Катя молча пила чай и напряженно размышляла:
"Ну о чем, о чем же мы с ним сейчас разговаривали? Что он имел в виду? Отчего предостерегал
нас?" Владимир тоже молчал, лишь изредка отпускал самые невинные замечания типа. "День
какой сегодня жаркий, а?" или "Арбуз - чистый сахар". За столом в результате царил
Александр Кузнецов.
Катя видела: приход особы мужского пола в Нинин дом он расценил... Ну, скажем, как
прямой вызов собственному влиянию. Сразу же распушил хвост, став похожим на
забияку-петуха. Нина неодолимо влекла его к себе. Он не мог этого уже скрыть. Не в силах был
притворяться равнодушным. По тому, как он смотрел на нее через стол, и слепой бы понял, о
чем он думает и что хочет.
Катя как-то странно ощущала себя в этой ситуации: ей все казалось... Нет, не то чтобы
Нина Картвели была недостойна, нет, нет, она выглядела превосходно на своем седьмом
месяце. Но Кате прежде казалось, что женщина в положении вызывает у мужчин - ну, скажем,
сложные, смешанные чувства (яркий пример того был Константин Сорокин).
Но сейчас она так ясно читала на лице Кузнецова совсем другое: как ему нравится зга
женщина, носящая под сердцем чужого ребенка. Нравится так, что трудно, почти невозможно
отвести от ее лица взгляд. Нравится так, словно иные женщины даже и не существуют...
Арбузы были на редкость сладкие и спелые - азербайджанские, одним словом. Но
Кузнецов их нещадно критиковал: "Нет, девчонки, это все не то. Вы испанских не ели.
Размером - во, с бычью голову. А на вкус - мед! А какой там виноград в Андалузии, какие
яблоки, какое вино!" Испанией, в которой ему доводилось бывать в качестве "московского
торгового гостя" по делам оптовых закупок обуви и галантерейных товаров, Кузнецов
буквально бредил. Туг только до Кати дошло, отчего он вызубрил Лорку наизусть.
Кузнецов сыпал названиями городов, в которых побывал: Мадрид, Барселона; Гранада,
Кордова, Севилья, Кадис. Рассказывал, как настоящий поэт, о пляжах Коста-Браваи
Бени-дорма, где отдыхал "до кризиса". Критиковал остров Майорку и майскую корриду в
Барселоне, устраиваемую на потребу глупых туристов: "Тощие, чахлые быки, вялый темп
поединка, никакого блеска н риска, ни капли крови - барахло". Но зато взахлеб нахваливая
бары Кордовы и Севильи, где летними вечерами сходятся на стакан вина жители кварталов,
"основном местная молодежь, и до самой поздней ночи слушают своих кумиров - гитаристов,
певцов, танцуют. И льется рекой дешевое красное вино. И в его виноградном дыхании кажется,
что весь залитый ночными огнями город и черное южное небо над ним пляшут в ритмах
фламенко.
Что-что, а рассказывать про Испанию Кузнецов умел. Катя не раз впоследствии
вспоминала эти его рассказы...
- И с делами там, если с умом подойти, тоже легко можно устроиться, -
разглагольствовал он. - С видом на жительство проблем нет, если имеешь ну хоть небольшой
стартовый капиталец. Купить квартиру в Барселоне или в Севилье в три раза дешевле, чем в
Москве. Опять же налог на недвижимость ниже. И потом, если ты намерен открыть
собственное дело - ну хоть крошечный бар русский или ресторанчик, где предоставишь хоть
одно рабочее место местным, тут же сразу тебе куча дополнительных льгот по
налогообложению. И потом с испанцами дела легко вести. Они люди слова, сказал - сделал,
люди чести. Не то что здесь у нас: того гляди кинут свои же, да так, что в грязи захлебнешься...
И потом русских там любят, понимают нас, что ли. Классный народ эти ребятки Леона и
Кастилии, дети Дон Кихота. Там даже ритм жизни с нашим схож, правда! В Америку вон
сейчас наши дуют, за океан, а там жить нельзя, с тоски дохнут. А Испания, ребята, это... Эх, и
нагадала мне гадалка одна - окончу дни свои я где-нибудь у Гибралтара под шум ветра в
соснах.
- Ты испанский-то знаешь? - улыбнулась Нина.
- Ну так! С преподом-частником год долбил. Признаюсь только вам: говорю ужасно, с
адскими ошибками. Но люблю это дело! Иногда подумаю: мама моя родная, что плету-то! А
ничего - они люди с душой, понимают, а шероховатости прощают, только по плечу хлопают,
смеются. А без языка там кранты. Если уж перебираться туда насовсем, то надо в курсах быть,
что у них там и как.
- Уехать, значит, хотите в Испанию насовсем? - Катя оторвалась от своих дум.
- Ну, там посмотрим. Как карты лягут. Тут у нас сейчас особой каши не сваришь.
- Все куда-то уезжают, куда-то стремятся. - Нина вздохнула. - Вы все уедете, мы одни
тут среди березок и полей останемся. Вы там станете завзятыми испанцами, а мы тут дома...
-А мы вас с собой заберем, - Кузнецов выразительно посмотрел на Нину. "Ах ты
господи боже мой!" - подумала Катя.
Нина под благовидным предлогом - "молока хотите?" - отошла к холодильнику.
"Кокетка, Нинка, старая. - Катя от души забавлялась, глядя на эту парочку. Даже мрачный
осадок, оставшийся после подслушивания в чужом саду и разговора с "человеком в тельняшке"
понемногу прошел. Он ей почти в любви публично признался, а она только глазами стреляет...
Ну, надо же, совсем пропадает парень! Бедняжечка Кузнецов. И как это у них быстро, у
мужчин! Сто лет с детства не виделись, знать ничего друг про друга не знали, потом только
глянул за столом мельком и - раз! Зажглось ретивое.
Нет, забавные все же существа - мужчины". Кате было смешно и интересно: а что
дальше из всего этого дачного романа выйдет? Кузнецов вон про испанцев толкует, а Нина
тоже человек чести. С ней, если он все это так, от скуки затеял, трудно ему будет столковаться.
А если что серьезное у него, то...
- Смотрите-ка, еще один к вам гость. - Владимир, отложив арбузную корку, выглянул в
окно террасы.
По ступенькам крыльца, поднимался Константин Сорокин. Он успел уже переодеться.
Вместо летнего бежевого костюма, в котором Катя видела его с чердака, когда он разговаривал
с работягами у калитки, теперь на нем были шорты цвета хаки и белая футболка.
- Костя... проходи. Хорошо, что ты зашел... Здравствуй... Костя, - Нина поднялась
из-за стола. По ее сразу изменившемуся лицу Катя поняла: да, это вам не Шурка Кузнецов с
побритым затылком - простец и болтун. Это явился настоящий "друг детства", воспоминания
о котором так сильны и ярки, что никакая разлука в семь лет не способна...
- Там Олег Игоревич тебя, Шурка, обыскался вконец, - сказал Сорокин холодно. - И
Александре ты нужен. Она о чем-то с тобой поговорить хотела.
- Ах черт, забыл перед старухой своей отчитаться! - Кузнецов хлопнул себя по
затылку, - Вот что, девочки, вы со мной делаете, забывать начал про все! Бегу, лечу. Чур,
оставить на мою долю еще полосатой ягоды. Я сейчас вернусь. Старуха моя только...
- Какая она тебе старуха? - Сорокин сдвинул брови. - Выбирай, знаешь, выражения,
когда говоришь об Александре Модестовне!
"Какие мы грозные стали. - Катя удивленно уставилась на "брата погибшей". - Что за
новая сцена? Этому что еще нужно? Верный рыцарь какой... Это что-то новенькое, кажется, -
он и Александра..."
- Костя, ты садись, арбузы чудесные, Шура вот угостил. Из Москвы привез, -
засуетилась Нина, подвигая Сорокину свободный стул. - Садись же, угощайся.
- Ас тобой, Нина, я тоже хотел поговорить. - Сорокин оскорбленно выпрямился. - Я
не ожидал такого с твоей стороны. Не ожидал... Что ты до сплетен опустишься!
- Каких сплетен, что ты, Костя?
- До самых низких сплетен о моей семье о муже моей матери. Я сейчас из прокуратуры
- там два лба каких-то, два скота в дерьме меня искупали... Все белье мое вывернули с
чьей-то услужливой подачи. Я догадываюсь с чьей. - Сорокин бешено сверкнул на
растерявшуюся Нину глазами. - И не смей мне зубы заговаривать! Ишь ты, овечка... На кой
черт ты им рассказала? Они же к вам, к тебе тогда вечером приезжали. Справки про меня
наводили, да? А ты и рада стараться! Рада осведомленность свою показать, да? Про Лерку, про
мужа моей матери... Все сплетни досужие выложила, да? Все про меня донесла?!
- Костя, я ничего такого никому не говорила. - Тут, как отметила Катя, Нина все же
слегка покривила душой. - Мы так давно с тобой не виделись, что я могу о тебе знать? За что
ты на меня взъелся? Я просто...
- Ты и раньше не в свои дела совалась! А теперь я с твоей подачи должен оправдываться
перед этими...
- Потише, потише! - Кузнецов встал из-за стола - лишь посуда зазвенела. - Ты что
тут разорался, а? Ты что к ней пристал?
- А ты не лезь ко мне!
- Я тебе сейчас, скотина такая, так не полезу...
- Ребят, хватит, кончайте. Баста, мужики, ну! Это ж смешно просто, - подал голос
Владимир. Однако Катя отметила; он и пальцем даже не пошевелил, чтобы "по-мужски"
разнять ссорящихся. Как и во время припадка Сорокиной и общего смятения за столом, он и
сейчас не вмешивался - сидел себе, выковыривал спокойненько черные семечки из спелой
арбузной мякоти.
- Не трогай меня! Убери руки! - Сорокин попятился, но взбешенный Кузнецов сгреб
его за футболку и, толкая в грудь, потащил к двери.
- Не смей на нее орать, - прошипел он. - Что, злость стало не на ком срывать? Одной
Лерки тебе мало? Мало, да?
Сорокин сразу же как-то насторожился, глаза его недобро вспыхнули. Он крепко ухватил
Кузнецова за запястье, отрывая его от себя, и тут... Катя услышала тяжелый вздох, обернулась
и... Нина, белая как мел, прижала руку к груди и кренилась со стула набок. Катя бросилась к
ней:
- Нина, что, что с тобой?
- Что-то плохо... голова кружится, темно... - Нина словно ускользала куда-то от них,
от себя. - Сахара, наверное, переизбыток... Глюкозы, это бывает... Ты не волнуйся... Темно
как...
Кузнецов, мигом отпустив Сорокина, ринулся к ним.
- Нинка, что с тобой?
Нина тяжело висела на Катиных руках. Она была без сознания.
- Это обморок... Наверное, обморок... это бывает так. - Катя храбрилась, но у нее
дрожали губы: и верно, обморок ли это? Вспомнилась Сорокина, распростертая на траве. -
Шура, куда вы ее? Куда ты ее тащишь? Осторожнее!
Кузнецов, не долго думая, не слушая никого, схватил Нину на руки и выскочил на
крыльцо. Катя устремилась следом. Думала: он несет ее на воздух, чтобы она отдышалась. Но
Кузнецов чуть ли не бегом ринулся к калитке.
Они всей гурьбой последовали за ним. По лицу Сорокина было видно, что такой реакции
на свои обвинения он не ожидал. "Идиот истерический, - пилась Катя. - Не видит, что ли,
какая она... Жаль, ему Шурка в лоб не двинул!"
- Юлия ее сейчас посмотрит. - Кузнецов саданул по калитке ногой, и она, ветхая, едва с
петель не соскочила. - А там, если что, я за врачом мигом съезжу, из-под земли достану.
- Оставь ее, не носи никуда, - догнавший его Владимир вдруг решительно взял его за
плечо. - Ну чем она может помочь, кроме...
- Отстань, - Кузнецов, дернувшись, сбросил его руку. - Не лезь не в свое дело. Я же в
твои не лезу, правда? Катя, откройте калитку! - Это относилось уже к калитке дачи
Чебукиани. - Она не заперта, ну, скорее же!
Участок соседей встретил их покоем и тишиной. Пчелы жужжали на настурциях, птахи
пересвистывались в кроне старой липы у крыльца. На дорожке лежал брошенный кем-то гамак.
На садовом столике стояла корзинка зеленых яблок и лежало какое-то вязанье - шаль или
салфетка кружевная.
- Хозяева, што ль, нужны? Так они в доме, шибче стучите. Отдыхать, видно, полегли,
спят. Ой, да что с девкой-то? Машиной сшибло?
Из-за угла дома появился голенастый мужичок в клетчатой рубахе и спортивных штанах с
лампасами. Он косил лужайку перед домом, где трава росла чуть ли не в человеческий рост.
Катя смекнула: видно, те работяга просто ходили по дачам с целью подзаработать на бутылку.
И вот один подрядился к Александре Модестовне "скосить лужок". Внезапно она узнала в
мужичке рассказчика из очереди, которого видела утром. Смешная кличка Колоброд ему
действительно шла. Он уже явно принял на грудь и теперь едва держался на хлипких ножках,
опираясь на косу, как на посох. А уши его, оттопыренные-и лопоухие, просвеченные
полуденным солнцем, напоминали рубины.
- Юлия Павловна! - загремел Кузнецов, не удостаивая мужичка взглядом. На всех
парах он уже мчался к крыльцу. - Юлия Павловна, Нине плохо, помогите!!
Глава 16
СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА
Катя впоследствии не раз вспоминала, как они приводили Нину Картвели в чувство.
Сердце ее тогда сжималось от страха и тревоги. Ей уже
...Закладка в соц.сетях
