Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...Макнаб, продолжай поиски материалов в компьютере. Если ты найдешь еще
что-нибудь интересное — сразу связывайся со мной или Фини. Я буду в
Управле—нии полиции. Фини? Приготовь для нас любую свобод—ную комнату для
допросов.
— Ты собираешься его вызвать в полицию? — спро—сил Фини.
— Да. Посмотрим, как он будет выступать на моей площадке. Пибоди,
свяжись с Кеннетом Стайлсом, ска—жи, чтобы он прибыл на допрос в смокинге. Я
буду ждать тебя внизу.
Макнаб смотрел, как Пибоди набирает номер на те—лефонном аппарате.
— Эй, погоди минуту!
Немного поколебавшись, она бросила через плечо:
— Ян, я сейчас очень занята.
— Да-да...
Он схватил руку Пибоди и начал перебирать ее паль—цы, но она раздраженно
вырвала руку и дала ему легкую затрещину.
— Прекрати сейчас же! Разве ты не видишь? Я рабо—таю!
— В этой чертовой форме ты можешь думать только о работе. Слушай, а как
ты смотришь на то, чтобы сего—дня вечером прошвырнуться куда-нибудь?
— Полагаю, я могла бы зайти к тебе после рабо—ты, — сказала
Пибоди, и Макнаб с грустью убедился, что общение с ним у нее ассоциируется
исключительно с сексуальными играми.
Он уже почти согласился с этим предложением — чего еще ждать от холодной
полицейской дамы, к тому же застегнутой на все пуговицы в прямом и
переносном смысле слова. Однако Рорк не говорил, что они не мо—гут заняться
сексом после выхода в свет.
— Да нет, я имел в виду, что мы могли бы сходить куда-нибудь.
— Сейчас слишком холодно, чтобы заниматься сек—сом на улице.
Макнаб открыл было рот, но тут же закрыл его, представив себе голую Пибоди в
сумерках на лужайке Центрального парка. Если их не освистают, не поколо—тят
и не убьют, это будет прекрасно.
— Ты о чем-нибудь, кроме секса, думаешь вообще? Не то чтобы я был
против него, но мы могли бы сначала пойти в какой-нибудь клуб послушать
музыку. Я заеду за тобой в восемь часов.
— Заедешь за мной? Ты заедешь за МНОЙ? — Она ошарашенно уставилась
на него, будто у Яна выросло на лбу третье ухо.
— Тебе ведь хватит времени, чтобы привести себя в порядок после работы?
— Пибоди! Шевели задницей!
— Тебе лучше идти, — Макнаб улыбнулся, услышав рокот раздраженного
голоса Евы, — Я позвоню тебе позже.
И, возбужденный собственным воображением, он впился долгим нежным поцелуем в
ее губы. Пибоди с чмокающим звуком оторвалась от него и бросилась вниз по
лестнице.
ГЛАВА 13
Ева налила себе чашку кофе и тут обнаружила, что ей придется спуститься в
6ap, так как неизвестный воришка конфет опять совершил опустошительный налет
на ее запасы.
Как только немного освобожусь, обяза—тельно устрою этому
негодяю ловушку, — решила она. — Но это потом, а сейчас меня
волнуют совсем другие проблемы
.
Выйдя в коридор, она увидела Фини, и они вместе отправились в тот отсек, где
располагались комнаты для допросов.
— Этот парень любит заранее выучить роль на—изусть, — начала
Ева. — Но я не собираюсь давать ему возможность загодя вжиться в образ.
Ему надо навязать нашу волю, а значит, будем проводить допрос в быстром
темпе.
— На этот раз я хочу быть
плохим полицейским
.
— Фини, ты... — Она остановилась и принюха—лась. — Чем это пахнет?
Фини пожал плечами:
— Я ничего не чувствую. Я сказал, что хочу быть
плохим полицейским
.
Он произнес это с такой злостью, что Ева искренне удивилась: Фини был одним
из добрейших людей, ко—торых она когда-либо встречала.
— Ну что ж, хорошо. Я начну крайне вежливо и об—ходительно, а потом
вместе будем на него давить. Если он... — Ева опять принюхалась, втягивая
носом воздух, как ищейка, с которыми работали полицейские сосед—него
отдела. — Чем-то пахнет. Не пойму чем, но, по-моему, какой-то зеленью.
Похоже на салат.
— Слушай, давай сосредоточимся на работе, ладно? Этот парень прошел
огонь и воду, у него есть характер. Давай подумаем, чем мы сможем его
пронять, чтобы расколоть.
— Прекрасно, давай подумаем. — Она опять приню—халась, вытянув шею
к Фини. — Так это же от тебя так гнусно воняет!
— Заткнись, Даллас!
Увидев, как шея ее собеседника наливается кровью, Ева удивилась еще больше.
— Фини, почему от тебя пахнет каким-то салатом с приправами?
— Ты замолчишь, наконец, бога ради?! — Он вни—мательно огляделся
вокруг, убедился, что рядом с ними никого нет, и понизил голос почти до
шепота: — Видишь ли, жена подарила мне эту штуку на юбилей нашей свадьбы.
— Ты хочешь сказать, что душишься лимонно-чесночно-луковой заправкой
для салата?
— Это не заправка для салата, а одеколон!
— Не знаю. Во всяком случае, пахнешь ты, как блю—до, готовое к
употреблению.
У него изо рта вырвалось нечто среднее между сви—стом и шипением.
— Слушай, кончай, а? Я не мог сегодня утром выйти из дома, не
подушившись этой дрянью. Иначе бы она смертельно обиделась, просто
оскорбилась бы в своих лучших чувствах. Ведь она хотела сделать мне
прият—ное... Черт побери, прошло уже несколько часов, а этот запах все не
исчезает! Я целый день хожу пешком по лестницам вверх и вниз, не рискуя
войти в лифт. У меня уже почти сил не осталось, а этот чертов запах все не
проходит!
— Да, ты серьезно влип, Фини. А может быть, ска—жешь ей, что хочешь
приберечь его для самых торжест—венных случаев?
— И ты полагаешь, что она на это попадется? Дал—лас, ты совсем не
знаешь женщин!
— Наверное, ты прав.
Они повернули за угол и увидели около одной из комнат для допросов Пибоди,
разговаривающую с дру—гим полицейским в форме. Ева узнала этого высокого
молодого парня и кивнула ему, когда он обернулся. Увидев ее, он тут же
покраснел до кончиков волос.
— Привет, Трухарт! Как дела?
— Все в порядке, лейтенант. Подозреваемый ждет в комнате.
— Свидетель, — поправила его Ева. — На этом этапе
расследования мы не можем пока называть его
подозреваемый
. У нас нет
достаточных улик и доказательств. — Она отчетливо почувствовала
исходящий от него запах новичка, так же как и запах одеколона Фини. —
Просил ли свидетель вызвать адвоката? Может быть, он требовал, чтобы ему
предъявили доказательства?
— Нет, сэр. Я думал... — Он оборвал себя, выпря—мившись еще больше,
хотя казалось, дальше уже неку—да. — Я прошу прощения, лейтенант.
— Думать вам разрешается, Трухарт. Мы здесь, в по—лиции, вообще
всячески поощряем в сотрудниках стремление к этому. — Ева с некоторой
горечью вспом—нила своего первого наставника, который не только не поощрял в
подчиненных это качество, но и отнюдь не старался воспитать в них гуманное
отношение к лю—дям. — Дайте мне протокол допроса.
— Есть, сэр. Видите ли, сэр, мне кажется, он сейчас слишком взволнован,
чтобы требовать предъявления доказательств. Слишком возбужден. Кроме того,
он хочет говорить только с вами. У меня сложилось такое мнение. Свидетель во
время перевозки говорил о вас в... провокационных выражениях.
— И это очень даже хорошо. Это соответствует мо—им планам. Будьте
рядом, Трухарт. То есть можете идти куда угодно, но находитесь все время в
поле досягаемости. Вы нам понадобитесь, чтобы отвезти свидетеля... в то или
иное место, тем или иным способом.
— Есть, сэр. Спасибо, сэр. И я хотел бы выразить вам мою личную
благодарность за то, что вы помогли мне перевестись в центральный аппарат
Управления полиции.
— Не стоит. Вашего перевода было добиться не—сложно, Трухарт. Вы
подходите для работы здесь. Все готовы? — спросила она Пибоди и Фини.
После этого Ева открыла дверь и вошла в комнату для допросов.
Стайлс сидел за маленьким столиком со скрещен—ными на груди руками и
каменным лицом возмущенного сфинкса. Увидев Еву, он бросил на нее
испепеляю—щий взгляд.
— И что означает все это беззаконие, лейтенант Дал—лас? Я требую
объяснений, почему меня вытащили из дома и привезли сюда два офицера в
форме, к тому же затолкав на заднее сиденье полицейского автомобиля!
— Пибоди, пометь себе — переговорить с упомяну—тыми офицерами. Никакого насилия быть не должно.
— Будет сделано, сэр.
— Включите магнитофонную запись, — сказала Ева, садясь за
стол. — Допрос свидетеля Кеннета Стайлса по делу Ричарда Драко. Старший
— лейтенант Ева Даллас. Принимают участие также капитан Райан Фини и
сер—жант Делия Пибоди. Мистер Стайлс, вам сообщили о ваших правах и
ответственности в связи с расследова—нием этого дела?
— Какой-то коп с пробивающимся пушком на под—бородке прочитал мне
стандартное заявление. Но я хо—тел бы знать...
— Вы хорошо поняли свои права и ответственность, мистер Стайлс?
Он оскалился, как акула, завидевшая свою жертву.
— Я не дебил. Конечно, я понял их. Но я настаи—ваю...
— Я прошу прощения за доставленное вам беспокойство. — Ева
откинулась в кресла и постаралась улыбнуться самой наивной и очаровательной
улыбкой, на которую только была способна. Было ясно, что нет никакой
необходимости повторять ему положения про—цессуального кодекса и напоминать,
что он может при—гласить своего адвоката. — Я понимаю, что вам все это
весьма неприятно, но все же вынуждена провести до—прос.
Фини злобно фыркнул, после чего Ева быстро бросила на него нарочито
опасливый взгляд, и Стайлс чуть не подпрыгнул на своем стуле.
— О чем идет речь? — бросился он в атаку. — У меня есть право
узнать, почему меня насильно притащили сюда, как какого-нибудь преступника!
— Вам зачитали ваши права. — Голос Фини звучал как глухое эхо из
подземелий ада. — А теперь вопросы будем задавать только мы, а вы
будете на них отвечать! Я ясно излагаю?!
— Я уже ответил на все вопросы полицейских, рас—сказал все, что знал по
этому делу. Больше я ничего не знаю, и мне нечего добавить к тому, что я уже
сообщил лейтенанту Даллас.
— А я полагаю, вам все-таки есть что сообщить нам о несчастном
недотепе, который закончил свою недолгую жизнь в петле. Он висел на веревке,
болтая ногами в нескольких футах над полом.
— Фини! — Ева сделал успокаивающий жест. — Прошу вас
сохранять спокойствие и вести допрос в рамках закона.
Фини скрестил руки на груди и постарался придать себе вид злобного дракона,
который только и ждет подходящего момента, чтобы проглотить свою жертву.
— Он пытается играть на моих нервах, но я постараюсь отыграться на его
заднице!
— Прервемся на минуту. Не хотите ли воды?
Стайлс с надеждой посмотрел на Еву и тяжело вздохнул. Он был готов броситься
к ней на грудь в по—исках защиты от грозящей опасности.
— Да-да. Дайте, пожалуйста.
— Почему бы тебе не предложить ему бокал холод—ного шампанского и
легкую закуску?
Игнорируя реплику Фини, Ева поднялась и напол—нила пластмассовый стаканчик
теплой водой из стоя—щего в углу электрического чайника.
— Мистер Стайлс, появились некоторые новые дан—ные, проливающие свет на
ваши отношения с Ричар—дом Драка.
— Какие новые данные? Я же рассказал вам...
— Повторяю, здесь вопросы задаем мы! — Фини привстал со стула,
делая вид, что собирается набросить—ся на допрашиваемого. — Считай, ты
еще ничего не рассказал нам. Ты ведь не соблаговолил нам сообщить, что в
свое время чуть не до смерти избил Драко? Инте—ресная песня: один парень
укладывает другого в боль—ницу, а потом всю оставшуюся жизнь ищет способ,
как бы уложить его в гроб.
— Я не понимаю, о чем вы говорите. — Голос Стайлса звучал твердо,
но его рука дрожала, когда он брал стаканчик с водой.
— Мистер Стайлс, я вынуждена предупредить вас, что существует очень
серьезная мера наказания за дачу ложных показаний на официальном
допросе. — Ева на—клонилась к нему, чтобы он смог заглянуть ей в
лицо. — Вы же не хотите, чтобы с вами такое случилось? Поста—райтесь
довериться мне. Если вы будете с нами сотрудничать, я сделаю все, чтобы
оградить вас от подобных неприятностей. Будьте откровенны, и я смогу вам
по—мочь. Вы должны понять, что в первую очередь должны помочь сами себе,
говоря только правду, причем пол—ную.
— Этот парень просто мерзавец! — бросил Фини с презрением и
злостью. — Он ухлопал Драко, а теперь пытается, как последний негодяй,
спрятаться за спиной несчастной женщины.
— Я никогда... — В глазах Стайлса появился непри—крытый ужас. —
Боже мой, не думаете же вы, что это я убил Ричарда?! Это же абсурд!
— Однако он мужик не без способностей. — Фини прошелся по комнате,
три раза щелкнув суставами пальцев, и этот звук разнесся в закрытом
помещении как выстрелы при казни. — Надо же, чужими руками зверски
разделался с этим бедным Драко, а теперь так правдоподобно разыгрывает из
себя невинную овечку!
Стайлс затравленно посмотрел на Еву и облизнул враз пересохшие губы.
— Я не имею абсолютно никакого отношения к смерти Ричарда! Все, что я
знал об этом происшествии, я уже рассказал полицейским...
Ева со вздохом разочарования поднялась и положи—ла руку на плечо Фини, как
бы стараясь успокоить его.
— Дайте мне материалы дела, сержант Пибоди.
— Есть, сэр. — С каменным лицом Делия протянула ей папку.
Ева снова села за стол напротив Стайлса и стала листать дело, давая ему
возможность прочитать столько текста, сколько удастся, учитывая, что он
видел его вверх ногами. При этом допрашиваемый сидел бледный как полотно.
— У меня есть документы, относящиеся к уголовно—му и гражданскому
делам, в которых вы фигурировали как обвиняемый.
— Но это было много лет назад! Много лет... И дела были помещены в
засекреченный архив. Меня заверили в том, что их засекретили...
— Речь идет об убийстве, приятель. — Рот Фини скривила
презрительная ухмылка опытного палача. — Вся секретность аннулирована.
— Давайте дадим человеку шанс самому все расска—зать, Фини. Мистер
Стайлс, мы получили разрешение снять гриф секретности ввиду проведения
расследова—ния по делу об убийстве.
— Ты совершенно не обязана оправдываться перед этим типом!
— Давайте все успокоимся и постараемся вести до—прос
благожелательно, — как бы смущенно пробормо—тала Ева. — Вы
обвинялись в нанесении серьезных фи—зических увечий Ричарду Драко, а также в
причинении ему морального и материального ущерба.
— Это было двадцать четыре года назад! Побойтесь бога!
— Я знаю. Я понимаю это, но... вы заявили мне во время предыдущего
допроса — его запись сохранилась, — что между вами и пострадавшим
никогда не было ника—ких недоразумений. А между тем... — Ева замолчала, и в
комнате повисла гнетущая тишина. — Однажды вы уже подвергались аресту и
судебному преследованию за на—несение ему серьезных увечий, вплоть до
госпитализации. Обвинение было предъявлено вам по семи пунк—там гражданского
кодекса.
Пластиковый стаканчик дрожал в руках Стайлса, на стол падали крупные, как
слезы, капли воды.
— Но все же было улажено, в конце концов...
— Послушайте меня, Кеннет. — Ева решила назвать его по имени,
чтобы установить более доверительный контакт. — Все факты, которые нам
удалось собрать о Драко, приводят к заключению, что он был порядоч—ным
негодяем. Я полагаю, что вы были вынуждены из—бить его. Он вас чем-то
серьезно спровоцировал. У вас наверняка была веская причина: вы не
производите впечатления грубого и агрессивного человека.
— Я таковым и не являюсь. — Его лицо опять при—няло выражение
лощеного джентльмена, он постарался с достоинством посмотреть на Еву. —
Нет, я не такой человек.
Фини опять взорвался:
— Думаешь, мы купились на это? Ты хочешь ска—зать, что Драко так
распсиховался, что сам подменил нож?
— Я не убивал Ричарда! — Голос Стайлса окреп, и он с ненавистью
посмотрел на Фини. — Я не имею ни—чего общего с этим делом. В то время,
когда произошел тот старый инцидент, видит бог, я был несмышленым пылким
юношей...
— Это мне понятно, мистер Стайлс. Вы были моло—ды, и вас
спровоцировали. — Симпатия и сочувствие так и сочились елеем в голосе
Евы. Она встала, налила ему еще один стакан воды и аккуратно поставила на
стол. — Расскажите мне, как это произошло. Почему это случилось? Все,
чего я добиваюсь, это прояснить до конца всю ситуацию, чтобы вы могли
спокойно отпра—виться домой.
Стайлс закрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Мы оба начинали свой творческий путь в малень—ком провинциальном
театре. Играли, конечно, мелкие эпизодические роли — но ведь с этого все
начинают. Мы оба рвались в Нью-Йорк, что нам в конце концов и удалось.
Бродвей тогда притягивал к себе всех артистов, переживая очередной
театральный бум.
Голос Стайлса потеплел, когда он стал вспоминать свою молодость, в нем
появилась расслабленность и мечтательность.
— Жизнь тогда возвращалась в нормальное русло после очередного кризиса,
города засверкали огнями театров и кинотеатров. Люди хотели развлечений,
что—бы отойти от действительности, забыть ее. Они, как мне кажется, искали
для себя героев без оружия, которое уже не раз повергало мир в пучину
безудержного насилия. Мы с Ричардом оказались в кругу богемной элиты,
вы—сокомерно смотревшей на весь остальной мир. Как гово—рится,
попали в
струю
. Это было очень интересное и бурное время — возрождение нормальной
жизни. К нам, актерам, тогда относились как к королевским особам. Вне сцены
мы вели весьма разгульный образ жизни с постоянными вечеринками и различными
приключения—ми. Секс, дорогие наряды, наркотики и пьянство.
Он взял стакан с водой и в задумчивости сделал несколько глотков.
— Некоторых из нас такая жизнь просто разрушила. В частности, она
разрушила Ричарда. Он купался в фи—миаме славы и почитания, однако это не
мешало его ра—боте на сцене. Там Ричард был просто гениален, но вне театра
не было такого порока и греха, которым бы он не предавался с упоением. В нем
появилась жестокость, особенно по отношению к женщинам. На своем пути он
сломал жизнь не одной из них. Он любил похвалять—ся подвигами в этой
области, заключал на женщин па—ри: которая из них будет у него следующей.
Мне это ка—залось... недостойным.
Стайлс откашлялся и отодвинул стакан.
— В то время в моей жизни появилась девушка, почти девочка. Мы часто
встречались. Ничего серьез—ного между нами не было, но нам нравилось
проводить время в компании друг друга. Тогда Ричард и открыл охоту на нее.
Он соблазнил ее, грубо и вульгарно ис—пользовал и в конце концов уничтожил.
Когда он вы—бросил ее, как использованный презерватив, она страшно страдала,
просто не могла найти себе место. Однажды я зашел к ней — просто так, без
предупрежде—ния. Не знаю, что меня погнало туда. Когда я увидел ее... она
пыталась покончить с собой и уже вскрыла се—бе вены. Я отвез ее в больницу.
Я...
Он замолчал, и на его лице явственно отразились внутренняя борьба и боль.
Затем Стайлс сделал над со—бой усилие и продолжил.
— Врачи спасли ее. Но внутри меня как будто что-то взорвалось, когда я
увидел ее лежащей на больничной койке, бледную, измученную и опустошенную. Я
на—пился и отправился к Ричарду.
Стайлс закрыл лицо руками.
— В тот вечер я мог убить его. Признаю это. Но жи—тели соседних квартир
вызвали полицию, и меня вовре—мя остановили. Потом я понял, каким
бессмысленным был мой поступок. Он ничего не изменил, а мне стоил весьма
дорого. Вместо того, чтобы уничтожить Ричарда, я мог разрушить свою
собственную жизнь, карьеру. Вы знаете, что я принес ему свои извинения и
предложил отступного. Он согласился пойти на мировую и потре—бовал
засекретить это дело. Мне повезло, что это было в его собственных интересах:
он старался сохранить свой имидж героя, а разбитая физиономия явно не
вязалась с ним. Мне понадобилось три года, чтобы выплатить весь штраф, а
также обещанную ему сумму. Потом я поста—рался забыть об этом.
— У меня сложилось впечатление, что у вас была це—лая куча причин люто
ненавидеть этого сукина сына, — встрял Фини.
— Вероятно. — Закончив рассказ, Стайлс как будто
успокоился. — Но ненависть требует большого количе—ства времени и сил.
Я предпочитал использовать их в более конструктивном плане. У меня было все,
что я хо—тел, и я наслаждался жизнью. Я бы никогда не поста—вил все это на
карту из-за ненависти к Ричарду Драко.
— Не такой уж это великий риск — обманом вло—жить нож в руки женщины, — ухмыльнулся Фини.
Стайлс резко поднял голову, его глаза сверкали от гнева.
— Я не использую женщин! За прошедшие почти двадцать пять лет я хорошо
выучил этот урок. Да и Ричард Драко перестал интересовать меня много лет
на—зад.
— А что стало с той женщиной? — спросила Ева.
— Я не знаю. — Он вздохнул с неподдельным сожа—лением. — Она
отказалась поддерживать со мной отношения. Мне кажется, тот факт, что я знал
о ее несча—стье, мешал ей общаться со мной, делал невозможной для нее нашу
дружбу.
— Мне представляется, она должна была быть вам благодарна.
— Она и была благодарна, лейтенант. Но так же, как и я, она хотела
навсегда забыть этот случай, навечно оставить его в прошлом. А я своим
присутствием постоянно напоминал об этом. Вскоре я уехал в Лондон, ра—ботал
там, потом в Калифорнии, в Канаде... Все эти годы мы не поддерживали связи,
и я ничего не слышал о ней.
Звучит очень правдоподобно, — подумала Ева. — Может быть, даже
слишком правдоподобно
.
— Как ее звали?
— Это необходимо?
— Вы рассказали очень грустную историю, мистер Стайлс. Очень
трогательную историю. Но ее пока никто не может подтвердить. Как ее звали?
— Анна Карвелл. — Он закрыл глаза, как бы загля—нув в прошлое,
потом снова открыл их и посмотрел на свои руки. — Ее звали Анна. Я
рассказал вам все, что мог.
— Еще один вопрос. Где вы были вчера утром между десятью и одиннадцатью
часами?
— Вчера? Это время моей ежедневной утренней за—рядки. Я бегал трусцой в
парке.
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— Я был один. — В голосе Стайлса вновь зазвенел металл; к нему
возвращалась уверенность, но пока она еще требовала усилий над собой. —
Вы долго еще соби—раетесь меня здесь задерживать? Я должен быть на
по—хоронах.
— Настоятельно рекомендуем вам не покидать го—род. — Ева
внимательно посмотрела на него. Что-то в его лице ей не понравилось, но она
никак не могла уловить — что. — Любая попытка нарушить наше
предпи—сание немедленно приведет к вашему аресту.
Она поднялась, сделав знак всем своим сотрудни—кам следовать за ней, и
указала на Трухарта.
— Наш офицер доставит вас домой. Да, мистер Стайлс, еще один момент.
Вам приходилось когда-ни—будь иметь дело с Лайнусом Квимом?
— С Квимом? — Стайлс тоже встал и принялся за—думчиво сбивать
пушинки с лацкана своего пиджака. — Нет. Никогда не общался с этим
человеком. Он прези—рал людей моей профессии. Ст
...Закладка в соц.сетях
