Жанр: Электронное издание
Step-t13
...их берем. Я устраиваю так, что... Ну, будет моментик, когда твой Модин подумает,
что все, хана, мол, пишите письма. Смертельная и грозная опасность нависает над его головой,
а ты... - Обухов ухмыльнулся. - Ты его спасаешь. Красиво так, живописно, натурально. И -
финита. Потоки благодарных слез, пожатия рук. Ты получаешь личный контакт со свидетелем
- как результат полного к себе доверия и приязни, он деньги свой назад и покой душевный, а
я... Один я, бедный, ни черта не получаю интересного. Я и так, как видишь, все знаю.
- А вы получаете статистику. Год закрывать - чем отчитываться-то будешь?
Комбинациями, что ли, своими? Теорией?
- Отчитаемся. Не волнуйся за нас. Но... галочка лишняя не помешает. Знаешь, эти
бюрократы меня когда-нибудь в гроб загонят.
На том они и поладили. Колосов был доволен и удивлен. На этот раз с Генкой обошлось
все тихо-мирно. Без ругани и обычной дележки полномочий, без криков: "А ты кто такой?" -
"Нет, а ты кто такой?"
На словах и с Модиным все должно было получиться гладко. Однако как оно там
сложится на самом деле - одному богу было известно. А загадывать Колосов не любил.
Когда он вошел в кабинет, где Модин в полной одиночестве от руки, без помощи верной
секретарши, переписывая заявление, не стал начинать дело издалека, а бухнул сразу из всех
бортовых орудий залпом:
- Сумма требуемая у вас, в наличии, Станислав Сергеевич?
Модин вздрогнул. Отложил ручку - "Паркер" золотоперый, - сдвинул очки на кончик
носа.
- Вы... ах, это вы, простите, но я как-то вас не узнал... Вы...
"Странно, что вообще припомнить силится", - подумалось Колосову. Кроме мимолетной
встречи у коттеджа Ачкасова и последующей сухой и краткой беседы с "другом покойного" на
тему "ах оставьте вы нас всех в покое", они с Модиным не общались.
- Ну, что на этот раз у нас случилось? - В кабинет зашел Обухов; забрал заявление,
прочел, хмыкнул удовлетворенно: - Ясненько, Станислав Сергеич, вот это уже больше похоже
на правду.
- Я думал, что так у вас обращаются только с теми, кто преступил закон, - сказал
Модин скорбно. Колосов увидел, что толстяк весь взмок. Пот лил с него градом, и ему то и дело
приходилось вытирать платком лицо и шею.
- Мы разве дурно с вами обращаемся? Откуда такие мысли? - Обухов удивленно
приподнял брови.
- Вы... - Модин опустил глаза. Колосов читал на его осунувшемся, обрюзгшем лице;
"Господи, ну зачем я все это затеял? Зачем я к ним пришел?" Большего раскаяния на лице
заявителя о том, что обратился в "органы", Никите еще не доводилось лицезреть.
- А вы, дорогой Станислав Сергеевич, должны были сразу поиметь четкое представление
о том, насколько серьезен вопрос, с которым вы к нам пришли. Правоохранительные органы, к
вашему сведению, не мальчишки для битья. У вас, дорогой мой, проблема финансового плана с
вашими непосредственными партнерами, которых вы самым нахальным образом пытаетесь
кинуть. Ну и на здоровье! А вы имеете наглость пытаться использовать органы госвласти в
качестве прикрытия, чтобы уйти от совершенно законной - учтите, - совершенно
оправданной обязанности расплачиваться по взятым некогда на себя обязательствам. И вы
хотите, чтобы я терпел все это?
- Но с меня вымогают деньги!
- Разве в сентябре прошлого года вами не был взят соответственно кредит в банке?
- Но тех людей, которые ко мне ворвались, я и в глаза никогда не видел! Я у них ничего
никогда не брал. А они вымогают у меня деньги, а я... - Тут Модин, словно на гвоздь,
наткнулся взгляд Обухова и умолк. А тот все продолжал есть его взглядом: что; дескать, ты нас
за дурачков, в натуре, считаешь?
- Сумма, которую должны вы вернуть банку, эта сумма у вас есть? - снова спросил
Колосов.
Модин глянул на него с великой тревогой.
- А это был самый первый вопрос, который мне задали в этом учреждении, - сказал он
с нервным смешком. - Приготовил ли я деньги. Почему-то мои финансовые дела здесь всех
так интересуют? Что я, украл, что ли, что-то? Я заработал. Все, что я имею, я заработал трудом.
Вот этими своими руками, молодой человек, и прекратите так ернически ухмыляться! -
Модин поперхнулся от волнения. - Между прочим, я вам обоим в отцы гожусь, а вы... вы
смеете со мной таким тоном... Я... я жалею, что пришел, да! - выкрикнул он. - Да, очень
жалею. Такое отношение здесь, что... Говорили мне умные люди: не ходи, не суйся, так нет же,
надо дураку старому все на собственной шкуре испытать!
- Да не волнуйтесь вы. - Колосов удобно уселся на стул напротив него. - Вы же не в
налоговую полицию с повинной пришли, правда? Ну, не паникуйте и не кричите. А слушайте
внимательно. Ложь, которую вы поначалу изложили в официальном документе - заявлении в
милицию, - вот он, - Колосов кивком головы указал на Обухова, - он вам великодушно
прощает. Дальше этих стен все это не пойдёт. Но запомните на будущее: лгунов тут не любят и
сразу ставят на место. Вам ясно? Не слышу ответа.
- Ясно.
- Далее. Про деньги ваши я спрашиваю потому, что хочу, чтобы они при вас остались
копейка в копейку. Если мы сейчас порвем ваше заявление, а вы сделаете нам ручкой - чего,
по глазам вашим вижу, вам хочется чрезвычайно, - хуже будет только нам. И знаете почему?
Вас пришьют ваши нетерпеливые кредиторы где-нибудь по дороге из офиса в сауну. А я, лично
я, должен буду среди ночи выезжать на ваш хладный труп и расхлебывать потом все это ваше
долговое финансовое дерьмо. А я ценю свое время и свои нервы.
- Я не хожу по баням. У меня слабое сердце. Врачи мне категорически запретили. -
Модин тяжело откинулся на спинку стула. - А трогательная ваша забота о моей жизни меня
впечатляет. А ваш профессиональный цинизм, молодой человек, просто подкупает.
- А никакого цинизма. Говорю, что думаю. Голую правду.
- Я понимаю. В таком случае ваши коллеги еще обычно добавляют: знаете, какая у нас
зарплата? А у вас какая?
- А вы что, хотите, чтобы мы вам тут почтительно... лизали, что ли, состоятельный вы
наш? - Обухов усмехнулся криво.
Модин молчал. У него был вид человека, оскорбленного до глубины души. А Колосов
вдруг в этот миг словно увидел его со стороны:, этот толстый, рыхлый, пожилой мужчина в
дорогом костюме, дорогих ботинках, дорогом галстуке... и правда годился ему по возрасту в
отцы.
- Что за место, куда они вас привезли? - спросил он, отводя глаза.
- Что-то типа подвала или подсобного помещения. Наверху шум был. Может быть,
какое-то производство небольшое, цех.
- Долго ехали туда?
- Долгов - Модин отвечал теперь тихо, даже как-то безучастно. - Сначала считать
пытался. Счет иногда помогает сориентироваться во времени. Потом сбился.
- Сам Лехистан когда-нибудь по этому вопросу с вами на контакт выходил? - спросил
Обухов.
Модин лишь глянул в его сторону. Затем покачал головой: нет.
- Что конкретно вы должны сделать? Что они вам приказали? - спросил Колосов.
- Приготовить деньги. Они завтра позвонят.
- Вы же сказали, три дня вам дали.
- Сегодня квас раз третий день.
- Что же сватались-то, не сразу с заявлением к нам обратились? - хмыкнул Обухов.
- Я уже сказал: я крайне сожалею, что вообще это сделал.
- Прискорбно, что вы так нерасторопны, Станислав Сергеевич. У нас было бы больше
времени на подготовку соответствующих мер по оказанию вам действенной помощи.
- Я сомневаюсь, что вы ее вообще способны кому-то оказать, молодые люди.
- Деньги у вас? - в третий раз повторил свой любимый вопрос Никита.
- Я... я не понимаю... При чем тут мои деньги?
- Наши специалисты пометят купюры. Фактически мы обеспечим этим доказательство
по составу преступления, которое в будущем следователь и вменит вашим "кредиторам"-
вымогательство. Информация же о невозврате вами кредита дальше этих стен, как я и сказал, не
пойдет.
- Но я надеялся, я думал, вы обойдетесь без... вы сможете...
- Слышь, Никита Михалыч? Нет, ты слышал его? Он надеялся, что мы вышибалами для
него станем! Прикатим вместе с ОМОНом по его доносу к красновской братве, уложим их там
мордами на пол, пригрозим: такие-сякие, оставьте заявителя в покое! А он тем временем совсем
сухим из воды выскочит. Ни бакса из кассы не извлечет. Ох, боже ты мой, как еще наивен
народ наш! - Обухов хлопнул ладонью по колену. - Непуганый заявитель какой пошел,
наивняк. Ой, мама моя родная.
- С вашими деньгами ничего не случится, не волнуйтесь, - успокоил Модина
Колосов. - Мы заинтересованы в том, чтобы они были в целости и сохранности, хотя бы для
того, чтобы быть использованными в качестве вещественного доказательства. Не скрою, вы с
вашими проблемами долговыми интересуете нас мало, В принципе вам надо было бы просто в
срок возвращать деньги тем, у кого вы их брали, а не обманывать людей. Лично нам нужен
Лехистан - Кедров. А для того чтобы его хоть как-то зацепить, нам нужна не проваленная
изначально, зато громкая операция, а доказанный состав преступления - "вымогательство".
Для этого мы и используем помеченные купюры. Я поеду с вами на встречу с этими людьми,
ну... скажем в качестве вашего телохранителя. Кстати, а таковые у вас имеются?
- Я не член правительства, - огрызнулся Модин. - Наше торговое объединение имеет
сеть собственной внутренней охраны. Но лично я для себя никогда не имел. И вообще это
излишество, пустая трата денег. Да это и как-то странно.
- Ну, они ведь не ставили вам прямого условия, чтобы вы приехали один, правда?
Приедем вдвоем.
- Кончай артачиться, дед, - Обухов тяжело хлопнул "человека, годящегося им в отцы"
по плечу. - У нас тут свои правила игры. Деньги твои не пропадут. Шваль эта от тебя от
станет. Разве не этого ты добиваешься? А в остальном запомни: ты пешка. Что будет, как, зачем
и почему, решать уже не тебе. Здесь не твой евросупермаркет, усек? Тут я командир. И мне на
твои деньги, на твои связи и на всю твою коммерцию - наплевать и растереть. Понял, ну?
Модин поднялся. У него дрожали руки. Он никак не мог спрятать "Паркер" во
внутренний карман пиджака. А Колосову показалось: "человек, годящийся им в отцы", человек
пришедший к ним хоть и с ложью в кармане, но все-таки за помощью и зашитой, постарел на
несколько лет.
Глава 14
ОПЕРАЦИЯ "ЖЕЛТЫЙ ЧЕМОДАНЧИК"
Эту операцию впоследствии окрестили в розыске "Желтый чемоданчик". А Колосову не
раз приходилось опровергать вздорные слухи о том, как "РУБОП приковал к кейсу начальника
отдела убийств, а тот даже не смог оказать сопротивления".
В принципе в этом деле не было ничего забавного, а даже наоборот. Но вся эта обуховская
"комбинация" отчего-то весьма, быстро перешла в разряд комических и легендарных баек,
которые так часто рассказывают в милиции. Да и сам Никита скорей бы дал руку себе отрубить,
чем признался коллегам, как ему на самом деле хреново было в роли "телохрана", словно
шавка приблудная прикованного цепью к кейсу с "ба-альшими деньгами".
В отделе убийств Колосова потом частенько спрашивали его же собственные коллеги: а
для чего понадобилось городить столь сложный огород по модинскому делу о
"лжевымогательстве", добиваясь какого-то мифического полного и доверительного контакта с
этим человеком? Не проще ли было просто заставить его давать нужную информацию,
припугнув, поднажав, поставив жесткие условия: "либо ты нам, дорогой, либо мы тебе".
Никита на все Подобные вопросы глухо отмалчивался. Иногда отговаривался от наиболее
настырных старым афоризмом, что, мол, и два человека могут привести лошадь к водопою, но
и сорок не заставят ее пить.
Он никогда впоследствии не распространялся о том, что действительно произошло между
ним и владельцем сети торговых павильонов по продаже стройматериалов. Он не хотел ничего
никому объяснять еще и потому, что ему и самому до конца было непонятно самое главное: как
вообще после их с Обуховым наезда Модин пошел с ними на какой-то человеческий контакт.
Операцию "Желтый чемоданчик" рубоповцы провели, как Обухов впоследствии хвастал,
"без сучка, без задоринки". Он был великий умелец отчитываться во всех своих
профессиональных свершениях перед высоким начальством.
А у самого начальника отдела убийств воспоминания о дне этой операции были разбиты
на какие-то отдельные разрозненные фрагменты, которые было сложно объединить в общую
картину происшедшего. Отсчет времени для Колосова начался с одиннадцати часов вечера еще
не истекших суток, это и был фрагмент первый: они с Обуховым полуночничают в святая
святых - аналитическом центре РУБОП. Шерстят банк компьютерных данных "Группировка и
Преступное сообщество", изучая подноготную каждого члена красновской ОПГ.
"Вот этого постарайся хорошенько запомнить, эту морду тоже. А этот вряд ли там
появится - по нашим данным, он уже как-то не у дел. Это... ба, Коля Краузе - кличка
Маузер, - читай его послужной списочек. Впечатляет? Ничего себе пельмешка, Да? А этого я
лично знаю, встречались... Потом, естественно, отпустили за недоказанностью... Руку он себе
переломил еще "при попытке к бегству"... А этот тихий у них, малахольная божья коровка -
молодой еще, да и на кокаине. А вот это - любуйся на него - вообще чудо в перьях", -
таким образом Обухов наставлял начальника отдела убийств, листая банк данных, поднимая
оперативные разработки на каждого из красновцев. Колосову с его подачи приходилось
запоминать тысячу разных вещей: кто из братков какой по характеру - кто покладист и туг на
мозги, а кто суетлив, истеричен и агрессивен, кто, когда, где и с кем сидел - каким судом был
осужден. Кто каким оружием владеет и к какому его виду имеет сердечную склонность - от
пистолета до гранатомета. У кого дома семеро по лавкам, а кто до сих пор гуляет в холостяках,
обремененный лишь "горячо любимой парализованной мамочкой". Кто страстный собачник,
лошадник, кошатник, не пропускающий ни одной выставки, а кто по жестокосердию своему на
дух не переносит животных и постоянно развлекается тем, что палит в полях Подмосковья из
"Макарова" по воронью. Кто предан Лехе-Лехистану душой и телом, а кто давно уже, по
обуховским данным, вынашивает на своего босса увесистый камень за пазухой.
Одним словом, голова от всей этой аналитики шла кругом. А Обухов смолил одну
сигаретку за другой и тоном доброго усталого, "старшего товарища по оружию" вдалбливал
коллеге сведения, которые "а вдруг да пригодятся" и которые, по его глубокому убеждению,
только умственно отсталого могут не интересовать.
Фрагмент второй ассоциировался в памяти Никиты с так называемым "возвращением
блудного клиента": Модин вместе с сотрудниками РУБОП ездил домой и привез деньги;
предназначенные для уплаты откупленного долга. Купюры на общую сумму в триста тысяч
"зеленых" аккуратненько пометили спецсредством и сложили в кейс Модина. Обухов,
собственноручно проверил "приманку", замок и установил код. По его лицу было видно: ох и
доволен он, что темп операции выдержан в лучших традициях гангстерского боевика. Будет
потом что вспомнить в мемуарах.
Фрагментом третьим, запечатленным памятью Колосова, было лицо Модина, когда они
уже садились в машину. Долгожданный звонок от "кредиторов" поступил в 8.15 утра. Видимо,
то были люди деловые и занятые, буквально на вес золота ценившие свое рабочее время.
Модина чей-то приятный баритон сухо спросил: а будет ли песня? Услышав взволнованные
заверения, назначил время - 9.15 и место - 42-й километр Горьковского шоссе.
- А этим людям не покажется странным, что я сам веду машину, в то время как мой
личный телохранитель сидит сзади и... - В тот момент Колосову и запомнилось лицо Модина:
лихорадочно блестящие, красные от бессонной ночи глаза, резко обозначившиеся морщины у
губ, безвольный подбородок, утонувший в складках шеи, и какая-то необъяснимая покорность
во всем его облике. Словно этот человек в душе уже совершенно махнул на все рукой и
приготовился к самому худшему. Никита тогда еще подумал, помнится: этот пожилой полный
человек в дорогом костюме за рулем дорогой иномарки столь наглядно сейчас выступает в роли
обреченной жертвы, которую ведут на алтарь, что от этого безволия и покорности как-то даже
становится не по себе.
Чувство дискомфорта появилось у него еще в кабинете, когда они с Обуховым изобличали
толстяка во лжи. А сейчас, в машине, ему и вообще отчего-то было трудно смотреть в глаза
Модину. А ведь Колосов отнюдь не считал себя в чем-то перед ним виноватым.
- Не покажется им ничего странным. Будь спокоен. - Обухов хозяйским жестом уложил
кейс с деньгами на колени Колосову, сидевшему на заднем сиденье. - Никита, ручку. Данке
шон. - Браслеты наручников (их позаимствовали напрокат в оперативно-техническом отделе)
защелкнулись на запястье начальника отдела убийств и на ручке желтого чемоданчика.
- В случае, если ситуация обострится... Короче, дед, если начнется стрельба, меньше о
своем костюме думай - понял? - Обухов был сама деловитость. - Коллега, конечно, о тебе
позаботится, для того и едете тобой, но... Береженого бог бережет. Короче, чуть пуля свистнет
- второй не жди, сигай с машины и на землю. Ясно?
- Ясно. - Модин побелел как мел. А Колосову стало досадно: злодей Генка нагоняет на
заявителя страх. Делать ему больше нечего. Ведь стреляют в таких ситуациях только
дефективные, а также зеленое пацанье. А красновцы люди ушлые и ученые.
На перекрестке перед светофором у заставы Ильича Модин обернулся к Колосову:
- Мне можно позвонить? - Он вытащил из чехла на поясе мобильный телефон.
- Кому? - Колосов полез в карман за сигаретой: как же в кандалах да при деньгах
курить охота!
- Жене. Она в больнице, я ей всегда по утрам звоню. Не хочу, чтобы сегодня
волновалась.
- Звоните, только быстро.
Разговор Модина с женой был короток: "Как себя чувствуешь? Приеду".
- Хворает супруга? - спросил Колосов, когда Модин закончил.
- После операции. Камень в почке удалили. Вроде удачно. Лазером.
- А-а... - Колосов подумал: черт возьми, ведь даже располагая данными негласного
наблюдения за Модиным, он фактически не осведомлен о его жизни. Ну, это и понятно - сам
Модин его никогда и не интересовал. Он был важен лишь как источник информации о жизни
другого человека и его семьи...
- Сколько лет женаты? - спросил он.
- Уже тридцать четыре года. Скоро юбилей справим, даст бог.
- Солидный стаж. А я думал, у вас...
- Что? - Модин смотрел на него тревожно и настороженно в зеркальце.
- Ничего, так... - Колосов пожал плечами. Ишь ты, толстосум, не бросает, значит,
подругу своей "голодной студенческой юности". Не бежит в загс рысью, как это водится сейчас
у них, с моделью из журнала.
- Не волнуйтесь, ни с вами, ни с женой вашей ничего не случится. Все под контролем.
- Я стараюсь сейчас об этом не думать. А у вас, молодой человек...
- Никита.
- А у вас, Никита, у самого семья есть, дети?
"Кто-то уже задавал мне на днях этот вопрос... - Колосов припоминал с трудом. - Ах
да, отчим Сорокина, покалеченный в автокатастрофе дипломат". Он погладил ладонью кожу
другого "дипломата", лежащего у него на коленях.
- Нет.
- Значит, у вас все впереди. Можно только позавидовать. Колосов хотел спросить: чему,
господи? Но не спросил, опять поймав в зеркальце лихорадочно-блестящий, взволнованный и
вместе с тем какой-то отрешенный взгляд Модина.
Их встретили, как и предполагал всеведущий Обухов, отнюдь не на 42-м километре, как
было условлено, а гораздо раньше. Модин едва успел миновать автозаправку на окраине
Балашихи, как внезапно им посигналила шедшая по встречной полосе синяя "девятка". А
идущая следом за ними серебристо-серая "Ауди" внезапно резко пошла на обгон, прижимая их
к обочине. А затем, не прекращая движения, заставила свернуть с Горьковского шоссе на так
называемую "Балаши-ху-2", а потом и на тихий пыльный проселок, уводящий в картофельные
поля.
Колосов глянул на часы: 9.03. Место встречи ему очень не понравилось: в поле ты как на
ладони. Но и те, кто тебя прикрывает, естественно, тоже. А следовательно...
Три машины медленно сбавили ход, затормозили. Из "Ауди" не вышел никто, а там
сидели четверо. Из синей "девятки" вышел парень в джинсах и кожаной куртке -
непрезентабельный прыщавый блондинчик, очень молодой. Колосов не видел в фотобанке
обуховекой галереи "Группировка" этого лица.
Парень рывком открыл дверь модинской машины. Скользнул настороженным взглядом по
сидящим в салоне:
- Где?
- Здесь. - Колосов сидел, облокотясь локтями на кейс с деньгами. (Парень не видел
пока его "кандалов".)
- Цифра?
- Восемнадцать двести семь.
Парень протянул руку к кейсу, набрал код, открыл, посмотрел.
- Почему вас двое?
- А вы что хотите, чтобы я один сюда приехал, в эту глухомань? - неожиданно
желчным тоном окрысился Модин. Он тоже мельком глянул на деньги в кейсе - и на его
скулах заиграли желваки. - Это мой сотрудник. Мой телохранитель.
Парень оглянулся на "Ауди", оттуда никаких команд не поступало. Тогда он протянул к
кейсу руку и тут только заметил "кандалы".
- Опупели, что ли, вконец? - Даже в такой нервозной ситуации врожденное чувство
юмора его не подвело, за что Колосов сразу и невольно проникся к нему слабой симпатией.
- Расписочку верните, - сказал он.
Парень снова оглянулся на "Ауди". И там эту маленькую заминку истолковали, видимо,
по-своему. С заднего сиденья, мягко хлопнув дверьми, спрыгнули двое - молодые, бритые,
плечистые, в коже с ног до головы. Подошли к "Вольво" Модина стремительно, с двух сторон:
- В чем проблема?? Ну?
Парень, наделенный чувством юмора, кратко пошептался с одним. Тот покивал вроде бы
задумчиво.
- Выходите с машины, - сказал приветливо. - Потолкуем. Разберемся.
- Сиди на месте! - Это было сказано так резко и повелительно, что и Колосов, и
красновцы малость опешили. Модин, побагровевший от негодования, при виде денег, которые
вот-вот могли бесследно для него кануть, преобразился и словно воспрял из мертвых: в руке его
был ("Батюшки мои светы! - подумал Колосов) пистолет "беретта", который секунду назад
толстяк с самым решительным видом выхватил из "бардачка". ("Генка, идиот, машину
обыскать не догадался!" - Колосов со злости готов был впиться строптивому заявителю,
прыть которого могла сорвать всю операцию, зубами в запястье, лишь бы обезоружить
пустоголового кретина.)
Но демонстрация огнестрельного оружия закончилась и так плачевно. Модина треснули
кулаком по затылку и обезоружили. Видимо, даже с пистолетом в руках он не воспринимался
красновской братвой в качестве серьезного противника.
Потом в машине сразу стало тесно, как в консервной банке: трое запрыгнули в салон.
Один спихнул обмякшего Модина с водительского сиденья, двое других взяли Колосова,
который и не думал сопротивляться, в плотные клещи на заднем сиденье. "Вольво" газанула и
взяла с места в карьер по пыльному проселку в поля, над которыми ярко светило утреннее
солнце.
Место, куда их привезли "разбираться", оказалось наибанальнейшей дырой, как и
предполагал всезнайка Обухов. Старая фабричонка "Красный пролетарий" на окраине поселка
заводского типа. На фабрике в оные времена варили ваксу и гуталин на всю область, а теперь
производство бездействовало. Один из цехов, однако, еще приносил пользу местному бюджету.
Как впоследствии было установлено, размещалось там акционерное общество по производству
мясных и колбасных изделий "Альбатрос", принадлежащее некоему гражданину Шурупову -
личности настолько мифической, что, кроме лицензионных и приватизационных документов с
фальшивой печатью, существование ее ничем более не подтверждалось.
Колосову, хотя ему на дороге через фабрику пребольно вывернули окованные руки и
адски звезданули кулаком в скулу, все же удалось украдкой глянуть на часы: 9.20. Сигналы
радиопередатчика, установленного в багажнике "Вольво", должны уже давным-давно
запеленговать с машин сопровождения. Обухова с коллегами можно было ожидать в колбасном
цехе с минуты на минуту. Однако как порой тянутся эти самые "шесть раз по шестьдесят
секунд"!
Колосов размышлял: для чего "кредиторы" привезли их сюда? Разве не проще им было
оглушить или пристрелить их с Модиным прямо там, в машине, выбросить тела в поле, а затем
просто выгрести банкноты из "дипломата"? Ведь пристегнуты были не сами купюры, а только
их тара! Но всезнайка Обухов такое плачевное развитие событий сразу же напрочь исключил:
"Никогда они так с вами не поступят. Это же выход за рамки, принятие самостоятельного
решения на месте. А у каждого решения бывают последствия. Поэтому у этой публики любое
неповиновение приказу, любая самодеятельность карается сурово. Приедут за вами кто?
Думаешь, кто-то из Лехиных замов? Да нет, обычные бичи. А они почасовую оплату получают
и мозгой шевелить не приучены. Им приказали забрать у вас кейс с деньгами - и все. Как
только у вас там возникнет загвоздка с распиской, а на сей счет, уверен, никаких инструкций
они не получили, они встанут перед, дилеммой - как поступить? И пойдут по линии
наименьшего сопротивления: захватят и деньги, и вас с собой - пусть те, кто их послал, сами
решают, что делать дальше. Ты понимаешь, о чем я? У них иерархия, как у термитов:
термит-солдат, термит-шестерка. А за всякую инициативу, тем более связанную с мокрухой,
которую всему клану потом придется расхлебывать, с них так спросят - Небо с овчинку
покажется".
И Обухов оказался, как всегда, прав! (Колосов, несмотря на всю свою неприязнь с
рубоповцу, ей-богу, иногда горько сожалел, что Генка - не его зам в отделе по раскрытию
убийств!)
Фрагмент пятый, врезавшийся в память Колосова, была ярко-алая гора свежего кровавого
фарша на огромном эмалированном лотке в цехе для "холодной разделки", по которому их с
Модиным намеренно медленно и чинно провели перед тем, как втолкнуть в помещение
"дирекции". Демонстрацию фарша Колосовложе отнес на счет врожденного юмора красновцев
и мысленно им даже снова поаплодировал за выдумку.
Их завели в крошечный, душный кабинетик, заставленный пыльной кожаной мебелью и
видеотехникой. За столом там сидела тоже крошечная, как гном, лысая, как яйцо, личность в
бифокальных очках. По лицу Модина сразу можно было определить, что с "гномом" он уже
встречался и ничего хорошег
...Закладка в соц.сетях
