Жанр: Любовные романы
Свидетельница смерти
...ладила пос—ле душа.
Но Соммерсет оценил ее попытку организовать ужин и был приятно удивлен ее
вкусом. Несмотря на то, что фужеры, на его взгляд, абсолютно не сочетались с
тарелками, тем не менее все вместе создавало прият—ную атмосферу уюта и
очарования.
— Когда планируешь специальный ужин, — сказал он, стараясь не
встречаться с ней взглядом, — необхо—димо продумывать соответствующие
аксессуары.
— А чем я здесь, по-твоему, занимаюсь? Планирую битву при Ватерлоо? А
теперь, если ты немедленно не закроешь за собой дверь с другой стороны, я не
успею все закончить вовремя.
— Необходимо поставить цветы.
— Цветы? — У нее заныло сердце. — Я знала это...
Ева не могла себя заставить попросить его принести цветы. Она скорее
откусила бы себе язык. Несколько секунд они смотрели друг на друга, и в
конце концов Соммерсет решил пожалеть ее, хотя сам себе объяснил это как
стремление поддержать свое реноме хорошего мажордома.
— Я бы предложил розы, сорт
Королевское серебро
.
— А что, они у нас есть?
— Да, их можно быстро заказать. Кроме того, вам следовало бы
позаботиться о музыке.
От возмущения она даже вспотела.
— Мне, может быть, сыграть, сплясать и спеть что-нибудь?! Что еще мне
прикажешь сделать?
— Думаю, вам следует пойти переодеться к ужину.
— Черт!
От злости Ева начала задыхаться и перевела взгляд на кота, который
равнодушно взирал на ее мучения, вальяжно развалившись на банкетке. Ей
показалось, что он смеется над ней.
— Организация подобных вещей входит в мои про—фессиональные
обязанности, — невозмутимо заявив Соммерсет. — Если вы пойдете
переодеваться, я возьму на себя все остальное.
Она уже было собралась согласиться, но пересилила себя.
— Нет, я должна все сделать сама. В этом весь смысл. — Ева
помассировала лоб. У нее начиналась го—ловная боль. Этого еще не хватало!
Лицо Соммерсета оставалось непроницаемым и хо—лодным.
— В таком случае вам надо поторопиться. Рорк бу—дет дома в течение
часа.
Когда Рорк вернулся домой, все его мысли все еще были заняты работой.
Последняя встреча была посвя—щена переговорам о покупке текстильного
концерна, и сейчас он продолжал размышлять, стоит или нет его приобретать.
Головная компания и все ее дочерние фи—лиалы лишь недавно начали работать и
еще не полно—стью наладили производство и сбыт. Обычно Рорк не любил
связываться с сырыми фирмами, и поэтому его начальная цена была
оскорбительно низкой. В резуль—тате представитель продавца был настолько
возмущен, что готов был отказаться от дальнейших переговоров. Однако ему все-
таки пришлось согласиться провести более детальные и широкие маркетинговые
исследова—ния.
Основная проблема состояла в двух довольно уда—ленных фабриках, которые
требовалось посетить, что—бы увидеть все своими глазами и пощупать
собственны—ми руками. Раньше Рорк непременно поехал бы сам, однако последний
год ему все меньше и меньше нрави—лось покидать дом, даже на короткое время.
Приходи—лось признаться, что он стал домоседом...
На пути к своему кабинету Рорк заглянул в Евин и был слегка удивлен, что не
застал ее там, с головой по—груженной в изучение очередного дела.
Озадаченный, он подозвал одного из слуг.
— Где Ева?
— Она в гостиной номер четыре, четвертый этаж, южное крыло.
— Какого дьявола она там делает?
— Она велела никому не входить туда.
— Ну что ж, пойду посмотрю сам.
Рорк никогда раньше не замечал, чтобы она заходи—ла в эту часть дома. Обычно
ее вообще с огромным тру—дом удавалось заманить в какую-нибудь гостиную; для
этого ему приходилось применять весь арсенал средств убеждения: от соблазнов
до угроз.
Поднимаясь в лифте, Рорк подумал, что было бы весьма приятно поужинать в
этой гостиной, рассла—биться вдвоем, выпив бутылочку хорошего вина и вытряся
из своих голов все проблемы и события прошед—шего дня. Он решил предложить
ей это, но почти не со—мневался, что она откажется.
Если бы Ева в этот момент стояла лицом к двери, ей удалось бы увидеть своего
мужа в редчайшем состоя—нии — абсолютно ошеломленным.
Комнату освещали десятки белых свечей, и непо—вторимо изысканный танец их
огоньков отражался в лепестках нескольких дюжин серебристых роз. Бокалы
сверкали хрусталем, серебряные приборы отливали бла—городной патиной, а в
воздухе разливались чарующие звуки старинного романса. И в центре всего
этого вели—колепия стояла Ева. Она была в ярко-красном платье, которое
оставляло ее красивые плечи и руки открыты—ми, облегая стройное тело, словно
руки неясного и стра—стного любовника. Рорк видел ее лицо в профиль, но смог
разглядеть, что оно пылает от возбуждения, вы—званного, вероятно, тем, что
она старательно, но неуме—ло скручивала проводок с пробки от шампанского.
— Прошу прощения за беспокойство. — Рорк заме—тил, как ее
прекрасные плечи вздрогнули, но это был единственный признак того, что он
застал ее врас—плох. — Я ищу свою жену.
Внутри у Евы все похолодело, но она взяла себя в руки и повернулась к нему с
улыбкой.
Его лицо созда—но для освещения свечами
, — мелькнула у нее
мимо—летная мысль. Она никогда не могла спокойно смотреть на него.
— Привет.
— Привет. — Обведя взглядом комнату, он подошел к ней. — Что
все это значит?
— Ужин.
— Ужин... — повторил он, и его глаза сузились. — Что с тобой? Ты
не заболела?
— Нет. Со мной все в порядке. — Продолжая улыбаться, она вытащила
пробку из бутылки шампанского, причем она даже не выстрелила в потолок. Он
ошеломленно наблюдал, как она наливает вино в хрустальный бокал. —
Итак, что бы ты желал?
— В каком смысле?
— Я имею в виду, что готова предложить тебе ужин. — У Евы
задрожали губы. Ей понадобились все ее силы, чтобы улыбка не превратилась в
гримасу отчая—ния и обиды. Четко печатая шаг, она подошла к нему и, протянув
бокал с шампанским, аккуратно чокнулась. — Что же, я не могу устроить
милый семейный ужин без всякой задней мысли?
Подумав мгновение, он произнес уверенно:
— Нет.
Ева с резким стуком поставила бутылку шампанско—го на стол.
— Слушай, это просто ужин, понял? Если ты не хо—чешь есть — прекрасно!
— Я не сказал, что не хочу есть. — Он заметил, что она надушена,
губы накрашены и даже глаза подве—дены.
— Что ты задумала, Ева?
Это окончательно вывело ее из себя.
— Ничего! Забудь об этом! Я не знаю, что вдруг на меня накатило.
Вероятно, я просто сошла с ума на ми—нуту. Нет, на два идиотских часа,
которые провела в по—ту и мучениях! Именно столько времени понадобилось,
чтобы организовать это провальное мероприятие. Все. Я пошла работать.
Она решительным шагом направилась мимо него к двери, однако Рорк успел
поймать ее за руку. Он не удивился бы, заметив в ее глазах гнев и
раздражение, но был поражен блеском слез.
— Ты долго собираешься сжимать мою руку, па—рень? Ты ее сейчас
вывихнешь!
— Я, кажется, оскорбил тебя. Прости. — Он нежно прикоснулся губами
к ее разгоряченному лбу, тщетно пытаясь припомнить, что сегодня за
дата. — Может быть, я забыл какой-то праздник?
— Нет-нет. — Ева отступила от него на шаг, вдруг почувствовав
комичность ситуации. — Нет, — повтори—ла она. — Я просто
хотела сделать тебе приятное. Сде—лать для тебя хоть что-нибудь! Можешь не
смотреть на меня так, будто я только что встала с электрического стула. Или
ты считаешь, что только ты можешь совме—щать заботу о супруге и работу? А
впрочем, так оно и есть. В нашей семье это дано только тебе. Я просто
на—изнанку выворачивалась сегодня вечером, чтобы попы—таться изменить свой
чертов характер и стать заботли—вой женой. Не получилось, ну и черт с ним!
Она взяла свой бокал с шампанским и внезапно швырнула его в широкое окно,
прикрытое портьерой.
Рорк с трудом пришел в себя и понял, что надо срочно спасать положение.
— Все это прекрасно, Ева. И ты просто великолепна!
— Прошу тебя, не начинай эту пошлую песню.
— Ева...
— To, что я никогда не думала о подобных вещах, совершенно не означает,
что я не люблю тебя! Я люблю... Да, в нашей семье только ты всегда все для
меня делаешь, говоришь мне приятные слова... — Она запнулась. — Да,
всегда
даешь только ты. Мне тоже захотелось что-то
сделать для тебя.
Ева была прекрасна. Оскорбленная и сердитая, возбужденная и обиженная — она
была самым прекрасным существом на свете, которое Рорк когда-либо видел.
— Ты меня просто убиваешь, — пробормотал он.
— У меня весь день не выходила из головы эта мысль — о единственной в
жизни любви. Убийство, предательство, ненависть...
— Ева, я прошу у тебя прощения.
— Не стоит. — Она остановилась, чтобы перевести дыхание. — В
последние два дня мне довелось услышать такие вещи, которые засели в моем
мозгу и полностью перевернули мое понимание жизни и любви... Скажи, ты готов
броситься под автобус ради меня?
— Конечно, — не задумываясь, ответил Рорк. — Они ездят не
слишком быстро.
Ева рассмеялась, и он понял, что напряжение наконец спало.
— Вот об этом я и говорю. Господи, я все смешала в кучу! Я так и
думала, что ничего у меня не получится...
— Подожди, я сейчас все исправлю. — Он подошел к ней и взял ее за
руку. — Ты достаточно любишь меня, чтобы дать мне еще один шанс?
— Может быть.
— Дорогая Ева. — Он галантно поднес ее руку к губам. — Все,
что ты сегодня вечером сделала, для меня значит очень много. А сама ты
значишь для меня все в этой жизни.
— Давай-давай, посмотрим, как ты выкрутишься. Дерзай, хитрец из
хитрецов!
Он нежно погладил ее плечо.
— Ты мне нравишься в этом платье.
Хорошо, что он не видел, в какой панике я была, когда открыла шкаф с
платьями
, — подумала Ева.
— Продолжай, ты на правильном пути. Может быть, у тебя что-нибудь и
получится.
— Обязательно получится! Все будет просто прекрасно. — Он налил ей
новый бокал шампанского и взял со стола свой. — Итак, прежде всего я
хочу поблагодарить тебя.
— Ну что же, неплохо. Я должна была бы сказать, что мне это ничего не
стоило, но это была бы грубая ложь. Но ответь мне на один вопрос: зачем тебе
миллион различных тарелок?
— Уверен, ты преувеличиваешь.
— Не слишком.
— Ну, ведь никогда не известно, сколько народу может прийти на ужин, не
правда ли?
— Ага, включая население всей Новой Зеландии. — Она сделала глоток
шампанского. — Теперь весь план нарушен.
— У нас был план?
— Да-а-а. Знаешь ли, выпивка, ужин, беседа... Все должно было
закончиться спаиванием и соблазнением тебя.
— Мне особенно нравится последний пункт. Если я и наломал дров с
несколькими первыми пунктами, в выполнении последнего я просто обязан тебе
помочь.
Рорк взял со стола бутылку, но Ева положила руку ему на плечо.
— Потанцуй со мной. — Ева провела руками по его груди и обняла за
шею. — Прижмись ко мне, и будем медленно танцевать.
Он обнял ее, и их тела слились воедино. Ощущая ее губы на своих, он
чувствовал, что его переполняет любовь и нежность.
— Я люблю вкус твоих губ, — еле слышно прошептала Ева. — Чем
больше я целую тебя, тем больше мне хочется это делать.
— Не ограничивай себя.
Но когда он попытался поцеловать ее крепче, она отстранилась и провела
своими влажными губами по его бровям.
— Не все сразу. Я хотела бы сегодня заниматься с то—бой любовью, никуда
не торопясь, как будто у нас впере—ди целая вечность. Вечность наслаждений и
ласк! — Она приблизила губы к его уху. — Чтобы это было медлен—ной
пыткой на раскаленном огне.
Она запустила свои руки в его густые черные волосы и откинула его голову
назад, чтобы их взгляды встретились. Глаза у Рорка были темно-синие и
излучали тепло.
— Я хочу, чтобы ты произносил мое имя, когда бе—решь меня. — Ева
вновь и вновь целовала его губы, ощущая, как все тело мужа напрягается и
теснее при—жимается к ней. — Ты будешь повторять его, и я буду знать,
что в этот момент для тебя ничего на свете не су—ществует, кроме меня. Как и
для меня ничего не суще—ствует, кроме тебя. Только мы вдвоем на всем белом
свете!
Их губы слились в экстазе всепоглощающего поце—луя. Ева задрожала, застонав,
откинулась назад, задох—нулась от нахлынувшего желания... и вдруг резко
отпря—нула от него.
— Ева?!
В его голосе слышалось напряжение, и ей нравилось это. Она вновь взяла бокал
с шампанским.
— Мучит жажда?
— Нет. То есть в известном смысле...
Он попытался обнять ее, но она выскользнула, про—тянув ему бокал.
— А меня мучит. Давай выпьем. Я хочу проникнуть в твои мысли.
— Ты уже проникла. Ева, я хочу тебя!
— Ты получишь меня. После того, как я получу те—бя. — Она взяла
пульт дистанционного управления и нажала какие-то кнопки. Одна из стен
гостиной раздвинулась, обнажив кровать с множеством подушек. — Вот где
я хочу тебя получить! Но это потом, не сразу. — Она сделала большой
глоток шампанского, с хитрой усмешкой поглядывая на него. — Ты совсем
не пьешь.
— Ты меня просто убиваешь!
Она радостно рассмеялась, и от этого смеха у него стали подламываться
колени. Рорк чувствовал, что поч—ти теряет сознание, окутанный каким-то
сладким дур—маном, а его мозг плавает в любовном угаре, которым она его
обволакивала.
— Дальше будет еще хуже, — пообещала Ева.
Теперь Рорк жадно выпил и отставил свой фужер.
— Боже, помоги мне!
Ева подошла к мужу и сняла с него пиджак.
— Мне нравится твое тело, — пробормотала она, медленно расстегивая
пуговицы на его рубашке.
Какая увлекательная забава, — подумала она, — за—ставить дрожать
здорового крепкого мужика
. Она чув—ствовала, как дрожат его мускулы, пока
ее пальцы, расстегивая пуговицы на рубашке, спускались все ниже, все ближе к
ширинке на брюках. Но вместо того, чтобы начать расстегивать брюки, она,
улыбнувшись, сказала:
— Будет лучше, если ты сядешь.
Ева ощущала, как стучит кровь в жилах Рорка, за—ставляя его быть более
настойчивым и даже грубым. Ей пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы
не поддаться его желанию и не опрокинуться на пол, идя навстречу
требовательному зову его тела.
— Нет, не здесь, — сказала она, отстранив руку Рор—ка и слегка
поглаживая взбугрившуюся плоть. — Я ду—маю, что ты просто не успеешь
дойти до кровати, если я сдамся.
Его шатало, но не от вина. Ева вела его через комна—ту в каком-то странном
танце. Усадив наконец мужа на кровать, она встала перед ним на колени и
медленно провела руками вдоль ног: от пояса до лодыжек. Затем сняла с него
ботинки и поднялась.
— Я принесу вина.
— Я обойдусь без вина.
Она отошла в комнату и оглянулась.
— Не обойдешься. Или я буду пить его из тебя.
Ева наполнила фужеры и поставила их на инкрусти—рованный столик около
кровати. Затем начала медлен—но спускать платье вдоль тела. При этом ее
золотые гла—за были полны трепещущего огня отражающихся све—чей.
Рорк не понимал, как его организм выдерживает эту пытку, почему он еще не
взорвался.
— О боже! Боже мой!
В его голосе зазвучал ирландский акцент. Ева знала, что это происходит,
когда он растерян, злится или воз—бужден. В этот момент она впервые не
пожалела и даже порадовалась, что потратила время и нервы на то, что—бы
переодеться в вечернее платье.
Ее белье было тоже ярко-красным и составляло рез—кий контраст с кожей. Она
медленно снимала шелко—вый топ, постепенно обнажая грудь, пока он не упал к
ее ногам, скользнув по бедрам. Ее просвечивающие ма—люсенькие трусики больше
демонстрировали, чем скрывали, создавая, однако, флер интимности и
привлекательности.
Ева перешагнула через лежащее у ее ног платье, от—бросив его большим пальцем
ноги в сторону.
— Может быть, мы сначала поужинаем?
Рорк сидел с открытым ртом, тщетно пытаясь поднять глаза на ее лицо.
— А впрочем, я полагаю, ужин подождет. — Она шагнула к нему и
присела между ног. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.
Рорку хотелось грубо схватить ее, но он заставил себя нежно погладить каждый
изгиб на шее, плечах и груди.
— Не двигайся.
Ева знала: откинувшись, он надеется, что она возь—мет его пенис. И она
сделала все, на что была способна, чтобы доставить ему удовольствие.
Мягкий свет свечей, бликами отражавшихся в се—ребристых лепестках роз, нежно
освещал два сливших—ся в ненасытных ласках красивых тела. Она держала его в
руках, лаская губами и языком. Эротика и нежность, страсть и любовь... Она
хотела сделать для него все, все, что только могла.
Рорк застонал, ощущая нарастающее сладостное на—пряжение во всем теле.
Казалось, стук его сердца был слышен во всем городе. У него потемнело в
глазах, а дыхание остановилось. Она заставляла его страдать и на—слаждаться
одновременно. Ее горячее нежное тело скользило по нему, в то время как губы
и язык доводи—ли до сумасшествия.
Но вот струна лопнула, не в силах больше сдержи—вать натянувшее ее
напряжение, и он с хриплым рыча—нием заполнил ее рот и руки собой.
Ева испытала сильнейший электрический удар. Все тело дрожало сумасшедшей
крупной дрожью.
Рорк сказал что-то на родном языке, что с ним слу—чалось крайне редко. Она
не поняла ни слова. Но затем он приблизил к ней лицо, обдавая горячим
прерыви—стым дыханием, и прошептал:
— Ты нужна мне, Ева. Ты нужна мне!
— Я знаю. — Ева задыхалась от нежности к этому сильному и такому
желанному мужчине. Она стала по—крывать поцелуями его лицо, еле слышно
приговаривая: — Только не останавливайся, только не останавли—вайся.
В глазах у нее стояли слезы, и мерцающий свет свечей отражался в них. Рорк
прижал ее крепче к себе и стал целовать глаза, слизывая слезы страсти и
любви.
— Ева!..
— Нет, на этот раз дай мне сказать это первой. И за—помни, что я буду
говорить это первой. Я люблю тебя. Я всегда тебя буду любить. Будь со
мной... — бормотала она, когда он входил в нее. — О господи, оставайся
все—гда со мной!
Она обвилась вокруг него, прижавшись всем телом. Его руки крепко сжали ее
ягодицы. Их глаза встретились, опалив друг друга негаснущим огнем вечной
страсти.
Когда она увидела этот ослепляющий огонь в его синих, как небо, глазах и
услышала из его уст свое имя, ее губы сложились в счастливую улыбку. Она
сда—лась.
ГЛАВА 15
Ева лежала на животе, разбросав руки. Рорк знал, что в таком положении она
лежит, когда окончательно расслабится. Он растянулся рядом, потягивая
остав—шееся в бокале шампанское и гладя ее нежно по спине.
— У тебя осталось на все полтора часа, — пробормо—тала Ева.
— Боже, она живая!
Ева перевернулась на спину, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Ты выглядишь очень самодовольным.
— После этого, дорогая женушка, я всегда выгляжу весьма самодовольным.
— Ты помнишь, что это была полностью моя идея?
— И очень хорошая идея, должен тебе заметить. Как ты думаешь, могу ли я
рискнуть своей шкурой и спро—сить, что тебе навеяло ее?
— Ну... — Она снова повернулась на живот. — Ты купил мне
шоколадку.
— Напомни мне завтра купить грузовик шоколада.
— Грузовик шоколада убьет нас.
Ева встала на колени и очаровательным движением головы откинула волосы
назад. Она выглядела расслаб—ленной, спокойной и удовлетворенной.
— Я все же рискну.
Рассмеявшись, она боднула его головой в лоб.
— Много сладкого часто есть нельзя — это может превратиться в привычку
и перестанет доставлять удовольствие. Но ты сделал меня счастливой, и я,
кажется, начинаю к этому привыкать.
— Прекрасный способ покончить со сладостями!
— Мне кажется, нам надо перекусить.
— Разумеется, дорогая. Мне претит мысль, чтобы ты мучилась, как рабыня
в гареме, и не получила должного вознаграждения. Так что, ты говорила, у нас
на ужин?
— Куча разных блюд со странными, забавными на—званиями.
— Хм...
— Я полагаю, если тебе не понравится меню, можно успеть приготовить что-
нибудь другое. Например, яич—ницу. — Ева соскользнула с кровати и
остановилась, обнаженная, оглядываясь вокруг. — Здесь где-то долж—но
быть мое платье.
— Боюсь, что ты ошибаешься. — Он порылся в куче подушек и белья в
углу кровати и извлек из нее вконец измятое платье, больше напоминающее
теперь ночную рубашку. — Ты можешь надеть на себя то, что от него
осталось.
— Не имеет значения.
Ева надела то, что раньше называлось платьем, скользнув в него, как змея в
старую кожу.
— Ну, вот теперь, когда перед глазами такое велико—лепное зрелище,
аппетит разыгрался до невозможно—сти.
— Тебе придется напрячься, даже если ты и не в си—лах после последнего
раунда.
Когда он ухмыльнулся, Ева решила, что для спасе—ния платья будет разумнее
снять его немедленно.
Ева не знала и половины названий блюд, которые они ели. Но приходилось
признаться, что они были весьма вкусными.
— Повтори, как это называется?
— Fruit de la mer a la parisienne.
— Полагаю, если бы они назвали его рыбной солян—кой под соусом, вкус
блюда от этого не изменился бы.
— Так же, как и с любым другим названием. — Он наполнил ее стакан
минеральной водой. — Лейтенант....
— Что?
— Ты, по-моему, изо всех сил стараешься не думать о прошедшем дне. Но
все-таки — почему бы тебе не рассказать мне, как ты провела его?
Ева взяла еще один эскалоп.
— Я целый день потратила на... — Она оборвала се—бя, прикусив от досады
язык. — Нет, лучше ты расска—жи мне, как провел день.
— Я? — спросил он удивленно.
— Ну, да. Что ты делал сегодня, как шли дела?
— У тебя странное настроение, — пробормотал Рорк себе под нос, но
сдался. — Сегодня я купил на бирже пакет акций, которые шли вниз, но
скоро наверняка поднимутся. И продал те, которые, по моему мнению, вот-вот
пойдут вниз. Затем изучал ежедневный анализ биржевых сводок некоторых
компаний, чтобы внести коррективы в свои планы.
— Да, это отнимает много сил и времени...
— Достаточно много. Но после полудня я отправил—ся в офис. — Ему
было интересно, насколько хватит терпения Евы, прежде чем она начнет умирать
от скуки. — Я провел два расширенных совещания по пробле—мам
Олимпийского комплекса
. Превышение расхо—дов остается в рамках допустимой
нормы — пять процентов. Однако, анализируя ход реализации проекта пункт за
пунктом, я обнаружил признаки снижения продуктивности производства, которая
требует внима—тельного анализа и корректировки,
Рорк подсчитал, что прошло уже девяносто секунд. Внимательно наблюдая за
женой, ему показалось, что она скисла после шестидесятой секунды.
— Затем я купил тебе шоколадку.
— Этот момент мне нравится больше всего.
Он отрезал кусок булочки и намазал его маслом.
— Ева, ты вышла за меня замуж из-за денег?
— Ты рискуешь своей задницей, а я бы на твоем месте поберегла ее. Она
тебе еще пригодится.
—&nb
...Закладка в соц.сетях
