Жанр: Электронное издание
Step-t13
... я ведь жениться на ней хочу. Пойдет она за меня, как думаешь?
Катя через силу улыбнулась. Приехали, называется!
- Странные вы люди, Шура.
- Кто это мы? Чему ты улыбаешься?
- Мужчины, вот кто. - Катя вздохнула и сама ощутила, как от нее разит алкоголем. -
Ну, что ты меня-то допрашиваешь? Откуда я могу знать, пойдет она за тебя или нет?
- И в полночь на край долины увел я жену чужую. Я думал... она невинна. - Кузнецов
печально усмехнулся. - Во? Я жизнь наша какая штука, а? Не знаешь, где найдешь, где
потеряешь... Нина на меня в первый-то раз, там, за столом тетки, и не глянула даже, не узнала.
Все на Константина нашего багрянородного пялилась. А я... что-то хреново мне, Кать. А ты -
"странные вы люди"! Чего ж тут странного. Я то? - Он глядел на Катю, словно ждал от нее
ответа. Не дождался. - Я вот только, когда на Нинку смотрю, так сразу... и увез бы ее
куда-нибудь от всех вас, от мужа этого ее, от...
- Шура, она не игрушка на час. И не испанка из стихотворения Лорки.
- Я ж говорю: женился бы на ней хоть завтра. - Он чиркнул спичкой, снова закурил. -
Я такую, может, всю жизнь искал, как она. Я ей говорю - а она смеется надо мной.
- А что ей делать прикажешь? Плакать? Она и так плачет, все ночи не спит. - Катя
горячилась и говорила весьма непоследовательно. - Нина замужем и ждет ребенка. А ты
мужчина или кто? Если любишь ее - решать тебе, - она откинулась на подголовник. -
Только вот что я тебе скажу, Шура, ты запомни это, пожалуйста. Если ее еще и ты обманешь, то
это будет для нее... в общем, думай сам.
Кузнецов повернул ключ зажигания, завел мотор. Швырнул недокуренную сигарету в
окно. Через пять минут они уже тормозили у калитки дачи Картвели.
Описывать встречу с насмерть встревоженной долгим отсутствием подруги Ниной можно
было в самых черных или, наоборот, в самых суматошных, радужных красках. Но Катя была
слишком была вымотана и пьяна, чтобы это делать. Кузнецов по-мужски лаконично подвел
итог всем этим Нининым бесконечным "Что случилось?", "Где они?", "Где ты была?", "Я ума
схожу от беспокойства!".
- Не шуми, Нин, - сказал он веско. - Всех перебудишь! Я ж привез тебе ее, твою
подружку ненаглядную. Ну и ладно. Завтра утром все тебе расскажет.
А Катя лишь слабо отмахивалась: потом, Ниночка, потом... Ее малость штормило -
коленки все еще дрожали, голова от водки кружилась. Доползти бы только до крылечка
родного.
- Оставь ты ее, завтра все узнаешь, - донесся до Кати голос Кузнецова. - Пусть спать
идет. А ты... - Он кашлянул, а потом голос его зазвучал по-иному - глуше, мягче:- Нина,
подойди ко мне, пожалуйста. Слышишь? Пожалуйста... Иди ко мне. Я прошу.
На крыльце Катя все же оглянулась. Пара у калитки в свете фар. И этот поцелуй под
безлунным сумрачным небом. Кузнецов, видимо, что-то там для себя уже решил. Что ж, пусть
эта сумасшедшая ночь заканчивается лучше поцелуями, чем...
Кате вспомнился Смирнов, скорчившийся на земле, царапающий траву в припадке
удушья, сотрясающего его полное тело, как студень. Нет, пусть лучше все это закончится вот
так - Нинкой и влюбленным Кузнецовым, чем этой ведьмой на Май-горе, подумала Катя.
Хотя бы для того, чтобы потом это было не так страшно и противно вспоминать.
Глава 25
ИНФОРМАЦИЯ
Колосову тоже смертельно хотелось спать. Глядя на себя в зеркало, он с трудом
удерживался от жесточайшей самокритики. Если дела пойдут так и дальше, он все больше и
больше начнет смахивать на водевильного сыщика из дешевых детективов, этакого "майора из
МУРа" или, на худой конец, "полковника с Житной", который не спит месяцами, не ест, не
отгуливает годами отпуска, не целуется с девицами и красивыми вдовами, глаз не кажет в
отчий дом, а с маниакальным упорством днями и ночами, в зной, град, снег, лютый мороз все
служит и служит святому делу охраны общественного порядка - раскрывает, раскрывает, но,
увы, до самой последней книжной страницы так и не раскроет суперкрутое и жуткое
"общественно опасное противозаконное деяние".
БОЖЕ МИЛОСТИВЫЙ, КАК ЖЕ ОХОТА СПАТЬ! Колосов созерцал себя в тусклое
зеркальце главковского туалета. И на кой черт он только явился сегодня на работу? Все равно
ведь в таком позорном сонном виде делать ничего невозможно. Он с горькой нежностью
погладил себя по небритой щеке. Двойник в зеркале жалостливо скопировал жест. Эх ты,
бедолага, ну спи... Как это там Высоцкий пел про Химки и Мед- ведки?
Но голова была набита как ватой. И немудрено: они с Модиным проговорили всю ночь и
выкурили, наверное, целый вагон сигарет. К шести утра малость прибалдевший от обилия
информации, сигаретного дыма и пары-тройки пропущенных за беседой рюмок дорогого
коньяка (дешевого у Модина, естественно, не водилось), Колосов отвез клевавшего носом
конфидента в аэропорт. Самолет Модина вылетал в 7.30.
В главке на оперативке у шефа Колосов уселся так, чтобы с начальственного кресла видно
было его как можно меньше: в уютнейший уголок за гигантскими напольными часами
переходившими по наследству с незапамятных, еще довоенных времен к каждому новому
владельцу кабинета начальника Управления уголовного розыска. Стыд и позор, конечно, вот
так кемарить на совещании, где с коллег щедро снимали стружку и толковали о глобальнейших
вопросах стабилизации криминогенной ситуации в регионе, но... Но Колосов был не кремень, а
всего лишь человек. И, как всякий человек, слаб.
К тому же глаза его просто сами собой закрывались. И в родном кабинете на первом этаже
продолжалась та же мука. Страшно даже было подумать о том, что вот сейчас зазвонит
телефон, заглянет сослуживец с каким-нибудь рапортом или справкой и надо будет снова
что-то кому-то объяснять, давать ЦУ, куда-то ехать, одним словом... Звонить, например, в
РУБОП - вот на численнике как раз перекидном это отмечено: звонить всезнайке Обухову,
контролировать исполнение... переданного параллельной структуре на исполнение запроса об
установлении...
- Эт-то что еще за фокусы? Па-адъем! Смир-р-р-на-а!
От этого генеральского рыка звякнула и с грохотом обвалилась фрамуга на окне. В
кабинете сразу стало свежо. И к этой утренней свежести примешался аромат заковыристой,
туалетной воды или духов. Колосов кое-как привел в порядок мысли, разлепил веки. Ба, Гена
Обухов на пороге - легок на помине! При полном параде, в галстуке, начищенных щегольских
ботинках, и улыбка, насмешливая и покровительственная, - все тридцать два зуба напоказ.
Однако откуда у этого стиляги такой великолепный начальственный бас?
- Не спи - замерзнешь. Салют, компендаторе. - Обухов плюхнулся на стул перед
Колосовым. - Что, веселенькую ночку провел?
- Угу. - Колосов слабо кивнул, потянул носом: благоухание, лепота! -
"Юнкерский"? - вяло спросил он Обухова. - Ну, одеколончик? Я рекламу слыхал, тезка мой
Михалков рапортовал - мороз, дескать, рождественский, лошадиный пот, рюмашка водки...
- Он мечтательно зажмурился. Он был сейчас такой слабый, ленивый, такой сонный и добрый,
что любил, казалось, весь мир без купюр. Любил даже этого вот охальника Генку, который
громыхал как иерихонская труба, и благоухал, как клумба.
. - Прочисти мозги, - скомандовал Обухов деловито. - Я и так ради этой вашей
ерунды на час все мероприятия по "Альбатросу" сдвинул.
- "Альбатросу"? А, это, - Никита смутно припоминал дела давно минувши дней: ТОО
по производству мясных консервов, лотки фарша и того, пристегнутого наручниками фраера...
- Прочисти мозги, - Повторил Обухов. - На вот, любуйся, - он придвинул по столу К
Колосову сколотую скрепкой пачку документов - распечаток компьютера. - Это все по той
ерунде, которую ты, заручившись поддержкой самого, спихнул на исполнение моим орлам.
Данные, как в вашем запросе было указано, на Олега Смирнова и прочую твою гоп-компанию.
Господи, Никита, каким вы тут бредом начали заниматься! Если бы не указание самого (так
лаконично Обухов именовал высокое начальство), хрен бы ты у меня такой информации
дождался. - Он встал и направился к двери. Такой занятой, такой наглаженный, такой
ароматный, как пасхальный розан...
- Спорим, Гена, никуда ты сейчас не уйдешь. - Колосов придвинул к себе
распечатку. - Звони в отдел, - он придвинул телефон. - "Альбатрос" и вся эта твоя
кедровская шишголь подождут. А ты, будь ласков, сядь на место.
- То есть? - от такой дерзости Обухов даже споткнулся на пороге.
- Май-горское дело, как нам кажется, имеет прямой выход на самоубийства в
Старо-Павловске. На смерть Ачкасова и... - и тут Колосов выдержал свою неподражаемую
паузу, - и на гибель прокурора Полунина и его семьи.
- Кому это "нам" кажется? - ревниво и быстро спросил Обухов, возвращаясь к столу.
- Мне и следователю прокуратуры. Это дело в самой ближайшей перспективе - наше с
потрохами. Не хочешь присоединиться?
Обухов сел на стул верхом, как на боевого коня. Он сейчас был похож на золотоискателя,
которого пока еще не очень желают брать в долю. А он и сам колеблется: стоит ли? А вдруг
лопухнешься вместе с самонадеянным коллегой из параллельной структуры?
- Выкладывай, - сказал он и по-хозяйски потянулся к колосовской пачке сигарет на
столе.
- Подождешь. Сначала я ознакомлюсь с этой, как ты выражаешься, "ерундой".
Обухов курил и злился. Колосов читал. Генка работать умеет. Гласно и негласно. И
источники у него, в полном, так сказать, наличии, и связи, и возможности... Ничего не
попишешь: белая кость, РУБОП. Они на коллекционировании компры собаку съели. Аж
зависть берет!
Он знакомился с информацией, менее чем за одни сутки (!) собранной на обитателей
май-горской дачи. Итак, кто у нас там в списке по порядку? Сорокин? Ну, с ним вроде все ясно.
Кузнецов Александр Евгеньевич, 1966 года рождения, не значится... не состоял... не
привлекался... Ищенков Владимир... Фамилией Ящера Колосов буквально подавился. Змей
Генка, и откуда у него такие данные на Ящера? Они ж под грифом шли, а у его орлов всего-то
банк данных "Серийник" был в распоряжении, где полная туфта... А вот наконец и Смирнов!
Олег - сколько тут про него всего написано! Так... актер, режиссер, фильмы с участием,
спектакли, радиопостановки, Госпремия, еще премия, премия союза театральных деятелей,
гастроли, зарубежные поездки, кинофестивали... в связях! криминального характера не
замечен, не числится, не состоял... не привлекался... Семейное положение, так... женат вторым
браком, жена, год рождения... Ничего себе разница у них! Он ей в папаши годится. Наличие
детей - один ребенок. Возраст... Да господи - кроха ещё совсем грудная, и года нет... А это
что такое? "В настоящее время решается вопрос о помещении в дом ребенка ввиду..."
Колосов закурил. Вот тебе и первенец у Смирнова, вот и подарочек на старости лет.
Дебил дебилом вырастет, бедняжка...
Следующей в списке шла Александра Модестовна Забелло-Чебукиани. И у Колосова сазу
же запестрело в глазах от фамилий. Господи, сколько же раз эта женщина их меняла? Ну,
четыре брака и каждый раз - фамилия нового мужа. А девичья фамилия у нее, оказывается,
Горностаева. Что ж, вполне на уровне фамилия для такой евроледи. Год рождения... Старовата,
конечно, достанется Костьке Сорокину женка, ну да... Образование высшее, место работы -
Академическое хореографическое училище им. Вагановой, старший преподаватель. Из Питера,
значит, дамочка... "А насчет того, что она на сцене выступала, - ни словечка, -
разочарованно подумал Колосов. - Наверное, никакая она и не балерина, а так, обычный
кордебалет..."
Уволилась в 1986 году в связи с переездом в Москву и регистрацией брака с Георгием
Забелло-Чебукиани, членом Союза художников СССР, лауреатом Ленинской и
Государственной премий, членкором... Колосов терпеливо читал длиннющий послужной
реестр четвертого мужа Александры Модестовны. Наверное, обуховские аналитики просто в
энциклопедию отечественного изобразительного искусства заглянули, подумал он, и слизали
все оттуда подчистую. Государственная премия 1978 года, еще одна в 1987 году, персональные
выставки - Манеж, Русский музей, Галерея на Крымском...
- Ген, а что такое минимализм! - спросил вдруг Колосов.
- Что? - Обухов поморщился, как от зубной боли.
- Вот тут у вас написано о персональной выставке Чебукиани в Москве в 1986 году.
Выставка в Алмазном фонда изделий отечественной ювелирной промышленности, созданных
по его дизайну. И в том же году в Милане и Лондоне его же выставка и тоже ювелирных
изделий. Тут вот перечислено: из золота, платины, бриллиантов в "духе современного
минимализма".
- Да откуда я знаю? Мы тебе выгребли все, что по этому светилу сейчас в Интернете.
- А, ну если в Интернете... - Колосов вздохнул. Сам он не любил компьютеров. Терпел
один-единственный допотопный в кабинете, потому что того требовал главковский служебный
престиж.
Последней в списке шла фамилия Хованской. Сведений на нее было немного: год
рождения, адрес, и снова эти традиционные "не значится, не привлекалась". Образование -
среднее медицинское, место работы (тут Колосов удивленно хмыкнул) - Центральный
госпиталь бывшего КГБ - ныне ФСБ, адрес... Юлия Павловна уволилась с работы по
собственному желанию в 1991 году. Что ж, возраст все-таки, подумал Колосов. Стоп, а вот это
уже интереснее. С 1991 года лицензия на частнопредпринимательскую деятельность в области
здравоохранения... Школа холистической психологии, адрес, "Тот же, что дал Модин", -
отметил Колосов. И новый адрес: Москва, шоссе Энтузиастов, дом... телефон-факс...
К справке по Хованской была подколота и тоненькая рекламная брошюрка Школы.
Колосов, не удержавшись, прочел вслух:
- "Семинар интенсивного обучения магическим практикам: общение с духами
природных стихий, таинства и ритуалы, способы проработки и коррекции индивидуальной и
групповой кармы, приемы любовной и семейной магии, брачные церемонии, а также
индивидуальный подбор мантр и амулетов, передача знаний и практик. Стоимость одного
сеанса 50 американских долларов. Оплата в рублях по текущему курсу".
- Сотрудница моя справки навела в этой богадельне. - Обухов снова поморщился. -
Это, кстати, плюс потерянное время, плюс бензин на машину будет стоить тебе очень и очень
дорого, учти. Так вот, оказалось, что Хованская давно уже там не работает - с 1997 года. Они
как услыхали, шизики-то эти вещие, фамилию ее, так словно черт от ладана открещиваться
начали. Хованская-де никогда не являлась главой Школы, все это, мол, полная ложь и
инсинуации с ее стороны. Что, мол, нагло присвоила себе их вывеску фирменную,
компрометирует их, вещунов и магов, использует в работе с клиентами какие-то недозволенные
и опасные приемы и...
- Какие-какие приемы? - Колосов снова пролистал брошюрку.
- Понятия не имею. Вообще что это ты меня допрашиваешь? Ты сам над этим делом
месяц сидишь!
- Шесть дней.
- Ничего себе сроки! И за шесть дней вы даже справок не удосужились самостоятельно
на фигурантов навести! Нет, ну вы тут даете, работнички!
Колосов вернулся к аналитической справке. С Генкой всегда так: даже если он чего-то не
знает, всегда как уж вывернется и вас же начнет обвинять в некомпетентности.
- Насколько меня проинформировала сотрудница, В Школе этих Нострадамусов ваших
был конфликт между Хованской и остальными. Видимо, скорей всего на финансовой почве -
гонорары за приворот колдуны не поделили, - сообщил несколько смягчившийся от полной
безропотности коллеги Обухов. - Ну, Хованскую в конце концов и поперли оттуда с треском.
Конкурентов и шаманы, выходит, потомственные боятся. Старушку ушли, а она, как Феникс из
пепла, снова возникла, уже, так сказать, в частно-индивидуальном порядке. Обросла снова
клиентурой. Видишь, какие тут в списке фамилии? Сдается мне, что эта ваша вдова художника
ей как вывеска нужна, как прикрытие - у нее связей пол-Москвы, и все люди с именами,
творческая интеллигенция. А как раз такая клиентура Хованской и нужна: богема, с деньгами и
со сдвигом по фазе. Они все сейчас кто астрологией, кто иной какой хренологией увлекаются.
- Информация точная?
- Слушай, я тебе дал адрес - ступай и перепроверяй. - Обухов закурил новую
сигарету. - Ладно, хватит эту муть зеленую обсуждать. Я хочу знать факты: с чего вы вдруг
решили, что вся эта белиберда имеет отношение к гибели прокурора и его семьи и второму
самоубийству?
С ЧЕГО ВЫ РЕШИЛИ... На подобный вопрос ребром Обухову, предпочитающему голые
факты интуитивным догадкам, ответить было сложно. Без чего-то бодрящего, прочищающего
мозги в такой беседе вообще не обойтись, Колосов глянул на часы - до обеда ой как далеко. И
хотя он не очень-то был расположен проявлять гостеприимство перед коллегой из
параллельной структуры, но все же потянулся к нижнему ящику стола, где завалялась банка
растворимого кофе.
- Тебе крепкий или: с сахаром? - спросил он, скручивая баночке крышку.
Обухов не успел ответить ни согласием, ни отказом - зазвонил телефон дежурной части
розыска. Коллега из РУБОП слышал лишь обрывки чьих-то сбивчивых и горестных
причитаний.
- Ну, что там еще стряслось? - спросил он ревниво, когда начальник отдела убийств дал
отбой, завинтил крышку на кофейной банке, швырнул ее снова в ящик и медленно, ой как
медленно поднялся из-за стожа в полный рост.
- Никита, ты мне не ответил, я жду.
- Убийство. - Колосов; словно недоделанный робот-трансформер, потянулся за
пиджаком. Он и сам сейчас был на " волосок от убийства или самоубийства...
- Происшествие? Тебя вызывают? Разве ты сегодня дежуришь от руководства?
- Убийство в доме. Третье за эти шесть дней в Май-Горе. Хочешь со мной туда? -
светло и буднично спросил начальник отдела убийств нахмурившегося Обухова.
- Третье убийство в Старо-Павловском районе? - коллега поднялся. - Кто-то из этого
нашего с тобой списка?
На пороге колосовского кабинета уже столпились почти все сотрудники отдела по
раскрытию убийств. Они ждали указаний шефа. Дежурный по главку оперативно оповестил о
новом ЧП личный состав.
ТИХО В ДОМЕ...
А В ДОМЕ БЫЛО ТИХО-ТИХО. Словно разом нажали невидимую кнопку, убрав все
звуки. В нем хозяйничало солнце: тюлевые шторы, дабы облегчить работу эксперту-фотографу,
сдвинули, от чего окно террасы сразу стало голым и неуютным.
Когда Колосов наконец добрался до Май-Горы, тело новой жертвы уже увезли в морг. На
полу были очерченный мелом силуэт да разбросанные предметы: кружевное вязанье, клубок
белых ниток, чайная ложка...
Пока шел осмотр, всех так называемых очевидцев происшедшего заставили час за часом
ждать за порогом в саду. Колосов увидел их, как только вошел в калитку: они сидели в полном
молчании, как стая галок на заборе, - Смирнов, Кузнецов, Сорокин, Хованская, Антоша. Не
было среди них лишь Ищенкова и самой хозяйки этого дома, гостеприимно дававшей всем кров
и стол.
На даче, на участке шел повальный обыск. Точнее, уже затухал, как угли после пожара.
По торжественно-многозначительным лицам сотрудников милиции и блестящему от
возбуждения взгляду следователя Караулова, опередившего Колосова почти на два с половиной
часа, начальник отдела убийств понял: во время обыска что-то такое нашли.
- Кто милицию вызвал из них? - спросил он первого попавшегося навстречу
оперативника.
- Сам Смирнов. У него мобильный, - ответил тот шепотом.
- Но эксперт только что мне сказал: на первый взгляд все похоже на сердечный приступ.
Клиническая картина совпадает.
- Точно. Только Смирнов, несмотря на это, не в "Скорую" бросился звонить, а в "02", -
ответил оперативник. - Дежурному крикнул - человека убили, убийство, мол!
Следователь Караулов, как то и полагалось по закону, находился в самом эпицентре
событий. Сидел за столом на террасе и убористым ученическим почерком заполнял уже второй
по счету вкладыш к протоколу осмотра места происшествия. Перед ним на столе в
целлофановых опечатанных пакетах стояли три весьма любопытных предмета. Самая обычная
картонная упаковка сока. То был томатный сок, на коробке дразнили глаз спелые помидоры.
Небольшой пузыречек с какой-то густой жидкостью, закрытый хорошо притертой пробкой, -
это была специальная тара для сбора жидких образцов с места происшествия. И... пластиковая
двухсотграммовая бутылочка из-под кетчупа. И ко всем этим на первый взгляд банальнейшим
предметам Караулов относился с великой осторожностью и опаской. Словно это был
драгоценный хрусталь и он боялся его расколоть.
- Ну? - Колосов подошел, к коллеге и заглянул в протокол. - Сколько же ты уже успел
настрочить, братец Юра! Контора пишет. А что теперь остается-то, как не писать после таких
вот событий? ТАКОГО ЮТ ВСЕЛЕНСКОГО ПОЗОРНОГО ПРОКОЛА ПО ДЕЛУ!
- Не маячь у меня за спиной, будь добр. - Караулов поднял голову. Выражение лица его
было сложным: он явно мог сейчас предъявить начальнику отдела убийств целый ряд
претензий в чудовищном головотяпстве и вопиющем непрофессионализме. Но по молодости
лет, по доброте душевной, а также вследствие хорошего домашнего воспитания (мамой и
бабушкой) просто не желал экого делать в присутствии коло-совских подчиненных.
Он просто кивнул на целлофановые пакеты: - Вот, изъяли при обыске в доме. Коробка с
соком. Вдова, по словам ее домашних, всегда сок томатный пила по утрам. Это, вот в бутылке
остатки сока из ее стакана. Я перелил и упаковал образец для экспертизы. А это, - Караулов
напряженно смотрел на бутылочку из-под кетчупа, - это обнаружено было в ванной под
раковиной. Эксперт провел экспресс анализ. В веществе, точнее в жидкости - там в бутылке
какая-то бурда подозрительного вида, - установлено наличие хлорида ртути. Точнее эксперт
скажет после лабораторных исследований.
Колосов поднял пакет. Он и без эксперта знал, как и этот безусый формалист
прокурорский, что там, в этой чертовой бутылочке. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы
догадаться. УДИВИТЕЛЬНО БЫЛО ДРУГОЕ: и это особенно насторожило Колосова. ОНИ
НАШЛИ, ВОЗМОЖНО, ТУ САМУЮ ПРЕСЛОВУТУЮ БУТЫЛОЧКУ С ЯДОМ не после
первого убийства, а после третьего! А она все это время, пока они хлопали ушами, бродили
вокруг да около, оказывается, тихо дожидалась кого-то в уголке под раковиной. Или, может,
все-таки не дожидалась, а была перенесена в это место (где и дурак бы ее нашел, не то что
сотрудники милиции) лишь сегодня утром или, возможно, накануне вечером?
- Дом будешь осматривать? - спросил Караулов устало. Колосов задумчиво кивнул.
Странно, после того как они так паскудно тут прокололись, он утратил почти всякий интерес к
этому дому и его обстановке. Даже вопрос о том, отчего это вдова художника не держит на даче
в память о четвертом муже его картин и вещей, уже как-то его не интересовал. Не держит -
значит, не хочет. Она же в пятый раз замуж собирается за нового приятеля. Точнее,
собиралась...
- Начнешь лично осматривать, наверх сначала загляни. В той комнате, где Смирнов в тот
раз был, знаешь, что мы нашли? Неудивительно, что там тогда такая жуткая вонь стояла. -
Караулов кашлянул и снова трудолюбиво склонился к? своему вечному протоколу.
Писатель... Лев Толстой... Ишь ты, умник прокурорский... Колосову ой как трудно было
сейчас смотреть в глаза (голубенькие и наивные) этому пацану от юриспруденции. Трудно
потому, что... Да ведь все последние дни он именно перед ним тут из себя супермена
разыгрывал - этакого "старшего товарища по оружию", бывалого и крутого, стального,
железного, меднолобого... Ох, это ж надо так проколоться! Что ж это дальше-то, к пенсии,
будет?!
Караулов снова посмотрел на начальника отдела убийств. Вид у него был такой, словно
ему сапожищем отдавили ногу в метро и он еле сдерживается, чтобы не зареветь.
Колосов вспомнил, как в таких вот проваленных к чертовой матери ситуациях вел себя его
собственный шеф с Никитского. "Мальчишки! - громыхал он в кабинете с напольными
часами. - Болваны! Бездари! Самонадеянные мальчишки!" Шефу было пятьдесят три. Он
каждый отчетный квартал, ругаясь и чертыхаясь, собирался на заслуженную пенсию. У него
было орденов что звезд - полный иконостас. И два ранения за Афган. И они точно были
мальчишками перед ним, поэтому и не обижались никогда. Шеф Управления розыска слыл в
главке человеком отходчивым: покричит за дело - отойдет.
С лестницы, уже на пути на второй этаж, Колосов еще раз обозрел террасу: неубранный
после завтрака стол, клубок ниток, вязанье на полу и контуры человеческого тела, чем-то
неуловимо смахивающие на авангардистский вариант распятия.
А за окном - очевидцы в гробовом молчании по-прежнему сидели в саду - кто где: кто
на скамейке под липами, кто верхом на пожарной бочке, а кто, как Кузнецов, на траве,
прислонившись спиной к шершавому стволу старой сливы. И никто из них не плакал, не
скорбел, не посыпал себе главу пеплом от безутешного горя. Нет, они просто напряженно и
терпеливо ждали, что же будет дальше. Метаморфоза чувств... Как часто в этом чертовом деле
она являла свой загадочный лик!
Эту метаморфозу Колосов ощущал и в себе. Жалости к жертве - Александре Модестовне
Чебукиани - он тоже не испытывал. Он видел вдову и говорил с ней. И нельзя было сказать,
что встреча эта оставила в нем такой уж неприятный осадок. Просто отчего-то ему не было ее
жаль. Даже сознание того, что эта женщина - вдова знаменитого некогда на всю страну
человека, нынешняя приятельница новой столичной знаменитости, любовница приемного сына
дипломата и подруга такого загадочного существа, как основательница Школы холистической
психологии, получила за завтраком вместо порции витаминов дозу пока еще не окончательно
идентифицированного специалистом отравляющего вещества - даже сознание всего этого не
настраивало начальника отдела убийств на меланхолически-сочувственный лад к "невинно
убиенной". Жалости не было. Остался лишь голый профессиональный интерес к исходу дела:
удастся ли при таком раскладе раскрыть его и установить личность убийцы? Колосов прошел
по коридору второго этажа. В комнатах сотрудники милиции заканчивали обыск. В качестве
понятых были приглашены двое соседей. У них был испуганный и больной вид. Причину его
Колосов понял, едва переступил порог той самой комнаты, куда так не хотел пускат
...Закладка в соц.сетях
